- Сэр Теодор, Майя настолько ошеломлена знакомством с таким обаятельным господином, что просто не может подобрать слов. Желаю вам удачи в оформлении всех необходимых бумаг. Уверена, мы обязательно увидимся с вами завтра.
- Благодарю вас, леди, - важно кивнул скелет Симе и нежно улыбнулся мне. Щербатым тыквенным ртом.
Встал, небрежным жестом отряхнул с белоснежных колен налипшую мелкую грязь и, более не задерживаясь, направился в сторону административного корпуса.
- А… - я перевела резко поглупевший взгляд на задумчивого Демьяна, а затем всё-таки на расхохотавшуюся Симу. Чуть подумала, насупилась и обижено буркнула. – Ну вот ни капельки не смешно.
- Смешно, - не согласилась со мной Серафима, чей смех то и дело переходил в сдавленное бульканье. – Как есть смешно! В зеркало глянешь – сама поймёшь.
В зеркало? Ох, матушки святы! Неужели из-за зелья что-то выросло?
Я лихорадочно зашарила по карманам, хотя и без этого знала, что зеркальце с собой не брала. Через пару минут, когда я уже начала нервничать, а хмурые парни делали вид, что их это вовсе не касается (у каждого из них кроме Матвея тоже выросли сюрпризы в виде листочков-грибочков-цветочков), Серафима сжалилась надо мной и протянула своё, попутно комментируя вслух:
- Нет, а тебе даже идёт. Знать бы, как эффект закрепить, можно будет и вовсе патент оформлять.
И тут я увидела своё отражение.
- Нда…
Ну, в целом действительно неплохо. Весьма гармонично и это главное. Могло быть и хуже, как тогда, когда у одного из подопытных выросли лосиные рога. У меня же всего лишь появился третий глаз. В центре лба. То-то я видеть стала лучше… А ведь не ощущается никак! Просто есть и всё.
Вот чудо-чудное!
- Ладно, идёмте, - прервал моё самолюбование Демьян. – В комнате на себя долюбуешься. – Взял под локоток и потянул в сторону общежитий, попутно пытаясь выведать кое-что и для себя. – Вот ты мне скажи, Чижикова, тебя мама разве не учила основам магической безопасности?
- Мама? Учила, - кивнула я с усмешкой, не мешая куратору вести себя в нужном направлении. – А вот бабуля любила говаривать, что ни одна пакость неосуществима в полной мере, если постоянно думать только о безопасности. А бабуля у меня, между прочим, в этом очень большой специалист!
- Надо полагать, - странно усмехнулся Демьян и снова покосился на мой лоб. – Не мешает?
- Неа, - я даже чуть замедлилась, пытаясь понять, ощущаю ли себя как-то иначе, чем обычно. Подумала и неуверенно протянула. – Но что-то странное мерещится…
- Выговор магистра Толстолобикова? – ехидно поинтересовался шедший за нами Матвей. – Когда он узнает, что один из экспонатов анатомички неисправимо испорчен, вам точно не поздоровится.
От этого справедливого замечания я нахмурилась и оставшийся путь мы проделали молча. К сожалению, Матвей прав. Магистр Толстолобиков, преподающий у нас анатомию и основы знахарства, был невероятно занудным типом. Зануднее Демьяна и Матвея вместе взятых. И очень раздражался, когда кто-нибудь из пакостников портил то или иное учебное пособие. Только за первые два месяца учебного года наша группа умудрилась случайно расколотить несколько гипсовых черепов различных вымерших монстров, временно одолжить с десяток ископаемых костей (всё ради науки!) и практически догола ощипать чучело редкой птички-говоруна, стоящей рядом с тумбой магистра и гордо взирающей на нас своими стеклянными глазками. По одной древней легенде пёрышки этой птицы можно было использовать в заклинании, помогающем готовиться к устным зачётам. Вот только мы с Серафимой сразу просекли, что не могла эта птичка, точнее её чучело, сохраниться до наших дней в первозданном виде, и первым делом провели магический анализ перьев. И угадали! Все три пера, взятые для анализа, принадлежали кому угодно, но только не птице-говоруну. В итоге на первом зачёте по анатомии мы оказались едва ли не единственными из группы, кто, во-первых, самостоятельно подготовился к зачёту, а во-вторых, не пострадал от побочных эффектов неверно приготовленного зелья из перьев курицы, дятла, сойки, соловья и даже попугая. Остальным нашим сокурсникам, не таким сообразительным как мы с Серафимой, повезло меньше. Кто-то сразу слёг с больным животом, даже не дойдя до аудитории, а кто-то начудил уже на зачёте, как например братья-близнецы Весловы, умудрившиеся разжиться пером как раз-таки дятла из хвоста лжептицы-говоруна и потратившие всё время, данное на подготовку к зачёту, на стучание по столу ручкой, изучение деревянных сочленений парты и поиск жучков в них же.
Естественно, никто из замеченных в употреблении зелья зачёт не сдал, и магистр Толстолобиков пригрозил, что в следующий раз пригласит на зачёт декана и уже перед ним мы будем оправдываться, как так произошло, что у всей группы вдруг резко проснулись птичьи повадки. Меня же магистр отчитал за то, что плохо слежу за однокурсниками и высказал мнение, что мне зря доверили быть старостой.
Я пыталась возразить, мол где это видано, чтобы староста брал на себя обязанности преподавателя и учил уму-разуму тех, у кого этого ума отродясь небывало, на что магистр отмахнулся и заявил, что староста, если он конечно, хороший староста, должен всё, всем и всегда. Иначе это плохой староста.
На это абсолютно несправедливое замечание я промолчала, но обиду затаила. Поняла уже, что спорить с некоторыми из преподавателей, считающих себя экспертами во всём, о чём бы ни заходила речь, бесполезно. Лучше промолчать, иначе сам же крайним и окажешься.
В общем, то, что мы использовали в ритуале скелет, позаимствованный именно из анатомички магистра Толстолобикова, было моим ответом. Изначально мы планировали привязать к нему дух какой-нибудь беспокойной мамзели-двоечницы, чтобы та изводила магистра своим вниманием, но видимо изначальные силы решили иначе и в итоге у нас не мамзель, а сэр, и не скелет, а тыквоголовый. И даже соврать не получится, что таким мы его из анатомички и взяли. Тут даже магистром анатомии можно не быть, чтобы понять – тыквоголовыми не рождаются.
Вот незадача-то…
- Ну что приуныла, подруга? – приобняла меня за плечи Серафима, когда за Демьяном, лично проводившим нас до комнаты в девичьем общежитии, закрылась дверь. – Али третьим глазом что грустное углядеть смогла? У нас же всё получилось! Пусть и не совсем так, как загадывалось, но получилось же! Неужто не рада?
- Не решила пока, - я неопределённо пожала плечами. – Сперва обрадовалась, ведь мало кому такое под силу, а сейчас задумалась.
- И о чём же? – сладко зевнув, без особого интереса спросила Сима и тут же усмехнулась. – Или – о ком?
- И о чём, и о ком, и вообще, - хмуро кивнула я. – Была в нашем роду прапрабабка предсказательница, сестра моей прапрабабки. Так вот. Никогда за собой не замечала, но сейчас чую – так и тянет меня предсказать что-то пакостное. Вот прям зудит всё, как тянет!
- Опа! – Сима даже замерла с одним чулком в руках. – Неужто глаз так влияет? А где зудит и как? А ну, давай, предскажи и поконкретнее, а там и проверим – правду, аль нет, сказать тебя тянет.
- Поконкретнее ей, - недовольно пробормотала я, чувствуя, каким нестерпимым становится зуд на кончике языка и как нервно дёргается мой внезапно открывшийся третий глаз. – Легко сказать! Я вообще в этом деле…
И тут глаз дёрнулся так, что я аж головой мотнула, словно в припадке. Тут же выпрямилась, следом выгнулась, а под конец и вовсе мелко-мелко затряслась, не в силах контролировать собственное тело. На секундочку стало страшно, но затем я вспомнила пару раз увиденные припадки тех, кто учился с нами параллельно на потоке предсказателей, и постаралась расслабиться, чтобы видение, предсказание или что-то там ещё поскорее пришло и явило себя миру.
И тут оно пришло…
Меня снова выгнуло, два моих родненьких глаза закатились, а третий уставился на Серафиму, отчего та испуганно отшатнулась, а я не своим голосом жутко зашептала:
- В мокрый день, в тёмный час – пакость вражья настигнет вас!
Всего несколько слов, но они вытянули из меня все силы, и стоило мне замолчать, как я рухнула на колени и больно приложилась бедром о кровать. Тихонько простонала, но это всё, на что меня хватило. Минут пять в комнате стояла тишина. На шестой Сима сдавленно прошептала:
- Всё? Или ещё шо?
- Всё, - обиженно выдохнула я, чувствуя, как гулко и пусто внутри от жуткого перерасхода сил. – Я пустая. Абсолютно. И это отвратительно!
Заохав, Серафима помогла мне подняться и перебраться на кровать. Не пожалела укрепляющего зелья из своих запасов, а следом и раздеться помогла, потому что сама я не могла поднять даже руку.
- А шо ж за пакость-то, а? – всё причитала Сима, заламывая руки и заглядывая мне в лицо, помогая снимать туфли и платье. – Неужто какая шибко жуткая, шо мы с нею не справимся? И от кого? Ну хоть намёком, хоть капелькой, а?
- Не знаю. Ничего не знаю, - уныло отвечала я, сердясь на своенравный глаз, вдруг решивший заделаться провидческим. – Мельком только тень видела. Студентка это, из старшекурсниц.
- А как поняла? – тут же вцепилась в мои слова настоящая деревенская ведьма.
- Не знаю, - поморщилась я и потёрла лоб. – Мутные ощущения, незнакомые. Но точно знаю, что девица и старше нас.
- Не магистр? – уточнила Сима.
- Нет. Говорю ж, девица.
- И не из работников?
Я мотнула головой.
- Силуэт, как форма студенческая.
- А факультет? Факультет видела? – Сима аж вперёд подалась от нетерпения.
- Могу ошибиться, но кажется, это наш. Пакостный, - без особой уверенности предположила я, а на недоверчивый взгляд Серафимы пояснила. – Исходя из предсказания. Вряд ли пакость задумают целители или кто другой. К тому же у остальных до нас добраться вряд ли получится.
- Эт точно, - самодовольно усмехнулась настоящая деревенская ведьма и, напоследок потрогав мой лоб, со знанием дела констатировала. – Жара нет, значит к утру очухаешься. Значит, говоришь: в мокрый день, тёмный час? То есть дождливый вечер, как минимум… - решила порассуждать вслух Серафима, перебираясь на свою кровать. – А дождик у нас когда? Эй, кукушка! Я с кем балакаю?
- Ась? – Из красивых старинных резных часов, которые Серафима лично повесила над дверью в первый же день, как заселилась в общежитие, выглянула сонная птица, довольно часто пренебрегающая своими непосредственными обязанностями, и раздражённо буркнула. – Шо?
- Да нишо! – грозно рыкнула на неё Сима и повторила. – Когда дождь по прогнозу?
- Я между прочим, тут как будильник, а не как барометр, - недовольно нахохлилась кукушка, но стоило Серафиме нахмуриться, как тут же поспешила ответить. - Третьего дня. На всю неделю зарядит. Так шо готовьте резиновые сапоги и дождевики. А то и резиновые лодки.
- Такой сильный? – удивилась Серафима, но кукушка, посчитав вопрос исчерпанным, уже юркнула обратно в часы, а спустя пару секунд оттуда раздался богатырский (и насквозь фальшивый) храп. – Тьфу ты!
Ещё минут пятнадцать мы вяло пообсуждали суть моего предсказания, а также то, что надо будет подготовиться к нему понадёжнее. Если и не получится совсем защититься, то стоит хотя бы наварить побольше нейтрализующих и исцеляющих зелий, чтобы минимизировать последствия.
И, кстати, о нейтрализации.
- Я тут подумала… Сим, слышишь?
- М? – уже сквозь сон промычала ведьмочка.
- Не буду пока от глаза избавляться. Всё равно где-то через недельку сам пропадёт. Посмотрим, что он нам напредсказывает сначала. Как думаешь?
- Может и посмотрим, - согласилась со мной Серафима и буквально через несколько секунд захрапела в унисон с кукушкой.
Вскоре уснула и я.
Утро началось с того… Что мы проспали.
- Проспали! – провыли мне на ухо замогильным голосом, а когда я с трудом разлепила веки (всех трёх глаз), повторно провыли в лицо. – Проспали!!!
- Сильно? – вяло отмахнулась я от соседки, припоминая, как она любит приукрашивать действительность.
По субботам Серафима считала нормальным вставать в пять утра, чтобы успеть навести марафет перед занятиями по физической подготовке. Несмотря на то, что ещё в сентябре Демьян рассказал нам, что магистр Ярондо Птцкех (тайная мечта половины студенток университета) – не просто красавчик-дроу, но ещё и отставной полковник из безопасников, то есть мужчина в годах, хотя по лицу не скажешь, Серафима не оставляла надежды проверить его на суженость. Ведь поступала она в университет не только, чтобы выучиться, но и ради поиска «того самого, единственного». Для этого мы модифицировали один из ритуалов-проверок и ждали подходящего момента, чтобы разжиться волосом, вещью и согласием магистра. Вот только сколько бы ни прикладывала усилий Серафима, до сего дня у неё ещё ничего не было.
А так как сегодня как раз-таки была суббота и несмотря на вчерашний праздник уроков никто не отменял… Ну и который час? Неужели пять минут шестого?
Этот вопрос я задала вслух и Сима, мечущаяся от шкафа к ванной комнате и обратно, зло рявкнула:
- Девять!
- Девять минут?
- Девять утра!
- Сколько?!
Сон слетел с меня в одно мгновение, и я аж села, враз забыв про слабость.
- Девять! – снова взвыла Серафима, прыгая на одной ноге и второй пытаясь попасть в штанину. – Если опоздаем хотя бы на пять минут, зачёта нам не видать!
А вот это уже ой!
На полигон мы примчались через четыре с половиной минуты. На метле Серафимы. Вдвоём. Успев не только наспех одеться, но и поругаться с кукушкой, которая не разбудила нас вовремя. Заплетались на ходу, а шнурки на кедах завязывали уже в строю под недовольным взглядом сурового магистра. Несмотря на то, что на календаре сменился очередной осенний месяц, всё неизбежнее приближая нас к зиме, дроу как всегда радовал девичью половину курса безупречно рельефным (анатомию по нему изучать – милое дело!) голым торсом, который лишь слегка прикрывала замшевая жилетка, никогда не застёгиваемая на пуговицы. Ровно в девять ноль пять магистр выразительно посмотрел на свои именные командирские часы, которые наверняка носил только для таких случаев, затем окинул недовольным взглядом наши нестройные и кое-где отсутствующие ряды, после чего глубокомысленно изрёк:
- Мда… - Прошёлся туда-обратно, после чего остановился напротив меня и снова протяжно выдал. – Мда…
Я стояла смирно, скромно потупив все свои глазки, а рядом и позади меня старались дышать через раз однокурсники. Просто магистр очень не любил, когда на его уроках хоть что-то шло не по плану. А план у дроу все эти недели был един: в здоровом теле - здоровый дух. И неважно, что тела эти преимущественно принадлежали хилым и неподготовленным первокурсникам. Со всех пяти потоков только боевики и частично пакостники могли хотя бы пытаться соответствовать ожиданиям магистра, тогда как прорицатели и целители даже по истечении двух месяцев еженедельных занятий являли собой откровенно удручающее зрелище.
А вчера большинство из нас пили, гуляли и веселились, угомонившись лишь под утро.
Судя по неприязненно кривящимся губам дроу, он думал то же самое. Что и озвучил.
- Студентка Чижикова, что вы пили? Почему до сих пор не в лазарете?
- Мы не пили и это не лечится, - улыбаясь во все свои тридцать два родимых, бодро отрапортовала я, в первую очередь радуясь тому, что мы не опоздали.
- Хотите сказать, что это навсегда? – нахмурился магистр, старательно изучая мой лоб, но при этом подмечая и всё остальное.
- Благодарю вас, леди, - важно кивнул скелет Симе и нежно улыбнулся мне. Щербатым тыквенным ртом.
Встал, небрежным жестом отряхнул с белоснежных колен налипшую мелкую грязь и, более не задерживаясь, направился в сторону административного корпуса.
- А… - я перевела резко поглупевший взгляд на задумчивого Демьяна, а затем всё-таки на расхохотавшуюся Симу. Чуть подумала, насупилась и обижено буркнула. – Ну вот ни капельки не смешно.
- Смешно, - не согласилась со мной Серафима, чей смех то и дело переходил в сдавленное бульканье. – Как есть смешно! В зеркало глянешь – сама поймёшь.
В зеркало? Ох, матушки святы! Неужели из-за зелья что-то выросло?
Я лихорадочно зашарила по карманам, хотя и без этого знала, что зеркальце с собой не брала. Через пару минут, когда я уже начала нервничать, а хмурые парни делали вид, что их это вовсе не касается (у каждого из них кроме Матвея тоже выросли сюрпризы в виде листочков-грибочков-цветочков), Серафима сжалилась надо мной и протянула своё, попутно комментируя вслух:
- Нет, а тебе даже идёт. Знать бы, как эффект закрепить, можно будет и вовсе патент оформлять.
И тут я увидела своё отражение.
- Нда…
Ну, в целом действительно неплохо. Весьма гармонично и это главное. Могло быть и хуже, как тогда, когда у одного из подопытных выросли лосиные рога. У меня же всего лишь появился третий глаз. В центре лба. То-то я видеть стала лучше… А ведь не ощущается никак! Просто есть и всё.
Вот чудо-чудное!
- Ладно, идёмте, - прервал моё самолюбование Демьян. – В комнате на себя долюбуешься. – Взял под локоток и потянул в сторону общежитий, попутно пытаясь выведать кое-что и для себя. – Вот ты мне скажи, Чижикова, тебя мама разве не учила основам магической безопасности?
- Мама? Учила, - кивнула я с усмешкой, не мешая куратору вести себя в нужном направлении. – А вот бабуля любила говаривать, что ни одна пакость неосуществима в полной мере, если постоянно думать только о безопасности. А бабуля у меня, между прочим, в этом очень большой специалист!
- Надо полагать, - странно усмехнулся Демьян и снова покосился на мой лоб. – Не мешает?
- Неа, - я даже чуть замедлилась, пытаясь понять, ощущаю ли себя как-то иначе, чем обычно. Подумала и неуверенно протянула. – Но что-то странное мерещится…
- Выговор магистра Толстолобикова? – ехидно поинтересовался шедший за нами Матвей. – Когда он узнает, что один из экспонатов анатомички неисправимо испорчен, вам точно не поздоровится.
От этого справедливого замечания я нахмурилась и оставшийся путь мы проделали молча. К сожалению, Матвей прав. Магистр Толстолобиков, преподающий у нас анатомию и основы знахарства, был невероятно занудным типом. Зануднее Демьяна и Матвея вместе взятых. И очень раздражался, когда кто-нибудь из пакостников портил то или иное учебное пособие. Только за первые два месяца учебного года наша группа умудрилась случайно расколотить несколько гипсовых черепов различных вымерших монстров, временно одолжить с десяток ископаемых костей (всё ради науки!) и практически догола ощипать чучело редкой птички-говоруна, стоящей рядом с тумбой магистра и гордо взирающей на нас своими стеклянными глазками. По одной древней легенде пёрышки этой птицы можно было использовать в заклинании, помогающем готовиться к устным зачётам. Вот только мы с Серафимой сразу просекли, что не могла эта птичка, точнее её чучело, сохраниться до наших дней в первозданном виде, и первым делом провели магический анализ перьев. И угадали! Все три пера, взятые для анализа, принадлежали кому угодно, но только не птице-говоруну. В итоге на первом зачёте по анатомии мы оказались едва ли не единственными из группы, кто, во-первых, самостоятельно подготовился к зачёту, а во-вторых, не пострадал от побочных эффектов неверно приготовленного зелья из перьев курицы, дятла, сойки, соловья и даже попугая. Остальным нашим сокурсникам, не таким сообразительным как мы с Серафимой, повезло меньше. Кто-то сразу слёг с больным животом, даже не дойдя до аудитории, а кто-то начудил уже на зачёте, как например братья-близнецы Весловы, умудрившиеся разжиться пером как раз-таки дятла из хвоста лжептицы-говоруна и потратившие всё время, данное на подготовку к зачёту, на стучание по столу ручкой, изучение деревянных сочленений парты и поиск жучков в них же.
Естественно, никто из замеченных в употреблении зелья зачёт не сдал, и магистр Толстолобиков пригрозил, что в следующий раз пригласит на зачёт декана и уже перед ним мы будем оправдываться, как так произошло, что у всей группы вдруг резко проснулись птичьи повадки. Меня же магистр отчитал за то, что плохо слежу за однокурсниками и высказал мнение, что мне зря доверили быть старостой.
Я пыталась возразить, мол где это видано, чтобы староста брал на себя обязанности преподавателя и учил уму-разуму тех, у кого этого ума отродясь небывало, на что магистр отмахнулся и заявил, что староста, если он конечно, хороший староста, должен всё, всем и всегда. Иначе это плохой староста.
На это абсолютно несправедливое замечание я промолчала, но обиду затаила. Поняла уже, что спорить с некоторыми из преподавателей, считающих себя экспертами во всём, о чём бы ни заходила речь, бесполезно. Лучше промолчать, иначе сам же крайним и окажешься.
В общем, то, что мы использовали в ритуале скелет, позаимствованный именно из анатомички магистра Толстолобикова, было моим ответом. Изначально мы планировали привязать к нему дух какой-нибудь беспокойной мамзели-двоечницы, чтобы та изводила магистра своим вниманием, но видимо изначальные силы решили иначе и в итоге у нас не мамзель, а сэр, и не скелет, а тыквоголовый. И даже соврать не получится, что таким мы его из анатомички и взяли. Тут даже магистром анатомии можно не быть, чтобы понять – тыквоголовыми не рождаются.
Вот незадача-то…
- Ну что приуныла, подруга? – приобняла меня за плечи Серафима, когда за Демьяном, лично проводившим нас до комнаты в девичьем общежитии, закрылась дверь. – Али третьим глазом что грустное углядеть смогла? У нас же всё получилось! Пусть и не совсем так, как загадывалось, но получилось же! Неужто не рада?
- Не решила пока, - я неопределённо пожала плечами. – Сперва обрадовалась, ведь мало кому такое под силу, а сейчас задумалась.
- И о чём же? – сладко зевнув, без особого интереса спросила Сима и тут же усмехнулась. – Или – о ком?
- И о чём, и о ком, и вообще, - хмуро кивнула я. – Была в нашем роду прапрабабка предсказательница, сестра моей прапрабабки. Так вот. Никогда за собой не замечала, но сейчас чую – так и тянет меня предсказать что-то пакостное. Вот прям зудит всё, как тянет!
- Опа! – Сима даже замерла с одним чулком в руках. – Неужто глаз так влияет? А где зудит и как? А ну, давай, предскажи и поконкретнее, а там и проверим – правду, аль нет, сказать тебя тянет.
- Поконкретнее ей, - недовольно пробормотала я, чувствуя, каким нестерпимым становится зуд на кончике языка и как нервно дёргается мой внезапно открывшийся третий глаз. – Легко сказать! Я вообще в этом деле…
И тут глаз дёрнулся так, что я аж головой мотнула, словно в припадке. Тут же выпрямилась, следом выгнулась, а под конец и вовсе мелко-мелко затряслась, не в силах контролировать собственное тело. На секундочку стало страшно, но затем я вспомнила пару раз увиденные припадки тех, кто учился с нами параллельно на потоке предсказателей, и постаралась расслабиться, чтобы видение, предсказание или что-то там ещё поскорее пришло и явило себя миру.
И тут оно пришло…
Меня снова выгнуло, два моих родненьких глаза закатились, а третий уставился на Серафиму, отчего та испуганно отшатнулась, а я не своим голосом жутко зашептала:
- В мокрый день, в тёмный час – пакость вражья настигнет вас!
Всего несколько слов, но они вытянули из меня все силы, и стоило мне замолчать, как я рухнула на колени и больно приложилась бедром о кровать. Тихонько простонала, но это всё, на что меня хватило. Минут пять в комнате стояла тишина. На шестой Сима сдавленно прошептала:
- Всё? Или ещё шо?
- Всё, - обиженно выдохнула я, чувствуя, как гулко и пусто внутри от жуткого перерасхода сил. – Я пустая. Абсолютно. И это отвратительно!
Заохав, Серафима помогла мне подняться и перебраться на кровать. Не пожалела укрепляющего зелья из своих запасов, а следом и раздеться помогла, потому что сама я не могла поднять даже руку.
- А шо ж за пакость-то, а? – всё причитала Сима, заламывая руки и заглядывая мне в лицо, помогая снимать туфли и платье. – Неужто какая шибко жуткая, шо мы с нею не справимся? И от кого? Ну хоть намёком, хоть капелькой, а?
- Не знаю. Ничего не знаю, - уныло отвечала я, сердясь на своенравный глаз, вдруг решивший заделаться провидческим. – Мельком только тень видела. Студентка это, из старшекурсниц.
- А как поняла? – тут же вцепилась в мои слова настоящая деревенская ведьма.
- Не знаю, - поморщилась я и потёрла лоб. – Мутные ощущения, незнакомые. Но точно знаю, что девица и старше нас.
- Не магистр? – уточнила Сима.
- Нет. Говорю ж, девица.
- И не из работников?
Я мотнула головой.
- Силуэт, как форма студенческая.
- А факультет? Факультет видела? – Сима аж вперёд подалась от нетерпения.
- Могу ошибиться, но кажется, это наш. Пакостный, - без особой уверенности предположила я, а на недоверчивый взгляд Серафимы пояснила. – Исходя из предсказания. Вряд ли пакость задумают целители или кто другой. К тому же у остальных до нас добраться вряд ли получится.
- Эт точно, - самодовольно усмехнулась настоящая деревенская ведьма и, напоследок потрогав мой лоб, со знанием дела констатировала. – Жара нет, значит к утру очухаешься. Значит, говоришь: в мокрый день, тёмный час? То есть дождливый вечер, как минимум… - решила порассуждать вслух Серафима, перебираясь на свою кровать. – А дождик у нас когда? Эй, кукушка! Я с кем балакаю?
- Ась? – Из красивых старинных резных часов, которые Серафима лично повесила над дверью в первый же день, как заселилась в общежитие, выглянула сонная птица, довольно часто пренебрегающая своими непосредственными обязанностями, и раздражённо буркнула. – Шо?
- Да нишо! – грозно рыкнула на неё Сима и повторила. – Когда дождь по прогнозу?
- Я между прочим, тут как будильник, а не как барометр, - недовольно нахохлилась кукушка, но стоило Серафиме нахмуриться, как тут же поспешила ответить. - Третьего дня. На всю неделю зарядит. Так шо готовьте резиновые сапоги и дождевики. А то и резиновые лодки.
- Такой сильный? – удивилась Серафима, но кукушка, посчитав вопрос исчерпанным, уже юркнула обратно в часы, а спустя пару секунд оттуда раздался богатырский (и насквозь фальшивый) храп. – Тьфу ты!
Ещё минут пятнадцать мы вяло пообсуждали суть моего предсказания, а также то, что надо будет подготовиться к нему понадёжнее. Если и не получится совсем защититься, то стоит хотя бы наварить побольше нейтрализующих и исцеляющих зелий, чтобы минимизировать последствия.
И, кстати, о нейтрализации.
- Я тут подумала… Сим, слышишь?
- М? – уже сквозь сон промычала ведьмочка.
- Не буду пока от глаза избавляться. Всё равно где-то через недельку сам пропадёт. Посмотрим, что он нам напредсказывает сначала. Как думаешь?
- Может и посмотрим, - согласилась со мной Серафима и буквально через несколько секунд захрапела в унисон с кукушкой.
Вскоре уснула и я.
ГЛАВА 2
Утро началось с того… Что мы проспали.
- Проспали! – провыли мне на ухо замогильным голосом, а когда я с трудом разлепила веки (всех трёх глаз), повторно провыли в лицо. – Проспали!!!
- Сильно? – вяло отмахнулась я от соседки, припоминая, как она любит приукрашивать действительность.
По субботам Серафима считала нормальным вставать в пять утра, чтобы успеть навести марафет перед занятиями по физической подготовке. Несмотря на то, что ещё в сентябре Демьян рассказал нам, что магистр Ярондо Птцкех (тайная мечта половины студенток университета) – не просто красавчик-дроу, но ещё и отставной полковник из безопасников, то есть мужчина в годах, хотя по лицу не скажешь, Серафима не оставляла надежды проверить его на суженость. Ведь поступала она в университет не только, чтобы выучиться, но и ради поиска «того самого, единственного». Для этого мы модифицировали один из ритуалов-проверок и ждали подходящего момента, чтобы разжиться волосом, вещью и согласием магистра. Вот только сколько бы ни прикладывала усилий Серафима, до сего дня у неё ещё ничего не было.
А так как сегодня как раз-таки была суббота и несмотря на вчерашний праздник уроков никто не отменял… Ну и который час? Неужели пять минут шестого?
Этот вопрос я задала вслух и Сима, мечущаяся от шкафа к ванной комнате и обратно, зло рявкнула:
- Девять!
- Девять минут?
- Девять утра!
- Сколько?!
Сон слетел с меня в одно мгновение, и я аж села, враз забыв про слабость.
- Девять! – снова взвыла Серафима, прыгая на одной ноге и второй пытаясь попасть в штанину. – Если опоздаем хотя бы на пять минут, зачёта нам не видать!
А вот это уже ой!
На полигон мы примчались через четыре с половиной минуты. На метле Серафимы. Вдвоём. Успев не только наспех одеться, но и поругаться с кукушкой, которая не разбудила нас вовремя. Заплетались на ходу, а шнурки на кедах завязывали уже в строю под недовольным взглядом сурового магистра. Несмотря на то, что на календаре сменился очередной осенний месяц, всё неизбежнее приближая нас к зиме, дроу как всегда радовал девичью половину курса безупречно рельефным (анатомию по нему изучать – милое дело!) голым торсом, который лишь слегка прикрывала замшевая жилетка, никогда не застёгиваемая на пуговицы. Ровно в девять ноль пять магистр выразительно посмотрел на свои именные командирские часы, которые наверняка носил только для таких случаев, затем окинул недовольным взглядом наши нестройные и кое-где отсутствующие ряды, после чего глубокомысленно изрёк:
- Мда… - Прошёлся туда-обратно, после чего остановился напротив меня и снова протяжно выдал. – Мда…
Я стояла смирно, скромно потупив все свои глазки, а рядом и позади меня старались дышать через раз однокурсники. Просто магистр очень не любил, когда на его уроках хоть что-то шло не по плану. А план у дроу все эти недели был един: в здоровом теле - здоровый дух. И неважно, что тела эти преимущественно принадлежали хилым и неподготовленным первокурсникам. Со всех пяти потоков только боевики и частично пакостники могли хотя бы пытаться соответствовать ожиданиям магистра, тогда как прорицатели и целители даже по истечении двух месяцев еженедельных занятий являли собой откровенно удручающее зрелище.
А вчера большинство из нас пили, гуляли и веселились, угомонившись лишь под утро.
Судя по неприязненно кривящимся губам дроу, он думал то же самое. Что и озвучил.
- Студентка Чижикова, что вы пили? Почему до сих пор не в лазарете?
- Мы не пили и это не лечится, - улыбаясь во все свои тридцать два родимых, бодро отрапортовала я, в первую очередь радуясь тому, что мы не опоздали.
- Хотите сказать, что это навсегда? – нахмурился магистр, старательно изучая мой лоб, но при этом подмечая и всё остальное.
