А я мысленно порадовался – уж лучше пусть язвит, чем тот отсутствующий неживой взгляд, который мне довелось лицезреть несколько минут назад, – Тем более, что у тебя это не особо получается.
– Ладно, как скажете. Можете ходить голодной, если вам так угодно, анья, – буркнул я и, окончательно наплевав на приличия, приступил к трапезе. Если кому-то кусок поперек горла встает, я не собираюсь за компанию сидеть голодным.
– Да сколько уже можно выкать?! – неожиданно завелась девушка, и я снова убедился, что к ней вернулись эмоции. – Я, конечно, понимаю, что неприятна тебе. Впрочем, ты мне тоже не особо симпатичен. Но… достало, право слово!
Она порывисто подошла к столу и отщипнула кусочек от дышащего жаром пирога. Быстро прожевала, явно не чувствуя вкуса, а потом снова с хмурым видом скрестила руки на груди.
Я с трудом проглотил пищу и сделал большой глоток морса, прежде чем ответить.
– И что же именно вас не устраивает?
– Меня все не устраивает! Ни твое выканье, ни этот огромный промерзший дом, ни отсутствие каких-либо удобств. И вообще, твое «анья» звучит как… как издевка, честное слово! В конце концов, у меня есть имя.
– Рокси? – Я вспомнил, как сюсюкал с кузиной Дорсан, и иронично приподнял бровь. Интересно, с чего она решила, что я всё время издеваюсь?
– Для тебя – Роксана. – Девушка горделиво вскинула голову, всем своим видом показывая, где мое место.
– Как скажете… скажешь, – тут же поправился я.
Все же непривычно. Да и, честно говоря, я не планировал переходить на «ты». Все же такое свободное обращение допускает более близкие отношения, которые я заводить не намерен. Она всего лишь свидетельница, и ничего кроме дела нас связывать не может. Но и спорить сейчас с ней нет никакого желания, так что… псу под хвост все эти формальности.
– Кстати, об удобствах. Я там ванну приготовил. Думаю, тебе будет не лишним отогреться.
– Какая прелесть, – фыркнула анья. – Интересно, с чего вдруг столько заботы?
– Не хочу помимо упрямства бороться еще и с твоим насморком, – в том же тоне ответил я.
– Вот как. А я уж думала, пытаешься загладить вину. – Она пристально посмотрела на меня, явно ожидая слов извинения или чего-то в этом роде.
Извиняться я, ровно, как и утешать, никогда не умел. Но, по всей видимости, сейчас был должен это сделать. Больно уж неприятная ситуация сегодня вышла.
– И это тоже, – признал я и лишь усилием воли не отвел взгляда от зеленых, блестящих нездоровым блеском глаз Роксаны. – Не думал, что выйдет так скверно. Признаться честно, я не ожидал, что вы вообще решитесь войти в тот кабак.
– Прости, что обманула твои ожидания! – Она фыркнула и, схватив со стола мой стакан, осушила. Залпом. Я хмыкнул. Хорошо, что там был простой морс. Иначе мою гостью сразу бы неслабо развезло. Кстати, совсем забыл, у меня же на кухне глинтвейн доходит.
Девушка отставила в сторону пустой стакан, задумчиво провела пальцем по влажному ободку, а потом внезапно дернула плечом и шагнула от стола.
– Я пойду к себе.
– А как же ванна?
Совершенно не хотелось, чтобы мои усилия были напрасны.
– Что-то нет желания.
– Пропадет же. Зря, что ли, воды натаскал? – предпринял я последнюю попытку. Да, угораздило же скатиться до уговоров…
– Так сходи сам, – закономерно предложила моя гостья.
– Не могу, – ответил я чересчур поспешно и тут же об этом пожалел. Вопросительный взгляд Роксаны вперился в мое лицо, и пришлось пояснить: – В смысле… мне нельзя… чтобы в ванну.
Сучье вымя, ну не стану же я ей объяснять, что, когда раны кровят и гноятся, вымачивать их в воде крайне нежелательно.
Объяснять не пришлось. Кажется, она поняла сама. Скользнула взглядом сначала по щеке, потом по груди, будто знала, что и та вдоль и поперек располосована хлыстом. По лицу девушки скользнула тень, зрачки расширились, словно она вспомнила нечто ужасное, а потом Роксана поспешно отвела взгляд и кивнула.
– Ладно. Давай свою ванну.
Я проводил анью Эдан до купальни, а сам отправился за глинтвейном. Надо сказать, что успел я вовремя – напиток как раз остыл до нужной температуры. Щедро налил в кружку и, обернув полотенцем, потащил гостье. Интересно, она сильно разорется от того, что я нарушу ее уединение?
Подойдя к двери, обнаружил, что она не заперта, и без всякой задней мысли вошел в теплое, дышащее паром помещение. Взгляд сразу же уперся в перегородку – старая ширма с выцветшими павлинами, все время смиренно стоявшая в углу, была развернута на половину помещения. А поверх уже было перекинуто пышное изумрудное платье и пара подъюбников. Честно говоря, не ожидал, что девушка успеет разоблачиться за столь короткий срок, а потому в первое мгновение оторопело замер, не зная, стоит ли выдавать свое присутствие. Но правила приличия все же взяли вверх и, громко откашлявшись, я сообщил:
– Я вам, то есть тебе, глинтвейн принес. Говорят, хорошо помогает согреться. Тут поставлю. – И водрузил кружку на широкий комод в несколько ящиков. Вовремя вспомнил о банных принадлежностях и открыл верхний ящик в поисках полотенца. Н-да хозяин из меня вышел никудышный. Не мог раньше об этом подумать…
Нутро комода, в отличие от остального помещения, еще не успело прогреться, а потому белье отдавало морозной свежестью и обманчивой влажностью. Я провел пальцами по махровой ткани, пытаясь вспомнить, что именно хотел достать. Тихий шелест одежды за спиной отчего-то не давал сосредоточиться. Хорошо, хоть девица догадалась ширму поставить, иначе даже не представляю, сколь велик был бы соблазн повернуться.
Я тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли и, оставив попытки что-либо решить самостоятельно, поинтересовался:
– Вам пары полотенец хватит или еще что-то нужно?
Бросил короткий взгляд на перегородку, поверх которой как раз в этот самый момент легла шелковая сорочка с кружевными оборками. И цвет такой странный, нежный. Но определенно не белый. Цвет заиндевевшей зелени, не иначе. Надо же… Какое нынче белье красивое делают. Отстал я от женской моды. Годков эдак на пятнадцать отстал. Да и к чему она мне?
Я прикрыл глаза и, задумавшись, чуть не пропустил ответ своей подопечной.
– Хватит. Женского халата, я так понимаю, у вас все равно не найдется.
– К сожалению, нет, – подтвердил ее догадку и выудил из стопки полотенец два самых больших. Чтоб уж точно хватило с носом завернуться. Надеюсь, в отсутствии халата, она не станет щеголять по дому в этом самом полотенце? Да что это я?
Захотелось зарычать на самого себя и стукнуться разок-другой обо что-нибудь головой, чтоб мысли впредь не сворачивали, куда не подобает. Но вместо этого я аккуратно устроил стопку полотенец на комоде и развернулся в сторону гостьи.
А она уже успела снять чулки и теперь небрежно перекидывала их поверх перегородки. Один не удержался на кромке ширмы и скользнул вниз, оставшись лежать на кафельном полу.
Возникло мимолетное желание подойти и поднять вещь, но я быстро его отогнал.
– Вообще-то я еще тут! – возмутился я, искренне надеясь, что в моем присутствии она хотя бы не разденется догола. Картинки, что то и дело подкидывало воображение, и так были непристойны, хуже некуда.
– И, что? – совершенно невозмутимо отозвалась Роксана. – Я должна тебя стесняться?
– А разве нет?
Девушка с той стороны громко усмехнулась.
– Я же неприличная, забыл? – и поверх ширмы легли тонкие кружевные панталончики в цвет сорочки.
Вот теперь воображение разыгралось не на шутку. Вмиг стало жарко и очень душно. Похоже, переборщил с дровами. Я коротко объявил, что глинтвейн на комоде, и в тот же миг вымелся прочь из купальни. Ругнулся сквозь зубы и свернул в прихожую. Накинул на плечи потертую кожаную куртку и вышел на крыльцо.
Холодный свежий воздух сразу привел в чувства и вернул ясность сознанию. Я вымученно усмехнулся. Забавно. Казалось, что я уже привык не обращать внимания на такие вещи. Да и в целом не обращать внимания на женщин, коль уж эта сторона жизни стала мне не доступна. А тут… эта девица всего два дня в моем доме, а я уже призываю себя успокоиться. Что ж дальше будет?
Я раздраженно забрал волосы в короткий хвост, перевязав бечёвкой, и протопал по узкой тропинке – на заднем дворе стоял навес с поленницей. Физическая работа всегда хорошо помогает прогнать дурь, к тому же и дрова в доме почти закончились. Глядишь, пока буду работать, гостья моя успеет и намыться, и убраться к себе в комнату. А я, пожалуй, снова наведаюсь в лабораторию.
Одной рукой выдернул массивный колун из приземистой колоды и начал с остервенением кромсать чурбаны. Мышцы налились привычной тяжестью и, спустя четверть часа, я почувствовал, что снова стал самим собой.
Вежливое покашливание за спиной раздалось внезапно, и я резко обернулся.
– Овощ в помощь, – насмешливо сказал высокий смуглый человек с орлиным носом и тонкой ниточкой усов. Такую физиономию забыть сложно, и я удивленно кивнул бывшему повару управления.
– Привет, Гаспар, каким ветром?
– Дорсан должен был тебя предупредить. Я теперь работаю на него.
Я удивленно хмыкнул – странно, что Тенрилл выбрал в помощники столь приметного человека. Впрочем, вполне возможно, что яркая внешность компенсируется высоким мастерством соглядатая?
– Совмещаю приятное с полезным, так сказать. – Мужчина лукаво подмигнул. – Должность повара в женской общине и свободное творчество на ниве безопасности. Держу начальника службы в курсе всех выкрутасов дамочек Солькора и их предстоятельницы.
– Нашел, значит, тепленькое местечко? – усмехнулся я в ответ, устало отложил колун и прислонился к стенке сарая. – Конечно, в цветнике не то, что среди жандармов.
– Ну, можно сказать и так. И вообще, завидуй молча. – Он стряхнул с воротника воображаемую пылинку и огляделся. – Станем беседовать здесь?
– А чем тебе не нравится? Свежий воздух и всё такое.
Гаспар иронично поднял брови и осторожно присел на бревно. Аккуратно расправил длинные полы франтоватого черного пальто, бросил проницательный взгляд на забранные решетками окна и фыркнул.
– Что, из дома выгнали? Или ты сам съел Рокси на завтрак? Милый Рейнар, я искренне надеюсь, что мне не придется сообщать печальную новость господину Дорсану.
– Кончай глумиться. – Утерев пот со лба, я опустился рядом и мрачно взглянул в насмешливые глаза гостя. – К делу давай.
– Хорошо, – человек Тенрилла кивнул и тут же посерьезнел. – Значит так. Позавчера днем из Общины ушла и не вернулась девушка. Анья Стром. Ничего особенного она собой не представляет – обычная пустоголовая малышка, предпочитающая праздность и чтение душещипательных романов. Вполне вероятно, конечно, что девушка просто кем-то увлеклась, однако, насколько мне известно, до позавчерашнего дня она была еще девственна. И я подозреваю, что именно ее Рокси видела в том злосчастном переулке.
Я не стал уточнять, откуда Гаспар знает о невинности пропавшей девушки, только хмыкнул. А потом поинтересовался:
– И когда ее хватились?
– А, собственно говоря, ее и еще и не хватились. Пара девиц, конечно, разволновалась, но предстоятельница спокойна, как дохлый мерин. Говорит, что Низзи уже большая и вполне сама может решать, задерживаться ли ей в гостях, либо возвращаться на девичье ложе.
– А ты, как понимаю, с предстоятельницей не согласен?
– Потому что это не первый случай. И, к слову говоря, Неда и тогда поначалу особо не волновалась. Не женщина - скала.
– Неда?
– Рогнеда Денвуд, предстоятельница. Неужто не слышал?
– Слышал, конечно, но никогда ее имя не звучало так… фамильярно.
– Жуткая баба. Смотрит на тебя точно удав на кролика. Иногда на меня накатывает ощущение, что она всех мужчин воспринимает исключительно как кошель с деньгами.
– Ближе к делу.
– С начала зимы из Общины исчезли две девушки, не считая позавчерашнюю. И, что примечательно, все они были не старше двадцати. О происшествиях, конечно, заявляли в жандармерию, но поиски не дали результатов. Предстоятельница, когда время прошло, а девицы не вернулись, закидала управление требованиями усилить поиски. Но тщетно – девицы как сквозь землю провалились.
– А ты, часом, не знаешь девушку по имени Натали? – поинтересовался я, вспомнив сегодняшнее убийство.
– Милый Рейнар, – Гаспар страдальчески закатил глаза, – я знаю даже нескольких дам с подобным именем, как в Общине, так и вне. И был бы крайне признателен, если бы ты назвал фамилию.
– Назову. Позже. – Я непроизвольно бросил взгляд на окна комнаты Роксаны. – А что ты выяснил на счет комиссара Катрана?
– Боюсь, тут я вам не помощник. – Гаспар мягко улыбнулся. – Ты же знаешь, у Дорсана есть и другие доверенные лица. Жандармерия – не моя вотчина, я всё больше по прелестницам эм… консультирую, так сказать.
– Ладно. – Я кивнул. – Держи меня в курсе. Не медли, если что узнаешь. И, коли ты по девицам специалист, не мог бы доставить вещи аньи Эдан? Сможешь добыть их тихо, в тайне от обитательниц общины?
– Обижаешь. Всё сделаю в лучшем виде. – Соглядатай поднялся, небрежно отсалютовал мне, прижав к виску два пальца, а потом усмехнулся. – Рокси привет. От братца, естественно. А вообще, ты с ней поосторожней – горячая штучка. Такой увлечься – раз плюнуть, а тебе ещё работать нужно.
– Я не вожу шашней со свидетелями, если ты об этом. – Я раздраженно скрипнул зубами. От подобного напутствия осталась гадкое ощущение, что этот усатый таракан влез куда не следует.
– Тебе же хуже, – коротко хохотнул Гаспар и, на прощание махнув рукой, удалился к задней калитке. Интересно, и где носит мою собаку? Тоже мне, сторожевой пес – во двор явился чужак, а эта ленивая скотина даже не взлаяла.
Я пошел обратно в дом, размышляя о том, что стоило бы выяснить в управлении подробности исчезновений девиц из Общины. Можно было отправиться туда сразу после лаборатории, однако, сейчас передо мной встал главный вопрос – как быть со свидетельницей? Оставлять одну не хочется, а тащить с собой… Тоже бред! Закрыв пинком заднюю дверь, я свалил охапку полешек в угол и раздраженно отряхнул руки о штаны. Ладно, первым делом найду Роксану. Скорее всего, она уже ушла к себе, но в купальню я на всякий случай загляну, тем более, по дороге и камин залить нужно.
Не особо таясь, я вошел внутрь и через пару шагов резко остановился. Моя гостья до сих пор нежилась в воде – растрепанная макушка возвышалась над бортиком разлапистой чугунной ванны. От неожиданности я выпустил тяжелую створку, и дверь со стуком закрылась. В царившей вокруг тишине резкий звук эхом отлетел от каменных стен, а Роксана, ахнув, погрузилась в воду с головой. Я собирался было броситься на помощь, но девушка тут же вынырнула и принялась яростно отплёвываться.
– С ума сошел!? – воскликнула она, откашлявшись. – Зачем так пугать, я же чуть не утонула?
– Прошу прощения, – повинился я, тихонько радуясь, что анье хватило благоразумия не выскакивать, в чем мать родила, из воды. – Думал, вы уже в комнате.
– Не беспокойся, сейчас уйду.
Она быстро отжала волосы и стала подниматься. Я поспешно отвернулся и, рассматривая трещинки на поточенной временем и жучками двери, объявил:
– Одевайтесь, буду ждать в гостиной.
– Для чего?
– Нужно кое-что обсудить. И, если вас не затруднит, плесните ковш воды в очаг.
Она промолчала, я услышал, как мокрые ступни шлепнули по камню, и на всякий случай ретировался. Ну, как станет снова просить застегивать пуговицы? У меня так никаких дров не хватит гормоны успокаивать.
– Ладно, как скажете. Можете ходить голодной, если вам так угодно, анья, – буркнул я и, окончательно наплевав на приличия, приступил к трапезе. Если кому-то кусок поперек горла встает, я не собираюсь за компанию сидеть голодным.
– Да сколько уже можно выкать?! – неожиданно завелась девушка, и я снова убедился, что к ней вернулись эмоции. – Я, конечно, понимаю, что неприятна тебе. Впрочем, ты мне тоже не особо симпатичен. Но… достало, право слово!
Она порывисто подошла к столу и отщипнула кусочек от дышащего жаром пирога. Быстро прожевала, явно не чувствуя вкуса, а потом снова с хмурым видом скрестила руки на груди.
Я с трудом проглотил пищу и сделал большой глоток морса, прежде чем ответить.
– И что же именно вас не устраивает?
– Меня все не устраивает! Ни твое выканье, ни этот огромный промерзший дом, ни отсутствие каких-либо удобств. И вообще, твое «анья» звучит как… как издевка, честное слово! В конце концов, у меня есть имя.
– Рокси? – Я вспомнил, как сюсюкал с кузиной Дорсан, и иронично приподнял бровь. Интересно, с чего она решила, что я всё время издеваюсь?
– Для тебя – Роксана. – Девушка горделиво вскинула голову, всем своим видом показывая, где мое место.
– Как скажете… скажешь, – тут же поправился я.
Все же непривычно. Да и, честно говоря, я не планировал переходить на «ты». Все же такое свободное обращение допускает более близкие отношения, которые я заводить не намерен. Она всего лишь свидетельница, и ничего кроме дела нас связывать не может. Но и спорить сейчас с ней нет никакого желания, так что… псу под хвост все эти формальности.
– Кстати, об удобствах. Я там ванну приготовил. Думаю, тебе будет не лишним отогреться.
– Какая прелесть, – фыркнула анья. – Интересно, с чего вдруг столько заботы?
– Не хочу помимо упрямства бороться еще и с твоим насморком, – в том же тоне ответил я.
– Вот как. А я уж думала, пытаешься загладить вину. – Она пристально посмотрела на меня, явно ожидая слов извинения или чего-то в этом роде.
Извиняться я, ровно, как и утешать, никогда не умел. Но, по всей видимости, сейчас был должен это сделать. Больно уж неприятная ситуация сегодня вышла.
– И это тоже, – признал я и лишь усилием воли не отвел взгляда от зеленых, блестящих нездоровым блеском глаз Роксаны. – Не думал, что выйдет так скверно. Признаться честно, я не ожидал, что вы вообще решитесь войти в тот кабак.
– Прости, что обманула твои ожидания! – Она фыркнула и, схватив со стола мой стакан, осушила. Залпом. Я хмыкнул. Хорошо, что там был простой морс. Иначе мою гостью сразу бы неслабо развезло. Кстати, совсем забыл, у меня же на кухне глинтвейн доходит.
Девушка отставила в сторону пустой стакан, задумчиво провела пальцем по влажному ободку, а потом внезапно дернула плечом и шагнула от стола.
– Я пойду к себе.
– А как же ванна?
Совершенно не хотелось, чтобы мои усилия были напрасны.
– Что-то нет желания.
– Пропадет же. Зря, что ли, воды натаскал? – предпринял я последнюю попытку. Да, угораздило же скатиться до уговоров…
– Так сходи сам, – закономерно предложила моя гостья.
– Не могу, – ответил я чересчур поспешно и тут же об этом пожалел. Вопросительный взгляд Роксаны вперился в мое лицо, и пришлось пояснить: – В смысле… мне нельзя… чтобы в ванну.
Сучье вымя, ну не стану же я ей объяснять, что, когда раны кровят и гноятся, вымачивать их в воде крайне нежелательно.
Объяснять не пришлось. Кажется, она поняла сама. Скользнула взглядом сначала по щеке, потом по груди, будто знала, что и та вдоль и поперек располосована хлыстом. По лицу девушки скользнула тень, зрачки расширились, словно она вспомнила нечто ужасное, а потом Роксана поспешно отвела взгляд и кивнула.
– Ладно. Давай свою ванну.
Я проводил анью Эдан до купальни, а сам отправился за глинтвейном. Надо сказать, что успел я вовремя – напиток как раз остыл до нужной температуры. Щедро налил в кружку и, обернув полотенцем, потащил гостье. Интересно, она сильно разорется от того, что я нарушу ее уединение?
Подойдя к двери, обнаружил, что она не заперта, и без всякой задней мысли вошел в теплое, дышащее паром помещение. Взгляд сразу же уперся в перегородку – старая ширма с выцветшими павлинами, все время смиренно стоявшая в углу, была развернута на половину помещения. А поверх уже было перекинуто пышное изумрудное платье и пара подъюбников. Честно говоря, не ожидал, что девушка успеет разоблачиться за столь короткий срок, а потому в первое мгновение оторопело замер, не зная, стоит ли выдавать свое присутствие. Но правила приличия все же взяли вверх и, громко откашлявшись, я сообщил:
– Я вам, то есть тебе, глинтвейн принес. Говорят, хорошо помогает согреться. Тут поставлю. – И водрузил кружку на широкий комод в несколько ящиков. Вовремя вспомнил о банных принадлежностях и открыл верхний ящик в поисках полотенца. Н-да хозяин из меня вышел никудышный. Не мог раньше об этом подумать…
Нутро комода, в отличие от остального помещения, еще не успело прогреться, а потому белье отдавало морозной свежестью и обманчивой влажностью. Я провел пальцами по махровой ткани, пытаясь вспомнить, что именно хотел достать. Тихий шелест одежды за спиной отчего-то не давал сосредоточиться. Хорошо, хоть девица догадалась ширму поставить, иначе даже не представляю, сколь велик был бы соблазн повернуться.
Я тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли и, оставив попытки что-либо решить самостоятельно, поинтересовался:
– Вам пары полотенец хватит или еще что-то нужно?
Бросил короткий взгляд на перегородку, поверх которой как раз в этот самый момент легла шелковая сорочка с кружевными оборками. И цвет такой странный, нежный. Но определенно не белый. Цвет заиндевевшей зелени, не иначе. Надо же… Какое нынче белье красивое делают. Отстал я от женской моды. Годков эдак на пятнадцать отстал. Да и к чему она мне?
Я прикрыл глаза и, задумавшись, чуть не пропустил ответ своей подопечной.
– Хватит. Женского халата, я так понимаю, у вас все равно не найдется.
– К сожалению, нет, – подтвердил ее догадку и выудил из стопки полотенец два самых больших. Чтоб уж точно хватило с носом завернуться. Надеюсь, в отсутствии халата, она не станет щеголять по дому в этом самом полотенце? Да что это я?
Захотелось зарычать на самого себя и стукнуться разок-другой обо что-нибудь головой, чтоб мысли впредь не сворачивали, куда не подобает. Но вместо этого я аккуратно устроил стопку полотенец на комоде и развернулся в сторону гостьи.
А она уже успела снять чулки и теперь небрежно перекидывала их поверх перегородки. Один не удержался на кромке ширмы и скользнул вниз, оставшись лежать на кафельном полу.
Возникло мимолетное желание подойти и поднять вещь, но я быстро его отогнал.
– Вообще-то я еще тут! – возмутился я, искренне надеясь, что в моем присутствии она хотя бы не разденется догола. Картинки, что то и дело подкидывало воображение, и так были непристойны, хуже некуда.
– И, что? – совершенно невозмутимо отозвалась Роксана. – Я должна тебя стесняться?
– А разве нет?
Девушка с той стороны громко усмехнулась.
– Я же неприличная, забыл? – и поверх ширмы легли тонкие кружевные панталончики в цвет сорочки.
Вот теперь воображение разыгралось не на шутку. Вмиг стало жарко и очень душно. Похоже, переборщил с дровами. Я коротко объявил, что глинтвейн на комоде, и в тот же миг вымелся прочь из купальни. Ругнулся сквозь зубы и свернул в прихожую. Накинул на плечи потертую кожаную куртку и вышел на крыльцо.
Холодный свежий воздух сразу привел в чувства и вернул ясность сознанию. Я вымученно усмехнулся. Забавно. Казалось, что я уже привык не обращать внимания на такие вещи. Да и в целом не обращать внимания на женщин, коль уж эта сторона жизни стала мне не доступна. А тут… эта девица всего два дня в моем доме, а я уже призываю себя успокоиться. Что ж дальше будет?
Я раздраженно забрал волосы в короткий хвост, перевязав бечёвкой, и протопал по узкой тропинке – на заднем дворе стоял навес с поленницей. Физическая работа всегда хорошо помогает прогнать дурь, к тому же и дрова в доме почти закончились. Глядишь, пока буду работать, гостья моя успеет и намыться, и убраться к себе в комнату. А я, пожалуй, снова наведаюсь в лабораторию.
Одной рукой выдернул массивный колун из приземистой колоды и начал с остервенением кромсать чурбаны. Мышцы налились привычной тяжестью и, спустя четверть часа, я почувствовал, что снова стал самим собой.
Вежливое покашливание за спиной раздалось внезапно, и я резко обернулся.
– Овощ в помощь, – насмешливо сказал высокий смуглый человек с орлиным носом и тонкой ниточкой усов. Такую физиономию забыть сложно, и я удивленно кивнул бывшему повару управления.
– Привет, Гаспар, каким ветром?
– Дорсан должен был тебя предупредить. Я теперь работаю на него.
Я удивленно хмыкнул – странно, что Тенрилл выбрал в помощники столь приметного человека. Впрочем, вполне возможно, что яркая внешность компенсируется высоким мастерством соглядатая?
– Совмещаю приятное с полезным, так сказать. – Мужчина лукаво подмигнул. – Должность повара в женской общине и свободное творчество на ниве безопасности. Держу начальника службы в курсе всех выкрутасов дамочек Солькора и их предстоятельницы.
– Нашел, значит, тепленькое местечко? – усмехнулся я в ответ, устало отложил колун и прислонился к стенке сарая. – Конечно, в цветнике не то, что среди жандармов.
– Ну, можно сказать и так. И вообще, завидуй молча. – Он стряхнул с воротника воображаемую пылинку и огляделся. – Станем беседовать здесь?
– А чем тебе не нравится? Свежий воздух и всё такое.
Гаспар иронично поднял брови и осторожно присел на бревно. Аккуратно расправил длинные полы франтоватого черного пальто, бросил проницательный взгляд на забранные решетками окна и фыркнул.
– Что, из дома выгнали? Или ты сам съел Рокси на завтрак? Милый Рейнар, я искренне надеюсь, что мне не придется сообщать печальную новость господину Дорсану.
– Кончай глумиться. – Утерев пот со лба, я опустился рядом и мрачно взглянул в насмешливые глаза гостя. – К делу давай.
– Хорошо, – человек Тенрилла кивнул и тут же посерьезнел. – Значит так. Позавчера днем из Общины ушла и не вернулась девушка. Анья Стром. Ничего особенного она собой не представляет – обычная пустоголовая малышка, предпочитающая праздность и чтение душещипательных романов. Вполне вероятно, конечно, что девушка просто кем-то увлеклась, однако, насколько мне известно, до позавчерашнего дня она была еще девственна. И я подозреваю, что именно ее Рокси видела в том злосчастном переулке.
Я не стал уточнять, откуда Гаспар знает о невинности пропавшей девушки, только хмыкнул. А потом поинтересовался:
– И когда ее хватились?
– А, собственно говоря, ее и еще и не хватились. Пара девиц, конечно, разволновалась, но предстоятельница спокойна, как дохлый мерин. Говорит, что Низзи уже большая и вполне сама может решать, задерживаться ли ей в гостях, либо возвращаться на девичье ложе.
– А ты, как понимаю, с предстоятельницей не согласен?
– Потому что это не первый случай. И, к слову говоря, Неда и тогда поначалу особо не волновалась. Не женщина - скала.
– Неда?
– Рогнеда Денвуд, предстоятельница. Неужто не слышал?
– Слышал, конечно, но никогда ее имя не звучало так… фамильярно.
– Жуткая баба. Смотрит на тебя точно удав на кролика. Иногда на меня накатывает ощущение, что она всех мужчин воспринимает исключительно как кошель с деньгами.
– Ближе к делу.
– С начала зимы из Общины исчезли две девушки, не считая позавчерашнюю. И, что примечательно, все они были не старше двадцати. О происшествиях, конечно, заявляли в жандармерию, но поиски не дали результатов. Предстоятельница, когда время прошло, а девицы не вернулись, закидала управление требованиями усилить поиски. Но тщетно – девицы как сквозь землю провалились.
– А ты, часом, не знаешь девушку по имени Натали? – поинтересовался я, вспомнив сегодняшнее убийство.
– Милый Рейнар, – Гаспар страдальчески закатил глаза, – я знаю даже нескольких дам с подобным именем, как в Общине, так и вне. И был бы крайне признателен, если бы ты назвал фамилию.
– Назову. Позже. – Я непроизвольно бросил взгляд на окна комнаты Роксаны. – А что ты выяснил на счет комиссара Катрана?
– Боюсь, тут я вам не помощник. – Гаспар мягко улыбнулся. – Ты же знаешь, у Дорсана есть и другие доверенные лица. Жандармерия – не моя вотчина, я всё больше по прелестницам эм… консультирую, так сказать.
– Ладно. – Я кивнул. – Держи меня в курсе. Не медли, если что узнаешь. И, коли ты по девицам специалист, не мог бы доставить вещи аньи Эдан? Сможешь добыть их тихо, в тайне от обитательниц общины?
– Обижаешь. Всё сделаю в лучшем виде. – Соглядатай поднялся, небрежно отсалютовал мне, прижав к виску два пальца, а потом усмехнулся. – Рокси привет. От братца, естественно. А вообще, ты с ней поосторожней – горячая штучка. Такой увлечься – раз плюнуть, а тебе ещё работать нужно.
– Я не вожу шашней со свидетелями, если ты об этом. – Я раздраженно скрипнул зубами. От подобного напутствия осталась гадкое ощущение, что этот усатый таракан влез куда не следует.
– Тебе же хуже, – коротко хохотнул Гаспар и, на прощание махнув рукой, удалился к задней калитке. Интересно, и где носит мою собаку? Тоже мне, сторожевой пес – во двор явился чужак, а эта ленивая скотина даже не взлаяла.
Я пошел обратно в дом, размышляя о том, что стоило бы выяснить в управлении подробности исчезновений девиц из Общины. Можно было отправиться туда сразу после лаборатории, однако, сейчас передо мной встал главный вопрос – как быть со свидетельницей? Оставлять одну не хочется, а тащить с собой… Тоже бред! Закрыв пинком заднюю дверь, я свалил охапку полешек в угол и раздраженно отряхнул руки о штаны. Ладно, первым делом найду Роксану. Скорее всего, она уже ушла к себе, но в купальню я на всякий случай загляну, тем более, по дороге и камин залить нужно.
Не особо таясь, я вошел внутрь и через пару шагов резко остановился. Моя гостья до сих пор нежилась в воде – растрепанная макушка возвышалась над бортиком разлапистой чугунной ванны. От неожиданности я выпустил тяжелую створку, и дверь со стуком закрылась. В царившей вокруг тишине резкий звук эхом отлетел от каменных стен, а Роксана, ахнув, погрузилась в воду с головой. Я собирался было броситься на помощь, но девушка тут же вынырнула и принялась яростно отплёвываться.
– С ума сошел!? – воскликнула она, откашлявшись. – Зачем так пугать, я же чуть не утонула?
– Прошу прощения, – повинился я, тихонько радуясь, что анье хватило благоразумия не выскакивать, в чем мать родила, из воды. – Думал, вы уже в комнате.
– Не беспокойся, сейчас уйду.
Она быстро отжала волосы и стала подниматься. Я поспешно отвернулся и, рассматривая трещинки на поточенной временем и жучками двери, объявил:
– Одевайтесь, буду ждать в гостиной.
– Для чего?
– Нужно кое-что обсудить. И, если вас не затруднит, плесните ковш воды в очаг.
Она промолчала, я услышал, как мокрые ступни шлепнули по камню, и на всякий случай ретировался. Ну, как станет снова просить застегивать пуговицы? У меня так никаких дров не хватит гормоны успокаивать.
