И дабы понять, кому что требуется, нужен вовсе не диплом престижного вуза, а высокий уровень эмпатии, которым Рия на своё счастье или, скорее, беду обладала.
Выбирая факультет и специализацию, девушка прежде всего хотела помочь сама себе, не понаслышке зная с какими проблемами сталкиваются жертвы насилия. Она пыталась вернуться к нормальной жизни и стать хорошей матерью для Элис.
Учиться с маленьким ребёнком на руках было тяжело, но Рия не любила подолгу оставлять дочку с тётей, хотя та никогда не отказывала в помощи. Девушке не нравился сам настрой пускай и доброй, но уж больно малодушной и боязливой женщины, которая в своё время так настойчиво уговаривала избавиться от Элис. У тёти Ханыль было множество страхов, причём по большей части не реальных, а надуманных. Подчас она изводила Рию своими стонами о былом, настоящем и будущем. То винила себя в произошедшем с племянницей – не доглядела, то слёзно жалела – за что ей такая обуза. Переживала за родных детей, которые переехали в общежитие при университете. Заранее подсчитывала, сколько времени им понадобиться на выплату студенческих кредитов. Опасалась, что начнётся третья мировая война, произойдёт землетрясение и так далее по кругу.
Используя получаемые в университете знания, Рия поначалу пыталась помочь тёте справиться с чрезмерными беспокойствами, но правильно сказал один великий человек: «Нет пророка в своём отечестве». Да и от собственных внутренних страхов, судя по реакции при столкновении с Мирэем, Рия не сумела избавиться до конца. Хотя, если подумать, любой врач, даже поставив верный диагноз, не способен, за редким исключением, сам себя прооперировать.
Пообщавшись с замученными коллегами, Рия отправлялась в тренировочную студию репетировать свой первый номер для шоу, с постановкой которого ей любезно вызвался помочь Тэо, макнэ [1]
Сразу после дебюта Тэо переехал из общежития, где проживали стажёры агентства, обратно в родительский дом. В семье он был младшеньким, неудивительно, что и в двадцать четыре года родители продолжали старательно его опекать, насколько им это позволял бешеный график топ-звезды. А иногда душили своей любовью так, что парень сбегал из дома даже в свободные от работы вечера. Видимо, помогать Рие он затеял именно по этой причине.
Им нравилось танцевать вместе. Душой разделяя общую страсть, Тэо и Рия понимали друг друга с полужеста и были способны предугадать последующее движение партнёра. Иногда в качестве развлечения они устраивали соревнования, кто быстрее выдохнется.
Однажды, доведя себя танцевальным баттлом до полного изнеможения, они сидели на полу напротив друг друга, и Рия вспомнила просьбу дочери:
– Тэо, я хочу тебя кое с кем познакомить. Вернее, кое-кого познакомить с тобой.
– В чём разница? – недоверчиво улыбнулся парень.
– В первом случае тебя ставят перед фактом, во втором – спрашивают разрешения, – пояснила девушка, с трудом подавляя желание взлохматить Тэо длинную, низко спадающую на глаза чёлку. Какой он всё-таки красивый. Белая, как дорогой фарфор кожа (действительно дорогой, потому что стоимость процедур по осветлению до подобного совершенства выливается в кругленькие суммы) будто сияет изнутри, эффектно контрастируя с иссиня-чёрными волосами и тёмно-карими глазами. Стилисты часто меняли айдолу цвет волос, но этот был вне конкуренции, и парень частенько к нему возвращался.
– И кто это? – в голосе Тэо послышалось лёгкое напряжение. Несмотря на популярность, всеобщее признание и толпы фанатов, от природы застенчивый он продолжал таковым оставаться, а на сцене и перед камерами всего лишь удачно вживался в придуманную продюсерами роль. Даже его знаменитая улыбка потому и была такой бесконечно очаровательной, что всегда содержала в себе хоть капельку смущения.
– До вашей встречи я бы хотела оставить это в секрете, – загадочно подмигнула Рия.
– Твой близкий человек, который обожает моё творчество? – внезапно догадался Тэ.
– Да он.
– Мужчина?
– Женщина.
– Подруга?
– Не совсем.
Тэо замолчал, из-под нависшей чёлки как-то уж слишком пристально глядя на Рию. Впервые она почувствовала себя в его компании неуютно. Привыкла воспринимать, как невинного мальчика-одуванчика. Но он младше всего на четыре года и сам по себе вполне взрослый парень, мужчина. Правда, до сих пор ни с кем не встречается, что в к-поп индустрии является нормой. Некогда, да и не зачем. Приревнуют фанаты, среди которых преобладает женский пол, снизится популярность, начнётся отток инвестиций. Невыгодно, одним словом. А, наверное, хочется…
Чтобы скрыть мучительное волнение, Рия поднялась на ноги и поспешила накинуть кофту.
– Чем занимаются Илай и Джонни? Я недавно видела их в коридоре.
– Репетируют дуэт, – непринуждённо ответил Тэо.
Может, показалось? Накрутила сама себя, а парень ни сном, ни духом.
– Пойдём посмотрим, – удобный повод больше не оставаться наедине хотя бы сегодня вечером.
Однако, подойдя к студии звукозаписи Рия сообразила, что идея, показавшаяся гениальной, в действительности – провальная. Это было то самое помещение, которое так часто снилось ей по ночам.
– Подожди… – девушка замерла в нескольких шагах от двери, не веря своим глазам: – Это студия «Supremes»?
– Уже нет. Разве ты не знаешь? – удивился Тэо чужой неосведомлённости. – Они давно от неё отказались. Теперь она общая.
– Ясно, – Рия сжала пальцы в кулаки и переступила порог.
Жуткого красного дивана здесь больше не было, вместо него стояло несколько светло-бежевых кресел. Помимо кофемашины и холодильника за барной стойкой появилась электрическая соковыжималка.
Илай и Джонг репетировали, прогоняя песню от начала до конца. Одеты они были по-простому – в футболки и джинсы. Значит, делать видеозапись репетиции не планировалось. Тэо приветственно помахал старшим мемберам и, молитвенно сложив руки, повернулся звукорежиссёру, испрашивая разрешение остаться. Лидер «SHAX» тепло улыбнулся в ответ. Джонг пел, поэтому внимания на парочку посторонних слушателей не обратил:
– Снилась мне,
Ты этой ночью снилась мне.
Дыханье на моей щеке
И нежный шёлк волос…
Илай подхватил и продолжил:
– Лишь во сне,
Увидеть я могу во сне.
Просил тебя: вернись ко мне,
Но это не сбылось.
Дальше шёл красивый бридж в эмоциональном исполнении Джонга:
– Почему же ты ушла,
Ничего не объяснив?
Ты разбила сердце мне,
Так жестоко поступив.
Куплет главный и ведущий вокалист очень проникновенно спели вместе:
– Теперь ты просто мой сон,
Не биться нашим сердцам
Никогда в унисон.
Закрываю глаза,
Чтобы тебя увидеть.
Как мне жить без тебя,
Без надежды снова встретить…
Рия почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Даже в записи голос Джонга потрясал до глубины души и вызывал яркие эмоции. Сейчас, когда певец находился совсем близко и она видела, насколько глубоко он погружён в процесс, какие искренние чувства испытывает, ощущения обострились до предела.
Когда Джонни пел, он любил, ненавидел, грустил и радовался по-настоящему, пропуская через себя каждую эмоцию, заложенную в тексте и мелодии. Он пел душой и сердцем, проживал историю и сам становился её счастью. Илай не показывал даже половины той силы чувств, которые испытывал Джонг. Но от него этого и не требовалась. Сдержанность лидера выгодно оттеняла страсть главного вокалиста. Ровный, густой, хорошо поставленный голос Илая служил прочной опорой для повышенной эмоциональности Джонни. Словно каменная стена набережной, которую яростно бьют или ласково обволакивают морские волны, красота и мощь которых особенно хорошо видна в момент столкновения.
– Эй, Рия! Очнись! – взмахом руки перед самым лицом Тэо вывел девушку из транса.
Дверь акустической кабинки открылась, оттуда выглянул Джонг:
– Чего вы оба здесь забыли?!
– Пришли посмотреть, – весело откликнулся Тэ.
Девушка незаметно смахнула с ресниц слезинки.
– Вы мешаете.
– Вовсе нет, – пожал плечами звукорежиссёр – мужчина средних лет, маленький, щуплый, в очках с толстыми стёклами, за которыми глазки казались совсем крохотными и узкими. Голос у него был тихий, немного сиплый, но манера общения – приятная и дружелюбная. – Пускай слушают. Представьте себе, что это ваши фанаты, и старайтесь ещё усерднее.
– Но я и правда их фанат, – шутливо возмутился Тэо и сложил из указательных и больших пальцев сердечки. – Хёны [2]
– Вали отсюда! – не впечатлился показушной пылкостью младшего Джонг и закрыл дверь.
– Да ладно тебе, – Илай попытался усмирить разбушевавшегося на ровном месте напарника по дуэту. – Не мешают же.
– Тебе, может и нет, – на сдавался тот. – Я мне не нравится, что она смотрит.
– Почему?
– Мы вас слышим, – запоздало предупредил парней, о том, что вывел звук с микрофонов на динамики, звукач.
Джонни изобразил фейспалм, Илай и Тэо дружно заржали, Рия задушевно пообещала: «Я буду только слушать» и закрыла глаза.
Голос никогда не обманывает. Можно до неузнаваемости изменить внешность, причёску, придать нужное выражение лицу и взгляду, но в голосе всегда почувствуется фальшь. Чуткому уху он раскроет и характер, и настроение, и то, что на душе у человека скребут кошки и воют собаки.
Голос Джонга не мог обмануть, в отличие от его будто бы счастливой улыбки, заливистого смеха и милого поведения с фанатами. Когда камера выключалась, исчезало всё наносное, оставался лишь голос.
Так было не всегда. Когда-то Джонни не симулировал радость, он был счастлив по-настоящему. Обожал дело, которым занимался, верил, что его главная мечта исполнилась, и дальше будет только лучше.
Рие давно нравилось творчество «SHAX». Она любила танцевать под их заводные энергичные песни, а под лирические композиции – делать уборку и готовить. Джонга, как сольного исполнителя, девушка открыла для себя недавно, примерно год назад, и сразу же почувствовала неладное. При просмотре старых и новых записей, а однажды даже побывав на концерте, Рия заподозрила: у айдола проблемы, вероятно эмоциональное выгорание. Чуть позднее Юна стала часто жаловаться на Санни, её неадекватное поведение, резкие высказывания, желание уйти из группы. Рия посоветовала обратиться к хорошему психологу и даже договорилась о консультации с одним из специалистов, с котором познакомилась за время учёбы, однако Санни в последний момент отказалась, подставив непрошеную доброхотку на крупную сумму – за несостоявшийся приём всё-таки пришлось заплатить.
Устроившись на работу в TOP Hit, Рия первым делом выяснила, обращался ли Джонг за помощью к психологам хотя бы раз, особенно после смерти Санни, с которой близко дружил и возможно, кто знает, состоял в тайных отношениях. Все вокруг хором отвечали, что он пытался справиться сам и вроде бы справился. Бомин, личный менеджер, искренне переживал за своего подопечного, но не знал, как ему помочь, и просто старался опекать со всех сторон, чем только злил и раздражал.
Начиналась песня тихо, издалека. В исполнении Илая звучание нарастало медленно и постепенно:
– Снишься мне,
Теперь ты только снишься мне.
И каждой ночью жду во сне
Тебя, моя любовь…
Голос Джонга, напротив, то ласкал слух бархатом придыханий и шёпота, то дразнил серебристым звоном высоких звуков, хотя тональность оставалась всё та же:
– Как мне быть,
Мне без тебя так больно жить.
Я не могу тебя забыть,
Возьми меня с собой.
У Рии перехватило дыхание, она открыла глаза и схватила Тэо за плечо:
– Кто автор песни?
– Джонг. Он сочинил музыку и слова, – ответил парень, с удивлением глядя на взволнованную девушку. – В чём дело?
Рия медленно повернула голову.
– Почему же ты ушла,
Ничего не объяснив?
Ты разбила сердце мне,
Так жестоко поступив.
Джонг пел и смотрел в глаза, но видел перед собой совсем другую женщину.
Полгода назад на похоронах, выплакавшись подруге в плечо, Юна захотела выговориться:
– Знаешь, она ведь на тебя была похожа, особенно раньше во времена дебюта. TOP Hit специально искали девочку того же роста, комплекции и внешности в целом. Чтобы не пришлось перешивать готовые костюмы и менять концепт. С правильным макияжем Санни, вообще, была вылитая ты. Они сманили её из другого агентства. А если бы она осталась там, может до сих пор была бы жива?
– Тшш, мы никогда этого не узнаем. Зачем мучиться вопросами без ответов? – Рия ласково погладила поникшую подругу по спине.
– В «Cherry» она до конца так и оставалась чужой. Это моя вина. Как лидер я должна была сплотить коллектив. Вместо этого даже обижалась на Санни. Она пришла на позицию ведущего танцора, но быстро потеснила меня с места главного вокалиста.
– Если и обижалась, то только в самом начале, – мягко возразила Рия. – Ты всегда трепетно заботилась обо всех участницах и особенно о Санни.
– В самом начале я её ненавидела, – всхлипнула Юна. – Потому что она заменила тебя. Санни злилась, когда мы об этом вспоминали. Тем более, что девчонки не знали, почему ты ушла, и сочиняли свои версии, а мне приходилось молчать. Знаешь, как трудно было?
– Не знаю, но верю...
Рие тоже было трудно. Она корила себя, что даже не попыталась поговорить с Санни, вместо этого, будто крест, заочно поставила диагноз и отправила к опытному мозгоправу. Конечно, ещё не известно, стала бы незнакомая девушка с ней откровенничать, но всё-таки у Рии с Санни было куда больше точек соприкосновения, чем у психолога-мужчины, значительно старше и никак не связанного со сферой шоу-бизнеса. Эффект бабочки, чтоб его.
Она вспомнила, как столкнулась с Юджином. Спустя десять с лишним лет он узнал её достаточно быстро. Вдруг она раздражает Джонга именно потому, что напоминает ему о Санни? Юной и беззаботной, какой та была во временя дебюта и первых шагов на большой сцене? Это позднее девушка сильно изменила стиль, причёску, цвет волос, предпочла более яркий, вызывающий макияж, а в последние годы дерзнула на пирсинг и тату. Интересно, как давно Джонг и Санни познакомились? Какой он её запомнил?
– Теперь ты просто мой сон,
Не биться нашим сердцам
Никогда в унисон.
Закрываю глаза,
Чтобы тебя увидеть.
Как мне жить без тебя,
Без надежды снова встретить…
Сердце болезненно сжалось. Кому, как не Рии знать, каково это – потерять любимого человека, а то и сразу двух в один день. Или всё-таки тут что-то другое? Ей не с чем сравнивать. У неё никогда не было нормальных отношений с парнями. В школе было не до того: учёба и стажировка в агентстве отнимали все силы и время. Хотя некоторые трейни успевали крутить романы, но такие ловкачи обычно отсеивались или уходили сами, не выдерживая нагрузки. Как бы дико ни звучало, единственным мужчиной Рии был Мирэй…
Джонг выскочил из будки и стремительно подошёл к незваным зрителям. Девушка вздрогнула, возвращаясь в реальность. Последние минуту-две она, как и главный вокалист, мыслями была далеко отсюда. Парень хотел что-то сказать и, скорее всего, малоприятное, но столкнувшись с Рией взглядом почему-то передумал:
Выбирая факультет и специализацию, девушка прежде всего хотела помочь сама себе, не понаслышке зная с какими проблемами сталкиваются жертвы насилия. Она пыталась вернуться к нормальной жизни и стать хорошей матерью для Элис.
Учиться с маленьким ребёнком на руках было тяжело, но Рия не любила подолгу оставлять дочку с тётей, хотя та никогда не отказывала в помощи. Девушке не нравился сам настрой пускай и доброй, но уж больно малодушной и боязливой женщины, которая в своё время так настойчиво уговаривала избавиться от Элис. У тёти Ханыль было множество страхов, причём по большей части не реальных, а надуманных. Подчас она изводила Рию своими стонами о былом, настоящем и будущем. То винила себя в произошедшем с племянницей – не доглядела, то слёзно жалела – за что ей такая обуза. Переживала за родных детей, которые переехали в общежитие при университете. Заранее подсчитывала, сколько времени им понадобиться на выплату студенческих кредитов. Опасалась, что начнётся третья мировая война, произойдёт землетрясение и так далее по кругу.
Используя получаемые в университете знания, Рия поначалу пыталась помочь тёте справиться с чрезмерными беспокойствами, но правильно сказал один великий человек: «Нет пророка в своём отечестве». Да и от собственных внутренних страхов, судя по реакции при столкновении с Мирэем, Рия не сумела избавиться до конца. Хотя, если подумать, любой врач, даже поставив верный диагноз, не способен, за редким исключением, сам себя прооперировать.
Пообщавшись с замученными коллегами, Рия отправлялась в тренировочную студию репетировать свой первый номер для шоу, с постановкой которого ей любезно вызвался помочь Тэо, макнэ [1]
Закрыть
и главный танцор «SHAX». Вместе они сочинили ремейк на популярный танец одной из топовых групп агентства: оставили самые узнаваемые комбинации движений, но сплели из них совершенно новый рисунок. Макнэ – это самый младший по возрасту участник к-поп группировки
Сразу после дебюта Тэо переехал из общежития, где проживали стажёры агентства, обратно в родительский дом. В семье он был младшеньким, неудивительно, что и в двадцать четыре года родители продолжали старательно его опекать, насколько им это позволял бешеный график топ-звезды. А иногда душили своей любовью так, что парень сбегал из дома даже в свободные от работы вечера. Видимо, помогать Рие он затеял именно по этой причине.
Им нравилось танцевать вместе. Душой разделяя общую страсть, Тэо и Рия понимали друг друга с полужеста и были способны предугадать последующее движение партнёра. Иногда в качестве развлечения они устраивали соревнования, кто быстрее выдохнется.
Однажды, доведя себя танцевальным баттлом до полного изнеможения, они сидели на полу напротив друг друга, и Рия вспомнила просьбу дочери:
– Тэо, я хочу тебя кое с кем познакомить. Вернее, кое-кого познакомить с тобой.
– В чём разница? – недоверчиво улыбнулся парень.
– В первом случае тебя ставят перед фактом, во втором – спрашивают разрешения, – пояснила девушка, с трудом подавляя желание взлохматить Тэо длинную, низко спадающую на глаза чёлку. Какой он всё-таки красивый. Белая, как дорогой фарфор кожа (действительно дорогой, потому что стоимость процедур по осветлению до подобного совершенства выливается в кругленькие суммы) будто сияет изнутри, эффектно контрастируя с иссиня-чёрными волосами и тёмно-карими глазами. Стилисты часто меняли айдолу цвет волос, но этот был вне конкуренции, и парень частенько к нему возвращался.
– И кто это? – в голосе Тэо послышалось лёгкое напряжение. Несмотря на популярность, всеобщее признание и толпы фанатов, от природы застенчивый он продолжал таковым оставаться, а на сцене и перед камерами всего лишь удачно вживался в придуманную продюсерами роль. Даже его знаменитая улыбка потому и была такой бесконечно очаровательной, что всегда содержала в себе хоть капельку смущения.
– До вашей встречи я бы хотела оставить это в секрете, – загадочно подмигнула Рия.
– Твой близкий человек, который обожает моё творчество? – внезапно догадался Тэ.
– Да он.
– Мужчина?
– Женщина.
– Подруга?
– Не совсем.
Тэо замолчал, из-под нависшей чёлки как-то уж слишком пристально глядя на Рию. Впервые она почувствовала себя в его компании неуютно. Привыкла воспринимать, как невинного мальчика-одуванчика. Но он младше всего на четыре года и сам по себе вполне взрослый парень, мужчина. Правда, до сих пор ни с кем не встречается, что в к-поп индустрии является нормой. Некогда, да и не зачем. Приревнуют фанаты, среди которых преобладает женский пол, снизится популярность, начнётся отток инвестиций. Невыгодно, одним словом. А, наверное, хочется…
Чтобы скрыть мучительное волнение, Рия поднялась на ноги и поспешила накинуть кофту.
– Чем занимаются Илай и Джонни? Я недавно видела их в коридоре.
– Репетируют дуэт, – непринуждённо ответил Тэо.
Может, показалось? Накрутила сама себя, а парень ни сном, ни духом.
– Пойдём посмотрим, – удобный повод больше не оставаться наедине хотя бы сегодня вечером.
Однако, подойдя к студии звукозаписи Рия сообразила, что идея, показавшаяся гениальной, в действительности – провальная. Это было то самое помещение, которое так часто снилось ей по ночам.
– Подожди… – девушка замерла в нескольких шагах от двери, не веря своим глазам: – Это студия «Supremes»?
– Уже нет. Разве ты не знаешь? – удивился Тэо чужой неосведомлённости. – Они давно от неё отказались. Теперь она общая.
– Ясно, – Рия сжала пальцы в кулаки и переступила порог.
Жуткого красного дивана здесь больше не было, вместо него стояло несколько светло-бежевых кресел. Помимо кофемашины и холодильника за барной стойкой появилась электрическая соковыжималка.
Илай и Джонг репетировали, прогоняя песню от начала до конца. Одеты они были по-простому – в футболки и джинсы. Значит, делать видеозапись репетиции не планировалось. Тэо приветственно помахал старшим мемберам и, молитвенно сложив руки, повернулся звукорежиссёру, испрашивая разрешение остаться. Лидер «SHAX» тепло улыбнулся в ответ. Джонг пел, поэтому внимания на парочку посторонних слушателей не обратил:
– Снилась мне,
Ты этой ночью снилась мне.
Дыханье на моей щеке
И нежный шёлк волос…
Илай подхватил и продолжил:
– Лишь во сне,
Увидеть я могу во сне.
Просил тебя: вернись ко мне,
Но это не сбылось.
Дальше шёл красивый бридж в эмоциональном исполнении Джонга:
– Почему же ты ушла,
Ничего не объяснив?
Ты разбила сердце мне,
Так жестоко поступив.
Куплет главный и ведущий вокалист очень проникновенно спели вместе:
– Теперь ты просто мой сон,
Не биться нашим сердцам
Никогда в унисон.
Закрываю глаза,
Чтобы тебя увидеть.
Как мне жить без тебя,
Без надежды снова встретить…
Рия почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Даже в записи голос Джонга потрясал до глубины души и вызывал яркие эмоции. Сейчас, когда певец находился совсем близко и она видела, насколько глубоко он погружён в процесс, какие искренние чувства испытывает, ощущения обострились до предела.
Когда Джонни пел, он любил, ненавидел, грустил и радовался по-настоящему, пропуская через себя каждую эмоцию, заложенную в тексте и мелодии. Он пел душой и сердцем, проживал историю и сам становился её счастью. Илай не показывал даже половины той силы чувств, которые испытывал Джонг. Но от него этого и не требовалась. Сдержанность лидера выгодно оттеняла страсть главного вокалиста. Ровный, густой, хорошо поставленный голос Илая служил прочной опорой для повышенной эмоциональности Джонни. Словно каменная стена набережной, которую яростно бьют или ласково обволакивают морские волны, красота и мощь которых особенно хорошо видна в момент столкновения.
– Эй, Рия! Очнись! – взмахом руки перед самым лицом Тэо вывел девушку из транса.
Дверь акустической кабинки открылась, оттуда выглянул Джонг:
– Чего вы оба здесь забыли?!
– Пришли посмотреть, – весело откликнулся Тэ.
Девушка незаметно смахнула с ресниц слезинки.
– Вы мешаете.
– Вовсе нет, – пожал плечами звукорежиссёр – мужчина средних лет, маленький, щуплый, в очках с толстыми стёклами, за которыми глазки казались совсем крохотными и узкими. Голос у него был тихий, немного сиплый, но манера общения – приятная и дружелюбная. – Пускай слушают. Представьте себе, что это ваши фанаты, и старайтесь ещё усерднее.
– Но я и правда их фанат, – шутливо возмутился Тэо и сложил из указательных и больших пальцев сердечки. – Хёны [2]
Закрыть
, вы лучшие!Хён – обращение младшего брата к старшему, также может использоваться в неформальном общении при обращении младшего члена коллектива к старшему
– Вали отсюда! – не впечатлился показушной пылкостью младшего Джонг и закрыл дверь.
– Да ладно тебе, – Илай попытался усмирить разбушевавшегося на ровном месте напарника по дуэту. – Не мешают же.
– Тебе, может и нет, – на сдавался тот. – Я мне не нравится, что она смотрит.
– Почему?
– Мы вас слышим, – запоздало предупредил парней, о том, что вывел звук с микрофонов на динамики, звукач.
Джонни изобразил фейспалм, Илай и Тэо дружно заржали, Рия задушевно пообещала: «Я буду только слушать» и закрыла глаза.
Голос никогда не обманывает. Можно до неузнаваемости изменить внешность, причёску, придать нужное выражение лицу и взгляду, но в голосе всегда почувствуется фальшь. Чуткому уху он раскроет и характер, и настроение, и то, что на душе у человека скребут кошки и воют собаки.
Голос Джонга не мог обмануть, в отличие от его будто бы счастливой улыбки, заливистого смеха и милого поведения с фанатами. Когда камера выключалась, исчезало всё наносное, оставался лишь голос.
Так было не всегда. Когда-то Джонни не симулировал радость, он был счастлив по-настоящему. Обожал дело, которым занимался, верил, что его главная мечта исполнилась, и дальше будет только лучше.
Рие давно нравилось творчество «SHAX». Она любила танцевать под их заводные энергичные песни, а под лирические композиции – делать уборку и готовить. Джонга, как сольного исполнителя, девушка открыла для себя недавно, примерно год назад, и сразу же почувствовала неладное. При просмотре старых и новых записей, а однажды даже побывав на концерте, Рия заподозрила: у айдола проблемы, вероятно эмоциональное выгорание. Чуть позднее Юна стала часто жаловаться на Санни, её неадекватное поведение, резкие высказывания, желание уйти из группы. Рия посоветовала обратиться к хорошему психологу и даже договорилась о консультации с одним из специалистов, с котором познакомилась за время учёбы, однако Санни в последний момент отказалась, подставив непрошеную доброхотку на крупную сумму – за несостоявшийся приём всё-таки пришлось заплатить.
Устроившись на работу в TOP Hit, Рия первым делом выяснила, обращался ли Джонг за помощью к психологам хотя бы раз, особенно после смерти Санни, с которой близко дружил и возможно, кто знает, состоял в тайных отношениях. Все вокруг хором отвечали, что он пытался справиться сам и вроде бы справился. Бомин, личный менеджер, искренне переживал за своего подопечного, но не знал, как ему помочь, и просто старался опекать со всех сторон, чем только злил и раздражал.
Начиналась песня тихо, издалека. В исполнении Илая звучание нарастало медленно и постепенно:
– Снишься мне,
Теперь ты только снишься мне.
И каждой ночью жду во сне
Тебя, моя любовь…
Голос Джонга, напротив, то ласкал слух бархатом придыханий и шёпота, то дразнил серебристым звоном высоких звуков, хотя тональность оставалась всё та же:
– Как мне быть,
Мне без тебя так больно жить.
Я не могу тебя забыть,
Возьми меня с собой.
У Рии перехватило дыхание, она открыла глаза и схватила Тэо за плечо:
– Кто автор песни?
– Джонг. Он сочинил музыку и слова, – ответил парень, с удивлением глядя на взволнованную девушку. – В чём дело?
Рия медленно повернула голову.
– Почему же ты ушла,
Ничего не объяснив?
Ты разбила сердце мне,
Так жестоко поступив.
Джонг пел и смотрел в глаза, но видел перед собой совсем другую женщину.
ГЛАВА 18
Полгода назад на похоронах, выплакавшись подруге в плечо, Юна захотела выговориться:
– Знаешь, она ведь на тебя была похожа, особенно раньше во времена дебюта. TOP Hit специально искали девочку того же роста, комплекции и внешности в целом. Чтобы не пришлось перешивать готовые костюмы и менять концепт. С правильным макияжем Санни, вообще, была вылитая ты. Они сманили её из другого агентства. А если бы она осталась там, может до сих пор была бы жива?
– Тшш, мы никогда этого не узнаем. Зачем мучиться вопросами без ответов? – Рия ласково погладила поникшую подругу по спине.
– В «Cherry» она до конца так и оставалась чужой. Это моя вина. Как лидер я должна была сплотить коллектив. Вместо этого даже обижалась на Санни. Она пришла на позицию ведущего танцора, но быстро потеснила меня с места главного вокалиста.
– Если и обижалась, то только в самом начале, – мягко возразила Рия. – Ты всегда трепетно заботилась обо всех участницах и особенно о Санни.
– В самом начале я её ненавидела, – всхлипнула Юна. – Потому что она заменила тебя. Санни злилась, когда мы об этом вспоминали. Тем более, что девчонки не знали, почему ты ушла, и сочиняли свои версии, а мне приходилось молчать. Знаешь, как трудно было?
– Не знаю, но верю...
Рие тоже было трудно. Она корила себя, что даже не попыталась поговорить с Санни, вместо этого, будто крест, заочно поставила диагноз и отправила к опытному мозгоправу. Конечно, ещё не известно, стала бы незнакомая девушка с ней откровенничать, но всё-таки у Рии с Санни было куда больше точек соприкосновения, чем у психолога-мужчины, значительно старше и никак не связанного со сферой шоу-бизнеса. Эффект бабочки, чтоб его.
Она вспомнила, как столкнулась с Юджином. Спустя десять с лишним лет он узнал её достаточно быстро. Вдруг она раздражает Джонга именно потому, что напоминает ему о Санни? Юной и беззаботной, какой та была во временя дебюта и первых шагов на большой сцене? Это позднее девушка сильно изменила стиль, причёску, цвет волос, предпочла более яркий, вызывающий макияж, а в последние годы дерзнула на пирсинг и тату. Интересно, как давно Джонг и Санни познакомились? Какой он её запомнил?
– Теперь ты просто мой сон,
Не биться нашим сердцам
Никогда в унисон.
Закрываю глаза,
Чтобы тебя увидеть.
Как мне жить без тебя,
Без надежды снова встретить…
Сердце болезненно сжалось. Кому, как не Рии знать, каково это – потерять любимого человека, а то и сразу двух в один день. Или всё-таки тут что-то другое? Ей не с чем сравнивать. У неё никогда не было нормальных отношений с парнями. В школе было не до того: учёба и стажировка в агентстве отнимали все силы и время. Хотя некоторые трейни успевали крутить романы, но такие ловкачи обычно отсеивались или уходили сами, не выдерживая нагрузки. Как бы дико ни звучало, единственным мужчиной Рии был Мирэй…
Джонг выскочил из будки и стремительно подошёл к незваным зрителям. Девушка вздрогнула, возвращаясь в реальность. Последние минуту-две она, как и главный вокалист, мыслями была далеко отсюда. Парень хотел что-то сказать и, скорее всего, малоприятное, но столкнувшись с Рией взглядом почему-то передумал:
