- Козёл он, - неожиданно злобно повторил оборотень. – Самый настоящий. Только козлы от детей отказываются. И если после пробуждения он будет настаивать на своём, то это будет мертвый козел.
- А нос? А Рождество? – с некоторой опаской уточнила я, впервые за месяцы счастливого супружества замечая за любимым подобный негатив.
- Ангелов попросим на одну ночь мини-светляками поработать. Они нам до сих пор услугу должны, - категорично отрезал майор. – А к следующему году что-нибудь другое придумаем. Ведь раньше же как-то без него справлялись.
- Так нельзя, - я тронула мужа за руку. – Успокойся. Должен быть иной выход.
- Согласен. Даже если вас съели, у вас есть как минимум два выхода. А этого козла ещё не съели… - оскал Нисвоорка был особенно зловещ. От оборотня даже олени отшатнулись куда подальше.
- Ну всё! Перестань! – недовольно прикрикнула я на разошедшегося мужа. – Наше задание звучит не «убийство», а «поиск»! Мне кажется, ты позволяешь личным обидам вмешиваться в профессиональную деятельность. Это недопустимо!
Резко обернувшись, Нис впился раздраженным взглядом в моё лицо, шумно вдохнул… и медленно выдохнул.
- Извини. Кажется, ты права.
Помолчал, недовольно покосился на дрыхнущего Рудольфа и тихо спросил.
- Что нам делать?
- Предлагаю ледяной душ, промывание желудка и десятикилометровый забег, - коварно ухмыльнулась я, не сводя прищуренного взгляда с особенно громко всхрапнувшего виновника событий. – Если не хватит – повторим. Хочу побеседовать с Рудольфом на его трезвую голову. Длиннобород, у вас есть штатный ветеринар?
За возвращением Рудольфа в строй трезвенников пришли смотреть абсолютно все, в том числе и Санта-Клаус. Главный дух европейского Рождества был крайне раздосадован как причиной, так и следствием, но в методику приведения оленя в себя не вмешивался.
Причем насколько я заметила, Санта был едва ли не единственным, кто искренне сочувствовал Рудольфу, которого раз за разом прогоняли через практически все круги ада: промывание желудка, витаминизированные больнючие уколы и физкультуротерапию.
Ближе к вечеру, когда стало ясно, что лишенная носа парнокопытная звезда готова на конструктивный диалог, мы все собрались в загоне для выгула, встали полукругом, в центре поместив Рудольфа, и начался разбор полетов.
Каждый обиженный Рудольфом работник и олень высказал обвиняемому все свои претензии, что заняло порядка двух часов, а под конец взял слово сам Санта-Клаус.
- Рудольф, ты знаешь, я ко всем вам отношусь с теплотой и радушием. Всегда готов выслушать и подставить своё плечо в трудный момент, но сегодня я разочарован. Я никогда не думал, что ты настолько эгоистичен и труслив. Пакостишь исподтишка, отказываешься признаваться в содеянном и что самое страшное – предал сам дух Рождества. Ведь что есть Рождество? Это таинство рождения нового малыша. Счастье отцовства и материнства! А ты…
- Я не хотел! Как вы не понимаете? Я не хотел их! И не хочу! И никто не докажет, что они от меня! Да они… они со всей упряжкой дружили! – истерично выкрикнул Рудольф, окончательно падая в моих глазах.
Это ли этой секунды я надеялась, что шанс есть, то после подобных слов, которые шокировали абсолютно всех, а Молния, чьи глаза подозрительно заблестели, даже сбежала на улицу, надежда пропала окончательно. За Молнией поторопилась Комета, а разгневанный Санта, по обеим сторонам которого грозно набычились остальные олени, протянул в направлении Рудольфа руку и грозно произнёс.
- Недостойные слова и безобразное поведение! Властью, данной мне Рождеством, ты, олень, больше не Рудольф. Ты не ценил нашу дружбу, не дорожил нашим обществом, предал наше дело. Рудольф – прежде всего носитель волшебного светящегося носа, прокладывающего нам путь во тьме и метели, несущего радость и подарки детишкам, доставляющего счастье и сказку в каждый дом. А ты… Трус, алкаш и предатель. Таким оленям среди нас не место. Прочь!
Откуда ни возьмись возник пронизывающий ветер, вокруг обвиняемого в предательстве и трусости закружилась метель, заглушая истеричные завывания бывшего Рудольфа, и в два счета утащила его прочь, лишь глухо хлопнув за собой входной дверью.
Я стояла ошеломленная…
Вот так волшебство! Вот так наказание!
Но что теперь? Ведь теперь не только носа нет, теперь больше и оленя-то не существует!
- Санта-Клаус, мне так жаль, что мы не оправдали ваших надежд… - тихо обратилась я к Санте, когда прошел шок случившегося.
- Оправдали. Как есть оправдали, - хитро прищурился сказочный дед. – Нашли труса и предателя, а это главное. А я-то гадал, кто нам в последнее время дух рождества подпорчивает…
- А как же нос?
- Нос? Нос – дело наживное. Главное не нос, а дух!
- Но метель…
- Ольга Андреевна, я Санта или не Санта? – важно подбоченился дядюшка Клаус и многозначительно покосился на сидящего у моих ног Фунтика. – Нос Рудольфа был нам важен не как маяк, а как символ. К следующему-то году мы нового Рудольфа точно найдем, тех же фей упросим подсобить, но боюсь к послезавтру не успеем. Собачку не одолжите? Обещаю вернуть через пару дней в целости и сохранности.
- Собачку? – я немного растерянно посмотрела вниз, на выпучившего глаза Фунтика. – Ну-у-у… Он как бы не совсем собачка…
И тут на моих глазах этот охламон начал расти. Рос, рос… И вырос до размеров оленя. Лохматого, счастливого, вывалившего язык самоеда с огромным светящимся алым носом.
- Мне кажется, Фунтик согласен, - рассмеялся супруг и потрепал беса по холке. – Но чу! Без самодеятельности! На тебе лежит великая ответственность! Неси её с честью!
- Гав!
Сутки спустя.
Карибы…
Море, солнце, пляж. Вечное лето и никаких срочных дел. Ни трусов, ни предателей, ни эгоистов. Лишь мы: я и мой обожаемый муж.
А ещё непонятно откуда взявшийся иней на окне на следующее утро и два красно-зеленых полосатых носка со сладкими подарками и подписью на открытках: «От Санты, хорошей будущей маме Оле» и «От Санты, замечательному будущему отцу Нисвоорку».
- Оленька?.. – угрожающе рыкнул взлохмаченный после сна муж, кода в пятый раз прочитал подписи на обеих открытках. – Ты беременна?
Эм…
- Ответ «я ещё не уверенна» принимается?
Не представляю, что бы со мной сделали, - выражение лица Нисвоорка было таким негодующе-зверским, - если бы не робкий стук в дверь нашего бунгало.
- Простите, здесь отдыхают господа следователи секретной службы? Меня зовут Педро Альварес, я капитан Венесуэльского отделения. Нам… Нам нужна ваша помощь. Господин Вольф? Вы меня слышите?
- Мы не закончили! – грозно наставили на меня палец и в одних трусах отправились открывать дверь.
А я… сидела, глупо улыбалась и прижимала к себе полосатый носочек с открыткой от самого Санты.
Это был самый потрясающий подарок на Рождество!
Интересно, на Новый год что будет?
КОНЕЦ
- А нос? А Рождество? – с некоторой опаской уточнила я, впервые за месяцы счастливого супружества замечая за любимым подобный негатив.
- Ангелов попросим на одну ночь мини-светляками поработать. Они нам до сих пор услугу должны, - категорично отрезал майор. – А к следующему году что-нибудь другое придумаем. Ведь раньше же как-то без него справлялись.
- Так нельзя, - я тронула мужа за руку. – Успокойся. Должен быть иной выход.
- Согласен. Даже если вас съели, у вас есть как минимум два выхода. А этого козла ещё не съели… - оскал Нисвоорка был особенно зловещ. От оборотня даже олени отшатнулись куда подальше.
- Ну всё! Перестань! – недовольно прикрикнула я на разошедшегося мужа. – Наше задание звучит не «убийство», а «поиск»! Мне кажется, ты позволяешь личным обидам вмешиваться в профессиональную деятельность. Это недопустимо!
Резко обернувшись, Нис впился раздраженным взглядом в моё лицо, шумно вдохнул… и медленно выдохнул.
- Извини. Кажется, ты права.
Помолчал, недовольно покосился на дрыхнущего Рудольфа и тихо спросил.
- Что нам делать?
- Предлагаю ледяной душ, промывание желудка и десятикилометровый забег, - коварно ухмыльнулась я, не сводя прищуренного взгляда с особенно громко всхрапнувшего виновника событий. – Если не хватит – повторим. Хочу побеседовать с Рудольфом на его трезвую голову. Длиннобород, у вас есть штатный ветеринар?
За возвращением Рудольфа в строй трезвенников пришли смотреть абсолютно все, в том числе и Санта-Клаус. Главный дух европейского Рождества был крайне раздосадован как причиной, так и следствием, но в методику приведения оленя в себя не вмешивался.
Причем насколько я заметила, Санта был едва ли не единственным, кто искренне сочувствовал Рудольфу, которого раз за разом прогоняли через практически все круги ада: промывание желудка, витаминизированные больнючие уколы и физкультуротерапию.
Ближе к вечеру, когда стало ясно, что лишенная носа парнокопытная звезда готова на конструктивный диалог, мы все собрались в загоне для выгула, встали полукругом, в центре поместив Рудольфа, и начался разбор полетов.
Каждый обиженный Рудольфом работник и олень высказал обвиняемому все свои претензии, что заняло порядка двух часов, а под конец взял слово сам Санта-Клаус.
- Рудольф, ты знаешь, я ко всем вам отношусь с теплотой и радушием. Всегда готов выслушать и подставить своё плечо в трудный момент, но сегодня я разочарован. Я никогда не думал, что ты настолько эгоистичен и труслив. Пакостишь исподтишка, отказываешься признаваться в содеянном и что самое страшное – предал сам дух Рождества. Ведь что есть Рождество? Это таинство рождения нового малыша. Счастье отцовства и материнства! А ты…
- Я не хотел! Как вы не понимаете? Я не хотел их! И не хочу! И никто не докажет, что они от меня! Да они… они со всей упряжкой дружили! – истерично выкрикнул Рудольф, окончательно падая в моих глазах.
Это ли этой секунды я надеялась, что шанс есть, то после подобных слов, которые шокировали абсолютно всех, а Молния, чьи глаза подозрительно заблестели, даже сбежала на улицу, надежда пропала окончательно. За Молнией поторопилась Комета, а разгневанный Санта, по обеим сторонам которого грозно набычились остальные олени, протянул в направлении Рудольфа руку и грозно произнёс.
- Недостойные слова и безобразное поведение! Властью, данной мне Рождеством, ты, олень, больше не Рудольф. Ты не ценил нашу дружбу, не дорожил нашим обществом, предал наше дело. Рудольф – прежде всего носитель волшебного светящегося носа, прокладывающего нам путь во тьме и метели, несущего радость и подарки детишкам, доставляющего счастье и сказку в каждый дом. А ты… Трус, алкаш и предатель. Таким оленям среди нас не место. Прочь!
Откуда ни возьмись возник пронизывающий ветер, вокруг обвиняемого в предательстве и трусости закружилась метель, заглушая истеричные завывания бывшего Рудольфа, и в два счета утащила его прочь, лишь глухо хлопнув за собой входной дверью.
Я стояла ошеломленная…
Вот так волшебство! Вот так наказание!
Но что теперь? Ведь теперь не только носа нет, теперь больше и оленя-то не существует!
- Санта-Клаус, мне так жаль, что мы не оправдали ваших надежд… - тихо обратилась я к Санте, когда прошел шок случившегося.
- Оправдали. Как есть оправдали, - хитро прищурился сказочный дед. – Нашли труса и предателя, а это главное. А я-то гадал, кто нам в последнее время дух рождества подпорчивает…
- А как же нос?
- Нос? Нос – дело наживное. Главное не нос, а дух!
- Но метель…
- Ольга Андреевна, я Санта или не Санта? – важно подбоченился дядюшка Клаус и многозначительно покосился на сидящего у моих ног Фунтика. – Нос Рудольфа был нам важен не как маяк, а как символ. К следующему-то году мы нового Рудольфа точно найдем, тех же фей упросим подсобить, но боюсь к послезавтру не успеем. Собачку не одолжите? Обещаю вернуть через пару дней в целости и сохранности.
- Собачку? – я немного растерянно посмотрела вниз, на выпучившего глаза Фунтика. – Ну-у-у… Он как бы не совсем собачка…
И тут на моих глазах этот охламон начал расти. Рос, рос… И вырос до размеров оленя. Лохматого, счастливого, вывалившего язык самоеда с огромным светящимся алым носом.
- Мне кажется, Фунтик согласен, - рассмеялся супруг и потрепал беса по холке. – Но чу! Без самодеятельности! На тебе лежит великая ответственность! Неси её с честью!
- Гав!
Сутки спустя.
Карибы…
Море, солнце, пляж. Вечное лето и никаких срочных дел. Ни трусов, ни предателей, ни эгоистов. Лишь мы: я и мой обожаемый муж.
А ещё непонятно откуда взявшийся иней на окне на следующее утро и два красно-зеленых полосатых носка со сладкими подарками и подписью на открытках: «От Санты, хорошей будущей маме Оле» и «От Санты, замечательному будущему отцу Нисвоорку».
- Оленька?.. – угрожающе рыкнул взлохмаченный после сна муж, кода в пятый раз прочитал подписи на обеих открытках. – Ты беременна?
Эм…
- Ответ «я ещё не уверенна» принимается?
Не представляю, что бы со мной сделали, - выражение лица Нисвоорка было таким негодующе-зверским, - если бы не робкий стук в дверь нашего бунгало.
- Простите, здесь отдыхают господа следователи секретной службы? Меня зовут Педро Альварес, я капитан Венесуэльского отделения. Нам… Нам нужна ваша помощь. Господин Вольф? Вы меня слышите?
- Мы не закончили! – грозно наставили на меня палец и в одних трусах отправились открывать дверь.
А я… сидела, глупо улыбалась и прижимала к себе полосатый носочек с открыткой от самого Санты.
Это был самый потрясающий подарок на Рождество!
Интересно, на Новый год что будет?
КОНЕЦ
