Иисус? Иисус?! Иисус!!!
Андрей сел перед распятием прямо посреди дороги, уронил посох и закрыл лицо руками. Иисус!.. Как же это? Ведь его вроде бы как не было? Хотя на скучных лекциях по атеизму преподаватель говорил, что Иисуса не было, потому что о нём нет достоверных сведений записанных в надёжных, не вызывающих сомнения документах. Хм-м, ещё тогда Андрею подумалось – мало ли о ком не сохранилось достоверных сведений? Это же не значит, что этих людей не было. Вон, дед Андрея, погибший ещё в Гражданскую войну, несомненно, был, иначе его самого бы не было. Но после всех бед, через которые прошла их семья, от деда не сохранилось ни метрик, ни фотографий, ни писем, ничего, одни лишь бабушкины воспоминания. И всё равно человека помнят и чтят. Даже Андрей никогда не видевший деда воочию, знает его по рассказам и гордится им. Так что это не довод в пользу того, что Эммануила-Иисуса не было. Был он, и Андрей совсем недавно с ним разговаривал.
Он вдруг отнял руки от лица и увидел, свои ладони мокрые от слёз. Почему он плачет? Это слёзы горя или счастья? Горя, потому что перед ним страшная, чудовищная картина участи прекраснейшего из людей, того кто являлся украшением рода человеческого, и кого люди своими руками вот так... И счастья, потому что теперь Андрей знал – Иисус был! Нет, он есть, он не ушёл от людей, он ходит среди них, и по-прежнему, утешает, лечит, спасает!.. Боже! Ведь у Андрея на плечах его плащ, а рядом на дороге лежит его посох и эта фляга с живой водой...
Он засмеялся, снова закрыв лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону, и наверное поэтому не услышал шаги того кто подошёл к нему вплотную.
- Не могу ли я чем-нибудь помочь вам, почтенный? – раздался вдруг рядом с Андреем негромкий мягкий голос.
Лётчик обернулся и увидел человека одетого в чёрную одежду, широкополую шляпу и большие круглые очки. В руках у незнакомца были старомодный саквояж и зонтик-тросточка.
- Может быть вам плохо? – продолжал этот необычный субъект, из-за невысокого роста и полноты смахивающий на пингвина. – Не гложет ли вас душевная мука? Нечасто приходилось мне наблюдать такое молитвенное рвение и смущение пред ликом Господа нашего.
- Так значит, это правда? – глухим голосом спросил Андрей.
- Что, правда, сын мой? – спросил незнакомец.
- То, что это Иисус, - почти шёпотом проговорил лётчик.
- Д-да, - ответил незнакомец с небольшой запинкой, и пристально, немного испуганно посмотрел на собеседника. – Это изображение Господа нашего Иисуса Христа, распятого на кресте...
- Так значит, он всё же добился своего?! – крикнул Андрей страшным голосом, дрожа, как в лихорадке и ничего не видя сквозь брызнувшие слёзы.
- Простите, почтенный, э-э, путник, - спросил слегка оробевший незнакомец, подбирая слова, - не сочтите за дерзость, но не могли бы вы рассказать мне, кто вы и что привело вас в наши края?
Тут Андрей поднял на него воспалённые глаза и пристально оглядел незнакомца, которому стало уже по-настоящему страшно. Но он не пустился бежать, хотя, похоже, испытывал немалое искушение сделать это.
- Вы поп? – спросил он резко, и, как показалось его собеседнику, зло.
- Священнослужитель, - поправил тот, слегка дрожащим голосом. – Я кюре, и вы сейчас находитесь на территории моего прихода.
- Значит, вы знаете про него, - кивнул Андрей в сторону распятия.
- Полагаю, что да, - ответил священник, удивившись в очередной раз.
- Расскажете?
- Ещё раз простите, сын мой, - заговорил священник всё так же мягко, но уже несколько другим голосом, - но я вынужден задать вам ещё один вопрос – вы язычник?
- Язычник? Что вы имеете в виду? – удивился Андрей.
- Вы не принимали святого крещения?
- Ах, это! Бабушка крестила меня втайне от родителей, когда мне было года четыре, и мы ездили к тётке в гости. Потом ещё водила в церковь, но отец сильно ругался, и она перестала это делать. Послушайте, мне нужно побольше узнать о нём, то есть, об Иисусе. Мы встречались недавно и так хорошо разговаривали. Он очень помог мне, а ведь я тогда пытался... Святой отец, я понял, что ничего не знаю об Эммануиле, или об Иисусе, но теперь я хочу о нём всё узнать, мне это очень нужно!
Священник подумал немного, взял свой зонтик под левую мышку, а правую руку протянул сидящему посреди дороги человеку.
- Пойдёмте, сын мой, - сказал он уже совершенно спокойным голосом. – Я расскажу вам всё, что необходимо знать христианину, и отвечу на все вопросы, на какие смогу, в силу скромных моих познаний. А в благодарность, вы расскажете мне о себе, и ответите на те мои вопросы, ответить на которые посчитаете нужным.
Это было лучше, чем оказаться во власти урагана, среди незнакомых джунглей, но их пребывание в этом странном месте затянулось. Людям некуда было приткнуться в огромном здании, уставленном непонятными сооружениями на каменных подставках, некуда было себя деть. Здесь даже присесть было некуда, не говоря уже о спальных местах и необходимых удобствах. Помимо этого, скудные запасы еды у них заканчивались. Эти крохи было решено оставить для детей, что, правда, вызвало недовольство со стороны двух-трёх обормотов, которые почему-то всегда находятся среди людей, даже случайно собравшихся вместе.
Ясное дело, люди начали роптать, когда их пребывание в золотом барабане затянулось. Прежде всего, всех раздражало отсутствие пилотов, которых никто не видел уже несколько часов. Ещё бы! Мало того, что эти молодые, (очень большой недостаток!), и, конечно же, бестолковые парни, не смогли предотвратить аварию, так они же завели всех незнамо куда, послушавшись совета какой-то рогатой девки!
Если кто-нибудь спросит, где у толпы логика, то это будет один из самых нелепых вопросов в мире. Толпа и логика вещи противоположные. Спросите любого из этого стада, каким образом пилоты горящего самолёта могли предотвратить аварию, и самым лучшим ответом будет – «Ведь что-то можно же было сделать!» А то, что ребята посадили-таки обречённый самолёт с горящими и разваливающимися двигателями, мы, значит, не видим в упор. И не желаем понимать, что ураган, разразившийся в джунглях, бушует на территории сотен квадратных миль, а это значит, что пойди они в сторону противоположную той, куда «завела их эта рогатая девка», либо останься они на месте, то всё равно попали бы под его действие. Более того – только благодаря тому, что «эта рогатая девка» указала им путь к спасению, он сейчас живы, хоть и терпят разные неудобства.
Не желает толпа принимать простых вещей, и, повинуясь стадному инстинкту, мычит своё, терзая уши ни в чём неповинных бортпроводниц, которым ничуть не проще, чем всем остальным.
Но, что, правда, то, правда – пилоты куда-то пропали, а с ними невесть куда делась и «рогатая девка». Ну, тут всё ясно – дело молодое, видать парни её где-то в углу мацают. Правда в этом здании не было углов, и оклемавшиеся пассажиры из тех, кто посильнее, смогли сами убедиться в этом, обойдя его по окружности. Кроме того, вместе с тремя «виновниками всех бед», в неизвестном направлении пропал старый японец, который, хоть и плохо говорил по-русски, но сумел многим помочь, так-как умел лечить по своему, по-японски. Его-то никто не подозревал, что он где-то в углу «девку мацает», и, тем не менее, этот пассажир пропал вместе с пилотами и туземкой.
В общем, всё это было сплошное безобразие, на чём сошлись большинство пассажиров, собиравшихся жаловаться, когда всё закончится. Они так увлеклись своими мечтами о грандиозной жалобе, что не услышали, как кое-что, в самом деле, кончилось. А именно – закончилась буря.
Опомнились только тогда, когда что-то громко щёлкнуло в хитроумном запоре ближайших ворот.
- Смотрите! – вдруг воскликнула одна из женщин, прервав рассуждения одного толстого пассажира, о том, в какое министерство лучше жаловаться.
Все разом уставились на ворота и увидели, как золотые шестерёнки вздрогнули и начали вращение, потащив в стороны толстые брёвна засовов. Тут же в ворота что-то бумкнуло, они вздрогнули, несмотря на всю свою массивность и вдруг распахнулись, словно были не тяжеленными золотыми щитами, а игрушечными створками в кукольном домике.
Сперва, в открытом проёме виднелась лишь совершенно непроглядная тьма, так-как снаружи была ночь. Пассажиры переглянулись, кое-кто даже поднялся с места, толи в намерении посмотреть, что там такое, толи, собираясь удрать. Вдруг в проём ворот сунулась шипастая и зубастая драконья голова, едва поместившаяся между створками.
- Они? – спросил дракон, подслеповато щурясь и принюхиваясь. – Племяшка, ты здесь?
Сама вежливость! Иначе о князе сказать было нельзя. Владетельный самурай оказался образцово культурным человеком. В нём не было даже намёка на спесь и высокомерие, какое логично было бы ожидать от аристократа. С господином Саем он держался на равных, несмотря на очевидную разницу их положения.
Поэтому им, людям одного возраста, легко было найти общий язык, тем более что саке в доме князя оказалось крепким и вкусным. Хозяин очень любил литературу, и потому им было о чём поговорить. Вот только все произведения, о которых упоминал князь, относились к глубокой древности. Среди них даже были такие, о которых профессор слыхом не слыхивал, и тогда радушный хозяин пригласил его в свою библиотеку и разрешил пользоваться ею, когда угодно, лишь бы доставить удовольствие учёному гостю.
Сай объяснил своё незнание тем, что прибыл издалека, куда, по-видимому, не дошли ещё плоды цивилизации, к которым относились эти книги. Он также деликатно не стал упоминать о произведениях более поздних эпох, чтобы не смущать хозяина, так-как понимал, что тот не может и не должен ничего о них знать, раз в этом мире они ещё не написаны.
Господин Сай провёл в замке князя целый день. За это время он стал обладателем изящной вазочки, на которую имел неосторожность заглядеться, превосходного прибора для письма и котёнка драгоценной породы, который решительно забрался к нему на руки и не захотел уходить.
Уже наступил вечер, но князь всё не хотел отпускать своего гостя, и профессор, которому неудобно было напоминать хозяину о времени, уже подумывал, что ему придётся здесь ночевать.
Так и есть! Изысканный ужин перерос в такую интересную беседу, что они забыли о времени, а когда опомнились, то возвращаться в город было уже поздно.
Что за беда? Дорогой гость может переночевать в комнате, специально предназначенной для друзей хозяина, а в город пошлём слугу, который предупредит домочадцев господина сказителя, чтобы те не волновались.
Так Сай и оказался в изящном, но без излишеств, покое, наполненном свежим воздухом и тонкими ароматами ненавязчивых благовоний, напоминающими благоухание цветущего луга. Что ж, ничего страшного не случится, если он переночует здесь. Неудобно было бы отказать столь радушному хозяину...
К нему постучали. За квадратами рисовой бумаги виднелась тень человека, застывшего в позе почтения. По форме причёски, чётко обрисовывающейся в свете фонаря, светившего на террасе, господин Сай понял, что это женщина. Видимо служанка, но что ей нужно? Он разрешил войти.
Девушка оказалась столь юной, нежной и красивой, что у старика захватило дух. Вместе с ней в комнату вошёл особый тонкий аромат, который заслонил собой другие запахи и заставил голову закружиться.
- Господин прислал вам целебный напиток... – пролепетала она, и, совершенно смутившись, потупила глазки. – Для хорошего сна.
Профессор Сай хотел спать, и ни в каких напитках не нуждался. Но он не хотел обидеть отказом милейшего князя. Хуже не будет! Не отравит его целебный напиток. Если бы хозяин желал ему смерти, то отравить гостя у него было достаточно возможностей, не говоря уже о том, что можно было просто приказать слугам задушить его или зарезать без лишнего шума. Но у хозяина замка не было причины желать гостю смерти, и все эти мысли пришли в голову господина Сая, лишь как нелепая шутка.
Профессор взял из рук девушки красивую чашку с изящными надписями – пожеланиями здоровья и благополучия, (какие же нежные пальчики держали этот изысканный сосуд!), и одним махом выпил зеленоватую, пахнущую травами жидкость.
Да, если этот напиток и был целебным, то на вкус он напоминал смесь сырого яичного белка с водорослями. Не то чтобы совсем не съедобно, но без необходимости и ради удовольствия пить такое не станешь. И всё же Сай изобразил на лице вежливую улыбку, возвращая девушке чашку. Красавица чуть смущённо и так мило улыбнулась в ответ!
Трудно сказать, что случилось со стариком, но передавая фарфоровое чудо в ручки чуда живого, он накрыл её маленькие кисти своими и слегка придержал их. Девушка не отняла руки, не вспыхнула от смущения, даже не удивилась. Её улыбка стала ещё более ласковой и приветливой, а глаза... Огромные глаза цвета прозрачной августовской ночи, взглянули на него так, как уже очень давно никто не смотрел на этого стареющего, но всё ещё сильного мужчину.
Сильного? Не просто сильного, а могучего, как боевой конь и выносливого, как чёрный индийский буйвол!
Сай не помнил, как девушка оказалась в его объятиях, и не помнил, как они оба сбросили кимоно. Он помнил только маленькие нежные, но на удивление крепкие руки, обнимающие его за плечи, сильные ноги, сцепившиеся в замок за спиной, аккуратные белые яблоки грудей с маленькими розовыми сосками, жадный страстный рот и глаза... О, эти ночные глаза, в которых он тонул и одновременно парил, словно птица под облаками!
Любовники неистовствовали до самого утра. Они не уставали, а жар, сжигавший обоих, требовал ещё и ещё объятий, ласк, сумасшествия... Господин Сай чувствовал себя юношей, молоденьким студентом, с которым случилось волшебное любовное приключение, похожее на сказочный сон. И он не хотел просыпаться!
Когда он действительно проснулся, солнце было уже высоко. Он лежал на футоне в той же комнате, которую выделил ему князь. На нём было спальное кимоно, и был он заботливо укрыт одеялом. Девушки не было. Сперва Сай подумал даже, что она ему приснилась, но ломота во всём теле, лёгкое головокружение и чувство опустошённости в чреслах, показали, что всё случилось на самом деле.
Он лежал и размышлял над тем, что произошло минувшей ночью. Ничего подобного у него не было уже много лет, да и то, что было раньше, выглядело и чувствовалось не так. Даже в молодости, когда он гулял с девушками и, (чего греха таить?), накопив денег, захаживал в бордель, всё было как-то проще, хоть и совсем неплохо, ведь молодость есть молодость, и надо признать, что она самая лучшая пора в жизни.
Потом он женился, и любовные приключения прекратились, так-как он искренне любил свою красавицу жену. Со временем в интимной жизни всё стало стабильней, размеренней и монотонней. Но такова жизнь, и Сай не жаловался, отдавая большую часть энергии науке, которой себя посветил. Потом он состарился, и вот уже как пять лет похоронил жену. За это время у него ничего и ни с кем не было, но он и ни о чём таком не думал, сосредоточившись на занятиях наукой и на внуках, которых у него было семь от троих детей.
Господин Сай привык считать себя стариком и выкинул из головы все мысли о женщинах. Хм-м, оказывается, что не все. Оказывается, в нём есть ещё искра мужского пламени, вот только эта чудесная ночь могла стать для него последней – сердце-то так и ёкает. Не самая лучшая благодарность князю за хороший приём, отдать концы под его кровлей!
Андрей сел перед распятием прямо посреди дороги, уронил посох и закрыл лицо руками. Иисус!.. Как же это? Ведь его вроде бы как не было? Хотя на скучных лекциях по атеизму преподаватель говорил, что Иисуса не было, потому что о нём нет достоверных сведений записанных в надёжных, не вызывающих сомнения документах. Хм-м, ещё тогда Андрею подумалось – мало ли о ком не сохранилось достоверных сведений? Это же не значит, что этих людей не было. Вон, дед Андрея, погибший ещё в Гражданскую войну, несомненно, был, иначе его самого бы не было. Но после всех бед, через которые прошла их семья, от деда не сохранилось ни метрик, ни фотографий, ни писем, ничего, одни лишь бабушкины воспоминания. И всё равно человека помнят и чтят. Даже Андрей никогда не видевший деда воочию, знает его по рассказам и гордится им. Так что это не довод в пользу того, что Эммануила-Иисуса не было. Был он, и Андрей совсем недавно с ним разговаривал.
Он вдруг отнял руки от лица и увидел, свои ладони мокрые от слёз. Почему он плачет? Это слёзы горя или счастья? Горя, потому что перед ним страшная, чудовищная картина участи прекраснейшего из людей, того кто являлся украшением рода человеческого, и кого люди своими руками вот так... И счастья, потому что теперь Андрей знал – Иисус был! Нет, он есть, он не ушёл от людей, он ходит среди них, и по-прежнему, утешает, лечит, спасает!.. Боже! Ведь у Андрея на плечах его плащ, а рядом на дороге лежит его посох и эта фляга с живой водой...
Он засмеялся, снова закрыв лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону, и наверное поэтому не услышал шаги того кто подошёл к нему вплотную.
- Не могу ли я чем-нибудь помочь вам, почтенный? – раздался вдруг рядом с Андреем негромкий мягкий голос.
Лётчик обернулся и увидел человека одетого в чёрную одежду, широкополую шляпу и большие круглые очки. В руках у незнакомца были старомодный саквояж и зонтик-тросточка.
- Может быть вам плохо? – продолжал этот необычный субъект, из-за невысокого роста и полноты смахивающий на пингвина. – Не гложет ли вас душевная мука? Нечасто приходилось мне наблюдать такое молитвенное рвение и смущение пред ликом Господа нашего.
- Так значит, это правда? – глухим голосом спросил Андрей.
- Что, правда, сын мой? – спросил незнакомец.
- То, что это Иисус, - почти шёпотом проговорил лётчик.
- Д-да, - ответил незнакомец с небольшой запинкой, и пристально, немного испуганно посмотрел на собеседника. – Это изображение Господа нашего Иисуса Христа, распятого на кресте...
- Так значит, он всё же добился своего?! – крикнул Андрей страшным голосом, дрожа, как в лихорадке и ничего не видя сквозь брызнувшие слёзы.
- Простите, почтенный, э-э, путник, - спросил слегка оробевший незнакомец, подбирая слова, - не сочтите за дерзость, но не могли бы вы рассказать мне, кто вы и что привело вас в наши края?
Тут Андрей поднял на него воспалённые глаза и пристально оглядел незнакомца, которому стало уже по-настоящему страшно. Но он не пустился бежать, хотя, похоже, испытывал немалое искушение сделать это.
- Вы поп? – спросил он резко, и, как показалось его собеседнику, зло.
- Священнослужитель, - поправил тот, слегка дрожащим голосом. – Я кюре, и вы сейчас находитесь на территории моего прихода.
- Значит, вы знаете про него, - кивнул Андрей в сторону распятия.
- Полагаю, что да, - ответил священник, удивившись в очередной раз.
- Расскажете?
- Ещё раз простите, сын мой, - заговорил священник всё так же мягко, но уже несколько другим голосом, - но я вынужден задать вам ещё один вопрос – вы язычник?
- Язычник? Что вы имеете в виду? – удивился Андрей.
- Вы не принимали святого крещения?
- Ах, это! Бабушка крестила меня втайне от родителей, когда мне было года четыре, и мы ездили к тётке в гости. Потом ещё водила в церковь, но отец сильно ругался, и она перестала это делать. Послушайте, мне нужно побольше узнать о нём, то есть, об Иисусе. Мы встречались недавно и так хорошо разговаривали. Он очень помог мне, а ведь я тогда пытался... Святой отец, я понял, что ничего не знаю об Эммануиле, или об Иисусе, но теперь я хочу о нём всё узнать, мне это очень нужно!
Священник подумал немного, взял свой зонтик под левую мышку, а правую руку протянул сидящему посреди дороги человеку.
- Пойдёмте, сын мой, - сказал он уже совершенно спокойным голосом. – Я расскажу вам всё, что необходимо знать христианину, и отвечу на все вопросы, на какие смогу, в силу скромных моих познаний. А в благодарность, вы расскажете мне о себе, и ответите на те мои вопросы, ответить на которые посчитаете нужным.
Глава 35.
Это было лучше, чем оказаться во власти урагана, среди незнакомых джунглей, но их пребывание в этом странном месте затянулось. Людям некуда было приткнуться в огромном здании, уставленном непонятными сооружениями на каменных подставках, некуда было себя деть. Здесь даже присесть было некуда, не говоря уже о спальных местах и необходимых удобствах. Помимо этого, скудные запасы еды у них заканчивались. Эти крохи было решено оставить для детей, что, правда, вызвало недовольство со стороны двух-трёх обормотов, которые почему-то всегда находятся среди людей, даже случайно собравшихся вместе.
Ясное дело, люди начали роптать, когда их пребывание в золотом барабане затянулось. Прежде всего, всех раздражало отсутствие пилотов, которых никто не видел уже несколько часов. Ещё бы! Мало того, что эти молодые, (очень большой недостаток!), и, конечно же, бестолковые парни, не смогли предотвратить аварию, так они же завели всех незнамо куда, послушавшись совета какой-то рогатой девки!
Если кто-нибудь спросит, где у толпы логика, то это будет один из самых нелепых вопросов в мире. Толпа и логика вещи противоположные. Спросите любого из этого стада, каким образом пилоты горящего самолёта могли предотвратить аварию, и самым лучшим ответом будет – «Ведь что-то можно же было сделать!» А то, что ребята посадили-таки обречённый самолёт с горящими и разваливающимися двигателями, мы, значит, не видим в упор. И не желаем понимать, что ураган, разразившийся в джунглях, бушует на территории сотен квадратных миль, а это значит, что пойди они в сторону противоположную той, куда «завела их эта рогатая девка», либо останься они на месте, то всё равно попали бы под его действие. Более того – только благодаря тому, что «эта рогатая девка» указала им путь к спасению, он сейчас живы, хоть и терпят разные неудобства.
Не желает толпа принимать простых вещей, и, повинуясь стадному инстинкту, мычит своё, терзая уши ни в чём неповинных бортпроводниц, которым ничуть не проще, чем всем остальным.
Но, что, правда, то, правда – пилоты куда-то пропали, а с ними невесть куда делась и «рогатая девка». Ну, тут всё ясно – дело молодое, видать парни её где-то в углу мацают. Правда в этом здании не было углов, и оклемавшиеся пассажиры из тех, кто посильнее, смогли сами убедиться в этом, обойдя его по окружности. Кроме того, вместе с тремя «виновниками всех бед», в неизвестном направлении пропал старый японец, который, хоть и плохо говорил по-русски, но сумел многим помочь, так-как умел лечить по своему, по-японски. Его-то никто не подозревал, что он где-то в углу «девку мацает», и, тем не менее, этот пассажир пропал вместе с пилотами и туземкой.
В общем, всё это было сплошное безобразие, на чём сошлись большинство пассажиров, собиравшихся жаловаться, когда всё закончится. Они так увлеклись своими мечтами о грандиозной жалобе, что не услышали, как кое-что, в самом деле, кончилось. А именно – закончилась буря.
Опомнились только тогда, когда что-то громко щёлкнуло в хитроумном запоре ближайших ворот.
- Смотрите! – вдруг воскликнула одна из женщин, прервав рассуждения одного толстого пассажира, о том, в какое министерство лучше жаловаться.
Все разом уставились на ворота и увидели, как золотые шестерёнки вздрогнули и начали вращение, потащив в стороны толстые брёвна засовов. Тут же в ворота что-то бумкнуло, они вздрогнули, несмотря на всю свою массивность и вдруг распахнулись, словно были не тяжеленными золотыми щитами, а игрушечными створками в кукольном домике.
Сперва, в открытом проёме виднелась лишь совершенно непроглядная тьма, так-как снаружи была ночь. Пассажиры переглянулись, кое-кто даже поднялся с места, толи в намерении посмотреть, что там такое, толи, собираясь удрать. Вдруг в проём ворот сунулась шипастая и зубастая драконья голова, едва поместившаяся между створками.
- Они? – спросил дракон, подслеповато щурясь и принюхиваясь. – Племяшка, ты здесь?
Глава 36.
Сама вежливость! Иначе о князе сказать было нельзя. Владетельный самурай оказался образцово культурным человеком. В нём не было даже намёка на спесь и высокомерие, какое логично было бы ожидать от аристократа. С господином Саем он держался на равных, несмотря на очевидную разницу их положения.
Поэтому им, людям одного возраста, легко было найти общий язык, тем более что саке в доме князя оказалось крепким и вкусным. Хозяин очень любил литературу, и потому им было о чём поговорить. Вот только все произведения, о которых упоминал князь, относились к глубокой древности. Среди них даже были такие, о которых профессор слыхом не слыхивал, и тогда радушный хозяин пригласил его в свою библиотеку и разрешил пользоваться ею, когда угодно, лишь бы доставить удовольствие учёному гостю.
Сай объяснил своё незнание тем, что прибыл издалека, куда, по-видимому, не дошли ещё плоды цивилизации, к которым относились эти книги. Он также деликатно не стал упоминать о произведениях более поздних эпох, чтобы не смущать хозяина, так-как понимал, что тот не может и не должен ничего о них знать, раз в этом мире они ещё не написаны.
Господин Сай провёл в замке князя целый день. За это время он стал обладателем изящной вазочки, на которую имел неосторожность заглядеться, превосходного прибора для письма и котёнка драгоценной породы, который решительно забрался к нему на руки и не захотел уходить.
Уже наступил вечер, но князь всё не хотел отпускать своего гостя, и профессор, которому неудобно было напоминать хозяину о времени, уже подумывал, что ему придётся здесь ночевать.
Так и есть! Изысканный ужин перерос в такую интересную беседу, что они забыли о времени, а когда опомнились, то возвращаться в город было уже поздно.
Что за беда? Дорогой гость может переночевать в комнате, специально предназначенной для друзей хозяина, а в город пошлём слугу, который предупредит домочадцев господина сказителя, чтобы те не волновались.
Так Сай и оказался в изящном, но без излишеств, покое, наполненном свежим воздухом и тонкими ароматами ненавязчивых благовоний, напоминающими благоухание цветущего луга. Что ж, ничего страшного не случится, если он переночует здесь. Неудобно было бы отказать столь радушному хозяину...
К нему постучали. За квадратами рисовой бумаги виднелась тень человека, застывшего в позе почтения. По форме причёски, чётко обрисовывающейся в свете фонаря, светившего на террасе, господин Сай понял, что это женщина. Видимо служанка, но что ей нужно? Он разрешил войти.
Девушка оказалась столь юной, нежной и красивой, что у старика захватило дух. Вместе с ней в комнату вошёл особый тонкий аромат, который заслонил собой другие запахи и заставил голову закружиться.
- Господин прислал вам целебный напиток... – пролепетала она, и, совершенно смутившись, потупила глазки. – Для хорошего сна.
Профессор Сай хотел спать, и ни в каких напитках не нуждался. Но он не хотел обидеть отказом милейшего князя. Хуже не будет! Не отравит его целебный напиток. Если бы хозяин желал ему смерти, то отравить гостя у него было достаточно возможностей, не говоря уже о том, что можно было просто приказать слугам задушить его или зарезать без лишнего шума. Но у хозяина замка не было причины желать гостю смерти, и все эти мысли пришли в голову господина Сая, лишь как нелепая шутка.
Профессор взял из рук девушки красивую чашку с изящными надписями – пожеланиями здоровья и благополучия, (какие же нежные пальчики держали этот изысканный сосуд!), и одним махом выпил зеленоватую, пахнущую травами жидкость.
Да, если этот напиток и был целебным, то на вкус он напоминал смесь сырого яичного белка с водорослями. Не то чтобы совсем не съедобно, но без необходимости и ради удовольствия пить такое не станешь. И всё же Сай изобразил на лице вежливую улыбку, возвращая девушке чашку. Красавица чуть смущённо и так мило улыбнулась в ответ!
Трудно сказать, что случилось со стариком, но передавая фарфоровое чудо в ручки чуда живого, он накрыл её маленькие кисти своими и слегка придержал их. Девушка не отняла руки, не вспыхнула от смущения, даже не удивилась. Её улыбка стала ещё более ласковой и приветливой, а глаза... Огромные глаза цвета прозрачной августовской ночи, взглянули на него так, как уже очень давно никто не смотрел на этого стареющего, но всё ещё сильного мужчину.
Сильного? Не просто сильного, а могучего, как боевой конь и выносливого, как чёрный индийский буйвол!
Сай не помнил, как девушка оказалась в его объятиях, и не помнил, как они оба сбросили кимоно. Он помнил только маленькие нежные, но на удивление крепкие руки, обнимающие его за плечи, сильные ноги, сцепившиеся в замок за спиной, аккуратные белые яблоки грудей с маленькими розовыми сосками, жадный страстный рот и глаза... О, эти ночные глаза, в которых он тонул и одновременно парил, словно птица под облаками!
Любовники неистовствовали до самого утра. Они не уставали, а жар, сжигавший обоих, требовал ещё и ещё объятий, ласк, сумасшествия... Господин Сай чувствовал себя юношей, молоденьким студентом, с которым случилось волшебное любовное приключение, похожее на сказочный сон. И он не хотел просыпаться!
Когда он действительно проснулся, солнце было уже высоко. Он лежал на футоне в той же комнате, которую выделил ему князь. На нём было спальное кимоно, и был он заботливо укрыт одеялом. Девушки не было. Сперва Сай подумал даже, что она ему приснилась, но ломота во всём теле, лёгкое головокружение и чувство опустошённости в чреслах, показали, что всё случилось на самом деле.
Он лежал и размышлял над тем, что произошло минувшей ночью. Ничего подобного у него не было уже много лет, да и то, что было раньше, выглядело и чувствовалось не так. Даже в молодости, когда он гулял с девушками и, (чего греха таить?), накопив денег, захаживал в бордель, всё было как-то проще, хоть и совсем неплохо, ведь молодость есть молодость, и надо признать, что она самая лучшая пора в жизни.
Потом он женился, и любовные приключения прекратились, так-как он искренне любил свою красавицу жену. Со временем в интимной жизни всё стало стабильней, размеренней и монотонней. Но такова жизнь, и Сай не жаловался, отдавая большую часть энергии науке, которой себя посветил. Потом он состарился, и вот уже как пять лет похоронил жену. За это время у него ничего и ни с кем не было, но он и ни о чём таком не думал, сосредоточившись на занятиях наукой и на внуках, которых у него было семь от троих детей.
Господин Сай привык считать себя стариком и выкинул из головы все мысли о женщинах. Хм-м, оказывается, что не все. Оказывается, в нём есть ещё искра мужского пламени, вот только эта чудесная ночь могла стать для него последней – сердце-то так и ёкает. Не самая лучшая благодарность князю за хороший приём, отдать концы под его кровлей!
