— Вот же Луч карающего солнца, который просила у меня дочь меньшая Огниана!
Проговорив таковые слова, она подошла и подняла меч. В ту же минуту, безо всяких туч, блеснула молния и ударил гром, а под ногами перед торговкой вырос как будто из-под земли зверь не зверь, человек не человек, а какое-то чудище, страшное и мохнатое. Зубы огромные, глаза горят солнечным светом. Заревело оно голосом диким:
— Если дочь твоя меньшая хочет силой великой владеть, пусть приходит сюда и встречает судьбу свою! Меч её приведёт.
С ужасом вцепилась торговка в рукоять меча и побежала к своим лошадям. Собрала их, вскочила на одну, вторую, товарами гружёную, за поводья взяла, и поскакала прочь от дворца. Выехала она на тропу извилистую, а та вывела её прямо на дорогу. И к вечеру была торговка уже у моря…
Дома вручила она всем подарки. Мужу своему трудолюбивому и покорному — шелка, кружева и драгоценности, старшей дочери — печатную машинку, средней — волшебную корзинку. А вот младшей с тяжёлым сердцем Луч карающего солнца торговка отдала. Заметила это Огниана и дивится:
— Что ты, государыня моя матушка родимая, кручинишься? Вот же меч древний, легендарный, тот, с которым я силу обрету неслыханную. И нет даже испытаний никаких, видимо, россказни это были, слухи. Радоваться надо!
— Рано радоваться, наследница моя отважная, хорошая и пригожая…
И рассказала торговка дочери всё, что с ней приключилось. Про дворец невиданной красоты посреди леса, и про чудеса удивительные, и про чудовище с глазами солнечными. Передала она даже рассказ старой купчихи, который та услышала от чародейки, знающей упырьий язык. Рассказ о прежней владелице меча — Руфиане Всесильной, которую заманил в упыре логово коварный обольститель Лукар, тот самый, что, как говорят, по сей день магией своей тёмной крадёт прекрасных юношей и забирает у них красоту и молодость.
Послушала Огниана и отвечает матери.
— Не печалься, матушка, долго я росла и крепла, хорошо питалась и много тренировалась. Пора мне идти, себя показать и мир посмотреть. Поеду за тридевять земель, в тридевятое царство, тридесятое государство, где чудеса случаются и диковинные вещи творятся. Где правит кудесница-царица, а смелые воительницы встречают в лесах такое, о чём мы и не слыхивали. Поеду и пройду испытания мне уготованные.
С болью отпустила меньшую дочь торговка, но всё-таки дала ей своё благословение родительское.
В тот же день взяла Огниана доспехи, котомку и отправилась за море… Как сошла с корабля — меч её солнечный по-особому светиться начал, словно путь указывал. Купила тогда себе воительница юная добрую лошадь и поскакала в том направлении. Как в лес углубилась, так и тоже попала на волшебную тропу, какую мать ей и предрекала.
Скачет девица, скачет, вот и сумерки спустились, а не видно нигде чудесных светляков, только всё темнее становится. Оглянулась — а назад не поехать, за спиной тропа заканчивается, только лес сплошной стеной. Всё скачет богатырка, а просвета впереди тоже не видно, нет никакого дворца королевского, словно и не было никогда. Стало боязно Огниане, но она была не только сильной и смелой, а ещё и умной, так что догадалась: «Видимо, это начало испытания.»
Наконец, совсем стемнело, только меч волшебный путь освещал. Почва становилась всё более рыхлой, густые ели начали сменяться редкими ёлками да кустарниками, пнями да колодами. Пришлось девице спешиваться да за собой лошадь вести, а лес становился всё более заболоченным, чёрным и неприветливым… Вдруг повылезали прямо из-под земли упыри отвратительные, что живут на болотах и падалью да гнилью питаются. Упыри лошадь перепугали да бросились на воительницу отважную. Только юная богатырка вытащила меч из ножен, и сама не заметила, как всех их порубила — такая сила великая в Луче карающего солнца была.
Протёрла Огниана меч от упырьей крови, убрала, успокоила лошадь добрую и путь по извилистой тропе продолжила. Идёт, идёт, снова деревья высокими и густыми стали, только светляков всё ещё нет. Наконец, появился за елями просвет, но вовсе не такой, как матушка описывала, не яркий, словно солнце за деревьями встало. Нет, свет шёл тусклый, таинственный, голубоватый… Пошла воительница на свет и вышла к прекрасному юношескому терему. Подивилась она, да вспомнила рассказ о коварном чародее, посему оставила лошадь, прокралась к окнам терема и подсмотрела в них. Как всё увидела, так и обомлела — в горнице стоял юноша красоты удивительной. Сам невысокий, хрупкий и милый, талия тонюсенькая, руки изящные, глаза большие и выразительные, локоны рыжие до пояса, нос точёный, а взгляд загадочный… «Лукар это, видать», — подумалось Огниане. Стоял он и что-то шептал. Одет злой чародей был в шелка и кружева невиданные, пальцы его кольца украшали диковинные, а голову — бриллиантовая тиара. Кроме него в горнице был ещё один юноша, помоложе его, но такой же прекрасный. Лежал красен молодец на перине пуховой связанный, а злой чародей всё творил свои тёмные заклятия.
Отошла от окошка Огниана и призадумалась. С великой силой чародейской, упырями данной, не захотелось ей в открытую бороться даже с волшебным мечом — Руфиана Всесильная положилась на меч да не выстояла против заклятий обольстителя Лукара. Вот и решила богатырка бороться хитростью и скрытностью. Изготовила из походного порывала кляп и стала выжидать, когда чародей спать ляжет.
И верно — вскоре заглянула Огниана в окошко, а тот уже почивал на перине да посапывал. Прокралась тогда воительница в его горницу и закрыла ему кляпом рот, чтобы больше ни одного заклятия произнести он не смог, а после и связала Лукара крепко. Как расправилась с коварным обольстителем, так и второго молодца, красавца писанного, освободила. Тот, как с рук его и ног упали путы, пролепетал:
— Не серчай на меня, добрая девица, за неосторожность, лучше выслушай мою историю. Жил я здесь недалеко, в деревне, жил праведно и честно, мать слушал беспрекословно, отцу не грубил, дом в чистоте держал, на огороде трудился с удовольствием. Но недавно силу ощутил на себе тёмную, магию злодейскую — потянуло меня в лес и не смог я супротивиться зову. Забрёл я в самую чащу, а там наткнулся на терем юношеский. В тереме меня этот змий поджидал, околдовал, связал и оставил лежать. Сам змий красотой моей умывался и молодостью питался, чтобы жить долгие столетия, оставаясь юным и прелестным. Кормил он меня гнилью, а поил болотной водой, так бы и сгинул я, если бы ты меня не спасла.
Красив был юноша честный, да не стала Огниана им любоваться долго — впереди ещё ждали её и другие испытания. Вывела она юношей из терема и продолжила путь. Коварного чародея воительница пощадила и не стала убивать — был он хоть и зол, но уже не опасен, вот и рассудила девица, что пусть другие судьбу его решают и о наказании ему думают. Повела она Лукара за собой связанного, как коня за поводья, а красавца писанного посадила богатырка на свою лошадь. Так втроём они и продолжили путь по извилистой волшебной тропе. Наконец, углядела Огниана просвет, такой, как матушка её описывала.
Вскоре вышла она на поляну широкую и увидела, что посереди поляны стоит дворец королевский или царский, весь в огне, серебре, золоте и каменьях самоцветных, весь горит и светится, а огня не видать. Кажется, словно солнечный луч тут застрял. Все окошки во дворце растворены, и играет в нём музыка удивительная… Оставила Огниана лошадь в богатых конюшнях, а сама вместе с юношами во дворец пошла. Осматривала она все его палаты высокие, все диковинки заморские; одна палата была краше другой.
Было там много добра и скарба всякого, на чём посидеть-полежать, во что приодеться. Огниане подумалось: «Было бы, чем перекусить, юношу измождённого накормить». Тут же заиграла музыка пуще прежнего, на столе явились яства сахарные. Красавцу писанному дала Огниана напиться, наесться и приодеться, а Лукару, чародею нечестивому, дала только затрещину.
После пошла Огниана опять гулять со своими спутниками по садам зелёным. Все деревья, кусты и цветы перед ней преклонялись, а спелые плоды — груши, персики и наливные яблочки — сами в рот лезли. Только на какой пригорок не поднималась девица, нигде чудовища страшного не появлялось. Призадумалась тогда богатырка, подивилась: «С кем же мне сражаться?». Вернулась она во дворец. Только теперь заметила, что новая горница в нём появилась дивная. Была одна стена в ней вся зеркальная, а другая стена золочёная, третья вся серебряная, а четвёртая малахитовая. Стояла по центру кровать резная, а на кровати почивала воительница смелая, в доспехи облачённая. Только Огниана удивилась, как под ногами перед ней вырос как будто из-под земли зверь не зверь, человек не человек, а так какое-то чудище, страшное и мохнатое. Зубы огромные, а глаза горят солнечным светом. Выхватила богатырка меч, ткнула чудовище, а меч прошёл сквозь него — ненастоящее оно было, иллюзорное, дымчатое. Заревело оно голосом диким, таким, от которого красавец писанный затрясся, а коварный чародей вздрогнул:
— Не в битве последнее испытание, Огниана, не сможешь ты убить меня. Последнее испытание другое. Выбирай, с чем или с кем уйдёшь. Либо меч древний — Луч карающего солнца, либо верная соратница, знаменитая Руфиана Всесильная. Выберешь Руфиану — она оживёт, поднимается и станет тебе подругой, за спасение благодарной. Выберешь меч — получишь силу обещанную, могущество неописуемое, но воительница заснёт вечным сном навсегда и уже никогда не поднимется.
Не стала и думать Огниана:
— Не стоит какой-то меч жизни женщины, и без волшебных вещиц врагов смогу победить. Выбираю соратницу!
Чудовище улыбнулось и обратилось девой в ярких одеждах. Глаза её сияли как две звезды, а волосы горели огнём.
— Не чудовище я вовсе, Огниана, а воплощение могущества, скрытого в Луче карающего солнца. Доказала ты и свою силу, и смекалку, и смелость, и доброту. Буду верно тебе служить и врагов с тобой крушить.
Растворилась иллюзорная дева, бывшая чудищем, и остался в руках у воительницы только волшебный меч. А тут и Руфиана Всесильная поднялась, отряхнулась, улыбнулась и молвила:
— Благодарю тебя, добрая девица, кабы не ты, так и спала бы я дальше сном долгим. Теперь я буду твоей верной союзницей, обучу тебя делу воинскому и советов дам мудрых.
Поклонилась Огниана новой подруге, а та поклонилась ей. Но тут посмотрела Руфиана на Лукара и нахмурилась. Подошла к нему, вынула кляп, но только тот попробовал чародейское заклятие своё произнести, как Руфиана вырвала ему язык, а после и воскликнула:
— Доказала я теперь тебе свою силу и женственность, змий лицемерный? Так уж изволь и ты свою часть соглашения выполнить и выйти за меня! Ты свою красоту и свежесть не растерял, всё ещё хочу тебя я поджену взять и красотой твоей насладиться! Конечно, о судьбе честного мужа можешь и не мечтать даже, ответишь ты у меня сполна за все злодейства и каверзы. С утра до ночи будешь трудиться и тумаков получать, света белого не видеть, из дома не выходить, а только и делать, что хлопотать, хозяйничать да меня ублажать.
Хотел было коварный Лукар возмутиться, но не смог. Остались в прошлом как его чародейства, так и постоянные споры, теперь ему оставалось только молчать и соглашаться с новой хозяйкой, как и полагается порядочному мужчине…
Пока две воительницы выезжали из леса, спасённый молодец, красавец писанный, Огниане приглянулся. Задумала она договориться с его матерью и увезти юношу себе на родину, в свободную республику. Что вскоре и сделала.
Стали они жить-поживать и добра наживать. Помогла опытная воительница Руфиана Всесильная подруге своей верной Огниане нечисть победить и землю свою мирную защитить от налётов соседей бесчестных, выбравших себе в правительницы не женщину мудрую, а разбойника лютого, известного в их стране с именем Лающий червь. Потом соратницы с отрядом к ним в царство пришли, убили Червя, и освободили бедных соседок от разбойничьей власти, после чего немедля весёлый пир по всей стране закатили, новый справедливый матриархальный строй празднуя.
Я сама там была, сок пила, богатырку Огниану с победой поздравляла.
Проговорив таковые слова, она подошла и подняла меч. В ту же минуту, безо всяких туч, блеснула молния и ударил гром, а под ногами перед торговкой вырос как будто из-под земли зверь не зверь, человек не человек, а какое-то чудище, страшное и мохнатое. Зубы огромные, глаза горят солнечным светом. Заревело оно голосом диким:
— Если дочь твоя меньшая хочет силой великой владеть, пусть приходит сюда и встречает судьбу свою! Меч её приведёт.
С ужасом вцепилась торговка в рукоять меча и побежала к своим лошадям. Собрала их, вскочила на одну, вторую, товарами гружёную, за поводья взяла, и поскакала прочь от дворца. Выехала она на тропу извилистую, а та вывела её прямо на дорогу. И к вечеру была торговка уже у моря…
Дома вручила она всем подарки. Мужу своему трудолюбивому и покорному — шелка, кружева и драгоценности, старшей дочери — печатную машинку, средней — волшебную корзинку. А вот младшей с тяжёлым сердцем Луч карающего солнца торговка отдала. Заметила это Огниана и дивится:
— Что ты, государыня моя матушка родимая, кручинишься? Вот же меч древний, легендарный, тот, с которым я силу обрету неслыханную. И нет даже испытаний никаких, видимо, россказни это были, слухи. Радоваться надо!
— Рано радоваться, наследница моя отважная, хорошая и пригожая…
И рассказала торговка дочери всё, что с ней приключилось. Про дворец невиданной красоты посреди леса, и про чудеса удивительные, и про чудовище с глазами солнечными. Передала она даже рассказ старой купчихи, который та услышала от чародейки, знающей упырьий язык. Рассказ о прежней владелице меча — Руфиане Всесильной, которую заманил в упыре логово коварный обольститель Лукар, тот самый, что, как говорят, по сей день магией своей тёмной крадёт прекрасных юношей и забирает у них красоту и молодость.
Послушала Огниана и отвечает матери.
— Не печалься, матушка, долго я росла и крепла, хорошо питалась и много тренировалась. Пора мне идти, себя показать и мир посмотреть. Поеду за тридевять земель, в тридевятое царство, тридесятое государство, где чудеса случаются и диковинные вещи творятся. Где правит кудесница-царица, а смелые воительницы встречают в лесах такое, о чём мы и не слыхивали. Поеду и пройду испытания мне уготованные.
С болью отпустила меньшую дочь торговка, но всё-таки дала ей своё благословение родительское.
В тот же день взяла Огниана доспехи, котомку и отправилась за море… Как сошла с корабля — меч её солнечный по-особому светиться начал, словно путь указывал. Купила тогда себе воительница юная добрую лошадь и поскакала в том направлении. Как в лес углубилась, так и тоже попала на волшебную тропу, какую мать ей и предрекала.
Скачет девица, скачет, вот и сумерки спустились, а не видно нигде чудесных светляков, только всё темнее становится. Оглянулась — а назад не поехать, за спиной тропа заканчивается, только лес сплошной стеной. Всё скачет богатырка, а просвета впереди тоже не видно, нет никакого дворца королевского, словно и не было никогда. Стало боязно Огниане, но она была не только сильной и смелой, а ещё и умной, так что догадалась: «Видимо, это начало испытания.»
Наконец, совсем стемнело, только меч волшебный путь освещал. Почва становилась всё более рыхлой, густые ели начали сменяться редкими ёлками да кустарниками, пнями да колодами. Пришлось девице спешиваться да за собой лошадь вести, а лес становился всё более заболоченным, чёрным и неприветливым… Вдруг повылезали прямо из-под земли упыри отвратительные, что живут на болотах и падалью да гнилью питаются. Упыри лошадь перепугали да бросились на воительницу отважную. Только юная богатырка вытащила меч из ножен, и сама не заметила, как всех их порубила — такая сила великая в Луче карающего солнца была.
Протёрла Огниана меч от упырьей крови, убрала, успокоила лошадь добрую и путь по извилистой тропе продолжила. Идёт, идёт, снова деревья высокими и густыми стали, только светляков всё ещё нет. Наконец, появился за елями просвет, но вовсе не такой, как матушка описывала, не яркий, словно солнце за деревьями встало. Нет, свет шёл тусклый, таинственный, голубоватый… Пошла воительница на свет и вышла к прекрасному юношескому терему. Подивилась она, да вспомнила рассказ о коварном чародее, посему оставила лошадь, прокралась к окнам терема и подсмотрела в них. Как всё увидела, так и обомлела — в горнице стоял юноша красоты удивительной. Сам невысокий, хрупкий и милый, талия тонюсенькая, руки изящные, глаза большие и выразительные, локоны рыжие до пояса, нос точёный, а взгляд загадочный… «Лукар это, видать», — подумалось Огниане. Стоял он и что-то шептал. Одет злой чародей был в шелка и кружева невиданные, пальцы его кольца украшали диковинные, а голову — бриллиантовая тиара. Кроме него в горнице был ещё один юноша, помоложе его, но такой же прекрасный. Лежал красен молодец на перине пуховой связанный, а злой чародей всё творил свои тёмные заклятия.
Отошла от окошка Огниана и призадумалась. С великой силой чародейской, упырями данной, не захотелось ей в открытую бороться даже с волшебным мечом — Руфиана Всесильная положилась на меч да не выстояла против заклятий обольстителя Лукара. Вот и решила богатырка бороться хитростью и скрытностью. Изготовила из походного порывала кляп и стала выжидать, когда чародей спать ляжет.
И верно — вскоре заглянула Огниана в окошко, а тот уже почивал на перине да посапывал. Прокралась тогда воительница в его горницу и закрыла ему кляпом рот, чтобы больше ни одного заклятия произнести он не смог, а после и связала Лукара крепко. Как расправилась с коварным обольстителем, так и второго молодца, красавца писанного, освободила. Тот, как с рук его и ног упали путы, пролепетал:
— Не серчай на меня, добрая девица, за неосторожность, лучше выслушай мою историю. Жил я здесь недалеко, в деревне, жил праведно и честно, мать слушал беспрекословно, отцу не грубил, дом в чистоте держал, на огороде трудился с удовольствием. Но недавно силу ощутил на себе тёмную, магию злодейскую — потянуло меня в лес и не смог я супротивиться зову. Забрёл я в самую чащу, а там наткнулся на терем юношеский. В тереме меня этот змий поджидал, околдовал, связал и оставил лежать. Сам змий красотой моей умывался и молодостью питался, чтобы жить долгие столетия, оставаясь юным и прелестным. Кормил он меня гнилью, а поил болотной водой, так бы и сгинул я, если бы ты меня не спасла.
Красив был юноша честный, да не стала Огниана им любоваться долго — впереди ещё ждали её и другие испытания. Вывела она юношей из терема и продолжила путь. Коварного чародея воительница пощадила и не стала убивать — был он хоть и зол, но уже не опасен, вот и рассудила девица, что пусть другие судьбу его решают и о наказании ему думают. Повела она Лукара за собой связанного, как коня за поводья, а красавца писанного посадила богатырка на свою лошадь. Так втроём они и продолжили путь по извилистой волшебной тропе. Наконец, углядела Огниана просвет, такой, как матушка её описывала.
Вскоре вышла она на поляну широкую и увидела, что посереди поляны стоит дворец королевский или царский, весь в огне, серебре, золоте и каменьях самоцветных, весь горит и светится, а огня не видать. Кажется, словно солнечный луч тут застрял. Все окошки во дворце растворены, и играет в нём музыка удивительная… Оставила Огниана лошадь в богатых конюшнях, а сама вместе с юношами во дворец пошла. Осматривала она все его палаты высокие, все диковинки заморские; одна палата была краше другой.
Было там много добра и скарба всякого, на чём посидеть-полежать, во что приодеться. Огниане подумалось: «Было бы, чем перекусить, юношу измождённого накормить». Тут же заиграла музыка пуще прежнего, на столе явились яства сахарные. Красавцу писанному дала Огниана напиться, наесться и приодеться, а Лукару, чародею нечестивому, дала только затрещину.
После пошла Огниана опять гулять со своими спутниками по садам зелёным. Все деревья, кусты и цветы перед ней преклонялись, а спелые плоды — груши, персики и наливные яблочки — сами в рот лезли. Только на какой пригорок не поднималась девица, нигде чудовища страшного не появлялось. Призадумалась тогда богатырка, подивилась: «С кем же мне сражаться?». Вернулась она во дворец. Только теперь заметила, что новая горница в нём появилась дивная. Была одна стена в ней вся зеркальная, а другая стена золочёная, третья вся серебряная, а четвёртая малахитовая. Стояла по центру кровать резная, а на кровати почивала воительница смелая, в доспехи облачённая. Только Огниана удивилась, как под ногами перед ней вырос как будто из-под земли зверь не зверь, человек не человек, а так какое-то чудище, страшное и мохнатое. Зубы огромные, а глаза горят солнечным светом. Выхватила богатырка меч, ткнула чудовище, а меч прошёл сквозь него — ненастоящее оно было, иллюзорное, дымчатое. Заревело оно голосом диким, таким, от которого красавец писанный затрясся, а коварный чародей вздрогнул:
— Не в битве последнее испытание, Огниана, не сможешь ты убить меня. Последнее испытание другое. Выбирай, с чем или с кем уйдёшь. Либо меч древний — Луч карающего солнца, либо верная соратница, знаменитая Руфиана Всесильная. Выберешь Руфиану — она оживёт, поднимается и станет тебе подругой, за спасение благодарной. Выберешь меч — получишь силу обещанную, могущество неописуемое, но воительница заснёт вечным сном навсегда и уже никогда не поднимется.
Не стала и думать Огниана:
— Не стоит какой-то меч жизни женщины, и без волшебных вещиц врагов смогу победить. Выбираю соратницу!
Чудовище улыбнулось и обратилось девой в ярких одеждах. Глаза её сияли как две звезды, а волосы горели огнём.
— Не чудовище я вовсе, Огниана, а воплощение могущества, скрытого в Луче карающего солнца. Доказала ты и свою силу, и смекалку, и смелость, и доброту. Буду верно тебе служить и врагов с тобой крушить.
Растворилась иллюзорная дева, бывшая чудищем, и остался в руках у воительницы только волшебный меч. А тут и Руфиана Всесильная поднялась, отряхнулась, улыбнулась и молвила:
— Благодарю тебя, добрая девица, кабы не ты, так и спала бы я дальше сном долгим. Теперь я буду твоей верной союзницей, обучу тебя делу воинскому и советов дам мудрых.
Поклонилась Огниана новой подруге, а та поклонилась ей. Но тут посмотрела Руфиана на Лукара и нахмурилась. Подошла к нему, вынула кляп, но только тот попробовал чародейское заклятие своё произнести, как Руфиана вырвала ему язык, а после и воскликнула:
— Доказала я теперь тебе свою силу и женственность, змий лицемерный? Так уж изволь и ты свою часть соглашения выполнить и выйти за меня! Ты свою красоту и свежесть не растерял, всё ещё хочу тебя я поджену взять и красотой твоей насладиться! Конечно, о судьбе честного мужа можешь и не мечтать даже, ответишь ты у меня сполна за все злодейства и каверзы. С утра до ночи будешь трудиться и тумаков получать, света белого не видеть, из дома не выходить, а только и делать, что хлопотать, хозяйничать да меня ублажать.
Хотел было коварный Лукар возмутиться, но не смог. Остались в прошлом как его чародейства, так и постоянные споры, теперь ему оставалось только молчать и соглашаться с новой хозяйкой, как и полагается порядочному мужчине…
Пока две воительницы выезжали из леса, спасённый молодец, красавец писанный, Огниане приглянулся. Задумала она договориться с его матерью и увезти юношу себе на родину, в свободную республику. Что вскоре и сделала.
Стали они жить-поживать и добра наживать. Помогла опытная воительница Руфиана Всесильная подруге своей верной Огниане нечисть победить и землю свою мирную защитить от налётов соседей бесчестных, выбравших себе в правительницы не женщину мудрую, а разбойника лютого, известного в их стране с именем Лающий червь. Потом соратницы с отрядом к ним в царство пришли, убили Червя, и освободили бедных соседок от разбойничьей власти, после чего немедля весёлый пир по всей стране закатили, новый справедливый матриархальный строй празднуя.
Я сама там была, сок пила, богатырку Огниану с победой поздравляла.
