Что-то такое я подозревала, но надеялась, что обойдётся. Не обошлось.
Ну и ладно, мне не впервой.
Следующие несколько часов слились для меня в череду однотипных знакомств и легких ментальных манипуляций, направленных на то, чтобы жертвы проникались ко мне особым дружеским расположением и сами выбалтывали всё, что я хотела. Это не было допросом ни в коем роде, данная информация была не для протокола и эти люди и нелюди забывали обо мне сразу же, как только я отходила, зато моя картина мира медленно, но уверенно пополнялась любопытными фактами о последних часах вольной жизни принца.
Какой же ты всё-таки дурак, Изя… Ввязаться в такое дерьмо!
Мне оставалось поболтать с последними двумя запланированными на эту ночь жертвами, когда затылок неприятно кольнуло и до меня донеслась такая концентрированная ярость, что не осталось ни единого сомнения – это очнулся комиссар.
Странно. Я рассчитывала, что он проспит до утра. Что я не учла?
Но об этом можно будет подумать и позже, пора спасать клуб. Вместо трёх шагов налево, к предпоследней жертве, я сделала два плавных вперёд, чтобы комиссар меня заметил, игриво улыбнулась, не прекращая танцевать, и облизнула языком верхнюю губу.
Шаблон разъяренного эльфа треснул так громко, что мне пришлось спрятать смех под ресницами, но, когда между нами осталось меньше двух метров на сцене появился новый исполнитель и грянули до боли знакомые аккорды.
Не удержалась, обернулась. Да, это был мой Мийяко. С той самой песней, что мы когда-то написали с ним вместе, но вот какое дело – в программе Мийяко я не видела. Хм… Странно.
Пусть на щеке кровь,
Ты свалишь на помаду…
Мийяко уже пел, аккомпанируя себе на гитаре, а зал притих, не ожидая после волнительной румбы пронзающие душу аккорды гитары и соло.
Я тоже на миг замерла, но тут наши глаза встретились и певец, просияв лицом, приглашающе мотнул головой, приглашая меня на сцену. В его глазах зажглось то самое потустороннее пламя, что свело нас однажды, губы изогнула дерзкая мальчишеская улыбка и я не смогла ему отказать.
Ортего не хватило какого-то миллиметра, чтобы схватить меня за руку, но эта ошибка стоила ему моего общества на ближайшие минуты. Дочь Ночи не так-то просто поймать, если она того не желает. Вот и я решила, что ещё не время, практически мгновенно переместившись из центра танцпола к краю сцены. А там нам хватило одного вдоха, чтобы дотронуться друг до друга руками и Мийяко втянул меня к себе под восторженный вопль толпы. Перекинул микрофон, ударив по струнам так, словно вкладывал в это движение всю душу, и я запела:
А мы не ангелы, парень!
Нет, мы не ангелы.
Темные твари, и сорваны планки нам…
За спиной кто-то из парней чужой группы присоединился к нам на бас гитаре, а спустя минуту нас поддержал и ударник, вытворяя в паузах такое, что я отпустила магию на волю, позволяя ей творить такие иллюзии, какие хотело моё подсознание.
Над нашими головами воспарил ангел с обгорелыми остовами от когда-то белоснежных крыльев и кровавыми дорожками слёз на щеках, а вокруг него кружили хлопья пепла и красные снежинки.
Нету к таким
Ни любви, ни доверия.
Люди глядят на наличие перьев…
Пропел с проникновенной хрипотцой Мийяко, пока я зажимала пальцами послушный гриф, сотканный из чистейшей магии. Моя гитара походила на призрак, сотканный из тумана и ночных страхов, но звук издавала вполне реальный и такой пронзительный, что обычных людей пробирало до печенок.
Может пора вниз?
Там, где ты дышишь телом.
Брось свой пустой лист.
Твари не ходят в белом…
Пропела я свою партию, насмешливо глядя на хмурого Ортего, который пробился к сцене и сейчас стоял буквально у моих ног. Прости, эльф… Мы слишком разные.
А мы не ангелы, парень!
Нет, мы не ангелы…
На завершающих аккордах наш падший ангел встрепенулся, закружился в вихре пепла, создавая настоящий шторм на ближайших метрах – послышались восторженно-напуганные выкрики гостей клуба – а затем взорвался миллиардом сверкающих звёзд, превращаясь в прекрасную эльфийскую деву, одетую лишь в сверкающий туман микроскопических частиц.
Она не была похожа на меня ни капли, особенно золотыми волосами и невинными голубыми глазами, но именно этого желала публика и именно это я ей дала. Оригинальная концовка, где мир полыхает в огне, а затем остывает бездушным пеплом, их вряд ли бы устроила.
На этот раз овации стояли такие, что мне пришлось крепко, но очень коротко обниматься с Мийяко и бежать за кулисы, пока толпа не снесла сцену и нас вместе с ней.
Да, позабыла я о том, что такое минутная слава…
Мийяко нашел меня всего через двенадцать минут, после того, как исполнил ещё две своих не менее пронзительных композиции – их отголоски доносились до меня даже в гримерную, куда я благоразумно пробралась сразу из-за кулис.
- Аурика, чертовка! Как я рад! - Мы душевно обнялись и какое-то время просто смотрели друг на друга.
Мой дальний кузен со стороны матери был всё так же бессовестно хорош и юн, так что пришлось очень хорошо присмотреться, чтобы заметить в глубине его чёрных глаз старческое равнодушие к жизни и легкое беспокойство за меня.
- Что ты тут делаешь? – спросили мы одновременно и я фыркнула, а Мий ухмыльнулся, сдувая чёрный локон со лба, который, насколько я помню, мешал ему всегда.
Несмотря на довольно дальнее родство, мы были слишком похожи и одновременно различны, чтобы думать одинаково, но разными плоскостями.
- Я скучал, - признался брат и сжал мою руку. – Как ты?
- Как-то… - Я пожала плечами, прекрасно расслышав за его безликим вопросом совершенно иной, куда более глубокий и тревожный. Мы познакомились с ним на выпускном академии, куда их пригласил выступать ректор, и не виделись с тех самых пор, как погиб мой муж и его лучший друг, не считая короткого музыкального тура сорок лет назад, но намеренно не искали встреч. Нам обоим было слишком больно. – В целом, нормально. Здесь по работе. Кстати, вот и она…
Дверь грохнула о стену ожидаемо противно, и я поморщилась от излишней показушности, но претензию озвучивать не стала – Ортего и без моих едких комментариев был на пределе. В ментальном плане комиссар полыхал как полноценный демон.
Хм…
- Мий, знакомься, мой коллега из Леса. Ортего, разожми кулаки, это мой брат Мийяко Чу, троюродный племянник матери. Великолепный музыкант и поэт. Эту песню об ангелах мы когда-то написали вместе. Правда, она чудесна?
Я говорила медленно и с легкомысленной улыбкой, намеренно давая эльфу время, чтобы взять себя в руки, так что на ответ он разродился почти сразу, хотя и немного через раздраженно стиснутые зубы.
- Да.
- Мий, ты к нам надолго? – Я переключилась на музыканта, смотреть на него было куда приятнее, чем на скрипящего зубами комиссара.
Высокий, худощавый, но не тщедушный, а приятно жилистый, когда основная сила прячется не в мышцах, а в духовном стержне. Одет броско, как раз для сцены – в рваные на бёдрах чёрные джинсы, берцы и кожаный байкерский жилет на голое тело. Длинные волосы небрежно стянуты в низкий хвост, а отдельные пряди художественно обрамляли не такое уж и безупречное эльфийское лицо. Брат безумно гордился когда-то сломанным носом, сросшимся неровно, а левую бровь украшали несколько колечек. Пирсинг у брата в одно время был настоящим фетишем: соски, пупок, язык… и много чего ещё было безжалостно проколото и украшено презренным металлом.
- Вообще-то проездом, - брат виновато развёл руками. – Сюда вообще не планировал, просто знакомые парни позвали, у них солист запил, а я как чувствовал, что увижу тебя - согласился. Мы на север едем, вояж в поддержку моего последнего альбома. Называется «Ночной Лес». Слышала?
- Слушала, - улыбнулась грустно, уже заранее испытав тоску от скорой разлуки. Нам было тяжело рядом – слишком много совместных воспоминаний, оборвавшихся трагедией, но и вдали оказывалось ничуть не лучше. – И даже купила. В полном восторге от текстов, особенно удался «Полночный бой». Подпишешь?
- Ты неисправима! – возмутился Мий и обратился за поддержкой к Ортего. – Как ты её терпишь вообще?!
- С трудом, - мрачно поддакнул комиссар, подходя ближе и столбя территорию, кладя ладонь мне на талию. – Ты всех отработала или только меня?
- О… - насмешливо хрюкнул Мий, понимая куда больше, чем хотелось бы Ортего, но тут же замахал руками, когда эльф бросил на брата мрачный взгляд, полный обещания самых страшных пыток. – Нет-нет, я ничего. Продолжайте. Ласточка, мы с парнями в городе всего на три дня. Найдется завтра минутка на поболтать?
- Завтрак-обед-ужин? – уточнила, не сводя глаз с комиссара.
- М-м… наверное, лучше обед. В два. В Континентале. Оки?
- Без проблем.
- Лады, - Мий приобнял меня, не обращая ни малейшего внимания на угрюмый взгляд комиссара, но совсем без комментариев ситуацию не оставил, глянув на Ортего насмешливо-пренебрежительно. – Не перегибай, чувак. Аурика не трепетная дева Леса. Переусердствуешь – и огребешь так, что мало не покажется.
И уже мне подмигнул.
- До завтра, ласточка. Был рад пересечься, но сцена зовёт. Ты знаешь.
Увы, я знала.
Слишком хорошо, чтобы я сумела скрыть тоску, когда он вышел.
- Ну и что это было? – раздражённо процедил Ортего, сжимая моё бедро так, словно хотел содрать платье вместе с кожей. – Агент Немезида?!
- Ты мне мешал, - ответила я просто и бесстрашно взглянула ему в лицо. – И сейчас мешаешь. Давай договоримся, Ортего: работа и развлечения идут отдельно друг от друга. Я никогда не возвращаюсь к бывшим любовникам и никогда не веду двойную жизнь. Твои уязвлённые мужские заморочки меня не волнуют. Начнут мешать сильнее, чем сейчас – и я избавлюсь от тебя без сожалений. Поверь, я сумею. В моей жизни был лишь один мужчина, которому я не могла сказать «нет». И он, увы, мёртв. А сейчас отпусти, я ещё не завершила охоту.
Я с интересом наблюдала, как в эльфе борются две противоположности и даже не рисковала ставить на что-то одно. Ортего умел удивлять.
И сумел приятно удивлять.
- Сколько осталось? – выдохнул раздражённо.
- Двое.
- Где тебя подождать?
- Можешь даже присоединиться. – Я умела быть благодарной и щедрой, поэтому не только предложила, но и ласково провела рукой по его плечу, хотя он и сбросил мои пальцы, давая понять, что обижен.
Пф!
Надолго ли? К чему это показательное выступление, если мы оба знаем, что оно продлится не дольше нового поцелуя?
- Идём, тебе понравится. – Не обращая внимания на то, как мужчина сердито щетинится в ментальном плане, я взяла его за руку и повела за собой.
Мы вышли в зал как раз в ту минуту, когда его в очередной раз заполняли волшебными мыльными пузырями, которые переливались всеми цветами радуги и лопались, не оставляя следов на одежде, поэтому до ближайшей метки шли, словно в сказочном зеркальном лабиринте. Со всех сторон нас окружала феерия звуков и красок, маги клуба старались превзойти друг друга в мастерстве и эмоциональности, что в целом им очень даже удавалось. А в частности…
В частности никто не помешал нам дойти до Габриэля Торо, юного волчонка с острыми клыками и ехидным взглядом, и завязать приятное знакомство.
- О, а я тебя знаю! – парень был не промах и сходу облапал меня всюду, где только дотянулся. Мне даже не пришлось применять внушение, а он уже «поплыл», выпив достаточно, чтобы счесть моё появление за подарок судьбы.
Лично я бы такой подарок взорвала издали.
- Я тоже, - мой голос журчал, как ручеек, а пальчики были вездесущи и ласковы. – Габриэль… Всегда хотела познакомиться с мужчиной по имени Габриэль. М-м, какие у тебя сильные руки!
Эти самые руки сгребли мой зад так жёстко, что наверняка оставили некрасивые отметины, но охота всегда подразумевала некие лишения, поэтому я даже не поморщилась. Вместо этого мягко расслабила, где это требовалось, и, не забывая очаровывать, задала все необходимые вопросы.
Габриэль оказался крепким орешком, не торопясь откровенничать, но я не давила, уже не впервые сталкиваясь с природным ментальным блоком, который был особенно силён именно у двуликих. Оборотни изначально весьма эмоциональны, сама эволюция позаботилась о том, чтобы им это не вредило.
Но я – не эволюция. Я – агент со своими целями, и спустя какое-то Габриэль всё же раскололся, выдав крайне любопытную информацию.
- Да лох он! – Волчонок чувствовал себя настоящим мужиком, заарканив, как он считал, самую чёткую чику этой тусовки. – Трепался о какой-то херне! Мол, грядет вторжение демонов на следующей луне! А он, типа, их глашатай и неприкосновенный гонец! Ха! И знает, короче, как их подчинить! Да кто ему поверит? Я как дозу дури употребляю, так за ночь не один прорыв с подчинением организовываю! – Лающий смех Габриэля удостоился моей одобрительной улыбки. – И тля его рыжая… Мари! Всё вилась кругом, словно вошь. Бесит! Недотрога, ля! Как у старого Гонзале сосать его дряблый стручок, так в первых рядах! А как чётким пацанам дать…
Габриэль презрительно сплюнул и ещё какое-то время сокрушался, что чики нынче пошли не те. Совсем не знакомые с понятиями. Где-то поддержала, где-то посочувствовала, где-то подбросила дров в костёр ненависти и презрения, но больше ничего особенного не узнала и завершила знакомство лёгким поцелуем в лоб.
«Забвение» - элементарный ментальный приём, после которого ещё несколько минут находишься в некоторой прострации, после чего переключаешься на первого, кого видишь, считая несущественным всё, что происходило ранее.
Вместо себя я ловко подсунула симпатичную чику из окружения Габриэля и отправилась за последней на сегодняшнюю ночь жертвой. Увы, хорошенькая юная вампирша из профессиональных эскортниц ничего нового мне не сказала, для неё куда большим восторгом оказалось знакомство со мной, чем сомнительные объятия с посредственным эльфийским принцем, даже не давшим «на чай», так что всего через двадцать минут я выходила в ночь, задумчиво покусывая нижнюю губу.
На часах шёл пятый час утра, я никого не убила, как и обещала, но идущий следом Ортего был хмур и недоволен.
Замерла на последней ступени, глубоко вдыхая прохладный воздух ночи, и равнодушно предложила:
- Встретимся в участке, комиссар. Кстати, сегодня у меня выходной.
- Больше суток без тебя? – возмутился эльф с нервным смешком. – Серьёзно думаешь, что я выдержу?
- Мне озвучить, что я действительно думаю? – повернула к комиссару голову и позволила увидеть ему всё своё равнодушие. Выждала минуту, пока хмарь не сменилась замешательством, и качнула головой. – Доброй ночи, Ортего. Провожать не надо.
Я прошла больше десяти шагов, решив немного прогуляться пешком, тем более ночь была почти на исходе (чудная ночь, скажу я вам!), когда мужчина не выдержал, догнав меня трусцой.
- Я могу рассказать кое-что, что известно Лесу. О Вторжении.
- Чай-кофе? – предложила любезно в ответ и, услышав недоверчивое «чай», одобрительно кивнула.
Знала я одно хорошее круглосуточное кафе неподалеку…
Он был взбешен! О, как он был взбешен! Усыпить?! Его! Менталом?! Дрянь…
Но умная дрянь. Ловкая. Сообразительная.
Лес Извечный, как же она всё-таки хороша!
И хороша именно тем, что не играет по общепринятым правилам. Ходит по грани и четко чувствует это. Ни миллиметра мимо. Идеально…
Он не понимал себя. Впервые за столько лет.
Ну и ладно, мне не впервой.
Следующие несколько часов слились для меня в череду однотипных знакомств и легких ментальных манипуляций, направленных на то, чтобы жертвы проникались ко мне особым дружеским расположением и сами выбалтывали всё, что я хотела. Это не было допросом ни в коем роде, данная информация была не для протокола и эти люди и нелюди забывали обо мне сразу же, как только я отходила, зато моя картина мира медленно, но уверенно пополнялась любопытными фактами о последних часах вольной жизни принца.
Какой же ты всё-таки дурак, Изя… Ввязаться в такое дерьмо!
Мне оставалось поболтать с последними двумя запланированными на эту ночь жертвами, когда затылок неприятно кольнуло и до меня донеслась такая концентрированная ярость, что не осталось ни единого сомнения – это очнулся комиссар.
Странно. Я рассчитывала, что он проспит до утра. Что я не учла?
Но об этом можно будет подумать и позже, пора спасать клуб. Вместо трёх шагов налево, к предпоследней жертве, я сделала два плавных вперёд, чтобы комиссар меня заметил, игриво улыбнулась, не прекращая танцевать, и облизнула языком верхнюю губу.
Шаблон разъяренного эльфа треснул так громко, что мне пришлось спрятать смех под ресницами, но, когда между нами осталось меньше двух метров на сцене появился новый исполнитель и грянули до боли знакомые аккорды.
Не удержалась, обернулась. Да, это был мой Мийяко. С той самой песней, что мы когда-то написали с ним вместе, но вот какое дело – в программе Мийяко я не видела. Хм… Странно.
Пусть на щеке кровь,
Ты свалишь на помаду…
Мийяко уже пел, аккомпанируя себе на гитаре, а зал притих, не ожидая после волнительной румбы пронзающие душу аккорды гитары и соло.
Я тоже на миг замерла, но тут наши глаза встретились и певец, просияв лицом, приглашающе мотнул головой, приглашая меня на сцену. В его глазах зажглось то самое потустороннее пламя, что свело нас однажды, губы изогнула дерзкая мальчишеская улыбка и я не смогла ему отказать.
Ортего не хватило какого-то миллиметра, чтобы схватить меня за руку, но эта ошибка стоила ему моего общества на ближайшие минуты. Дочь Ночи не так-то просто поймать, если она того не желает. Вот и я решила, что ещё не время, практически мгновенно переместившись из центра танцпола к краю сцены. А там нам хватило одного вдоха, чтобы дотронуться друг до друга руками и Мийяко втянул меня к себе под восторженный вопль толпы. Перекинул микрофон, ударив по струнам так, словно вкладывал в это движение всю душу, и я запела:
А мы не ангелы, парень!
Нет, мы не ангелы.
Темные твари, и сорваны планки нам…
За спиной кто-то из парней чужой группы присоединился к нам на бас гитаре, а спустя минуту нас поддержал и ударник, вытворяя в паузах такое, что я отпустила магию на волю, позволяя ей творить такие иллюзии, какие хотело моё подсознание.
Над нашими головами воспарил ангел с обгорелыми остовами от когда-то белоснежных крыльев и кровавыми дорожками слёз на щеках, а вокруг него кружили хлопья пепла и красные снежинки.
Нету к таким
Ни любви, ни доверия.
Люди глядят на наличие перьев…
Пропел с проникновенной хрипотцой Мийяко, пока я зажимала пальцами послушный гриф, сотканный из чистейшей магии. Моя гитара походила на призрак, сотканный из тумана и ночных страхов, но звук издавала вполне реальный и такой пронзительный, что обычных людей пробирало до печенок.
Может пора вниз?
Там, где ты дышишь телом.
Брось свой пустой лист.
Твари не ходят в белом…
Пропела я свою партию, насмешливо глядя на хмурого Ортего, который пробился к сцене и сейчас стоял буквально у моих ног. Прости, эльф… Мы слишком разные.
А мы не ангелы, парень!
Нет, мы не ангелы…
На завершающих аккордах наш падший ангел встрепенулся, закружился в вихре пепла, создавая настоящий шторм на ближайших метрах – послышались восторженно-напуганные выкрики гостей клуба – а затем взорвался миллиардом сверкающих звёзд, превращаясь в прекрасную эльфийскую деву, одетую лишь в сверкающий туман микроскопических частиц.
Она не была похожа на меня ни капли, особенно золотыми волосами и невинными голубыми глазами, но именно этого желала публика и именно это я ей дала. Оригинальная концовка, где мир полыхает в огне, а затем остывает бездушным пеплом, их вряд ли бы устроила.
На этот раз овации стояли такие, что мне пришлось крепко, но очень коротко обниматься с Мийяко и бежать за кулисы, пока толпа не снесла сцену и нас вместе с ней.
Да, позабыла я о том, что такое минутная слава…
Мийяко нашел меня всего через двенадцать минут, после того, как исполнил ещё две своих не менее пронзительных композиции – их отголоски доносились до меня даже в гримерную, куда я благоразумно пробралась сразу из-за кулис.
- Аурика, чертовка! Как я рад! - Мы душевно обнялись и какое-то время просто смотрели друг на друга.
Мой дальний кузен со стороны матери был всё так же бессовестно хорош и юн, так что пришлось очень хорошо присмотреться, чтобы заметить в глубине его чёрных глаз старческое равнодушие к жизни и легкое беспокойство за меня.
- Что ты тут делаешь? – спросили мы одновременно и я фыркнула, а Мий ухмыльнулся, сдувая чёрный локон со лба, который, насколько я помню, мешал ему всегда.
Несмотря на довольно дальнее родство, мы были слишком похожи и одновременно различны, чтобы думать одинаково, но разными плоскостями.
- Я скучал, - признался брат и сжал мою руку. – Как ты?
- Как-то… - Я пожала плечами, прекрасно расслышав за его безликим вопросом совершенно иной, куда более глубокий и тревожный. Мы познакомились с ним на выпускном академии, куда их пригласил выступать ректор, и не виделись с тех самых пор, как погиб мой муж и его лучший друг, не считая короткого музыкального тура сорок лет назад, но намеренно не искали встреч. Нам обоим было слишком больно. – В целом, нормально. Здесь по работе. Кстати, вот и она…
Дверь грохнула о стену ожидаемо противно, и я поморщилась от излишней показушности, но претензию озвучивать не стала – Ортего и без моих едких комментариев был на пределе. В ментальном плане комиссар полыхал как полноценный демон.
Хм…
- Мий, знакомься, мой коллега из Леса. Ортего, разожми кулаки, это мой брат Мийяко Чу, троюродный племянник матери. Великолепный музыкант и поэт. Эту песню об ангелах мы когда-то написали вместе. Правда, она чудесна?
Я говорила медленно и с легкомысленной улыбкой, намеренно давая эльфу время, чтобы взять себя в руки, так что на ответ он разродился почти сразу, хотя и немного через раздраженно стиснутые зубы.
- Да.
- Мий, ты к нам надолго? – Я переключилась на музыканта, смотреть на него было куда приятнее, чем на скрипящего зубами комиссара.
Высокий, худощавый, но не тщедушный, а приятно жилистый, когда основная сила прячется не в мышцах, а в духовном стержне. Одет броско, как раз для сцены – в рваные на бёдрах чёрные джинсы, берцы и кожаный байкерский жилет на голое тело. Длинные волосы небрежно стянуты в низкий хвост, а отдельные пряди художественно обрамляли не такое уж и безупречное эльфийское лицо. Брат безумно гордился когда-то сломанным носом, сросшимся неровно, а левую бровь украшали несколько колечек. Пирсинг у брата в одно время был настоящим фетишем: соски, пупок, язык… и много чего ещё было безжалостно проколото и украшено презренным металлом.
- Вообще-то проездом, - брат виновато развёл руками. – Сюда вообще не планировал, просто знакомые парни позвали, у них солист запил, а я как чувствовал, что увижу тебя - согласился. Мы на север едем, вояж в поддержку моего последнего альбома. Называется «Ночной Лес». Слышала?
- Слушала, - улыбнулась грустно, уже заранее испытав тоску от скорой разлуки. Нам было тяжело рядом – слишком много совместных воспоминаний, оборвавшихся трагедией, но и вдали оказывалось ничуть не лучше. – И даже купила. В полном восторге от текстов, особенно удался «Полночный бой». Подпишешь?
- Ты неисправима! – возмутился Мий и обратился за поддержкой к Ортего. – Как ты её терпишь вообще?!
- С трудом, - мрачно поддакнул комиссар, подходя ближе и столбя территорию, кладя ладонь мне на талию. – Ты всех отработала или только меня?
- О… - насмешливо хрюкнул Мий, понимая куда больше, чем хотелось бы Ортего, но тут же замахал руками, когда эльф бросил на брата мрачный взгляд, полный обещания самых страшных пыток. – Нет-нет, я ничего. Продолжайте. Ласточка, мы с парнями в городе всего на три дня. Найдется завтра минутка на поболтать?
- Завтрак-обед-ужин? – уточнила, не сводя глаз с комиссара.
- М-м… наверное, лучше обед. В два. В Континентале. Оки?
- Без проблем.
- Лады, - Мий приобнял меня, не обращая ни малейшего внимания на угрюмый взгляд комиссара, но совсем без комментариев ситуацию не оставил, глянув на Ортего насмешливо-пренебрежительно. – Не перегибай, чувак. Аурика не трепетная дева Леса. Переусердствуешь – и огребешь так, что мало не покажется.
И уже мне подмигнул.
- До завтра, ласточка. Был рад пересечься, но сцена зовёт. Ты знаешь.
Увы, я знала.
Слишком хорошо, чтобы я сумела скрыть тоску, когда он вышел.
- Ну и что это было? – раздражённо процедил Ортего, сжимая моё бедро так, словно хотел содрать платье вместе с кожей. – Агент Немезида?!
- Ты мне мешал, - ответила я просто и бесстрашно взглянула ему в лицо. – И сейчас мешаешь. Давай договоримся, Ортего: работа и развлечения идут отдельно друг от друга. Я никогда не возвращаюсь к бывшим любовникам и никогда не веду двойную жизнь. Твои уязвлённые мужские заморочки меня не волнуют. Начнут мешать сильнее, чем сейчас – и я избавлюсь от тебя без сожалений. Поверь, я сумею. В моей жизни был лишь один мужчина, которому я не могла сказать «нет». И он, увы, мёртв. А сейчас отпусти, я ещё не завершила охоту.
Я с интересом наблюдала, как в эльфе борются две противоположности и даже не рисковала ставить на что-то одно. Ортего умел удивлять.
И сумел приятно удивлять.
- Сколько осталось? – выдохнул раздражённо.
- Двое.
- Где тебя подождать?
- Можешь даже присоединиться. – Я умела быть благодарной и щедрой, поэтому не только предложила, но и ласково провела рукой по его плечу, хотя он и сбросил мои пальцы, давая понять, что обижен.
Пф!
Надолго ли? К чему это показательное выступление, если мы оба знаем, что оно продлится не дольше нового поцелуя?
- Идём, тебе понравится. – Не обращая внимания на то, как мужчина сердито щетинится в ментальном плане, я взяла его за руку и повела за собой.
Мы вышли в зал как раз в ту минуту, когда его в очередной раз заполняли волшебными мыльными пузырями, которые переливались всеми цветами радуги и лопались, не оставляя следов на одежде, поэтому до ближайшей метки шли, словно в сказочном зеркальном лабиринте. Со всех сторон нас окружала феерия звуков и красок, маги клуба старались превзойти друг друга в мастерстве и эмоциональности, что в целом им очень даже удавалось. А в частности…
В частности никто не помешал нам дойти до Габриэля Торо, юного волчонка с острыми клыками и ехидным взглядом, и завязать приятное знакомство.
- О, а я тебя знаю! – парень был не промах и сходу облапал меня всюду, где только дотянулся. Мне даже не пришлось применять внушение, а он уже «поплыл», выпив достаточно, чтобы счесть моё появление за подарок судьбы.
Лично я бы такой подарок взорвала издали.
- Я тоже, - мой голос журчал, как ручеек, а пальчики были вездесущи и ласковы. – Габриэль… Всегда хотела познакомиться с мужчиной по имени Габриэль. М-м, какие у тебя сильные руки!
Эти самые руки сгребли мой зад так жёстко, что наверняка оставили некрасивые отметины, но охота всегда подразумевала некие лишения, поэтому я даже не поморщилась. Вместо этого мягко расслабила, где это требовалось, и, не забывая очаровывать, задала все необходимые вопросы.
Габриэль оказался крепким орешком, не торопясь откровенничать, но я не давила, уже не впервые сталкиваясь с природным ментальным блоком, который был особенно силён именно у двуликих. Оборотни изначально весьма эмоциональны, сама эволюция позаботилась о том, чтобы им это не вредило.
Но я – не эволюция. Я – агент со своими целями, и спустя какое-то Габриэль всё же раскололся, выдав крайне любопытную информацию.
- Да лох он! – Волчонок чувствовал себя настоящим мужиком, заарканив, как он считал, самую чёткую чику этой тусовки. – Трепался о какой-то херне! Мол, грядет вторжение демонов на следующей луне! А он, типа, их глашатай и неприкосновенный гонец! Ха! И знает, короче, как их подчинить! Да кто ему поверит? Я как дозу дури употребляю, так за ночь не один прорыв с подчинением организовываю! – Лающий смех Габриэля удостоился моей одобрительной улыбки. – И тля его рыжая… Мари! Всё вилась кругом, словно вошь. Бесит! Недотрога, ля! Как у старого Гонзале сосать его дряблый стручок, так в первых рядах! А как чётким пацанам дать…
Габриэль презрительно сплюнул и ещё какое-то время сокрушался, что чики нынче пошли не те. Совсем не знакомые с понятиями. Где-то поддержала, где-то посочувствовала, где-то подбросила дров в костёр ненависти и презрения, но больше ничего особенного не узнала и завершила знакомство лёгким поцелуем в лоб.
«Забвение» - элементарный ментальный приём, после которого ещё несколько минут находишься в некоторой прострации, после чего переключаешься на первого, кого видишь, считая несущественным всё, что происходило ранее.
Вместо себя я ловко подсунула симпатичную чику из окружения Габриэля и отправилась за последней на сегодняшнюю ночь жертвой. Увы, хорошенькая юная вампирша из профессиональных эскортниц ничего нового мне не сказала, для неё куда большим восторгом оказалось знакомство со мной, чем сомнительные объятия с посредственным эльфийским принцем, даже не давшим «на чай», так что всего через двадцать минут я выходила в ночь, задумчиво покусывая нижнюю губу.
На часах шёл пятый час утра, я никого не убила, как и обещала, но идущий следом Ортего был хмур и недоволен.
Замерла на последней ступени, глубоко вдыхая прохладный воздух ночи, и равнодушно предложила:
- Встретимся в участке, комиссар. Кстати, сегодня у меня выходной.
- Больше суток без тебя? – возмутился эльф с нервным смешком. – Серьёзно думаешь, что я выдержу?
- Мне озвучить, что я действительно думаю? – повернула к комиссару голову и позволила увидеть ему всё своё равнодушие. Выждала минуту, пока хмарь не сменилась замешательством, и качнула головой. – Доброй ночи, Ортего. Провожать не надо.
Я прошла больше десяти шагов, решив немного прогуляться пешком, тем более ночь была почти на исходе (чудная ночь, скажу я вам!), когда мужчина не выдержал, догнав меня трусцой.
- Я могу рассказать кое-что, что известно Лесу. О Вторжении.
- Чай-кофе? – предложила любезно в ответ и, услышав недоверчивое «чай», одобрительно кивнула.
Знала я одно хорошее круглосуточное кафе неподалеку…
Он был взбешен! О, как он был взбешен! Усыпить?! Его! Менталом?! Дрянь…
Но умная дрянь. Ловкая. Сообразительная.
Лес Извечный, как же она всё-таки хороша!
И хороша именно тем, что не играет по общепринятым правилам. Ходит по грани и четко чувствует это. Ни миллиметра мимо. Идеально…
Он не понимал себя. Впервые за столько лет.
