Они женили и рожали от себе подобных. Так что продолжение традиции даже через столько столетий не является каким-то нонсенсом. Это лишь подтверждает факт принадлежности к крови.
-Есть что-то еще интересное? -Безучастно спросил Корбий. -Я пока не прослеживаю каких-либо закономерностей еще.
-Да, пожалуй, есть очень интересный факт, -Антуанэтта добавила еще один анализ к остальным и вывела на главную полосу. -Все их типы ведут к роду Вияславовичей. А их род в свою очередь имеет совпадение только с одним наиболее из известных. Они прямые потомки имперских кровей.
Корбий взметнул взгляд на девушку, они оба были удивлены. Речь пришла не сразу к теням, после продолжительного молчания Корбий задал вопрос:
-Ты хочешь сказать, что они наследники не только Ребела, но и всего престола? Как так вышло, что никто из живущих людей не знает этого? Тогда все сходится куда больше, род Вияславовичей уничтожили не из-за восстания. Их уничтожили из-за угрозы престолонаследия.
-Да, это самый очевидный вариант, даже думать не нужно. Я проведу исследования, постараюсь выяснить нынешние данные правящей имперской семьи. Это будет ох как сложно.
-Хороший шаг, доверяю тебе управление в мое отсутствие Уброй. Передай задачи Гоку и Салазару, они должны найти и доставить в Бурый лес ко мне мальчишку. Я же отправляюсь туда сегодня же, оповести конвой.
10. Мессия.
-Люди собираются вокруг Сказителя Пустот, будто он в действительности мессия. Нужно прекратить фанатичное преклонение, от которого мы избавились сотни лет назад.
-От чего же? Фанатики есть везде: веры, политических интриг, принципов, морали. Нужно лишь правильно управлять фанатичностью, подпитывая загнанные умы сломленной волей.
-Управлять фанатиками? Увольте, у верующего в свою правоту человека непонятно, что на уме. Проще обучить командам дикое животное, у диких зверей отсутствуют принципы и идеалы.
-Вы слишком категоричны. Нужно лишь управлять мессией, или его заменить. У нас же есть возможности воссоздать его лицо.
-Для этого нужен прекрасный актер, готовый посвятить делу всю свою жизнь, стерев с лица свой лик.
-Все зависит от предложения. Заплати достойную цену и любой товар, даже непродаваемый, обретет покупателя.
Праздные умы веками промышляют о добре и зле, свете и тьме, попеременно абсолютизируя каждые их грани. Разум же находится на стороне света и тьмы всегда, каждая из сторон соблазняет нас то праведностью, то желаниями. Порой сложно отличить праведность и соблазны, так ритмично они шествует рядом с друг другом. Людской род за тысячи лет правления разумом над инстинктами так и не смог изменить в себе чувства более высокого склада.
Да и кто бы смог самостоятельно это сделать. Царство мира может наступить только тогда, когда понимание течения жизни и внутренней силы возымеют верх над инстинктами. Сколько еще тысячелетий должно пройти неизвестно. Но каждую тысячу лет рождается ключ к пониманию совершенства, мира гармонии созидания. Мир же борьбы, хитросплетений природы существа и разум естества рано или поздно покинет нас. Но не будет ли это слишком поздно, безвозвратный отсчет времени уже начался.
Откуда рождается в человеке злость или желание навредить? Мы задаемся этим вопросом в ранимые годы, и многие люди забываются в вечности упокоенных умов. Забывчивость рождается из увиденного, увиденное из любопытства и неопытности, а то в свою очередь перерастает из желаний. Желание давать добро в любопытные годы перевешивает желание угрозы, и даже умеет сопереживать чувственнее злому естеству, чем оно само. Способность восприимчивости, к сожалению, с каждый годом прожитой души пропадает, и вот к концу своей жизни, когда разум еще не ощущает смерть, преисполнены непониманием. Куда двигаться душе, которая забыла, как радоваться первому снегу? Казалось бы, обыденная степень природного явления, но с каждым разом это приедается.
И вот мы подобрались уже к насыщению. Что тоже является степенью добра и зла. Насыщение рождается из любопытства. Любопытство исчезает от переизбытка насыщения. Вполне себе логичные вещи, это необходимо научить пересилить. Воссоздавать энергию любопытства к обыденности и доподлинного понимания мироощущения. Разум знает покой во времена безмятежности и насыщения. Отбери у разума насыщение, и он превратится в бесконечный поиск пищи. И вот парадокс, тогда разум превратится в прожорливую бездну, неспособную к перевариванию мира. Столь сложные механизмы понимания людского мира рождают разочарование, оно складывается из ограниченности насыщения разума в господстве людей.
Как жаль, что ограниченность разума остается главной проблемой. Человек, существо, которое борется за понимание и насыщение. Любая форма, дающая отпор, или совершеннее, представляет из себя способность проснуться ото сна. Ведь, технологический прогресс не меняет человеческие желания, душу, разум. Прогресс формирует из человека более ленивое существо, созданное посредством потребностей. Все, что не отвечает за потребности попросту остается ненужным, не заботясь о нуждах покоренных или уничтоженных навсегда.
Так откуда же рождается злость у разумного существа? Догадок может быть огромное количество, однако сложно не согласиться с тем, что злость идет по одну руку с ограниченностью мыслителя. Разум мысли рождает зло из собственных страхов или ущербности понимания, воспринимая только свое «Я». «Я» отвечает за инстинкты насыщения базовых потребностей, от чего рано или поздно настигает самоуничтожение популяции под игнорирование потребностей самого вида. И вот здесь, развитие человеческой души, разума и мысли завершилось много лет назад, когда наступил технологический прогресс и оформилась вера из-за собственных страхов.
Мы позабыли каким бывает мир, в котором господствует чистая энергия эдакого добра. Подменив ложные истины под собственное «Я» люди начисто позабыли о тех, кто есть вокруг нас. Существуют единицы понимающих эту простую истину. Для прогресса разума нужно отринуть от божества идолов технологий, только тогда развитие продолжится, взяв перерыв на тысячелетия.
Очень больно осознавать, что люди познавшую истину сами, пускай и в грубой форме, но дошедшие до нее, были преданы огню неприятия более низкого разума. И для таких насыщенных мыслей дети совершенного разума стали ренегатами. Спросив сейчас кого-либо, в чем заключается прогресс человека, ответ будет незамедлительно неверным. Для рождения разума требуется не технология. Человек способен перейти на другую ступень только во времена не физического труда, а мыслительного, разумного, господства силы воли.
Так я и попал в Бурый лес. Редкие сны с самого моего рождения сопровождались Судьбой и Бременем. Эти змеи короткими шажками вели к самостоятельному пониманию течения времени. И тогда смысл наполнился ровно наполовину, чтобы я мог остальную половину наполнить сам.
Когда я вырвался из плена княжеского собора, то встретился новый друг и путник. Давний житель этой планеты будто понял мои желания и миссию. Ведь, как правило эти пернатые двуногие звери собираются в стада и враждебно относятся именно к человеческому существу. А я встретил Толла Утаж одного, еще и самку. Дело в том, что Толла Утаж в стадном инстинкте избрали путь матриархата, где самцы являются воспроизводителями потомства и охранниками, поэтому встретить самку Толла Утаж сродни маленькому чуду. Это удивительные создания рукотворной другой природой и эволюцией. Они обладали уникальными особенностями строения черепа, такими, как близко расположенные зубы в и большое количество зубов в целом. У Толла Утаж были серповидные когти на задних лапах и цепкие передние конечности, а также один из самых высоких среди птичьих представителей животного мира Сенка Цары, что указывает на высокий интеллект и острые чувства. Пернатый путник был около трех с половиной метров в длину и полутра метра в высоту. Все тело было усыпано перьями, которые переливались волнами под взором солнца. Как правило, конечности, клюв и брюхо отдавали желтизной оперения, остальная же часть тела была усеяна насыщенным зеленоватым оттенком.
В общем-то мой новый нелетающий пернатый путник, и доставил в Бурый лес. Но по пути мы останавливались в различных селениях, где обычные люди придавали благоговейное отношение, видя меня верхом на Толла Утаж. В каждой деревне, в которой я останавливался, кто-то из живущих отправлялся со мной в путь. Местами случались и чуда. Благодаря развитию своей воли я научился определять места боли человеческого разума и увядании тела, но такой трюк как правило проходил с детьми, ибо их разум еще не насыщен флюидами соблазна этого мира. Иными словами, чистый разум. Реже встречался у взрослых и пожилых людей, такой же разум.
Как только я определял сосредоточие уязвимости организма, то силой воли заставлял расширить влияние воздействия разума человека на удаление гнойника. И вот уже люди понимали силу своего разума и тщетность ручного труда, в сравнении этих эквивалентов. Неважно насколько сильна или страшна напасть, дело лишь в сосредоточии разума. Но эффект давался проще только, когда я впивался своей силой воли в разум человека. Самостоятельно никто еще не смог раскрыть свой разум и поработить прочие утехи. Человечеству чего-то не хватает для скачка в иной мир.
Когда начинал творить эдакое чудо, то излеченный человек говорил об изменении внутреннего «Я» и пробуждении души и сознания ото спячки. Эти люди не могли творить то же, что и я, но у них формировались зачатки правильного восприятия. С каждой деревней прибавлялось и больше людей.
Наконец, мы уже начали останавливаться в крупных городах, где ожидали толпы уверовавших. К сожалению, попадались и обычные люди среди всех благоверных. Их разум был наполнен страхом и ненавистью, ограниченностью сознания и лишенности восприятия чувств других. Их мир был скуден, и они злостно оборачивались, когда я им отказывал в помощи. Разочарование же было только в том, что они не поняли, помочь можно только самому себе, так всегда и было. И когда я оказываю помощь чистому разуму, то беру их силу и направляю в нужное русло. Они словно безмолвные насекомые, жаждущие величия инстинктов.
Уверовавшие в сознание люди, прошли со мной в города, и наш караван растянулся на километры, ознаменовавшее кочующее племя, насчитывающее десятки тысяч человек. Каждый город будто своим общем сосредоточением благодарил от избавления гнойников, подпитывая мою волю и верность змеям из сна.
Оказавшись в Буром лесу, я почувствовал его боль. Он был изранен тысячами людских смертей, кровь окропила весь лес, от чего он перестал радоваться жизни, впитав в себя людское примитивное нутро. Теперь Бурый лес подпитывает этой энергией деревья и оставшихся живых существ, из-за чего нам пришлось пробираться сквозь чащобы. Временами воздуха не хватало, деревья душили нас своими тяготами и пропитанной злостью. Мелкие растения убивали своими ядовитыми дарами, а звери полноправно нападали на людей, оказавшись во власти страха.
Этот лес желал проявить в самых слабых из нас примитивные инстинкты, обратив процесс прогресса разума. Многих нечистых людей мы потеряли. И прекрасно, что это произошло. Ибо невозможно получить развитие со стеклянными душами.
Сейчас остались только чистые, они расстелили по всему лесу шатры и воссоединились с сущностью природы, ее единением. Я начал направлять внутреннюю энергию людей в единый образ силы, чтобы помочь лесу избавиться от такого же гнойника, но разум человека и целого леса не сопоставим, от чего на это нужно больше времени. Хотя стоит признать, Бурый лес уже изменился. От чего прослыла еще одна история веры, и люди продолжали продираться уже сквозь те же испытания, которые постиг мой караван ранее. Те, кто добирались до места поселения, были истинными сущностями нового типа человека.
И вот я нахожусь рядом со своим путником Толла Утаж, поглаживая того по несуразному клюву, от чего зверь отдавал свое тепло в благодарность. Находились мы посреди зеленой поляны, вокруг которой кто-то еще раньше воздвиг каменные изваяния исполинских масштабов.
-Здравствуй, Сказитель Пустот, -начал юноша, подошедший из-под густого дерева. -Сколько смотрю, и все никак не могу привыкнуть к твоему пернатому другу.
-Приветствую, Лука Фъель, -сдержанно ответил Эндер, ничуть не удивившись возникшей фигуре.
-Как думаешь, скоро появится Адион? Не терпится вновь его увидеть, когда ему откроется предназначение, -вопрошал Лука, а ветер хлестал его розовощекое лицо и обросшие темные волосы.
-Ты ничего не скажешь ему, он сам должно дойти до своего происхождения. Его сила не только в родословной, ум и понимание играют равную роль. Если мы хоть как-то уберем иллюзорность восприятия, то потеряем его навсегда, -ответил Эндер, сгустив свои густые брови под пронзительным взглядом.
-Я помню, и не должен ему попадаться на глаза. Только вот я его послал в Леблос, и я его обманул. Мне неизвестно, где его родичи и что с ними сталось.
-В конечном счете не так важно, что с его родителями. Они никакую роль не играют в нашем замысле, только их образ в самом начале пути. Ты сделал так, как полагалось сделать все для друга, -худые руки и кисти развязали пучок на голове Сказителя.
-Я поступил так не столько из-за дружбы, сколько из-за тебя. Твоя вера поселилась и в моем сердце, в миг душевного отчаяния я стоял между пропастью и уходящей из-под ног землей. Ты вытащил меня, поэтому твои слова дают мне непоколебимую веру, большую чем в дружбу, -Лука встал на колено, его несуразное пухлое тело не так хорошо повиновалось, как слова, от чего Эндер смутился.
-Встань, я не краль, не дворянин, не князь или высокородие, высокопревосходительство и прочая дурная чушь. У меня толком и своих пророчеств нет, лишь видения и внутренняя сила.
-И даже эта внутренняя сила недоступна нам, -Лука указал рукой на лагерь и палатки в лесу.
-Сила недоступна вам только из-за того, что вы не даете ей выйти наружу. Вы сдерживаете ее и не ощущаете. Если ходить в обуви всю жизнь, то, как можно познать ощущение щекотания травы?
Этот вопрос вызвал озадаченную улыбку у юноши и усмирил начавшиеся разговор. Нередко Сказитель Пустот обходился не самыми приятными фразами в разговорах, от чего в груди кололо. Пожалуй, именно въедчивые фразы и давали общий результат возвышения Эндера.
Вдруг Сказитель почувствовал импульсы, исходившие не от Бурого леса. Они исходили от каменных монументов, более колкие и свербящие. Ветер изменился, принявшись шипеть по-змеиному. Эндер понял, это вызов его как предсказателя.
Попросив Луку удалится, Сказитель Пустот остался один в окружении каменных глыб и ощущении спокойствия. Импульсы не представляли угрозы, это Бремя и Судьба спешили встретится с ним. С тех пор, как они впервые явились в Соборе Предков, следующие встречи протекали в другом русле. Приглашения были более приятными. Никаких укусов и потерей жизней.
С каждой минутой ветер все сильнее обдувал темные длинные волосы, импульсы стали сокращаться по частоте и между ними проходили уже секунды. Каждый импульс все больнее колол, давая понять, что встреча уже скоро и нужно подготовить внутренние силы для этого.
-Есть что-то еще интересное? -Безучастно спросил Корбий. -Я пока не прослеживаю каких-либо закономерностей еще.
-Да, пожалуй, есть очень интересный факт, -Антуанэтта добавила еще один анализ к остальным и вывела на главную полосу. -Все их типы ведут к роду Вияславовичей. А их род в свою очередь имеет совпадение только с одним наиболее из известных. Они прямые потомки имперских кровей.
Корбий взметнул взгляд на девушку, они оба были удивлены. Речь пришла не сразу к теням, после продолжительного молчания Корбий задал вопрос:
-Ты хочешь сказать, что они наследники не только Ребела, но и всего престола? Как так вышло, что никто из живущих людей не знает этого? Тогда все сходится куда больше, род Вияславовичей уничтожили не из-за восстания. Их уничтожили из-за угрозы престолонаследия.
-Да, это самый очевидный вариант, даже думать не нужно. Я проведу исследования, постараюсь выяснить нынешние данные правящей имперской семьи. Это будет ох как сложно.
-Хороший шаг, доверяю тебе управление в мое отсутствие Уброй. Передай задачи Гоку и Салазару, они должны найти и доставить в Бурый лес ко мне мальчишку. Я же отправляюсь туда сегодня же, оповести конвой.
10. Мессия.
-Люди собираются вокруг Сказителя Пустот, будто он в действительности мессия. Нужно прекратить фанатичное преклонение, от которого мы избавились сотни лет назад.
-От чего же? Фанатики есть везде: веры, политических интриг, принципов, морали. Нужно лишь правильно управлять фанатичностью, подпитывая загнанные умы сломленной волей.
-Управлять фанатиками? Увольте, у верующего в свою правоту человека непонятно, что на уме. Проще обучить командам дикое животное, у диких зверей отсутствуют принципы и идеалы.
-Вы слишком категоричны. Нужно лишь управлять мессией, или его заменить. У нас же есть возможности воссоздать его лицо.
-Для этого нужен прекрасный актер, готовый посвятить делу всю свою жизнь, стерев с лица свой лик.
-Все зависит от предложения. Заплати достойную цену и любой товар, даже непродаваемый, обретет покупателя.
Праздные умы веками промышляют о добре и зле, свете и тьме, попеременно абсолютизируя каждые их грани. Разум же находится на стороне света и тьмы всегда, каждая из сторон соблазняет нас то праведностью, то желаниями. Порой сложно отличить праведность и соблазны, так ритмично они шествует рядом с друг другом. Людской род за тысячи лет правления разумом над инстинктами так и не смог изменить в себе чувства более высокого склада.
Да и кто бы смог самостоятельно это сделать. Царство мира может наступить только тогда, когда понимание течения жизни и внутренней силы возымеют верх над инстинктами. Сколько еще тысячелетий должно пройти неизвестно. Но каждую тысячу лет рождается ключ к пониманию совершенства, мира гармонии созидания. Мир же борьбы, хитросплетений природы существа и разум естества рано или поздно покинет нас. Но не будет ли это слишком поздно, безвозвратный отсчет времени уже начался.
Откуда рождается в человеке злость или желание навредить? Мы задаемся этим вопросом в ранимые годы, и многие люди забываются в вечности упокоенных умов. Забывчивость рождается из увиденного, увиденное из любопытства и неопытности, а то в свою очередь перерастает из желаний. Желание давать добро в любопытные годы перевешивает желание угрозы, и даже умеет сопереживать чувственнее злому естеству, чем оно само. Способность восприимчивости, к сожалению, с каждый годом прожитой души пропадает, и вот к концу своей жизни, когда разум еще не ощущает смерть, преисполнены непониманием. Куда двигаться душе, которая забыла, как радоваться первому снегу? Казалось бы, обыденная степень природного явления, но с каждым разом это приедается.
И вот мы подобрались уже к насыщению. Что тоже является степенью добра и зла. Насыщение рождается из любопытства. Любопытство исчезает от переизбытка насыщения. Вполне себе логичные вещи, это необходимо научить пересилить. Воссоздавать энергию любопытства к обыденности и доподлинного понимания мироощущения. Разум знает покой во времена безмятежности и насыщения. Отбери у разума насыщение, и он превратится в бесконечный поиск пищи. И вот парадокс, тогда разум превратится в прожорливую бездну, неспособную к перевариванию мира. Столь сложные механизмы понимания людского мира рождают разочарование, оно складывается из ограниченности насыщения разума в господстве людей.
Как жаль, что ограниченность разума остается главной проблемой. Человек, существо, которое борется за понимание и насыщение. Любая форма, дающая отпор, или совершеннее, представляет из себя способность проснуться ото сна. Ведь, технологический прогресс не меняет человеческие желания, душу, разум. Прогресс формирует из человека более ленивое существо, созданное посредством потребностей. Все, что не отвечает за потребности попросту остается ненужным, не заботясь о нуждах покоренных или уничтоженных навсегда.
Так откуда же рождается злость у разумного существа? Догадок может быть огромное количество, однако сложно не согласиться с тем, что злость идет по одну руку с ограниченностью мыслителя. Разум мысли рождает зло из собственных страхов или ущербности понимания, воспринимая только свое «Я». «Я» отвечает за инстинкты насыщения базовых потребностей, от чего рано или поздно настигает самоуничтожение популяции под игнорирование потребностей самого вида. И вот здесь, развитие человеческой души, разума и мысли завершилось много лет назад, когда наступил технологический прогресс и оформилась вера из-за собственных страхов.
Мы позабыли каким бывает мир, в котором господствует чистая энергия эдакого добра. Подменив ложные истины под собственное «Я» люди начисто позабыли о тех, кто есть вокруг нас. Существуют единицы понимающих эту простую истину. Для прогресса разума нужно отринуть от божества идолов технологий, только тогда развитие продолжится, взяв перерыв на тысячелетия.
Очень больно осознавать, что люди познавшую истину сами, пускай и в грубой форме, но дошедшие до нее, были преданы огню неприятия более низкого разума. И для таких насыщенных мыслей дети совершенного разума стали ренегатами. Спросив сейчас кого-либо, в чем заключается прогресс человека, ответ будет незамедлительно неверным. Для рождения разума требуется не технология. Человек способен перейти на другую ступень только во времена не физического труда, а мыслительного, разумного, господства силы воли.
Так я и попал в Бурый лес. Редкие сны с самого моего рождения сопровождались Судьбой и Бременем. Эти змеи короткими шажками вели к самостоятельному пониманию течения времени. И тогда смысл наполнился ровно наполовину, чтобы я мог остальную половину наполнить сам.
Когда я вырвался из плена княжеского собора, то встретился новый друг и путник. Давний житель этой планеты будто понял мои желания и миссию. Ведь, как правило эти пернатые двуногие звери собираются в стада и враждебно относятся именно к человеческому существу. А я встретил Толла Утаж одного, еще и самку. Дело в том, что Толла Утаж в стадном инстинкте избрали путь матриархата, где самцы являются воспроизводителями потомства и охранниками, поэтому встретить самку Толла Утаж сродни маленькому чуду. Это удивительные создания рукотворной другой природой и эволюцией. Они обладали уникальными особенностями строения черепа, такими, как близко расположенные зубы в и большое количество зубов в целом. У Толла Утаж были серповидные когти на задних лапах и цепкие передние конечности, а также один из самых высоких среди птичьих представителей животного мира Сенка Цары, что указывает на высокий интеллект и острые чувства. Пернатый путник был около трех с половиной метров в длину и полутра метра в высоту. Все тело было усыпано перьями, которые переливались волнами под взором солнца. Как правило, конечности, клюв и брюхо отдавали желтизной оперения, остальная же часть тела была усеяна насыщенным зеленоватым оттенком.
В общем-то мой новый нелетающий пернатый путник, и доставил в Бурый лес. Но по пути мы останавливались в различных селениях, где обычные люди придавали благоговейное отношение, видя меня верхом на Толла Утаж. В каждой деревне, в которой я останавливался, кто-то из живущих отправлялся со мной в путь. Местами случались и чуда. Благодаря развитию своей воли я научился определять места боли человеческого разума и увядании тела, но такой трюк как правило проходил с детьми, ибо их разум еще не насыщен флюидами соблазна этого мира. Иными словами, чистый разум. Реже встречался у взрослых и пожилых людей, такой же разум.
Как только я определял сосредоточие уязвимости организма, то силой воли заставлял расширить влияние воздействия разума человека на удаление гнойника. И вот уже люди понимали силу своего разума и тщетность ручного труда, в сравнении этих эквивалентов. Неважно насколько сильна или страшна напасть, дело лишь в сосредоточии разума. Но эффект давался проще только, когда я впивался своей силой воли в разум человека. Самостоятельно никто еще не смог раскрыть свой разум и поработить прочие утехи. Человечеству чего-то не хватает для скачка в иной мир.
Когда начинал творить эдакое чудо, то излеченный человек говорил об изменении внутреннего «Я» и пробуждении души и сознания ото спячки. Эти люди не могли творить то же, что и я, но у них формировались зачатки правильного восприятия. С каждой деревней прибавлялось и больше людей.
Наконец, мы уже начали останавливаться в крупных городах, где ожидали толпы уверовавших. К сожалению, попадались и обычные люди среди всех благоверных. Их разум был наполнен страхом и ненавистью, ограниченностью сознания и лишенности восприятия чувств других. Их мир был скуден, и они злостно оборачивались, когда я им отказывал в помощи. Разочарование же было только в том, что они не поняли, помочь можно только самому себе, так всегда и было. И когда я оказываю помощь чистому разуму, то беру их силу и направляю в нужное русло. Они словно безмолвные насекомые, жаждущие величия инстинктов.
Уверовавшие в сознание люди, прошли со мной в города, и наш караван растянулся на километры, ознаменовавшее кочующее племя, насчитывающее десятки тысяч человек. Каждый город будто своим общем сосредоточением благодарил от избавления гнойников, подпитывая мою волю и верность змеям из сна.
Оказавшись в Буром лесу, я почувствовал его боль. Он был изранен тысячами людских смертей, кровь окропила весь лес, от чего он перестал радоваться жизни, впитав в себя людское примитивное нутро. Теперь Бурый лес подпитывает этой энергией деревья и оставшихся живых существ, из-за чего нам пришлось пробираться сквозь чащобы. Временами воздуха не хватало, деревья душили нас своими тяготами и пропитанной злостью. Мелкие растения убивали своими ядовитыми дарами, а звери полноправно нападали на людей, оказавшись во власти страха.
Этот лес желал проявить в самых слабых из нас примитивные инстинкты, обратив процесс прогресса разума. Многих нечистых людей мы потеряли. И прекрасно, что это произошло. Ибо невозможно получить развитие со стеклянными душами.
Сейчас остались только чистые, они расстелили по всему лесу шатры и воссоединились с сущностью природы, ее единением. Я начал направлять внутреннюю энергию людей в единый образ силы, чтобы помочь лесу избавиться от такого же гнойника, но разум человека и целого леса не сопоставим, от чего на это нужно больше времени. Хотя стоит признать, Бурый лес уже изменился. От чего прослыла еще одна история веры, и люди продолжали продираться уже сквозь те же испытания, которые постиг мой караван ранее. Те, кто добирались до места поселения, были истинными сущностями нового типа человека.
И вот я нахожусь рядом со своим путником Толла Утаж, поглаживая того по несуразному клюву, от чего зверь отдавал свое тепло в благодарность. Находились мы посреди зеленой поляны, вокруг которой кто-то еще раньше воздвиг каменные изваяния исполинских масштабов.
-Здравствуй, Сказитель Пустот, -начал юноша, подошедший из-под густого дерева. -Сколько смотрю, и все никак не могу привыкнуть к твоему пернатому другу.
-Приветствую, Лука Фъель, -сдержанно ответил Эндер, ничуть не удивившись возникшей фигуре.
-Как думаешь, скоро появится Адион? Не терпится вновь его увидеть, когда ему откроется предназначение, -вопрошал Лука, а ветер хлестал его розовощекое лицо и обросшие темные волосы.
-Ты ничего не скажешь ему, он сам должно дойти до своего происхождения. Его сила не только в родословной, ум и понимание играют равную роль. Если мы хоть как-то уберем иллюзорность восприятия, то потеряем его навсегда, -ответил Эндер, сгустив свои густые брови под пронзительным взглядом.
-Я помню, и не должен ему попадаться на глаза. Только вот я его послал в Леблос, и я его обманул. Мне неизвестно, где его родичи и что с ними сталось.
-В конечном счете не так важно, что с его родителями. Они никакую роль не играют в нашем замысле, только их образ в самом начале пути. Ты сделал так, как полагалось сделать все для друга, -худые руки и кисти развязали пучок на голове Сказителя.
-Я поступил так не столько из-за дружбы, сколько из-за тебя. Твоя вера поселилась и в моем сердце, в миг душевного отчаяния я стоял между пропастью и уходящей из-под ног землей. Ты вытащил меня, поэтому твои слова дают мне непоколебимую веру, большую чем в дружбу, -Лука встал на колено, его несуразное пухлое тело не так хорошо повиновалось, как слова, от чего Эндер смутился.
-Встань, я не краль, не дворянин, не князь или высокородие, высокопревосходительство и прочая дурная чушь. У меня толком и своих пророчеств нет, лишь видения и внутренняя сила.
-И даже эта внутренняя сила недоступна нам, -Лука указал рукой на лагерь и палатки в лесу.
-Сила недоступна вам только из-за того, что вы не даете ей выйти наружу. Вы сдерживаете ее и не ощущаете. Если ходить в обуви всю жизнь, то, как можно познать ощущение щекотания травы?
Этот вопрос вызвал озадаченную улыбку у юноши и усмирил начавшиеся разговор. Нередко Сказитель Пустот обходился не самыми приятными фразами в разговорах, от чего в груди кололо. Пожалуй, именно въедчивые фразы и давали общий результат возвышения Эндера.
Вдруг Сказитель почувствовал импульсы, исходившие не от Бурого леса. Они исходили от каменных монументов, более колкие и свербящие. Ветер изменился, принявшись шипеть по-змеиному. Эндер понял, это вызов его как предсказателя.
Попросив Луку удалится, Сказитель Пустот остался один в окружении каменных глыб и ощущении спокойствия. Импульсы не представляли угрозы, это Бремя и Судьба спешили встретится с ним. С тех пор, как они впервые явились в Соборе Предков, следующие встречи протекали в другом русле. Приглашения были более приятными. Никаких укусов и потерей жизней.
С каждой минутой ветер все сильнее обдувал темные длинные волосы, импульсы стали сокращаться по частоте и между ними проходили уже секунды. Каждый импульс все больнее колол, давая понять, что встреча уже скоро и нужно подготовить внутренние силы для этого.
