Луков у князя и его воинов с собой не было. Они имелись только у слуг и у тех самураев, которых глава экспедиции оставил для охраны лагеря. Но у этих служак был приказ – ни при каких обстоятельствах не выдавать себя, в бой не вступать, а в случае опасности ретироваться в сторону гор и подниматься к перевалу, чтобы сохранить жизнь профессора и юной нэко, которых князь взял под своё покровительство.
Сейчас, мирный по жизни учёный, готов был сам схватить меч или даже палку, чтобы бежать на выручку другу, и может быть погибнуть вместе с ним. Он знал, что те, кто за ним приглядывают, не дадут ему сделать ничего подобного, и всё же...
- Миу! – раздался вдруг громкий девичий голос из кустов, где сидела Миу.
- Миу! Миу! Миу! – повторила она резко и тревожно.
Несколько слуг бросились её успокаивать, но это оказалось непросто. Упрямое и настойчивое – «Миу! Миу!», звенело над прячущимися людьми, с головой выдавая их местонахождение.
Профессор Сай решил, что, видимо, они сейчас будут удирать во все лопатки, как вдруг рядом с ним приземлилось что-то большое и... знакомое!
- Привет тебе, упавший с неба! – пропело это «что-то» немного мурлыкающим голосом.
- Миста! – воскликнул профессор Сай, узнав женщину-нэко, приютившую его когда-то. – Что ты здесь делаешь?
- Пришла на зов своего котёнка, пусть и подросшего, - ответила Миста. – Я вижу, ты вернулся с охотниками, хоть и говорил, что не хочешь обижать нэко?
- Это не охотники! – поспешил разуверить её учёный. – Эти люди... любят нэко! Они пришли не ради зла, и теперь бьются с вашими врагами!..
- О, да это же князь! – улыбнулась нэко, вглядевшись в толпу окружённых самураев. – Помню его вкусняшки! Вот кто всегда был щедрым клиентом и никогда не дёргал меня за хвост или за уши! Эй, мальчики!
Последние слова были обращены в сторону зарослей.
- Тот, кто убьёт больше двух хымов, может рассчитывать на мою благосклонность!
С этими словами Миста выхватила свой короткий меч и ринулась вниз по склону. Профессор Сай только рот раскрыл от удивления, когда из зарослей выскочили не менее пятидесяти котов-нэко, и с диким воем посыпались в балку!
И тут старому профессору пришла в голову шальная мысль.
- Князь велел вам защищать меня и Миу! – крикнул он, обращаясь к бывшим с ним самураям и слугам. – Настало время выполнить приказ вашего господина!
Старик не обладал ловкостью нэко, чтобы бегать по крутым склонам, как по ровному месту. Поэтому он просто перевалился через край оврага и покатился вниз, считая собственными боками корни, торчащие из склона!
- Это делается так – выбираешь себе звезду и пялишься на неё, как приклеенный, а сам начинаешь крутиться!
- Как крутиться?
- Как волчок! Ну, может быть не так быстро, но главное, чтобы вокруг своей оси. Только от звезды не отрывайся!
Билли попробовал проделать штуку, о которой говорила сестра, а за ним, то же самое принялся повторять Вуфф. Но у маленького йети плохо получалось смотреть при этом вверх, зато руками он размахивал, как мельничными крыльями, так что Адским угонщикам пришлось уворачиваться, чтобы их не смахнули в пропасть. В конце концов, Вуфф сел на мягкое место и заухал, что у него означало смех. Глаза юного йети при этом вращались в разные стороны.
- И долго надо так кружиться? – спросил Билли, задрав голову так, что непонятно было, как на ней держится кепка.
- Пока не увидишь, как зелёный крокодил по небу летит! – пошутила Милли.
- Эй, а я уже вижу! – воскликнул Били, останавливаясь.
- Где?
Брат и сестра угонщики знали друг друга, как облупленных, а потому Милли сразу поняла, что он говорит правду. Она тут же посмотрела в ту сторону, куда и брат, сощурилась и стала очень серьёзной.
- Это не крокодил, - констатировала Милли после нескольких секунд наблюдения. – Это дракон!
- А, ну в таком случае, это не наш крокодил, а чей-то ещё! – ответил Билли. – Я буду нашего накручивать!..
Он приготовился крутиться дальше, но сестра остановила его.
- Посмотри, на драконе кто-то сидит, кажется!
Билли всмотрелся. Из них двоих он отличался лучшим зрением, и мозгами чуть в большей степени съехавшими набекрень, а потому считал себя главным. Милли лучше разбиралась в технике и быстрее соображала, а потому имела на этот счёт своё мнение.
- Да ведь это же Елизар! – поразился Билли, узнав недавнего товарища.
- Он жив! – обрадовалась Милли.
- Вот это он угнал, так угнал! – произнёс Билли с завистью и уважением.
- Мы не конокрады! – фыркнула его сестра. – Наше дело – техника, а дракон это тот же конь, только воздушный.
- Согласен, - ответил Билли, а его сестра взглянула на него с недоумением. (Просто слово «согласен», было не частым гостем в их разговорах.). – Мы не конокрады и даже не драконокрады, а если этому парню угодно заниматься всякой ерундой, то он не с нами!
Вывод скрепили рукопожатием.
- Но всё-таки он серьёзную зверюгу стырил, - снова сказал Билли. – Интересно, где?
- Где стырил, там её уже нет, - философски заметила Милли, пожимая плечами. – Мы такую стырить не можем.
- Да мы никого стырить не можем, - сердито буркнул Билли. – Даже если сменим квалификацию!
- Ну-у...
Милли многозначительно скосила глаза на Вуффа, который снова стал крутиться вокруг своей оси.
- Но мы же и не йетикрады, - задумчиво произнёс Билли.
- А мы не будем его красть, - коварно улыбнулась его сестрёнка. – Одолжим на время, пусть отнесёт нас туда, где можно угнать что-нибудь приличное, а потом отпустим!
- И как мы это сделаем?
Милли ещё раз улыбнулась, потом подошла к Вуффу, взяла его за палец и произнесла с нежной задумчивостью:
- Они!
- Они? – спросил наивный йети, останавливаясь.
- Они, - подтвердила Адская угонщица.
- ,Де Они? – снова спросил Вуфф, заметно разволновавшись.
- Там, - махнула рукой Милли, а Билли припомнил, что в тихие часы с той стороны гор доносится звук поезда...
«Это у неё по женской линии, - серьёзно задумался Адский угонщик. – Сатиры такими коварными не бывают. Кто же всё-таки наша матушка?»
Какими бы ни были резвыми козьи копытца, ноги пустынного фрачника оказались быстрее, и острые рожки Они так и не коснулись его мягкого места.
Дело кончилось тем, что Искуситель и Соблазнитель на всём скаку начертал в воздухе какой-то знак, после чего в пространстве открылось что-то вроде чёрной дыры, в которую он нырнул рыбкой. Они едва успела затормозить. Как бы ей ни хотелось боднуть этого типа за все его художества, улетать вслед за ним в ад, она не собиралась. Девушка... Нет, пожалуй, всё-таки козочка, потому как в этом облике она была коза совершенная, остановилась, вдохнула-выдохнула несколько раз, чтобы восстановить дыхание после пробежки, и, наконец, огляделась вокруг.
Нда, вокруг была всё та же пустыня. Хорошо ещё, что не безжизненное море песка! Здесь имелась кое-какая трава, невысокие кустики с мелкой листвой и серые ошмётки лишайника на камнях с теневой стороны.
Они вдруг ужасно захотелось есть и пить. Неудивительно, ведь пребывая в козьем теле, она получила в довесок и козьи привычки, а козы всегда что-нибудь жуют, такова уж их природа. Так, что здесь можно пожевать?
Травка, растущая в тени небольшой скалы, была чуть зеленее прочей растительности, и козочка сперва потянулась к ней. Тьфу, горечь! Так, видимо это несъедобно для цивилизованной козы. Тогда может быть листики с куста?
Листики оказались ничего так на вкус, но снимать их зубами по одному было делом долгим и утомительным. Наверное, верблюд разобрался бы с этим кустом в два счёта, слопав его вместе с ветками. Но козочка существо утончённое, и грызть ветки, на которых к тому же имеются преизрядные колючки совершенно несъедобного вида, было для неё невозможно.
В отчаянии Они отхватила самый сухой на вид пучок серой, тонкой, как перепутанная проволока и такой же жёсткой травы. Странно, но на вкус эта неприглядная растительность оказалась сладкой и вполне удобоваримой. Ну, раз так!..
Они с удовольствием приступила к трапезе. До сих пор она не представляла, насколько это может быть увлекательно – щипать траву! Козочка принялась старательно вычищать пространство, но быстро сообразила, что эта трава тоже бывает разной на вкус. Как ни странно, чем трава была старше, тем вкуснее – подсушенные тонкие стебли были хрупкими и легче жевались. Буквально таяли во рту и были слаще свежих жёстких побегов. Они научилась находить самые лучшие места по запаху и уже трапезничала избирательно.
Вдруг необыкновенно приятный аромат заставил её оторваться от этого полезного занятия. Козочка подняла голову и повела носом. Что за чудесный запах?
Они тут же увидела источник удивительного аромата. Это был цветок чем-то похожий на клевер, но странного золотистого цвета. Размером этот цветок был, наверное, с ладонь, помещался на длинном гибком и упругом стебле, который постоянно сгибался под его весом, но тут же выпрямлялся снова, от чего казалось, что цветок всё время кому-то кивает. Вот он кивнул в сторону Они, и у козочки буквально закружилась голова от пьянящего аромата, а рот наполнился слюною, словно она была по-прежнему голодна. Радостно вскинувшись, козочка устремилась к необыкновенному цветку, чтобы узнать, так ли он хорош на вкус, как великолепен его запах!
- Нет, нет! Не делай этого! – раздался вдруг рядом чей-то смеющийся голос. – Золотая мухоловка несъедобна, поверь мне!
Они остановилась, и второй раз за сегодня подумала, что видит перед собой знакомого, который зачем-то переоделся. И второй раз за сегодня она поняла, что ошиблась.
У них было действительно много общего во внешнем облике, а Андрей теперь был похож на них обоих. Только глаза лётчика не светились ни язвительным лукавым умом одного, ни доброй глубокой мудростью другого.
Человек, стоявший перед Они, был одет в длинные ниспадающие одежды и держал в руках посох. Волосы у него тоже были длинные светло русые, и такая же длинная борода. Он был высокий и худой, с выразительным худым лицом, на котором светились серо-голубые глаза. Глядя на Они, человек улыбался с искренней приветливостью, с любопытством разглядывая при этом необычную козочку.
- Пусть тебя не обманывает приятный аромат этого растения, - заговорил новый незнакомец, уверенный, что коза его понимает. – Золотая мухоловка полна яда, напоминающего на вкус патоку. Очень привлекательно, пока мухи не облепят, а это случается быстро. Менее чем за час этот цветок станет чёрным от прилипших к нему насекомых, и тогда он опустится туда, откуда поднялся. Там под землёй имеется мягкий мешок, вроде желудка. В нём переварятся и мухи, и сам цветок. Потом от этого «желудка» протянутся под землёй длинные тонкие нити, и у каждой на конце будет крошечный узелок. Со временем этот узелок вырастет и превратится в клубень полый внутри. В этой полости зародится и разовьётся вот такой же золотистый шар, наполненный медвяным нектаром, ядовитым настолько, что он убивает жертву, едва та коснётся его поверхности.
- Значит, если бы я его лизнула или надкусила, то сейчас была бы мертва? – воскликнула ошеломлённая Они.
- Нет, нет! – рассмеялся незнакомец. – Ты же не муха. Даже съев этот цветок целиком, ты получила бы не смертельную дозу яда, но он наделал бы тебе проблем очень нехорошего свойства. Это можно пережить, тем более что противоядием к яду, содержащемуся в цветке золотистой мухоловки, является простая вода. Но её-то как раз очень трудно достать в пустыне, а если нет возможности напиться вовремя, то через день или два можно умереть от обезвоживания, ведь отравленный желудок воду теперь не удержит.
Они вздрогнула.
- Какая ужасная тварь! – проговорила она, неприязненно глядя на золотистую мухоловку, к которой уже прилипло несколько мух.
- Ужасная и прекрасная одновременно, - поправил её незнакомец. – Среди живых существ нет совершенно ужасных творений, как нет и таких, которые были бы прекрасны с точки зрения всех остальных. Скажем, белый голубь – символ мира и доброты. Но это лишь с точки зрения человека. А как ты думаешь, что про него сказали бы те же мошки?
- Что он чудовище! – рассмеялась Они. – Да, я это понимаю и знаю о том, что такое пищевая цепочка... Ой, а вас не удивляет, что коза рассуждает о таких вещах и вообще разговаривает?
- Я знаю, кто ты на самом деле, - ласково ответил незнакомец. – Но ты меня удивляешь, ведь ты удивительное существо, Они! Андрей мне про тебя рассказывал.
- Значит вы Эммануил? – спросила Они, в памяти которой всплыли обрывки монолога, который произнёс перед ней пилот, едва они вступили в этот мир.
- Да, это моё имя, - подтвердил её новый знакомый. – Одно из имён, которыми меня наделили люди. Но я вижу, что ты хочешь пить. Пойдём, я отведу тебя к колодцу, за которым присматривает одна добрая женщина. Она даст нам воды.
- Вот здорово! – обрадовалась девушка. – А это ничего, что я немножечко коза?
- Думаю, что ничего, - ответил Эммануил. – Когда мы с ней встретились в первый раз, она сомневалась можно ли дать воду мне, из-за того что на мне одежда народа, иного чем тот, из которого происходит она сама. Не так-то просто было ей объяснить, что нет такого народа, которому не стоило бы давать чистой воды. Все равны перед Создателем, потому что все являются его детьми. Да, какие-то дети старше, а какие-то младше. Да, одни умнее, а другие глупее или может быть неопытнее. Но разве в семье дадут напиться умному ребёнку, а несмышлёному не дадут? Или может быть справедливо, что вся вода достанется старшим, а младшие пусть умирают от жажды? А может, мы будем одаривать красивых за счёт тех, кто прост лицом и телом? Или выделим сильных, обделив слабых? Нет, в семье так не делается. Отец одинаково любит всех своих детей, и заповедал им издревле любить друг друга, как это подобает братьям и сёстрам. Да, люди не равны, потому что они созданы неравными, но это не повод кого-то обделять. Наоборот, слабейший достоин того, чтобы получить помощь первым, младший заслуживает участия и поддержки старших, а тот, кому недостаёт ума, должен быть под опекой умных, ведь они могут сами о себе позаботиться, а он, нет.
- А некрасивый? – спросила Они, скосив глаза на собеседника.
- Некрасивый? – переспросил Эммануил. – Ну, во-первых, в глазах любящего Отца нет некрасивых детей. Во-вторых, понятия о красоте придумываются людьми, и постоянно меняются. Проходит всего лишь век, и смотришь – загар, который почти что вчера считался едва ли не уродством, признаётся красивым, а бледная кожа, когда-то превозносимая поэтами, воспринимается как недостаток. Та же участь постигает пропорции тела. Только что красавицами считались пышки, а теперь все любуются худенькими и тоненькими. То же самое касается многих и многих деталей, определяющих понятия красоты. Но самое главное здесь не это. Если кто-то из детей всё же признан некрасивым, то это не значит, что у него должна быть тяжёлая жизнь и несчастная судьба. Ведь красота души гораздо важнее красоты тела. Некрасивое дитя может быть добрейшим и умнейшим в семье, но если оно будет подвергаться обидам, издёвкам и холодному равнодушию со стороны братьев и сестёр, то сокровища его души пропадут без пользы, а сама душа ожесточится и очерствеет. Такое недопустимо! Отец учит своих детей любить друг друга, любить ничтожнейших также, как и одарённых всеми достоинствами.
Сейчас, мирный по жизни учёный, готов был сам схватить меч или даже палку, чтобы бежать на выручку другу, и может быть погибнуть вместе с ним. Он знал, что те, кто за ним приглядывают, не дадут ему сделать ничего подобного, и всё же...
- Миу! – раздался вдруг громкий девичий голос из кустов, где сидела Миу.
- Миу! Миу! Миу! – повторила она резко и тревожно.
Несколько слуг бросились её успокаивать, но это оказалось непросто. Упрямое и настойчивое – «Миу! Миу!», звенело над прячущимися людьми, с головой выдавая их местонахождение.
Профессор Сай решил, что, видимо, они сейчас будут удирать во все лопатки, как вдруг рядом с ним приземлилось что-то большое и... знакомое!
- Привет тебе, упавший с неба! – пропело это «что-то» немного мурлыкающим голосом.
- Миста! – воскликнул профессор Сай, узнав женщину-нэко, приютившую его когда-то. – Что ты здесь делаешь?
- Пришла на зов своего котёнка, пусть и подросшего, - ответила Миста. – Я вижу, ты вернулся с охотниками, хоть и говорил, что не хочешь обижать нэко?
- Это не охотники! – поспешил разуверить её учёный. – Эти люди... любят нэко! Они пришли не ради зла, и теперь бьются с вашими врагами!..
- О, да это же князь! – улыбнулась нэко, вглядевшись в толпу окружённых самураев. – Помню его вкусняшки! Вот кто всегда был щедрым клиентом и никогда не дёргал меня за хвост или за уши! Эй, мальчики!
Последние слова были обращены в сторону зарослей.
- Тот, кто убьёт больше двух хымов, может рассчитывать на мою благосклонность!
С этими словами Миста выхватила свой короткий меч и ринулась вниз по склону. Профессор Сай только рот раскрыл от удивления, когда из зарослей выскочили не менее пятидесяти котов-нэко, и с диким воем посыпались в балку!
И тут старому профессору пришла в голову шальная мысль.
- Князь велел вам защищать меня и Миу! – крикнул он, обращаясь к бывшим с ним самураям и слугам. – Настало время выполнить приказ вашего господина!
Старик не обладал ловкостью нэко, чтобы бегать по крутым склонам, как по ровному месту. Поэтому он просто перевалился через край оврага и покатился вниз, считая собственными боками корни, торчащие из склона!
Глава 55.
- Это делается так – выбираешь себе звезду и пялишься на неё, как приклеенный, а сам начинаешь крутиться!
- Как крутиться?
- Как волчок! Ну, может быть не так быстро, но главное, чтобы вокруг своей оси. Только от звезды не отрывайся!
Билли попробовал проделать штуку, о которой говорила сестра, а за ним, то же самое принялся повторять Вуфф. Но у маленького йети плохо получалось смотреть при этом вверх, зато руками он размахивал, как мельничными крыльями, так что Адским угонщикам пришлось уворачиваться, чтобы их не смахнули в пропасть. В конце концов, Вуфф сел на мягкое место и заухал, что у него означало смех. Глаза юного йети при этом вращались в разные стороны.
- И долго надо так кружиться? – спросил Билли, задрав голову так, что непонятно было, как на ней держится кепка.
- Пока не увидишь, как зелёный крокодил по небу летит! – пошутила Милли.
- Эй, а я уже вижу! – воскликнул Били, останавливаясь.
- Где?
Брат и сестра угонщики знали друг друга, как облупленных, а потому Милли сразу поняла, что он говорит правду. Она тут же посмотрела в ту сторону, куда и брат, сощурилась и стала очень серьёзной.
- Это не крокодил, - констатировала Милли после нескольких секунд наблюдения. – Это дракон!
- А, ну в таком случае, это не наш крокодил, а чей-то ещё! – ответил Билли. – Я буду нашего накручивать!..
Он приготовился крутиться дальше, но сестра остановила его.
- Посмотри, на драконе кто-то сидит, кажется!
Билли всмотрелся. Из них двоих он отличался лучшим зрением, и мозгами чуть в большей степени съехавшими набекрень, а потому считал себя главным. Милли лучше разбиралась в технике и быстрее соображала, а потому имела на этот счёт своё мнение.
- Да ведь это же Елизар! – поразился Билли, узнав недавнего товарища.
- Он жив! – обрадовалась Милли.
- Вот это он угнал, так угнал! – произнёс Билли с завистью и уважением.
- Мы не конокрады! – фыркнула его сестра. – Наше дело – техника, а дракон это тот же конь, только воздушный.
- Согласен, - ответил Билли, а его сестра взглянула на него с недоумением. (Просто слово «согласен», было не частым гостем в их разговорах.). – Мы не конокрады и даже не драконокрады, а если этому парню угодно заниматься всякой ерундой, то он не с нами!
Вывод скрепили рукопожатием.
- Но всё-таки он серьёзную зверюгу стырил, - снова сказал Билли. – Интересно, где?
- Где стырил, там её уже нет, - философски заметила Милли, пожимая плечами. – Мы такую стырить не можем.
- Да мы никого стырить не можем, - сердито буркнул Билли. – Даже если сменим квалификацию!
- Ну-у...
Милли многозначительно скосила глаза на Вуффа, который снова стал крутиться вокруг своей оси.
- Но мы же и не йетикрады, - задумчиво произнёс Билли.
- А мы не будем его красть, - коварно улыбнулась его сестрёнка. – Одолжим на время, пусть отнесёт нас туда, где можно угнать что-нибудь приличное, а потом отпустим!
- И как мы это сделаем?
Милли ещё раз улыбнулась, потом подошла к Вуффу, взяла его за палец и произнесла с нежной задумчивостью:
- Они!
- Они? – спросил наивный йети, останавливаясь.
- Они, - подтвердила Адская угонщица.
- ,Де Они? – снова спросил Вуфф, заметно разволновавшись.
- Там, - махнула рукой Милли, а Билли припомнил, что в тихие часы с той стороны гор доносится звук поезда...
«Это у неё по женской линии, - серьёзно задумался Адский угонщик. – Сатиры такими коварными не бывают. Кто же всё-таки наша матушка?»
Глава 56.
Какими бы ни были резвыми козьи копытца, ноги пустынного фрачника оказались быстрее, и острые рожки Они так и не коснулись его мягкого места.
Дело кончилось тем, что Искуситель и Соблазнитель на всём скаку начертал в воздухе какой-то знак, после чего в пространстве открылось что-то вроде чёрной дыры, в которую он нырнул рыбкой. Они едва успела затормозить. Как бы ей ни хотелось боднуть этого типа за все его художества, улетать вслед за ним в ад, она не собиралась. Девушка... Нет, пожалуй, всё-таки козочка, потому как в этом облике она была коза совершенная, остановилась, вдохнула-выдохнула несколько раз, чтобы восстановить дыхание после пробежки, и, наконец, огляделась вокруг.
Нда, вокруг была всё та же пустыня. Хорошо ещё, что не безжизненное море песка! Здесь имелась кое-какая трава, невысокие кустики с мелкой листвой и серые ошмётки лишайника на камнях с теневой стороны.
Они вдруг ужасно захотелось есть и пить. Неудивительно, ведь пребывая в козьем теле, она получила в довесок и козьи привычки, а козы всегда что-нибудь жуют, такова уж их природа. Так, что здесь можно пожевать?
Травка, растущая в тени небольшой скалы, была чуть зеленее прочей растительности, и козочка сперва потянулась к ней. Тьфу, горечь! Так, видимо это несъедобно для цивилизованной козы. Тогда может быть листики с куста?
Листики оказались ничего так на вкус, но снимать их зубами по одному было делом долгим и утомительным. Наверное, верблюд разобрался бы с этим кустом в два счёта, слопав его вместе с ветками. Но козочка существо утончённое, и грызть ветки, на которых к тому же имеются преизрядные колючки совершенно несъедобного вида, было для неё невозможно.
В отчаянии Они отхватила самый сухой на вид пучок серой, тонкой, как перепутанная проволока и такой же жёсткой травы. Странно, но на вкус эта неприглядная растительность оказалась сладкой и вполне удобоваримой. Ну, раз так!..
Они с удовольствием приступила к трапезе. До сих пор она не представляла, насколько это может быть увлекательно – щипать траву! Козочка принялась старательно вычищать пространство, но быстро сообразила, что эта трава тоже бывает разной на вкус. Как ни странно, чем трава была старше, тем вкуснее – подсушенные тонкие стебли были хрупкими и легче жевались. Буквально таяли во рту и были слаще свежих жёстких побегов. Они научилась находить самые лучшие места по запаху и уже трапезничала избирательно.
Вдруг необыкновенно приятный аромат заставил её оторваться от этого полезного занятия. Козочка подняла голову и повела носом. Что за чудесный запах?
Они тут же увидела источник удивительного аромата. Это был цветок чем-то похожий на клевер, но странного золотистого цвета. Размером этот цветок был, наверное, с ладонь, помещался на длинном гибком и упругом стебле, который постоянно сгибался под его весом, но тут же выпрямлялся снова, от чего казалось, что цветок всё время кому-то кивает. Вот он кивнул в сторону Они, и у козочки буквально закружилась голова от пьянящего аромата, а рот наполнился слюною, словно она была по-прежнему голодна. Радостно вскинувшись, козочка устремилась к необыкновенному цветку, чтобы узнать, так ли он хорош на вкус, как великолепен его запах!
- Нет, нет! Не делай этого! – раздался вдруг рядом чей-то смеющийся голос. – Золотая мухоловка несъедобна, поверь мне!
Они остановилась, и второй раз за сегодня подумала, что видит перед собой знакомого, который зачем-то переоделся. И второй раз за сегодня она поняла, что ошиблась.
У них было действительно много общего во внешнем облике, а Андрей теперь был похож на них обоих. Только глаза лётчика не светились ни язвительным лукавым умом одного, ни доброй глубокой мудростью другого.
Человек, стоявший перед Они, был одет в длинные ниспадающие одежды и держал в руках посох. Волосы у него тоже были длинные светло русые, и такая же длинная борода. Он был высокий и худой, с выразительным худым лицом, на котором светились серо-голубые глаза. Глядя на Они, человек улыбался с искренней приветливостью, с любопытством разглядывая при этом необычную козочку.
- Пусть тебя не обманывает приятный аромат этого растения, - заговорил новый незнакомец, уверенный, что коза его понимает. – Золотая мухоловка полна яда, напоминающего на вкус патоку. Очень привлекательно, пока мухи не облепят, а это случается быстро. Менее чем за час этот цветок станет чёрным от прилипших к нему насекомых, и тогда он опустится туда, откуда поднялся. Там под землёй имеется мягкий мешок, вроде желудка. В нём переварятся и мухи, и сам цветок. Потом от этого «желудка» протянутся под землёй длинные тонкие нити, и у каждой на конце будет крошечный узелок. Со временем этот узелок вырастет и превратится в клубень полый внутри. В этой полости зародится и разовьётся вот такой же золотистый шар, наполненный медвяным нектаром, ядовитым настолько, что он убивает жертву, едва та коснётся его поверхности.
- Значит, если бы я его лизнула или надкусила, то сейчас была бы мертва? – воскликнула ошеломлённая Они.
- Нет, нет! – рассмеялся незнакомец. – Ты же не муха. Даже съев этот цветок целиком, ты получила бы не смертельную дозу яда, но он наделал бы тебе проблем очень нехорошего свойства. Это можно пережить, тем более что противоядием к яду, содержащемуся в цветке золотистой мухоловки, является простая вода. Но её-то как раз очень трудно достать в пустыне, а если нет возможности напиться вовремя, то через день или два можно умереть от обезвоживания, ведь отравленный желудок воду теперь не удержит.
Они вздрогнула.
- Какая ужасная тварь! – проговорила она, неприязненно глядя на золотистую мухоловку, к которой уже прилипло несколько мух.
- Ужасная и прекрасная одновременно, - поправил её незнакомец. – Среди живых существ нет совершенно ужасных творений, как нет и таких, которые были бы прекрасны с точки зрения всех остальных. Скажем, белый голубь – символ мира и доброты. Но это лишь с точки зрения человека. А как ты думаешь, что про него сказали бы те же мошки?
- Что он чудовище! – рассмеялась Они. – Да, я это понимаю и знаю о том, что такое пищевая цепочка... Ой, а вас не удивляет, что коза рассуждает о таких вещах и вообще разговаривает?
- Я знаю, кто ты на самом деле, - ласково ответил незнакомец. – Но ты меня удивляешь, ведь ты удивительное существо, Они! Андрей мне про тебя рассказывал.
- Значит вы Эммануил? – спросила Они, в памяти которой всплыли обрывки монолога, который произнёс перед ней пилот, едва они вступили в этот мир.
- Да, это моё имя, - подтвердил её новый знакомый. – Одно из имён, которыми меня наделили люди. Но я вижу, что ты хочешь пить. Пойдём, я отведу тебя к колодцу, за которым присматривает одна добрая женщина. Она даст нам воды.
- Вот здорово! – обрадовалась девушка. – А это ничего, что я немножечко коза?
- Думаю, что ничего, - ответил Эммануил. – Когда мы с ней встретились в первый раз, она сомневалась можно ли дать воду мне, из-за того что на мне одежда народа, иного чем тот, из которого происходит она сама. Не так-то просто было ей объяснить, что нет такого народа, которому не стоило бы давать чистой воды. Все равны перед Создателем, потому что все являются его детьми. Да, какие-то дети старше, а какие-то младше. Да, одни умнее, а другие глупее или может быть неопытнее. Но разве в семье дадут напиться умному ребёнку, а несмышлёному не дадут? Или может быть справедливо, что вся вода достанется старшим, а младшие пусть умирают от жажды? А может, мы будем одаривать красивых за счёт тех, кто прост лицом и телом? Или выделим сильных, обделив слабых? Нет, в семье так не делается. Отец одинаково любит всех своих детей, и заповедал им издревле любить друг друга, как это подобает братьям и сёстрам. Да, люди не равны, потому что они созданы неравными, но это не повод кого-то обделять. Наоборот, слабейший достоин того, чтобы получить помощь первым, младший заслуживает участия и поддержки старших, а тот, кому недостаёт ума, должен быть под опекой умных, ведь они могут сами о себе позаботиться, а он, нет.
- А некрасивый? – спросила Они, скосив глаза на собеседника.
- Некрасивый? – переспросил Эммануил. – Ну, во-первых, в глазах любящего Отца нет некрасивых детей. Во-вторых, понятия о красоте придумываются людьми, и постоянно меняются. Проходит всего лишь век, и смотришь – загар, который почти что вчера считался едва ли не уродством, признаётся красивым, а бледная кожа, когда-то превозносимая поэтами, воспринимается как недостаток. Та же участь постигает пропорции тела. Только что красавицами считались пышки, а теперь все любуются худенькими и тоненькими. То же самое касается многих и многих деталей, определяющих понятия красоты. Но самое главное здесь не это. Если кто-то из детей всё же признан некрасивым, то это не значит, что у него должна быть тяжёлая жизнь и несчастная судьба. Ведь красота души гораздо важнее красоты тела. Некрасивое дитя может быть добрейшим и умнейшим в семье, но если оно будет подвергаться обидам, издёвкам и холодному равнодушию со стороны братьев и сестёр, то сокровища его души пропадут без пользы, а сама душа ожесточится и очерствеет. Такое недопустимо! Отец учит своих детей любить друг друга, любить ничтожнейших также, как и одарённых всеми достоинствами.
