Из рук Вуффа не вырвался бы дюжий мужик человеческого роду племени, что уж говорить о карликовых полусатирах?
Вуфф теперь был ответственным за этих двух недомерков, которых семья йети приняла, как собственных детей. Видимо, у этих существ был инстинкт защиты всех мелких и слабых, имеющих сходство с ними самими. Полусатиры подпадали под эту категорию, также как и люди, поэтому, когда Вуфф принёс их в родную пещеру, ему даже отменили выволочку за самоволку.
Малыш йети сбежал, чтобы найти Они. Это его родители хорошо понимали, так-как сами искали беглянку, и даже проследили её след до человеческих поселений. Дальше идти было нельзя, так-как люди, завидев йети, начинали сходить с ума и хвататься за оружие. Поэтому Папа Йети и Мама Йети очень огорчённые вернулись назад, но их сын не смирился, и сам удрал из-под родительской тёплой подмышки.
Йети не умели считать и измерять время, а потому неизвестно, сколько Вуфф ошивался вокруг человеческих поселений, пугая собак и их хозяев. Он чувствовал, что Они где-то здесь, хоть её запах и перебивали запахи остальных людей, к которым она ушла неизвестно зачем. Потом Они совсем пропала, и её запах не ощущался даже той едва заметной ноткой, которую чувствовал Вуфф среди несусветной вони, источаемой городом. Но юный йети не вернулся домой. Он, по-прежнему, чувствовал, что Они рядом, что она каким-то образом передвигается... внутри горы! И тогда он пошёл, ведомый этим чувством, и после долгого пути нашёл разбившийся дирижабль.
Это было очень странно. Маленький йети не знал, с чем столкнулся, но вокруг этих обломков витал дух беды, страха и отчаяния. И всё это было связано с Они. Кроме того, рядом ощущалось присутствие существа настолько огромного и сильного, что оно было во много раз сильнее Папы Йети, а до сих пор Вуфф считал, что сильнее Папы Йети никого в природе быть не может.
Кроме того, здесь был ещё кто-то, какой-то чужой, запах которого Вуфф уже чувствовал рядом с Они. Но этот чужой маленькому йети был не только не нужен, но и крайне неприятен, поэтому, когда Вуфф нашёл его на склоне горы, то просто выбросил за ненадобностью.
Несмотря на всё это, юный йети продолжал искать Они, переворачивая обломки дирижабля, пока не нашёл вот этих малышей! Малыши были чудесные и немножечко пахли, как Они. Вуфф вовсе не забыл про свою подружку, ведь йети вообще никогда и ничего не забывают. Но ей угодно было на этот раз совершенно исчезнуть, оставив вместо себя этих малышей.
Вуфф не задавался вопросом кто они такие. Малыши были маленькие, беспомощные, замёрзшие и голодные. А ещё, у них было по две руки и по две ноги, и они пахли, как Они. Этого всего оказалось достаточно, чтобы забрать их с собой, тем более что Вуфф сумел даже перекинуться с ними парой слов, и они его поняли. Они могла бы гордиться своим учеником!
Итак, маленький Вуфф был немедленно реабилитирован в глазах семьи, когда предъявил родителям Милли и Билли. Он даже получил награду в виде ласкового материнского шлепка и был, тут же засунут под мышку. Под другую поместили слабо брыкающихся Адских угонщиков.
Это было неоднозначное времяпрепровождение для полусатиров. С одной стороны они отогрелись, а потом неплохо отъелись, проявив к пище йети даже большую неприхотливость, чем Они. Однако непоседливая натура Адских угонщиков не давала им подолгу сидеть на одном месте, что совершенно не вязалось с распорядком принятым у йети. Нет, Милли и Билли не пытались сбежать. Эти двое были не настолько глупы, чтобы рискнуть пересечь заснеженные горы, имея на теле лишь кепки и комбинезончики. Но, оттаяв, они начали жаждать развлечений, а поскольку угонять здесь было нечего, принялись отводить душу во взаимных поддёвках и драках.
Мама Йети никогда не держала на руках таких беспокойных детёнышей! Они мешали ей дремать, будили Вуффа и ухитрялись переполошить даже Папу Йети, что было небезопасно. Нет, образцовый муж и отец никогда бы не поднял свою огромную длань на таких крошек, но в гневе он начинал страшно реветь, колотить себя кулаками в грудь, лупить ими по полу и яростно подпрыгивать, от чего всё кругом ходило ходуном, а сверху срывались камни. В такие минуты его боялись и жена, и сын, но только не странные найдёныши. Они, кажется, были абсолютно бесстрашны. При всём при этом, мелкая шпана проявляла такую прыть, что поймать этих двоих карапузов было взрослым йети не под силу.
Вот тут-то малыш йети проявил удивительную ловкость и талант воспитателя, чем возвысил себя в глазах родителей, и был признан ими почти взрослым! Это выражалось в том, что теперь он мог покидать материнские руки и возвращаться по своему усмотрению. Ему даже разрешалось чуть-чуть отходить от пещеры. Короче говоря, Вуфф наловчился ловить разбушевавшихся близнецов и утихомиривать их. Для первого он использовал свои длинные и уже очень сильные руки, а второе достигалось беседами, которые он вёл с беспокойной компанией.
Как ни странно, Адские угонщики что-то находили в этих разговорах, и никогда не отказывались поболтать с «лохматым брателло», как они называли юного йети. Вот и сейчас, укротив бойцовый порыв брата и сестры, Вуфф начал свою воспитательную работу.
- Д,аться нехо,ошо! П,охие ма,ыши! – заявил он, приблизив пойманных близнецов к своей добродушной физиономии.
- Ладно, ладно, лохматик, не будем! – пообещал Билли и заговорщически подмигнул сестре.
- Мы будем хорошими! – подхватила Милли и улыбнулась пополам – мило и дружелюбно половиной лица обращённой к Вуффу и, недвусмысленно оскалив зубы, брату.
Билли, расценив её мимику, как обещанное, но отложенное развлечение, остался, весьма доволен, и тоже улыбнулся, став похожим на кота, получившего доступ к сметане. Тем временем, наивный легковерный Вуфф усадил подопечных себе на колени, но на всякий случай окружил их кольцом мохнатых рук. Сейчас они сидели у входа в пещеру, и, пользуясь редким затишьем, любовались звёздным небом.
- У здешних созвездий есть названия? – спросила Милли после недолгого молчания.
- Наверно есть, - пожал плечами Билли. – Только какое нам до них дело?
- Так, любопытно.
- Всё равно мы не пойдём расспрашивать об этом местных.
Милли неопределённо фыркнула.
- Можем придумать свои, - заявил её брат, развивая предложенную тему. – Вон то, рогатое пусть будет – созвездие «Мотоцикла»!
- Точно! – подхватила сестра. – А это длинное – «Гоночный болид»!
- Ага! Формула один! А вот это – «Малый скутер»!
- Тогда вон то – «Катамаран на воздушной подушке»!
- Длинновато, но сойдёт. Пусть в таком случае, вон, то двойное называется, м-м, «Подъёмный кран»! Большой и маленький.
- Нет, это не круто! И где ты видел подъёмный кран с руками и ногами? Пусть это будут созвездия «Йети», большое и малое. Мама Йети и Вуфф!
Билли согласился, что это лучше, а Вуфф, услышав своё имя, взглянул на близнецов вопросительно, затем перевёл взгляд на небо и вдруг, ткнув толстым чёрным пальцем в сторону двойного созвездия, спросил:
- Йети?
Адские угонщики переглянулись.
- Он понял! – восхищённо прошептала Милли.
- Молодчага! – согласился Билли.
- Ма,а Йети и Вуфф, - констатировал их опекун. – А ,де Па,а Йети?
- А... он пошёл найти что-нибудь вкусненькое, - нашлась Милли. – Вот раздобудет еду и вернётся!
Такое объяснение полностью удовлетворило Вуффа, и даже привело его в восторг. Развеселившись, он попрыгал немного с близнецами на руках, от чего те радостно ухали при взлётах и приземлениях.
- Давай теперь звёзды, что ли называть? – предложил Билли, когда скачки закончились.
- Давай! – согласилась Милли, которой это занятие понравилось. – Вот эта, которая мигает разными цветами – «Светофор»!
- Светофор должен быть из трёх отдельных фонарей, - усомнился Билли. – Хотя, если светофор пешеходный, то пускай! Тогда вот эта яркая – «Стоп-сигнал»! Э-э, стоп-сигнал на байке, поэтому в одном экземпляре.
- Принято! Вот эта двойная – «Фары»!
- Ну, это уже созвездие получается. Ладно, пусть будут «Фары». А вот эта золотая, м-м...
- Они! – заявил Вуфф безаппеляционно.
Близнецы в очередной раз переглянулись. Они оба любили Вуффа за удивительную сообразительность, хоть юный йети был ещё сущим ребёнком.
- Они, - повторил Билли задумчиво. – Ты молодец, лохматый!
- Давай что-нибудь угоним! – вдруг невпопад сказала Милли жалобным голосом.
Билли смерил её изучающим взглядом, и ответил без тени иронии:
- Обязательно угоним! Я обещаю!
- Теперь, друг мой, вы знаете обо мне всё! – закончил свой рассказ профессор Сай, и слегка поклонился.
Князь, слушавший его всё это время с величайшим вниманием, смотрел на собеседника своим проницательным колючим взглядом и молчал. Старому профессору стоило немалых усилий сохранять спокойствие. Господин Сай принадлежал к древнему прославленному роду великих самураев, но сам он воином не был, и даже в императорской армии когда-то служил переводчиком. Его нельзя было упрекнуть в трусости, но природная отвага, доставшаяся от грозных предков, не прошла закалку в огне сражений, о чём умный и развитой господин Сай совершенно не жалел, так-как не считал справедливой войну, которую тогда вёл император.
Возможно, поэтому сейчас его сердце сжималось, когда он видел останки невинных жертв и даже их врагов. По той же причине он с внутренним трепетом ожидал своей участи, хоть и постарался подготовиться к ней заранее. Сейчас наиболее вероятными ему казались два варианта ближайшей его судьбы. Первый – князь не поверит ему, и прикажет казнить, как лжеца. И второй – князь ему поверит, и прикажет казнить, как колдуна. Какая из казней при этом будет милосерднее, господин Сай не брался предугадать.
- Я предполагал что-то в этом роде, - сказал вдруг князь, настолько неожиданно, что старик-профессор подпрыгнул. – Вы плохо вписываетесь в окружающий мир, друг мой, и это заметно, по крайней мере, мне. Вы умнее и образованнее всех учёных, каких мне доводилось видеть в жизни, а ведь я знаком с мудрецами Императорского Двора, и не только с ними. Что ж, благодарю за откровенность и доверие! Я ещё раз убедился в том, насколько полезным является наше знакомство.
Профессор Сай почувствовал, что его сейчас может хватить удар. Как это ни парадоксально, именно дружелюбие князя могло стать причиной катастрофы для старого учёного. Если бы его властительный друг просто сказал своим людям – «Казнить его!», старик испытал бы горечь, но и облегчение. Но сейчас его сердце грозило проломить грудную клетку или оборваться, как колокольчик на перетёртой нитке.
Надо было ответить в изысканной манере, как это пристало – с благодарностью, но без раболепства. Но господин Сай справедливо полагал, что не сможет справиться с дрожью в голосе. Есть предел человеческим силам, и порой, не выдать своё волнение труднее, чем шагнуть навстречу неизбежной смерти.
Его выручил вернувшийся разведчик. Как всегда, молодой самурай не объявил новость во всеуслышание, а сообщил всё на ухо своему господину, после короткого военного поклона.
Морщины на лбу князя разгладились, а глаза его сверкнули особым блеском.
- Племя дикарей терроризирующих эту страну, - заговорил он, - собралось в балке неподалёку отсюда. Там у них какой-то совет. Для меня это удобный случай покончить с досадной помехой моим планам. Заодно окажем услугу народу нэко. Как вы думаете, друг мой, местные жители будут нам за это благодарны?
- У нэко свой особый взгляд на такие вещи, - ответил профессор Сай уклончиво. – Они не знают что такое война и союзническая помощь, а потому я не стал бы рассчитывать на их благодарность в том смысле, как это бывает у людей. Однако нэко умны, они умеют наблюдать и делать выводы. В любом случае, слава бойцов, превосходящих доблестью самых лучших котов этого края, может послужить для пользы дела. Но, друг мой! Неужели вы собираетесь атаковать неприятеля такими небольшими силами? Я ничуть не сомневаюсь в вашей личной доблести и в боевой выучке ваших воинов, но ведь у вас только двадцать самураев, а племя противника составляет больше двухсот кровожадных дикарей...
- Восемнадцать самураев, - поправил его князь. – Девятнадцать вместе со мной. Двоих бойцов и всех слуг, которые тоже умеют драться, я оставлю с вами. Пожалуйста, не возражайте, мой друг, так надо! Ваша жизнь для меня имеет особенную ценность, и дело не только в цели нашего похода. Вам же я поручаю позаботиться о Миу, она ведь ещё слаба, и нуждается в покровительстве.
- Но могу ли я, по крайней мере, взглянуть на битву? – спросил профессор, который при всей своей некровожадности всю жизнь мечтал увидеть сражение древних времён, в котором всё решали исключительно таланты полководцев и личная доблесть бойцов, а не преимущество в технике, как бывало в его время.
- Как хотите, - согласился князь. – Я отдам своим людям соответствующее распоряжение, и они проведут вас в такое место, где вы всё увидите, не спугнув при этом неприятеля и не обнаружив себя. А теперь, извините меня, я должен идти, чтобы не упустить уникальный шанс сделать всё быстро и успешно.
- Поверь, без рожек ты выглядишь не хуже... То есть, такая же красивая, как и...
Андрей замолчал под крайне неодобрительным взглядом Они. Впрочем, девушка тут же смягчилась и проговорила усталым голосом:
- Эти рожки были частью меня. Они прорезались, когда я была ещё совсем маленькой, и на самом деле я не помню себя без рожек. Я привыкла к ним и любила их, а теперь без них как будто... Хуже чем голая! И... И мне их так жалко!..
Слёзы потекли из золотых её глаз, и окончательно смутили парня, без того сбитого с толку. Год общения с податливыми ласковыми наложницами, готовыми пожертвовать всем, лишь бы не расстроить властелина, не приучил его к таким ситуациям. Вихрь мыслей кружился в его голове, и не давал утвердиться одной правильной – обнять, утешить, успокоить. Вместо этого Андрей решил перевести разговор на другую тему.
- Там на дирижабле вы были с Елизаром, да? – спросил он, считая правильным узнать о судьбе своего напарника и второго пилота.
Они взглянула на него сквозь пелену слёз, кивнула и зарыдала ещё сильнее. И тут мысли парня приняли иное направление. Он уже знал о разном течении времени в мирах. Сам он скитался по ним уже больше года, если считать его личное время. А сколько прошло времени для Они и Елизара? Сколько эти двое были вместе? Видимо достаточно, чтобы лететь куда-то на старинном воздушном судне, и достаточно, чтобы девушка оплакивала сейчас потерю друга. Андрей не знал подробностей, но уже понял, что Елизар пропал, и скорее всего, погиб в результате аварии, случившейся перед его, Андрея, появлением.
Ревность живёт на тёмной стороне человеческой души. Она делает человека чёрствым, эгоистичным, мелочным, подозрительным и даже порой равнодушным до жестокости. И ведь это обращено на того, к кому на самом деле испытываются самые нежные чувства! Даже исчезновение с пути предполагаемого соперника не приносит мир в душу, ведь сама мысль о том, что предмет вашего вожделения обратил внимание не на вас, а на кого-то другого, приносит жгучую боль и обиду, независимо от того, есть ли у вас право на взаимность и верность или нет.
- Скажи, - спросил Андрей, внезапно забыв о том, что расспрашивать о таких вещах плачущую девушку не тактично, жестоко и просто грубо, - у вас там с Елизаром... Вы были... Как бы это сказать?..
Вуфф теперь был ответственным за этих двух недомерков, которых семья йети приняла, как собственных детей. Видимо, у этих существ был инстинкт защиты всех мелких и слабых, имеющих сходство с ними самими. Полусатиры подпадали под эту категорию, также как и люди, поэтому, когда Вуфф принёс их в родную пещеру, ему даже отменили выволочку за самоволку.
Малыш йети сбежал, чтобы найти Они. Это его родители хорошо понимали, так-как сами искали беглянку, и даже проследили её след до человеческих поселений. Дальше идти было нельзя, так-как люди, завидев йети, начинали сходить с ума и хвататься за оружие. Поэтому Папа Йети и Мама Йети очень огорчённые вернулись назад, но их сын не смирился, и сам удрал из-под родительской тёплой подмышки.
Йети не умели считать и измерять время, а потому неизвестно, сколько Вуфф ошивался вокруг человеческих поселений, пугая собак и их хозяев. Он чувствовал, что Они где-то здесь, хоть её запах и перебивали запахи остальных людей, к которым она ушла неизвестно зачем. Потом Они совсем пропала, и её запах не ощущался даже той едва заметной ноткой, которую чувствовал Вуфф среди несусветной вони, источаемой городом. Но юный йети не вернулся домой. Он, по-прежнему, чувствовал, что Они рядом, что она каким-то образом передвигается... внутри горы! И тогда он пошёл, ведомый этим чувством, и после долгого пути нашёл разбившийся дирижабль.
Это было очень странно. Маленький йети не знал, с чем столкнулся, но вокруг этих обломков витал дух беды, страха и отчаяния. И всё это было связано с Они. Кроме того, рядом ощущалось присутствие существа настолько огромного и сильного, что оно было во много раз сильнее Папы Йети, а до сих пор Вуфф считал, что сильнее Папы Йети никого в природе быть не может.
Кроме того, здесь был ещё кто-то, какой-то чужой, запах которого Вуфф уже чувствовал рядом с Они. Но этот чужой маленькому йети был не только не нужен, но и крайне неприятен, поэтому, когда Вуфф нашёл его на склоне горы, то просто выбросил за ненадобностью.
Несмотря на всё это, юный йети продолжал искать Они, переворачивая обломки дирижабля, пока не нашёл вот этих малышей! Малыши были чудесные и немножечко пахли, как Они. Вуфф вовсе не забыл про свою подружку, ведь йети вообще никогда и ничего не забывают. Но ей угодно было на этот раз совершенно исчезнуть, оставив вместо себя этих малышей.
Вуфф не задавался вопросом кто они такие. Малыши были маленькие, беспомощные, замёрзшие и голодные. А ещё, у них было по две руки и по две ноги, и они пахли, как Они. Этого всего оказалось достаточно, чтобы забрать их с собой, тем более что Вуфф сумел даже перекинуться с ними парой слов, и они его поняли. Они могла бы гордиться своим учеником!
Итак, маленький Вуфф был немедленно реабилитирован в глазах семьи, когда предъявил родителям Милли и Билли. Он даже получил награду в виде ласкового материнского шлепка и был, тут же засунут под мышку. Под другую поместили слабо брыкающихся Адских угонщиков.
Это было неоднозначное времяпрепровождение для полусатиров. С одной стороны они отогрелись, а потом неплохо отъелись, проявив к пище йети даже большую неприхотливость, чем Они. Однако непоседливая натура Адских угонщиков не давала им подолгу сидеть на одном месте, что совершенно не вязалось с распорядком принятым у йети. Нет, Милли и Билли не пытались сбежать. Эти двое были не настолько глупы, чтобы рискнуть пересечь заснеженные горы, имея на теле лишь кепки и комбинезончики. Но, оттаяв, они начали жаждать развлечений, а поскольку угонять здесь было нечего, принялись отводить душу во взаимных поддёвках и драках.
Мама Йети никогда не держала на руках таких беспокойных детёнышей! Они мешали ей дремать, будили Вуффа и ухитрялись переполошить даже Папу Йети, что было небезопасно. Нет, образцовый муж и отец никогда бы не поднял свою огромную длань на таких крошек, но в гневе он начинал страшно реветь, колотить себя кулаками в грудь, лупить ими по полу и яростно подпрыгивать, от чего всё кругом ходило ходуном, а сверху срывались камни. В такие минуты его боялись и жена, и сын, но только не странные найдёныши. Они, кажется, были абсолютно бесстрашны. При всём при этом, мелкая шпана проявляла такую прыть, что поймать этих двоих карапузов было взрослым йети не под силу.
Вот тут-то малыш йети проявил удивительную ловкость и талант воспитателя, чем возвысил себя в глазах родителей, и был признан ими почти взрослым! Это выражалось в том, что теперь он мог покидать материнские руки и возвращаться по своему усмотрению. Ему даже разрешалось чуть-чуть отходить от пещеры. Короче говоря, Вуфф наловчился ловить разбушевавшихся близнецов и утихомиривать их. Для первого он использовал свои длинные и уже очень сильные руки, а второе достигалось беседами, которые он вёл с беспокойной компанией.
Как ни странно, Адские угонщики что-то находили в этих разговорах, и никогда не отказывались поболтать с «лохматым брателло», как они называли юного йети. Вот и сейчас, укротив бойцовый порыв брата и сестры, Вуфф начал свою воспитательную работу.
- Д,аться нехо,ошо! П,охие ма,ыши! – заявил он, приблизив пойманных близнецов к своей добродушной физиономии.
- Ладно, ладно, лохматик, не будем! – пообещал Билли и заговорщически подмигнул сестре.
- Мы будем хорошими! – подхватила Милли и улыбнулась пополам – мило и дружелюбно половиной лица обращённой к Вуффу и, недвусмысленно оскалив зубы, брату.
Билли, расценив её мимику, как обещанное, но отложенное развлечение, остался, весьма доволен, и тоже улыбнулся, став похожим на кота, получившего доступ к сметане. Тем временем, наивный легковерный Вуфф усадил подопечных себе на колени, но на всякий случай окружил их кольцом мохнатых рук. Сейчас они сидели у входа в пещеру, и, пользуясь редким затишьем, любовались звёздным небом.
- У здешних созвездий есть названия? – спросила Милли после недолгого молчания.
- Наверно есть, - пожал плечами Билли. – Только какое нам до них дело?
- Так, любопытно.
- Всё равно мы не пойдём расспрашивать об этом местных.
Милли неопределённо фыркнула.
- Можем придумать свои, - заявил её брат, развивая предложенную тему. – Вон то, рогатое пусть будет – созвездие «Мотоцикла»!
- Точно! – подхватила сестра. – А это длинное – «Гоночный болид»!
- Ага! Формула один! А вот это – «Малый скутер»!
- Тогда вон то – «Катамаран на воздушной подушке»!
- Длинновато, но сойдёт. Пусть в таком случае, вон, то двойное называется, м-м, «Подъёмный кран»! Большой и маленький.
- Нет, это не круто! И где ты видел подъёмный кран с руками и ногами? Пусть это будут созвездия «Йети», большое и малое. Мама Йети и Вуфф!
Билли согласился, что это лучше, а Вуфф, услышав своё имя, взглянул на близнецов вопросительно, затем перевёл взгляд на небо и вдруг, ткнув толстым чёрным пальцем в сторону двойного созвездия, спросил:
- Йети?
Адские угонщики переглянулись.
- Он понял! – восхищённо прошептала Милли.
- Молодчага! – согласился Билли.
- Ма,а Йети и Вуфф, - констатировал их опекун. – А ,де Па,а Йети?
- А... он пошёл найти что-нибудь вкусненькое, - нашлась Милли. – Вот раздобудет еду и вернётся!
Такое объяснение полностью удовлетворило Вуффа, и даже привело его в восторг. Развеселившись, он попрыгал немного с близнецами на руках, от чего те радостно ухали при взлётах и приземлениях.
- Давай теперь звёзды, что ли называть? – предложил Билли, когда скачки закончились.
- Давай! – согласилась Милли, которой это занятие понравилось. – Вот эта, которая мигает разными цветами – «Светофор»!
- Светофор должен быть из трёх отдельных фонарей, - усомнился Билли. – Хотя, если светофор пешеходный, то пускай! Тогда вот эта яркая – «Стоп-сигнал»! Э-э, стоп-сигнал на байке, поэтому в одном экземпляре.
- Принято! Вот эта двойная – «Фары»!
- Ну, это уже созвездие получается. Ладно, пусть будут «Фары». А вот эта золотая, м-м...
- Они! – заявил Вуфф безаппеляционно.
Близнецы в очередной раз переглянулись. Они оба любили Вуффа за удивительную сообразительность, хоть юный йети был ещё сущим ребёнком.
- Они, - повторил Билли задумчиво. – Ты молодец, лохматый!
- Давай что-нибудь угоним! – вдруг невпопад сказала Милли жалобным голосом.
Билли смерил её изучающим взглядом, и ответил без тени иронии:
- Обязательно угоним! Я обещаю!
Глава 51.
- Теперь, друг мой, вы знаете обо мне всё! – закончил свой рассказ профессор Сай, и слегка поклонился.
Князь, слушавший его всё это время с величайшим вниманием, смотрел на собеседника своим проницательным колючим взглядом и молчал. Старому профессору стоило немалых усилий сохранять спокойствие. Господин Сай принадлежал к древнему прославленному роду великих самураев, но сам он воином не был, и даже в императорской армии когда-то служил переводчиком. Его нельзя было упрекнуть в трусости, но природная отвага, доставшаяся от грозных предков, не прошла закалку в огне сражений, о чём умный и развитой господин Сай совершенно не жалел, так-как не считал справедливой войну, которую тогда вёл император.
Возможно, поэтому сейчас его сердце сжималось, когда он видел останки невинных жертв и даже их врагов. По той же причине он с внутренним трепетом ожидал своей участи, хоть и постарался подготовиться к ней заранее. Сейчас наиболее вероятными ему казались два варианта ближайшей его судьбы. Первый – князь не поверит ему, и прикажет казнить, как лжеца. И второй – князь ему поверит, и прикажет казнить, как колдуна. Какая из казней при этом будет милосерднее, господин Сай не брался предугадать.
- Я предполагал что-то в этом роде, - сказал вдруг князь, настолько неожиданно, что старик-профессор подпрыгнул. – Вы плохо вписываетесь в окружающий мир, друг мой, и это заметно, по крайней мере, мне. Вы умнее и образованнее всех учёных, каких мне доводилось видеть в жизни, а ведь я знаком с мудрецами Императорского Двора, и не только с ними. Что ж, благодарю за откровенность и доверие! Я ещё раз убедился в том, насколько полезным является наше знакомство.
Профессор Сай почувствовал, что его сейчас может хватить удар. Как это ни парадоксально, именно дружелюбие князя могло стать причиной катастрофы для старого учёного. Если бы его властительный друг просто сказал своим людям – «Казнить его!», старик испытал бы горечь, но и облегчение. Но сейчас его сердце грозило проломить грудную клетку или оборваться, как колокольчик на перетёртой нитке.
Надо было ответить в изысканной манере, как это пристало – с благодарностью, но без раболепства. Но господин Сай справедливо полагал, что не сможет справиться с дрожью в голосе. Есть предел человеческим силам, и порой, не выдать своё волнение труднее, чем шагнуть навстречу неизбежной смерти.
Его выручил вернувшийся разведчик. Как всегда, молодой самурай не объявил новость во всеуслышание, а сообщил всё на ухо своему господину, после короткого военного поклона.
Морщины на лбу князя разгладились, а глаза его сверкнули особым блеском.
- Племя дикарей терроризирующих эту страну, - заговорил он, - собралось в балке неподалёку отсюда. Там у них какой-то совет. Для меня это удобный случай покончить с досадной помехой моим планам. Заодно окажем услугу народу нэко. Как вы думаете, друг мой, местные жители будут нам за это благодарны?
- У нэко свой особый взгляд на такие вещи, - ответил профессор Сай уклончиво. – Они не знают что такое война и союзническая помощь, а потому я не стал бы рассчитывать на их благодарность в том смысле, как это бывает у людей. Однако нэко умны, они умеют наблюдать и делать выводы. В любом случае, слава бойцов, превосходящих доблестью самых лучших котов этого края, может послужить для пользы дела. Но, друг мой! Неужели вы собираетесь атаковать неприятеля такими небольшими силами? Я ничуть не сомневаюсь в вашей личной доблести и в боевой выучке ваших воинов, но ведь у вас только двадцать самураев, а племя противника составляет больше двухсот кровожадных дикарей...
- Восемнадцать самураев, - поправил его князь. – Девятнадцать вместе со мной. Двоих бойцов и всех слуг, которые тоже умеют драться, я оставлю с вами. Пожалуйста, не возражайте, мой друг, так надо! Ваша жизнь для меня имеет особенную ценность, и дело не только в цели нашего похода. Вам же я поручаю позаботиться о Миу, она ведь ещё слаба, и нуждается в покровительстве.
- Но могу ли я, по крайней мере, взглянуть на битву? – спросил профессор, который при всей своей некровожадности всю жизнь мечтал увидеть сражение древних времён, в котором всё решали исключительно таланты полководцев и личная доблесть бойцов, а не преимущество в технике, как бывало в его время.
- Как хотите, - согласился князь. – Я отдам своим людям соответствующее распоряжение, и они проведут вас в такое место, где вы всё увидите, не спугнув при этом неприятеля и не обнаружив себя. А теперь, извините меня, я должен идти, чтобы не упустить уникальный шанс сделать всё быстро и успешно.
Глава 52.
- Поверь, без рожек ты выглядишь не хуже... То есть, такая же красивая, как и...
Андрей замолчал под крайне неодобрительным взглядом Они. Впрочем, девушка тут же смягчилась и проговорила усталым голосом:
- Эти рожки были частью меня. Они прорезались, когда я была ещё совсем маленькой, и на самом деле я не помню себя без рожек. Я привыкла к ним и любила их, а теперь без них как будто... Хуже чем голая! И... И мне их так жалко!..
Слёзы потекли из золотых её глаз, и окончательно смутили парня, без того сбитого с толку. Год общения с податливыми ласковыми наложницами, готовыми пожертвовать всем, лишь бы не расстроить властелина, не приучил его к таким ситуациям. Вихрь мыслей кружился в его голове, и не давал утвердиться одной правильной – обнять, утешить, успокоить. Вместо этого Андрей решил перевести разговор на другую тему.
- Там на дирижабле вы были с Елизаром, да? – спросил он, считая правильным узнать о судьбе своего напарника и второго пилота.
Они взглянула на него сквозь пелену слёз, кивнула и зарыдала ещё сильнее. И тут мысли парня приняли иное направление. Он уже знал о разном течении времени в мирах. Сам он скитался по ним уже больше года, если считать его личное время. А сколько прошло времени для Они и Елизара? Сколько эти двое были вместе? Видимо достаточно, чтобы лететь куда-то на старинном воздушном судне, и достаточно, чтобы девушка оплакивала сейчас потерю друга. Андрей не знал подробностей, но уже понял, что Елизар пропал, и скорее всего, погиб в результате аварии, случившейся перед его, Андрея, появлением.
Ревность живёт на тёмной стороне человеческой души. Она делает человека чёрствым, эгоистичным, мелочным, подозрительным и даже порой равнодушным до жестокости. И ведь это обращено на того, к кому на самом деле испытываются самые нежные чувства! Даже исчезновение с пути предполагаемого соперника не приносит мир в душу, ведь сама мысль о том, что предмет вашего вожделения обратил внимание не на вас, а на кого-то другого, приносит жгучую боль и обиду, независимо от того, есть ли у вас право на взаимность и верность или нет.
- Скажи, - спросил Андрей, внезапно забыв о том, что расспрашивать о таких вещах плачущую девушку не тактично, жестоко и просто грубо, - у вас там с Елизаром... Вы были... Как бы это сказать?..
