- Что, простите? - я отказывалась верить услышанному.
- Мой контракт предусматривает круглосуточную охрану объекта.
Ответ прозвучал так ровно и безэмоционально, что мне стало ясно - шуткой тут даже не пахнет. А ещё Самаэль действительно выполнит каждый пункт. Даже если я буду против.
- Учтите, с мамой сами объясняться будете, - только и смогла буркнуть я, поджимая губы и вновь начав рассматривать мотоцикл.
- Для меня это меньшее из проблем, - хмыкнул блондин.
- И в свою кровать я вас не пущу!
- Премного благодарен, - в голосе ангела (вот уж в чём искренне сомневаюсь!) прорезался сарказм, заставивший меня зло стиснуть зубы.
- Без шлема не поеду, - сделала я последнюю попытку избежать поездки на двухколесном коне.
- Держите.
Мне в руки сунули то, чего секунду назад не было. Шлем. Черный. Мотоциклетный.
- А может всё-таки лучше на такси? Я заплачу.
Я была уже готова даже на это, но Самаэль лишь молча взял из моих рук шлем, надел его на мою голову, что-то застегнул, подтянул и скомандовал.
- Садитесь сзади и держите меня за талию. Ноги ставить сюда. Сумку лучше расположить между нами.
И только я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь глупое, но очень жалобное, как скупо улыбнулся и добавил.
- Ольга Андреевна, сохранность вашей жизни моя первостепенная задача. Обещаю, вы не пострадаете ни в коем случае. Садитесь.
- Но вы слепой! - я пошла ва-банк. - Как вы вообще ездите?
- Легко, - мужчина хмыкнул и с нескрываемым недовольством надавил. - Садитесь, мне надоело вас уговаривать.
И так проникновенно это прозвучало, что на мотоцикле я оказалась в мгновение ока. Юбка ожидаемо задралась, обнажая ноги по самое... Самое практически сокровенное!
Стараясь не думать о том, что меня могут увидеть, я прикрыла глаза, малодушно надеясь на то, что спрячусь от чужих взглядов за шлемом. Хотя... Может никому до меня и дела-то нет? Принимая во внимание, в чем именно специализируются работники данного филиала, я для них чуть ли не идеал аскетизма. Нет, ну а вдруг?
Утешая себя сомнительными аргументами, не забыла покрепче ухватиться за Самаэля, когда блондин занял водительское место. Зажмурилась, искренне жалея, что не знаю ни одной молитвы (я даже крещеной не была!), и покрепче стиснула зубы.
Вот только тронулись мы с места так плавно и неторопливо, что я заподозрила спутника в очередной издёвке. Мы двигались со скоростью пешехода!
Открыла глаза, чуть отстранилась (я умудрилась прижаться так, что сумку между нами сплющило в тонкий блин), чтобы высказать своё недовольство... и поняла, что ощущения обманчивы. Обочина, деревья, ограждения, дома и машины - всё это мчалось мимо нас с такой умопомрачительной скоростью, что я пришла в ужас. Он сумасшедший! Мы же разобьемся!
Тут же накатила паника, закружилась голова, к горлу подступила тошнота и я поняла, что лучше снова зажмуриться и прижаться. Кажется, в моем случае верным решением станет минимизация знаний. И пускай это трусость в чистом виде, но мне мои нервы и разум дороже!
Я успела досчитать до пятисот, когда мотоцикл сначала сбавил скорость, а затем и вовсе остановился.
- Приехали, можете открывать глаза.
Как...
С трудом разжав скрюченные пальцы, я настороженно приоткрыла сначала один глаз, затем второй и только после этого медленно отстранилась. И верно. Приехали. И даже стоим в небольшом кармашке-стоянке напротив моего подъезда.
С мотоцикла я натуральным образом соскребалась. Мельком глянула на часы, обнаружила, что мы ехали не больше восьми минут (Ужас! На автобусе я бы добиралась не меньше получаса!), одернула юбку...
И на свою беду посмотрела направо.
- Добрый вечер, Зинаида Панфутьевна, - я здоровалась с главной сплетницей района, потихоньку подходя к лавочке у подъезда и уже понимая, что не позднее, чем через пятнадцать минут, ближайшие три дома будут знать о произошедшем всё и даже больше.
- Добрый вечер, Оленька.
Восьмидесятилетний цербер, проживающий на первом этаже в моём подъезде, уже изучал моего спутника невероятно цепким взглядом. Судя по недовольно поджатым губам, находил его крайне подозрительным и как минимум причислил к бандитам.
А может чего и похуже.
О том, что решили про меня, я предпочитала не думать вообще.
- Кавалер твой?
Я ещё переживала за свою устойчивость, чувствуя, как дрожат от перенапряжения колени, а Зинаида Панфутьевна (с виду – бабушка, божий одуван, а по факту – тот ещё информационный террорист) уже приступила к допросу.
И рада бы молчаливо и гордо прошествовать мимо неё домой, но это грозило намного большей бедой, чем всего лишь правдивые ответы на несколько вопросов. Не отвечу сама - придумают за меня.
Но я успела лишь открыть рот.
- Сегодня Ольга Андреевна получила высокую должность в закрытом учреждении, - Самаэль встал рядом со мной, и я почувствовала, как от него вновь потянуло потусторонним холодом.
К счастью, он умудрялся миновать меня, задевая лишь по касательной. Его целью, судя по зябко передернувшей плечами старушке (и это при жаре за тридцать градусов!), была Зинаида Панфутьевна.
- По правилам организации Ольге Андреевне положено сопровождение.
Самаэль вновь говорил так ровно и безэмоционально, что даже мне стало неуютно. Зинаида Панфутьевна вообще замерла, не мигая уставившись на моего спутника, как кролик на удава.
- С этого дня вам больше не интересна личная жизнь Ольги Андреевны, - продолжал блондин, приглушенным голосом, рождающим во мне крайне неприятные ассоциации.
Почему-то подумалось о том, что именно так маньяки разговаривают.
- Не интересна... - как завороженная повторила Зинаида Панфутьевна и тут же уткнулась носом в газетку, которую держала в руках.
- Идём, - абсолютно другим тоном произнес Самаэль.
Не знаю, почему, но мне стало жаль старушку. Та ещё старая карга и злобная сплетница, но это... Не знаю, что именно, но это было бесчеловечно. Да он её зомбировал!
- Гипноз, не более, - в мужском тоне промелькнуло недовольство, когда мы зашли в лифт, и мужчина без заминки нажал кнопку седьмого этажа.
Правильную кнопку!
Покосилась, но ничего не сказала. Меня до сих пор не отпускала поездка, так что вступать в полемику о том, о чем не имею представления, я не имела ни малейшего желания. Но осуждать мне никто не запрещал. И не запретит!
И вообще!
Он оправдывается - а значит, чувствует вину. И оправдывается, умудряясь при этом не видеть выражение моего лица, но доподлинно зная мою реакцию! Как? Как он это делает?! Кнопки, двери, мотоцикл - невозможно знать, где и что находится, не видя этого!
Я вновь начала раздражаться, при этом понимая, что слишком труслива для того, чтобы выйти на открытый конфликт и обвинить спутника во лжи, неуважении и грязных махинациях. Ведь можно было согласиться на такси и не позорить меня перед случайными свидетелями. Можно было отделаться двумя-тремя вежливыми фразами и не гипнотизировать старушку. Можно было...
Можно!
Но ему, видите ли, виднее.
- Ольга Андреевна, - двери лифта распахнулись, выпуская нас на небольшую площадку перед квартирами, когда Самаэль вновь заговорил. - Мне больше трех тысяч лет. Поверьте, я знаю, что делаю.
- Зачем вы мне это говорите? - я старалась говорить ровно, но всё равно не смогла скрыть осуждение.
- Затем, чтобы вы успокоились и прекратили полыхать негодованием, - на губах спутника заиграла неприязненная усмешка. - Я вижу, но в ином спектре, недоступном человеческому глазу. И поверьте, ваши эмоции на эту секунду - не самое привлекательное зрелище. Рекомендую принять ванну.
Рекомендует он!
Фыркнув, вынула из сумки ключи и, открыв дверь, не сдержалась - крикнула с порога.
- Мам, я пришла! Со мной коллега. Я в ванну, а вы знакомьтесь!
И, скинув обувь, сбежала в душ. Будь что будет! И даже если он загипнотизирует и её, то я просто не хочу на это смотреть - противно. И ещё противнее осознавать, что я бессильна сделать что-либо против.
Какая же я трусиха...
С некоторым ожесточением намыливая тело, я заставляла себя не думать о том, что сейчас может происходить за дверью. Я очень любила свою маму. Иногда очень хотела съехать, уставая от её порой чересчур навязчивой опеки, порой показывала характер, который по словам мамы достался мне от отца, как и блеклая внешность, но всегда понимала, что ближе мамы для меня никого нет. Отца я не видела. Никогда. Когда была маленькой, часто спрашивала, где папа, в ответ получая "в командировке", но уже лет в десять узнала правду, которая звучало не слишком приятно.
Не сложилось.
Два таких простых, но вместе с этим сложных слова. Их смысл я поняла ещё позднее, когда сама вошла в возраст, в котором начинают интересоваться противоположным полом.
И это отвратительное "не сложилось" начало преследовать и меня...
У мамы хотя бы я "сложилась", а у меня даже гипотетической надежды на ребенка не было. И не сказать, что я его так уж сильно хотела, но порой накатывало, и я задумывалась - а что дальше?
Мне двадцать четыре, я живу с мамой, у меня нет ни работы, ни парня, ни особых перспектив. Наверняка всё то же самое будет и в тридцать, и в тридцать пять, и в сорок... А что будет в пятьдесят, когда мамы не станет? Заведу кошку?
Мочалка замерла на полпути, и я всхлипнула, судорожно обняв себя руками, словно это могло хоть как-то помочь. Почему-то именно в эту секунду я остро почувствовала собственную никчемность.
Никто. Серость. Посредственность...
Убогость.
А теперь ещё и эта работа в аду! Зачем я подписала этот контракт? Чем я вообще думала? У меня нет необходимых знаний, я ни разу не видела демона, я понятия не имею, как они должны работать и какие документы обязаны иметь! Да даже если и будут все документы - как понять, что сотрудник выполняет свои обязанности с должным рвением? Я не знаю. Ничего не знаю.
Ни-че-го.
Прохладные капли воды, остудив разгоряченную кожу, показались мне острыми иглами, больно ранящими кожу. Неприятный озноб, охвативший тело, норовил пробраться под кожу, захватить мысли и поселиться в голове. Думы, одна безрадостней другой. Отчаяние. Безысходность. Меня захлестнула такая всепоглощающая усталость, что захотелось лечь прямо здесь и больше никогда не вставать...
Я пыталась спорить, уговаривала себя, что не всё так плохо и я справлюсь, потому что умею и люблю работать. У меня очень умная и деятельная начальница, у меня невероятно опытный коллега и вместе мы обязательно со всем разберемся, но чем дальше, тем сильнее все эти аргументы казались жалкими и надуманными.
Я попала в ад. И это самое глупое, что я могла сделать.
- Стоять!
Дверь ванной резко распахнулась, запирающая её щеколда, вырванная с мясом, отлетела в сторону и в дверном проёме появился раздраженный Самаэль.
Приказ был отдан так зло и властно, что я замерла, распахнув глаза и даже не подумав прикрыться. Мочалка выпала из ослабших пальцев, а мой взгляд застыл на длинном зазубренном кинжале в правой руке блондина.
Господи...
Я испугалась так сильно, что пропал голос. Больше всего в это мгновение я желала упасть в обморок, чтобы меня убили уже бессознательную, но как назло нервы оказались крепче, чем мне бы хотелось.
А он...
Шагнул ближе и поднял руку. Такой холодный и сосредоточенный...
Меня начало трясти, из горла вырвался приглушенный всхлип, одними глазами я умоляла Самаэля этого не делать, но кажется... Он этого не видел.
Словно в замедленной съёмке я смотрела, как мужчина замахнулся. Как начал опускаться кинжал, целясь мне в голову. Как прикоснулся... И в висках тут же прострельнуло такой запредельной болью, что я не выдержала - отмерла и упала на колени. Сжалась в комочек, безмолвно умоляя покончить с этим как можно быстрее...
- Вот тварь, совсем страх потерял, - раздраженно прошипели наверху. Помолчали, хмыкнули и иронично добавили. - Зато вам, Ольга Андреевна, теперь меньше работы. Не триста шестьдесят четыре, а триста шестьдесят три дела.
Не веря своим ушам, я медленно подняла голову и в ужасе уставилась на Самаэля, сосредоточенно вытирающего клинок от серой слизи. Полотенцем для рук.
Моим полотенцем!
- Ольга Андреевна? - в голосе блондина послышалось беспокойство. - Всё в порядке? Бледно выглядите.
- Ч-ч-что... эт-т-то... б-б-было?! - от ужаса, который всё ещё сковывал моё тело, я заикалась и дрожала, как припадочная.
- Демон уныния, - мужчина беспечно пожал плечами, убирая вытертый клинок куда-то за спину. - За вас взялись резвее, чем я думал.
- Вы его... - затуманившимся неверящим взглядом я рассматривала плечо блондина. То место, где пропал кинжал. - Вы его убили?
- Да, - ответ прозвучал коротко и жестко. - Имею право.
Сфокусировав взгляд на лице Самаэля, увидела сурово поджатые губы и затвердевшие скулы. Мужчина явно не собирался оправдываться.
- Выйдите, - с трудом выдавила я, когда молчание начало затягиваться.
Пожав плечами, Самаэль развернулся и молча вышел, плотно прикрыв за собой дверь с вырванной щеколдой. Так, словно для него всё случившееся было обыденностью. Ежедневным времяпрепровождением. Развлечением перед ужином.
Сволочь!
Ужас произошедшего потихоньку проходил и дрожь сменилась физической и, что самое ужасное, моральной усталостью. С трудом села, вытянула ноги, откинулась назад и, не обращая внимания, что вода заливает лицо, закрыла глаза, запрещая себе думать о случившемся. Я чувствовала себя разбитой.
Если Самаэль не солгал, несколько минут назад меня пытался заворожить (загипнотизировать /зомбировать?) демон уныния. Что ж, у него это получилось - чувствую я себя тряпкой. Этот демон сумел посеять во мне ту самую неуверенность, от которой я так старательно избавлялась.
Сомнения, страхи, комплексы - их оказалось во мне столько, что я...
Я всерьез испугалась ответственности и неудачи!
Зло стиснув зубы, сжала в руке мочалку, выжимая из неё остатки пены и воды подчистую. Не дождетесь! Да, я не так умна, как многие. Лишена хитрости и изворотливости, не умею кляузничать и интриговать. Не знаю нюансов работы в аду и даже сейчас ума не приложу, как взять себя в руки и избежать подступающей истерики, но...
Но я не сдамся!
Я ни разу в жизни не оставляла дело незаконченным. Не пасовала перед трудностями и отсутствием информации, зная, что всегда могу её раздобыть. Не трусила, когда приходилось общаться с недружелюбно настроенными работниками и начальством.
Так почему же сейчас я боюсь элементарно выйти из ванной?
- Ольга Андреевна? - из-за двери раздался нетерпеливый голос Самаэля. - Вам помочь?
- Нет! - выкрик вышел истеричным. Вдохнула, выдохнула. Снова... И уже спокойнее проговорила. - Я сама. Сейчас выйду. С мамой всё в порядке?
- Да.
- Ждите.
И даже не вздумайте зайти!
Мыться я закончила в рекордные десять секунд. Торопливо вытерлась, накинула на плечи любимый шелковый халат, немного жалея, что он короткий (намного выше колена), потуже затянула пояс, бросила косой взгляд в зеркало, увидела там бледную лахудру и скривилась.
К черту! Всё равно он не видит, а мама и не такое видала.
Дверь я открыла резко, глупо желая напугать Самаэля, но попытка пропала впустую - мужчины в коридоре не оказалось. Его глухо звучащий голос донесся с кухни и ему вторил беспечный мамин смех. Оттуда же повеяло ароматами ужина, так что я поторопилась в свою комнату. Переоделась в домашнюю розовую пижаму с мишками, завернула волосы в полотенце и только после этого рискнула пройти на кухню.
- Мой контракт предусматривает круглосуточную охрану объекта.
Ответ прозвучал так ровно и безэмоционально, что мне стало ясно - шуткой тут даже не пахнет. А ещё Самаэль действительно выполнит каждый пункт. Даже если я буду против.
- Учтите, с мамой сами объясняться будете, - только и смогла буркнуть я, поджимая губы и вновь начав рассматривать мотоцикл.
- Для меня это меньшее из проблем, - хмыкнул блондин.
- И в свою кровать я вас не пущу!
- Премного благодарен, - в голосе ангела (вот уж в чём искренне сомневаюсь!) прорезался сарказм, заставивший меня зло стиснуть зубы.
- Без шлема не поеду, - сделала я последнюю попытку избежать поездки на двухколесном коне.
- Держите.
Мне в руки сунули то, чего секунду назад не было. Шлем. Черный. Мотоциклетный.
- А может всё-таки лучше на такси? Я заплачу.
Я была уже готова даже на это, но Самаэль лишь молча взял из моих рук шлем, надел его на мою голову, что-то застегнул, подтянул и скомандовал.
- Садитесь сзади и держите меня за талию. Ноги ставить сюда. Сумку лучше расположить между нами.
И только я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь глупое, но очень жалобное, как скупо улыбнулся и добавил.
- Ольга Андреевна, сохранность вашей жизни моя первостепенная задача. Обещаю, вы не пострадаете ни в коем случае. Садитесь.
- Но вы слепой! - я пошла ва-банк. - Как вы вообще ездите?
- Легко, - мужчина хмыкнул и с нескрываемым недовольством надавил. - Садитесь, мне надоело вас уговаривать.
И так проникновенно это прозвучало, что на мотоцикле я оказалась в мгновение ока. Юбка ожидаемо задралась, обнажая ноги по самое... Самое практически сокровенное!
Стараясь не думать о том, что меня могут увидеть, я прикрыла глаза, малодушно надеясь на то, что спрячусь от чужих взглядов за шлемом. Хотя... Может никому до меня и дела-то нет? Принимая во внимание, в чем именно специализируются работники данного филиала, я для них чуть ли не идеал аскетизма. Нет, ну а вдруг?
Утешая себя сомнительными аргументами, не забыла покрепче ухватиться за Самаэля, когда блондин занял водительское место. Зажмурилась, искренне жалея, что не знаю ни одной молитвы (я даже крещеной не была!), и покрепче стиснула зубы.
Вот только тронулись мы с места так плавно и неторопливо, что я заподозрила спутника в очередной издёвке. Мы двигались со скоростью пешехода!
Открыла глаза, чуть отстранилась (я умудрилась прижаться так, что сумку между нами сплющило в тонкий блин), чтобы высказать своё недовольство... и поняла, что ощущения обманчивы. Обочина, деревья, ограждения, дома и машины - всё это мчалось мимо нас с такой умопомрачительной скоростью, что я пришла в ужас. Он сумасшедший! Мы же разобьемся!
Тут же накатила паника, закружилась голова, к горлу подступила тошнота и я поняла, что лучше снова зажмуриться и прижаться. Кажется, в моем случае верным решением станет минимизация знаний. И пускай это трусость в чистом виде, но мне мои нервы и разум дороже!
Я успела досчитать до пятисот, когда мотоцикл сначала сбавил скорость, а затем и вовсе остановился.
- Приехали, можете открывать глаза.
Как...
С трудом разжав скрюченные пальцы, я настороженно приоткрыла сначала один глаз, затем второй и только после этого медленно отстранилась. И верно. Приехали. И даже стоим в небольшом кармашке-стоянке напротив моего подъезда.
С мотоцикла я натуральным образом соскребалась. Мельком глянула на часы, обнаружила, что мы ехали не больше восьми минут (Ужас! На автобусе я бы добиралась не меньше получаса!), одернула юбку...
И на свою беду посмотрела направо.
- Добрый вечер, Зинаида Панфутьевна, - я здоровалась с главной сплетницей района, потихоньку подходя к лавочке у подъезда и уже понимая, что не позднее, чем через пятнадцать минут, ближайшие три дома будут знать о произошедшем всё и даже больше.
- Добрый вечер, Оленька.
Восьмидесятилетний цербер, проживающий на первом этаже в моём подъезде, уже изучал моего спутника невероятно цепким взглядом. Судя по недовольно поджатым губам, находил его крайне подозрительным и как минимум причислил к бандитам.
А может чего и похуже.
О том, что решили про меня, я предпочитала не думать вообще.
- Кавалер твой?
Я ещё переживала за свою устойчивость, чувствуя, как дрожат от перенапряжения колени, а Зинаида Панфутьевна (с виду – бабушка, божий одуван, а по факту – тот ещё информационный террорист) уже приступила к допросу.
И рада бы молчаливо и гордо прошествовать мимо неё домой, но это грозило намного большей бедой, чем всего лишь правдивые ответы на несколько вопросов. Не отвечу сама - придумают за меня.
Но я успела лишь открыть рот.
- Сегодня Ольга Андреевна получила высокую должность в закрытом учреждении, - Самаэль встал рядом со мной, и я почувствовала, как от него вновь потянуло потусторонним холодом.
К счастью, он умудрялся миновать меня, задевая лишь по касательной. Его целью, судя по зябко передернувшей плечами старушке (и это при жаре за тридцать градусов!), была Зинаида Панфутьевна.
- По правилам организации Ольге Андреевне положено сопровождение.
Самаэль вновь говорил так ровно и безэмоционально, что даже мне стало неуютно. Зинаида Панфутьевна вообще замерла, не мигая уставившись на моего спутника, как кролик на удава.
- С этого дня вам больше не интересна личная жизнь Ольги Андреевны, - продолжал блондин, приглушенным голосом, рождающим во мне крайне неприятные ассоциации.
Почему-то подумалось о том, что именно так маньяки разговаривают.
- Не интересна... - как завороженная повторила Зинаида Панфутьевна и тут же уткнулась носом в газетку, которую держала в руках.
- Идём, - абсолютно другим тоном произнес Самаэль.
Не знаю, почему, но мне стало жаль старушку. Та ещё старая карга и злобная сплетница, но это... Не знаю, что именно, но это было бесчеловечно. Да он её зомбировал!
- Гипноз, не более, - в мужском тоне промелькнуло недовольство, когда мы зашли в лифт, и мужчина без заминки нажал кнопку седьмого этажа.
Правильную кнопку!
Покосилась, но ничего не сказала. Меня до сих пор не отпускала поездка, так что вступать в полемику о том, о чем не имею представления, я не имела ни малейшего желания. Но осуждать мне никто не запрещал. И не запретит!
И вообще!
Он оправдывается - а значит, чувствует вину. И оправдывается, умудряясь при этом не видеть выражение моего лица, но доподлинно зная мою реакцию! Как? Как он это делает?! Кнопки, двери, мотоцикл - невозможно знать, где и что находится, не видя этого!
Я вновь начала раздражаться, при этом понимая, что слишком труслива для того, чтобы выйти на открытый конфликт и обвинить спутника во лжи, неуважении и грязных махинациях. Ведь можно было согласиться на такси и не позорить меня перед случайными свидетелями. Можно было отделаться двумя-тремя вежливыми фразами и не гипнотизировать старушку. Можно было...
Можно!
Но ему, видите ли, виднее.
- Ольга Андреевна, - двери лифта распахнулись, выпуская нас на небольшую площадку перед квартирами, когда Самаэль вновь заговорил. - Мне больше трех тысяч лет. Поверьте, я знаю, что делаю.
- Зачем вы мне это говорите? - я старалась говорить ровно, но всё равно не смогла скрыть осуждение.
- Затем, чтобы вы успокоились и прекратили полыхать негодованием, - на губах спутника заиграла неприязненная усмешка. - Я вижу, но в ином спектре, недоступном человеческому глазу. И поверьте, ваши эмоции на эту секунду - не самое привлекательное зрелище. Рекомендую принять ванну.
Рекомендует он!
Фыркнув, вынула из сумки ключи и, открыв дверь, не сдержалась - крикнула с порога.
- Мам, я пришла! Со мной коллега. Я в ванну, а вы знакомьтесь!
И, скинув обувь, сбежала в душ. Будь что будет! И даже если он загипнотизирует и её, то я просто не хочу на это смотреть - противно. И ещё противнее осознавать, что я бессильна сделать что-либо против.
Какая же я трусиха...
С некоторым ожесточением намыливая тело, я заставляла себя не думать о том, что сейчас может происходить за дверью. Я очень любила свою маму. Иногда очень хотела съехать, уставая от её порой чересчур навязчивой опеки, порой показывала характер, который по словам мамы достался мне от отца, как и блеклая внешность, но всегда понимала, что ближе мамы для меня никого нет. Отца я не видела. Никогда. Когда была маленькой, часто спрашивала, где папа, в ответ получая "в командировке", но уже лет в десять узнала правду, которая звучало не слишком приятно.
Не сложилось.
Два таких простых, но вместе с этим сложных слова. Их смысл я поняла ещё позднее, когда сама вошла в возраст, в котором начинают интересоваться противоположным полом.
И это отвратительное "не сложилось" начало преследовать и меня...
У мамы хотя бы я "сложилась", а у меня даже гипотетической надежды на ребенка не было. И не сказать, что я его так уж сильно хотела, но порой накатывало, и я задумывалась - а что дальше?
Мне двадцать четыре, я живу с мамой, у меня нет ни работы, ни парня, ни особых перспектив. Наверняка всё то же самое будет и в тридцать, и в тридцать пять, и в сорок... А что будет в пятьдесят, когда мамы не станет? Заведу кошку?
Мочалка замерла на полпути, и я всхлипнула, судорожно обняв себя руками, словно это могло хоть как-то помочь. Почему-то именно в эту секунду я остро почувствовала собственную никчемность.
Никто. Серость. Посредственность...
Убогость.
А теперь ещё и эта работа в аду! Зачем я подписала этот контракт? Чем я вообще думала? У меня нет необходимых знаний, я ни разу не видела демона, я понятия не имею, как они должны работать и какие документы обязаны иметь! Да даже если и будут все документы - как понять, что сотрудник выполняет свои обязанности с должным рвением? Я не знаю. Ничего не знаю.
Ни-че-го.
Прохладные капли воды, остудив разгоряченную кожу, показались мне острыми иглами, больно ранящими кожу. Неприятный озноб, охвативший тело, норовил пробраться под кожу, захватить мысли и поселиться в голове. Думы, одна безрадостней другой. Отчаяние. Безысходность. Меня захлестнула такая всепоглощающая усталость, что захотелось лечь прямо здесь и больше никогда не вставать...
Я пыталась спорить, уговаривала себя, что не всё так плохо и я справлюсь, потому что умею и люблю работать. У меня очень умная и деятельная начальница, у меня невероятно опытный коллега и вместе мы обязательно со всем разберемся, но чем дальше, тем сильнее все эти аргументы казались жалкими и надуманными.
Я попала в ад. И это самое глупое, что я могла сделать.
- Стоять!
Дверь ванной резко распахнулась, запирающая её щеколда, вырванная с мясом, отлетела в сторону и в дверном проёме появился раздраженный Самаэль.
Приказ был отдан так зло и властно, что я замерла, распахнув глаза и даже не подумав прикрыться. Мочалка выпала из ослабших пальцев, а мой взгляд застыл на длинном зазубренном кинжале в правой руке блондина.
Господи...
Я испугалась так сильно, что пропал голос. Больше всего в это мгновение я желала упасть в обморок, чтобы меня убили уже бессознательную, но как назло нервы оказались крепче, чем мне бы хотелось.
А он...
Шагнул ближе и поднял руку. Такой холодный и сосредоточенный...
Меня начало трясти, из горла вырвался приглушенный всхлип, одними глазами я умоляла Самаэля этого не делать, но кажется... Он этого не видел.
Словно в замедленной съёмке я смотрела, как мужчина замахнулся. Как начал опускаться кинжал, целясь мне в голову. Как прикоснулся... И в висках тут же прострельнуло такой запредельной болью, что я не выдержала - отмерла и упала на колени. Сжалась в комочек, безмолвно умоляя покончить с этим как можно быстрее...
- Вот тварь, совсем страх потерял, - раздраженно прошипели наверху. Помолчали, хмыкнули и иронично добавили. - Зато вам, Ольга Андреевна, теперь меньше работы. Не триста шестьдесят четыре, а триста шестьдесят три дела.
Не веря своим ушам, я медленно подняла голову и в ужасе уставилась на Самаэля, сосредоточенно вытирающего клинок от серой слизи. Полотенцем для рук.
Моим полотенцем!
- Ольга Андреевна? - в голосе блондина послышалось беспокойство. - Всё в порядке? Бледно выглядите.
- Ч-ч-что... эт-т-то... б-б-было?! - от ужаса, который всё ещё сковывал моё тело, я заикалась и дрожала, как припадочная.
- Демон уныния, - мужчина беспечно пожал плечами, убирая вытертый клинок куда-то за спину. - За вас взялись резвее, чем я думал.
- Вы его... - затуманившимся неверящим взглядом я рассматривала плечо блондина. То место, где пропал кинжал. - Вы его убили?
- Да, - ответ прозвучал коротко и жестко. - Имею право.
Сфокусировав взгляд на лице Самаэля, увидела сурово поджатые губы и затвердевшие скулы. Мужчина явно не собирался оправдываться.
- Выйдите, - с трудом выдавила я, когда молчание начало затягиваться.
Пожав плечами, Самаэль развернулся и молча вышел, плотно прикрыв за собой дверь с вырванной щеколдой. Так, словно для него всё случившееся было обыденностью. Ежедневным времяпрепровождением. Развлечением перед ужином.
Сволочь!
Ужас произошедшего потихоньку проходил и дрожь сменилась физической и, что самое ужасное, моральной усталостью. С трудом села, вытянула ноги, откинулась назад и, не обращая внимания, что вода заливает лицо, закрыла глаза, запрещая себе думать о случившемся. Я чувствовала себя разбитой.
Если Самаэль не солгал, несколько минут назад меня пытался заворожить (загипнотизировать /зомбировать?) демон уныния. Что ж, у него это получилось - чувствую я себя тряпкой. Этот демон сумел посеять во мне ту самую неуверенность, от которой я так старательно избавлялась.
Сомнения, страхи, комплексы - их оказалось во мне столько, что я...
Я всерьез испугалась ответственности и неудачи!
Зло стиснув зубы, сжала в руке мочалку, выжимая из неё остатки пены и воды подчистую. Не дождетесь! Да, я не так умна, как многие. Лишена хитрости и изворотливости, не умею кляузничать и интриговать. Не знаю нюансов работы в аду и даже сейчас ума не приложу, как взять себя в руки и избежать подступающей истерики, но...
Но я не сдамся!
Я ни разу в жизни не оставляла дело незаконченным. Не пасовала перед трудностями и отсутствием информации, зная, что всегда могу её раздобыть. Не трусила, когда приходилось общаться с недружелюбно настроенными работниками и начальством.
Так почему же сейчас я боюсь элементарно выйти из ванной?
- Ольга Андреевна? - из-за двери раздался нетерпеливый голос Самаэля. - Вам помочь?
- Нет! - выкрик вышел истеричным. Вдохнула, выдохнула. Снова... И уже спокойнее проговорила. - Я сама. Сейчас выйду. С мамой всё в порядке?
- Да.
- Ждите.
И даже не вздумайте зайти!
Мыться я закончила в рекордные десять секунд. Торопливо вытерлась, накинула на плечи любимый шелковый халат, немного жалея, что он короткий (намного выше колена), потуже затянула пояс, бросила косой взгляд в зеркало, увидела там бледную лахудру и скривилась.
К черту! Всё равно он не видит, а мама и не такое видала.
Дверь я открыла резко, глупо желая напугать Самаэля, но попытка пропала впустую - мужчины в коридоре не оказалось. Его глухо звучащий голос донесся с кухни и ему вторил беспечный мамин смех. Оттуда же повеяло ароматами ужина, так что я поторопилась в свою комнату. Переоделась в домашнюю розовую пижаму с мишками, завернула волосы в полотенце и только после этого рискнула пройти на кухню.
