Тридцать один краль, державший на своих плечах трон, на котором восседал князь Драггура. Лицо князя не было различимым по причине того, что не важно какой князь. Важно, что он драггурец и князь, которому подчиняются остальные крали. Отличить кралей и понять, кто князь было достаточно просто. У каждого государства имеется своя одежда и расшитые гербы. На восседающем троне на груди виднеется герб Драггура. Он состоял из щита с трискелионом на красном поле с двух сторон, щит поддерживают: слева черный ворон, справа белый. Внизу вырезан девиз: совесть в душе. До чего странный девиз.
Самое странное в этом дворце, что на высоченных колоннах их гербы, принадлежность к кральству были вырезаны просто изумительно. Фальса была размером меньше мизинца колонн, и увидеть, что выгравировано на статуях казалось невозможным, но архитекторы непостижимым образом смогли сделать невозможное. Широкие ступени вели ко входу в здание, а по краям этих ступеней пресмыкались настоящие и прошлые животные Сенка Цары. Даже, если у животных не было глаз, то отражение страха в их повадках вечности было передано монументально. Дворец где-то напоминал памятник страха пред властителем.
Фальсу пропустили в здание, охранявшие вход солдаты. Внутри дворца все в момент потемнело. Темный изумруд обрамлял пол. Много ли глаз видели темный пол, который сверкает черными отражениями? Это невозможно передать словами, воздух и душа останавливаются в этом коридоре, и время уходит вспять. Потолок отливает темно-зеленым едким цветом, нагромождая ощущение очищения путем покаяния совести и души. Казалось, коридор намекает, что невозможно пройти через него без благоговения страха, и именно страх давал волю правде и открытой иллюстрации совести. По обеим бокам на коридоре были воссозданные миниатюры подвигов человека, на каждые четыре шага- новая миниатюра. Все они были мрачными и показывали факт победы совести над ложью и коварством. Эти миниатюры еще называли: «Омовение грехов».
Дрожь пробегала в такие моменты перед каждым входящим. Невозможно было привыкнуть к этой картине. Здесь не было охраны. Ходили слухи, что у охранников съезжали мысли набекрень. Они сходили с ума рано или поздно, и в них просыпалась ярая жестокость. Лекарство от этого так и не нашли. Затем поставили теней, но и они не устояли перед странной аурой этого коридора. Их внутренние системы периодично давали сбой, поэтому решено было убрать отсюда кого-либо. Лучшая охрана этого коридора была придумана архитекторами времен колонистов.
Вот и сейчас мысли сгущаются в кучу. Все переживания за себя, Лелуша и предстоящую войну соединились вместе. Не нужно показывать страха, не нужно показывать страха Азарию. Невероятно тяжело быть драггурцем и не показывать эмоции после мучительных шагов омовения грехов. Возможно, изначальный князь и хотел видеть в задумке именно этот финт. Чтобы видеть человека на своем троне и читать его как открытую книгу. Стоит признать, если драггурец сможет спокойно проходить мимо этого коридора, то он нашел золотую середину между разумом и чувствами, и виртуозно научился этим управлять. Что ж, пожалуй, в такие моменты ты становишься тем, кто восседает на троне.
Пройдя коридор, Фальса переместилась в другую комнату, покрытую бледно-светлым цветом. Эта комната будто давала то необходимое спокойствие, которого не удалось ощутить в предыдущем месте. Она оказалась прямоугольной, и на стенах красовались князи прошлых столетий, их деяния, оформленные также в миниатюре, но на этот раз выставленные уже в благородном свете.
Так в одной из миниатюр, показалась сцена, где князь подавил жестко восстания в одиночку, воткнув в копье многочисленным врагам и лично в краля Вияславовича. Однако, эта миниатюра не показывает, какое наказание было у всего рода. Тот род пересекся и остался только в песнях и балладах.
Не первый раз видя эти миниатюры и зная их наизусть, Фальса пересекла огромную комнату и вошла в зал аудиенций князей. Зал охранялся солдатами личной гвардии князя, они были одеты в темные тона, отлично сочетавшиеся с окружающим светом. В центре восседал престол Азария, который был сложен в высокой форме белого и черного воронов. Они величаво обвивали друг друга, гордо взирая взглядом на место, с которого обращались подданные. Чтобы подняться на трон нужно было одолеть не менее сорока ступеней, так высоко самодержец смотрел на вопрошавших. Высоко над троном был прозрачный купол, с которого ниспадал свет. Этот купол был оформлен так, что любой свет, даже слабые, который озарял кристаллы, обдавал бледным ярким цветом князя. От чего рождалось благоговение к правителю у подданных государю. В зале аудиенций также были темные колонны, за которыми спрятались охранники личной гвардии правителя. На фоне белого света их было тяжело отличить. Последнее, но не самое меньшее, что выделяло эту комнату, было фреской. Фреска прекрасно сочеталось со столь нерадивыми цветами этого зала. Она переливалась и медленно двигалась, от чего ее настоящая картина была во много раз больше, чем показывалось на стенах и потолке на самом деле. Это была своеобразная лента об истории родной планеты, Сзентели.
Азарий восседал на троне в своем привычном одеянии: широкие штаны темного цвета (по форме напоминающие просторную юбку), они шились из плотного материала и собирались в мелкие складки; верхняя распашная одежда напоминала себе куртку со стоячим воротником и широкими прямоугольными рукавами, верх был расшит в белых тонах с традиционными рисунками ветвей, на котором восседал черный и белый ворон.
Дряблое лицо правителя было усыпано веснушками, что отличало его от прошлых князей. Азарий имел свойство в разговоре причмокивать и каркающе посмеивается. Его волосы отождествляли расположенность к своему роду: левая сторона была черной, правая седовласой. Для пущей сдержанности его волосы зачастую были собраны в аккуратный хвост. Веки глаз по обычаю раскрашены в черный, для подчеркивающего взгляда государя. На руке красовались перстни, которые передались из прошлых поколений.
Азарий Драггур впервые за год ликующе улыбнулся. Если бы не день покаяния, то я бы и забыла, как выглядит его отеческая улыбка. Он подозвал жестом к себе, от чего девушка стала подниматься по ступеням трона.
Звонкий отзвук вещал о подъеме к князю. Подняться тихо на этот трон было невозможно, это было создано для того, что если и будет какое-то покушение, то не только глазами, но и слухом об этом можно будет прознать.
Уже не в первый раз, Азарий подзывает к себе таким жестом, а я по привычке сажусь рядом с ним на финальную ступеньку перед троном. Он долго всматривается в глаза и наверняка видит то волнение, которое я пережила в омовении грехов.
-Твое приветствие князя все такое же не уклюжее, как и в детстве. Тебе не удаются дворянские поклоны, -улыбнувшись начал разговор Азарий.
-Ваше высокопревосходительство, вы единственный, кому я кланяюсь. Поэтому столь тяжело за столько лет приучить себя к правильному поклонению, -улыбчиво ответила девушка.
-Прежде чем ты начнешь говорить о веточках, которые успели раскрыться ранней весной, хотел бы для начала поговорить о том, чего никогда не касался с кем-либо, -восседавший на троне старик заметил удивленный и смущенный взгляд девушки и продолжил. -Да-да, не удивляйся. Я каждый год как истинный драггурец переживаю день покаяния. Прелесть нечастых эмоций в том, что ты не забываешь о содеянном и переживаешь все события и выбранные шаги, и с каждым разом все сильнее. Ведь, с каждым годом груз ответственности прибивает меня к неизлечимой проблеме, что я когда-то поклялся искоренить…
-О какой такой проблеме? -Спросила Фальса, явно недоумевая, о чем идет речь.
-Когда-то я был очень молод. Пожалуй, мне было по годам примерно столько же, сколько и Лелушу сейчас. И поверь, у меня был отец и дед. Они были консерваторами, и жестокими личностями. В их времена не было сегодняшних проблем, но тоже на пути появлялись какие-то недовольства, -дряблое лицо будто бы постарело еще больше, Азарий после тяжелого вздоха закрыл глаза и продолжил историю жизни. -Одним из недовольных был я. Я противостоял своему отцу и деду, не мог поверить в мир, где отсутствует свобода мысли у мыслящих, что можно жить с одною парадигмой сотни лет, где слабый погибает и сильный может вершить свой выбранный суд, когда власть и есть закон.
На фоне наших раздоров отец пытался стать связующим звеном между дедом и мной. Он понимал мои мысли, но не разделял их. Проще размышлять о власти с угла оппозиции, самое сложное быть оппозиционером и властителем своей идеологии, истинно понять, как лучше будет народу сквозь отрицание решений правителя. Так он говорил. Теперь я часто вспоминаю его слова. В то время я был буйным и не соглашался, не мог понять, чего пытался добиться мой отец. Он всего лишь пытался достучаться до меня.
Милая Фальса, прелесть слов в том, что каждое произнесенное должно быть сказано вовремя, чтобы быть услышанным. Как говорится, виноват дающий. Я плел интриги, убивал, покушался на своих родных и многое другое. В какой-то момент добился власти, стоит признать естественным путем, никого не убивая из родных- помахал влево-вправо указательным пальцем старик. -Власть была для меня в новизну, такая мощная и безграничная. Как можно с ней справиться, когда ты всегда ранее противостоял власти, отрицал ее? Меня учили быть правителем, но не как правильно править. И вот в тот самый миг, когда я встал у власти в глазах моего народа я не стал новым ее представителем. Я стал продолжением своего рода, политики, идеологии. Моя чрезмерная жестокость повернула подданных на другую сторону, часть же осталась под видом страха. Такие вещи никогда не забываются. Умный человек может подумать, что такой хищник затаился, однако никак не расслабился, не стал мягким.
-Но для меня вы будете справедливым. Когда нужно жестким, в другие моменты справедливым за службу вам, -не согласилась Сентентия, ее желтые глаза жадно поглощали все сказанное государем.
-И я соглашусь с тобой, ведь в те времена тебя еще не было. О жестокостях не помнят те, которые не рождались, ибо они не видели террор. Об одном терроре я расскажу, о нем знают единицы. Очень давно мне приснился странный сон, волшебный и невероятно реалистичный. Такого сна не было ни до, ни после. Как сейчас помню. Виноградная лоза обвила всю планету прямо из лона моей дочери, будучи беременной, -князь устремил свой взор в прозрачный купол, ввысь и о чем-то задумался, от чего пауза затянулась. -Тогда я подумал, что это знак. Признак начала моего падения, так оно и произошло. В своих страхах мы рождаем чудовищ. И именно тогда я стал отождествлением своего рода, вобрал в себя личину деда и отца. Я стал тем, кому когда-то противостоял. И поистине жалею, но не потому, что война на пороге, а из-за своей слепоты. На гербе моего рода мудрая птица, ворон. Но из всего того, что я видел, больше похоже на сатиру, даже и не помню, кто нанес птицу на герб первым.
Самое страшное из всего этого дальше, я до сих пор верю, что жестокость и сила столпы этого мира. Ибо правитель, проявляя слабость для одного, отличную от слабости для другого, автоматически становится мишенью. За всю мою жизнь я подавлял множество неродившихся покушений или восстаний. И так происходило каждое поколение. Если хоть раз дать князю оступиться, то его крали растерзают его. Видимо, цена власти в ее жестокости, и есть ощущение, что император понимал это, когда назначал первых князей в их колонии. Пока мой род служит императору, уроборос будет пожирать свой хвост.
-Получается вы вынуждены быть тем, кем не хотели когда-то? -по прекрасному девчачьему лику текли слезы.
-Да, моя дорогая, -Азарий вытер слезы. -К сожалению, это неизбежность каждого отпрыска людского. Я одновременно верю в жестокость и силу, но и понимаю Лелуша лучше всех. Единственная разница, между нами в том, что я пытался его убить и убил его отца. Совершая жестокие вещи, порой наслаждался этим и логически понимал, что должен остановиться, но этого не делал. Поэтому став заложником идеологии власти, я не могу освободиться стать блюстителем свободы. Но очень сожалею, всем сердцем. Мой выбор пал быть ставленников власти, чем мертвым добрым правителем.
-Я понимаю ваши мысли, порой они меня также посещают. Только я думаю уже о себе, жестокость живет и во мне.
-Она живет в каждом осознанном существе, Фальса. Знаешь, расскажу тебе еще об одном секрете, -девушка мгновенно встрепенулась. -Перед тем сном о виноградной лозе, между мной и твоими родителями была устная договоренность, вы должны были пожениться.
Молодая особа залилась краской, старый правитель этого не заметил. В этот момент он смотрел куда-то в темную пустоту.
-Ваше высокопревосходительство, возможен ли исход более благоприятный чем смерть одного из вас? Возможен ли шанс искупления Лелуша?
-Наверняка возможен. Но цена должна быть не меньше разрушений, и, честно говоря, представить себе не могу, что это за цена, -после сказанных слов будто вечно солнечные волосы перестали источать свет, и побледнели.
-Пожалуй, остановимся в этом году на трех серьезных историй моей жизни, и перейдем к той веточке, которой должно было уже распуститься.
И верно, Фальса доложила обо всей информации, вытащенной на заседании восточного эдема и создании священной восточной лиги. Азарий слушал очень внимательно, каждое слово переваривал и не перебивал ни единого раза докладчицу. Советник национальной разведки наконец завершила информирование из первых уст, и князь жестом подал знак о молчании. Это было нормально для Азария, так он старался дать какой-либо ответ взвесив каждое слово.
-Мобилизация наземных войск теней. Все подводные, водные и наземные операции доверять только людям и орудиям, которые используют человеческий разум. Союзным государствам активировать протокол Вияславовичей. Съезд назначаем на завтра, к этому времени необходимо будет подготовить план обороны и контрнаступлений. Никаких атакующих действий с нашей стороны не должно последовать. Любая атака после прямой конфронтации. Обнаружить и убить неизвестных нам шпионов, оставить в живых только тех, о ком мы знаем. При любом подозрении на государственную измену кралей или дворян приказываю искоренить полностью род.
-Да, мой князь, -Фальса Сентентия в момент изменилась и теперь полностью была скрыта за своим одеянием.
-Милое дитя, встань передо мной, -Девушка последовала наказу своего государя. -И последнее, не расстраивайся, что не смогла стать продолжательницей княжеского рода и выйти замуж за моего внука. Поистине я считаю тебя своей дочерью и намерен усыновить, ты станешь той, что продолжит род Драггура.
Фальса обмякла, по телу пробежали мурашки гордости. В момент раскаяния девушка подумала, что в Азарии теплица еще возможность примирения с внуком и воссоединением их дружбы. Но Азарий окончательно впал в хаос власти, и намерен сделать ее продолжением. В этой тропе нет места Лелушу, и поэтому стоит сделать свой выбор окончательно, пока не стало слишком поздно.
8. Предчувствие
Обман и манипуляция- орудие дворян, кралей и императоров, иначе говоря, высшего сословия.
Самое странное в этом дворце, что на высоченных колоннах их гербы, принадлежность к кральству были вырезаны просто изумительно. Фальса была размером меньше мизинца колонн, и увидеть, что выгравировано на статуях казалось невозможным, но архитекторы непостижимым образом смогли сделать невозможное. Широкие ступени вели ко входу в здание, а по краям этих ступеней пресмыкались настоящие и прошлые животные Сенка Цары. Даже, если у животных не было глаз, то отражение страха в их повадках вечности было передано монументально. Дворец где-то напоминал памятник страха пред властителем.
Фальсу пропустили в здание, охранявшие вход солдаты. Внутри дворца все в момент потемнело. Темный изумруд обрамлял пол. Много ли глаз видели темный пол, который сверкает черными отражениями? Это невозможно передать словами, воздух и душа останавливаются в этом коридоре, и время уходит вспять. Потолок отливает темно-зеленым едким цветом, нагромождая ощущение очищения путем покаяния совести и души. Казалось, коридор намекает, что невозможно пройти через него без благоговения страха, и именно страх давал волю правде и открытой иллюстрации совести. По обеим бокам на коридоре были воссозданные миниатюры подвигов человека, на каждые четыре шага- новая миниатюра. Все они были мрачными и показывали факт победы совести над ложью и коварством. Эти миниатюры еще называли: «Омовение грехов».
Дрожь пробегала в такие моменты перед каждым входящим. Невозможно было привыкнуть к этой картине. Здесь не было охраны. Ходили слухи, что у охранников съезжали мысли набекрень. Они сходили с ума рано или поздно, и в них просыпалась ярая жестокость. Лекарство от этого так и не нашли. Затем поставили теней, но и они не устояли перед странной аурой этого коридора. Их внутренние системы периодично давали сбой, поэтому решено было убрать отсюда кого-либо. Лучшая охрана этого коридора была придумана архитекторами времен колонистов.
Вот и сейчас мысли сгущаются в кучу. Все переживания за себя, Лелуша и предстоящую войну соединились вместе. Не нужно показывать страха, не нужно показывать страха Азарию. Невероятно тяжело быть драггурцем и не показывать эмоции после мучительных шагов омовения грехов. Возможно, изначальный князь и хотел видеть в задумке именно этот финт. Чтобы видеть человека на своем троне и читать его как открытую книгу. Стоит признать, если драггурец сможет спокойно проходить мимо этого коридора, то он нашел золотую середину между разумом и чувствами, и виртуозно научился этим управлять. Что ж, пожалуй, в такие моменты ты становишься тем, кто восседает на троне.
Пройдя коридор, Фальса переместилась в другую комнату, покрытую бледно-светлым цветом. Эта комната будто давала то необходимое спокойствие, которого не удалось ощутить в предыдущем месте. Она оказалась прямоугольной, и на стенах красовались князи прошлых столетий, их деяния, оформленные также в миниатюре, но на этот раз выставленные уже в благородном свете.
Так в одной из миниатюр, показалась сцена, где князь подавил жестко восстания в одиночку, воткнув в копье многочисленным врагам и лично в краля Вияславовича. Однако, эта миниатюра не показывает, какое наказание было у всего рода. Тот род пересекся и остался только в песнях и балладах.
Не первый раз видя эти миниатюры и зная их наизусть, Фальса пересекла огромную комнату и вошла в зал аудиенций князей. Зал охранялся солдатами личной гвардии князя, они были одеты в темные тона, отлично сочетавшиеся с окружающим светом. В центре восседал престол Азария, который был сложен в высокой форме белого и черного воронов. Они величаво обвивали друг друга, гордо взирая взглядом на место, с которого обращались подданные. Чтобы подняться на трон нужно было одолеть не менее сорока ступеней, так высоко самодержец смотрел на вопрошавших. Высоко над троном был прозрачный купол, с которого ниспадал свет. Этот купол был оформлен так, что любой свет, даже слабые, который озарял кристаллы, обдавал бледным ярким цветом князя. От чего рождалось благоговение к правителю у подданных государю. В зале аудиенций также были темные колонны, за которыми спрятались охранники личной гвардии правителя. На фоне белого света их было тяжело отличить. Последнее, но не самое меньшее, что выделяло эту комнату, было фреской. Фреска прекрасно сочеталось со столь нерадивыми цветами этого зала. Она переливалась и медленно двигалась, от чего ее настоящая картина была во много раз больше, чем показывалось на стенах и потолке на самом деле. Это была своеобразная лента об истории родной планеты, Сзентели.
Азарий восседал на троне в своем привычном одеянии: широкие штаны темного цвета (по форме напоминающие просторную юбку), они шились из плотного материала и собирались в мелкие складки; верхняя распашная одежда напоминала себе куртку со стоячим воротником и широкими прямоугольными рукавами, верх был расшит в белых тонах с традиционными рисунками ветвей, на котором восседал черный и белый ворон.
Дряблое лицо правителя было усыпано веснушками, что отличало его от прошлых князей. Азарий имел свойство в разговоре причмокивать и каркающе посмеивается. Его волосы отождествляли расположенность к своему роду: левая сторона была черной, правая седовласой. Для пущей сдержанности его волосы зачастую были собраны в аккуратный хвост. Веки глаз по обычаю раскрашены в черный, для подчеркивающего взгляда государя. На руке красовались перстни, которые передались из прошлых поколений.
Азарий Драггур впервые за год ликующе улыбнулся. Если бы не день покаяния, то я бы и забыла, как выглядит его отеческая улыбка. Он подозвал жестом к себе, от чего девушка стала подниматься по ступеням трона.
Звонкий отзвук вещал о подъеме к князю. Подняться тихо на этот трон было невозможно, это было создано для того, что если и будет какое-то покушение, то не только глазами, но и слухом об этом можно будет прознать.
Уже не в первый раз, Азарий подзывает к себе таким жестом, а я по привычке сажусь рядом с ним на финальную ступеньку перед троном. Он долго всматривается в глаза и наверняка видит то волнение, которое я пережила в омовении грехов.
-Твое приветствие князя все такое же не уклюжее, как и в детстве. Тебе не удаются дворянские поклоны, -улыбнувшись начал разговор Азарий.
-Ваше высокопревосходительство, вы единственный, кому я кланяюсь. Поэтому столь тяжело за столько лет приучить себя к правильному поклонению, -улыбчиво ответила девушка.
-Прежде чем ты начнешь говорить о веточках, которые успели раскрыться ранней весной, хотел бы для начала поговорить о том, чего никогда не касался с кем-либо, -восседавший на троне старик заметил удивленный и смущенный взгляд девушки и продолжил. -Да-да, не удивляйся. Я каждый год как истинный драггурец переживаю день покаяния. Прелесть нечастых эмоций в том, что ты не забываешь о содеянном и переживаешь все события и выбранные шаги, и с каждым разом все сильнее. Ведь, с каждым годом груз ответственности прибивает меня к неизлечимой проблеме, что я когда-то поклялся искоренить…
-О какой такой проблеме? -Спросила Фальса, явно недоумевая, о чем идет речь.
-Когда-то я был очень молод. Пожалуй, мне было по годам примерно столько же, сколько и Лелушу сейчас. И поверь, у меня был отец и дед. Они были консерваторами, и жестокими личностями. В их времена не было сегодняшних проблем, но тоже на пути появлялись какие-то недовольства, -дряблое лицо будто бы постарело еще больше, Азарий после тяжелого вздоха закрыл глаза и продолжил историю жизни. -Одним из недовольных был я. Я противостоял своему отцу и деду, не мог поверить в мир, где отсутствует свобода мысли у мыслящих, что можно жить с одною парадигмой сотни лет, где слабый погибает и сильный может вершить свой выбранный суд, когда власть и есть закон.
На фоне наших раздоров отец пытался стать связующим звеном между дедом и мной. Он понимал мои мысли, но не разделял их. Проще размышлять о власти с угла оппозиции, самое сложное быть оппозиционером и властителем своей идеологии, истинно понять, как лучше будет народу сквозь отрицание решений правителя. Так он говорил. Теперь я часто вспоминаю его слова. В то время я был буйным и не соглашался, не мог понять, чего пытался добиться мой отец. Он всего лишь пытался достучаться до меня.
Милая Фальса, прелесть слов в том, что каждое произнесенное должно быть сказано вовремя, чтобы быть услышанным. Как говорится, виноват дающий. Я плел интриги, убивал, покушался на своих родных и многое другое. В какой-то момент добился власти, стоит признать естественным путем, никого не убивая из родных- помахал влево-вправо указательным пальцем старик. -Власть была для меня в новизну, такая мощная и безграничная. Как можно с ней справиться, когда ты всегда ранее противостоял власти, отрицал ее? Меня учили быть правителем, но не как правильно править. И вот в тот самый миг, когда я встал у власти в глазах моего народа я не стал новым ее представителем. Я стал продолжением своего рода, политики, идеологии. Моя чрезмерная жестокость повернула подданных на другую сторону, часть же осталась под видом страха. Такие вещи никогда не забываются. Умный человек может подумать, что такой хищник затаился, однако никак не расслабился, не стал мягким.
-Но для меня вы будете справедливым. Когда нужно жестким, в другие моменты справедливым за службу вам, -не согласилась Сентентия, ее желтые глаза жадно поглощали все сказанное государем.
-И я соглашусь с тобой, ведь в те времена тебя еще не было. О жестокостях не помнят те, которые не рождались, ибо они не видели террор. Об одном терроре я расскажу, о нем знают единицы. Очень давно мне приснился странный сон, волшебный и невероятно реалистичный. Такого сна не было ни до, ни после. Как сейчас помню. Виноградная лоза обвила всю планету прямо из лона моей дочери, будучи беременной, -князь устремил свой взор в прозрачный купол, ввысь и о чем-то задумался, от чего пауза затянулась. -Тогда я подумал, что это знак. Признак начала моего падения, так оно и произошло. В своих страхах мы рождаем чудовищ. И именно тогда я стал отождествлением своего рода, вобрал в себя личину деда и отца. Я стал тем, кому когда-то противостоял. И поистине жалею, но не потому, что война на пороге, а из-за своей слепоты. На гербе моего рода мудрая птица, ворон. Но из всего того, что я видел, больше похоже на сатиру, даже и не помню, кто нанес птицу на герб первым.
Самое страшное из всего этого дальше, я до сих пор верю, что жестокость и сила столпы этого мира. Ибо правитель, проявляя слабость для одного, отличную от слабости для другого, автоматически становится мишенью. За всю мою жизнь я подавлял множество неродившихся покушений или восстаний. И так происходило каждое поколение. Если хоть раз дать князю оступиться, то его крали растерзают его. Видимо, цена власти в ее жестокости, и есть ощущение, что император понимал это, когда назначал первых князей в их колонии. Пока мой род служит императору, уроборос будет пожирать свой хвост.
-Получается вы вынуждены быть тем, кем не хотели когда-то? -по прекрасному девчачьему лику текли слезы.
-Да, моя дорогая, -Азарий вытер слезы. -К сожалению, это неизбежность каждого отпрыска людского. Я одновременно верю в жестокость и силу, но и понимаю Лелуша лучше всех. Единственная разница, между нами в том, что я пытался его убить и убил его отца. Совершая жестокие вещи, порой наслаждался этим и логически понимал, что должен остановиться, но этого не делал. Поэтому став заложником идеологии власти, я не могу освободиться стать блюстителем свободы. Но очень сожалею, всем сердцем. Мой выбор пал быть ставленников власти, чем мертвым добрым правителем.
-Я понимаю ваши мысли, порой они меня также посещают. Только я думаю уже о себе, жестокость живет и во мне.
-Она живет в каждом осознанном существе, Фальса. Знаешь, расскажу тебе еще об одном секрете, -девушка мгновенно встрепенулась. -Перед тем сном о виноградной лозе, между мной и твоими родителями была устная договоренность, вы должны были пожениться.
Молодая особа залилась краской, старый правитель этого не заметил. В этот момент он смотрел куда-то в темную пустоту.
-Ваше высокопревосходительство, возможен ли исход более благоприятный чем смерть одного из вас? Возможен ли шанс искупления Лелуша?
-Наверняка возможен. Но цена должна быть не меньше разрушений, и, честно говоря, представить себе не могу, что это за цена, -после сказанных слов будто вечно солнечные волосы перестали источать свет, и побледнели.
-Пожалуй, остановимся в этом году на трех серьезных историй моей жизни, и перейдем к той веточке, которой должно было уже распуститься.
И верно, Фальса доложила обо всей информации, вытащенной на заседании восточного эдема и создании священной восточной лиги. Азарий слушал очень внимательно, каждое слово переваривал и не перебивал ни единого раза докладчицу. Советник национальной разведки наконец завершила информирование из первых уст, и князь жестом подал знак о молчании. Это было нормально для Азария, так он старался дать какой-либо ответ взвесив каждое слово.
-Мобилизация наземных войск теней. Все подводные, водные и наземные операции доверять только людям и орудиям, которые используют человеческий разум. Союзным государствам активировать протокол Вияславовичей. Съезд назначаем на завтра, к этому времени необходимо будет подготовить план обороны и контрнаступлений. Никаких атакующих действий с нашей стороны не должно последовать. Любая атака после прямой конфронтации. Обнаружить и убить неизвестных нам шпионов, оставить в живых только тех, о ком мы знаем. При любом подозрении на государственную измену кралей или дворян приказываю искоренить полностью род.
-Да, мой князь, -Фальса Сентентия в момент изменилась и теперь полностью была скрыта за своим одеянием.
-Милое дитя, встань передо мной, -Девушка последовала наказу своего государя. -И последнее, не расстраивайся, что не смогла стать продолжательницей княжеского рода и выйти замуж за моего внука. Поистине я считаю тебя своей дочерью и намерен усыновить, ты станешь той, что продолжит род Драггура.
Фальса обмякла, по телу пробежали мурашки гордости. В момент раскаяния девушка подумала, что в Азарии теплица еще возможность примирения с внуком и воссоединением их дружбы. Но Азарий окончательно впал в хаос власти, и намерен сделать ее продолжением. В этой тропе нет места Лелушу, и поэтому стоит сделать свой выбор окончательно, пока не стало слишком поздно.
8. Предчувствие
Обман и манипуляция- орудие дворян, кралей и императоров, иначе говоря, высшего сословия.
