Теория разбилась о практику. Его губы двигались — требовательно, но не грубо, глубоко, но не пугающе, — и я просто... отвечала. Тело оказалось честнее разума. Тело знало, что делать. Или не знало, но пыталось.
Я издала какой-то звук — короткий, сдавленный, жалкий. Не то всхлип, не то вздох. И всё равно не отстранилась. Потому что где-то глубоко внутри, в том уголке души, который я никогда никому не показывала, мне было... интересно. Любопытно. Хотелось узнать, что будет дальше. Хотя признаваться в этом даже самой себе было стыдно до дрожи.
Когда он наконец отстранился, я поняла, что совершенно забыла, как дышать. Воздух ворвался в лёгкие рывками, неровно, и я закашлялась бы, если бы не парализующее осознание: мои щёки пылали. Не просто горели — они пылали так, словно я стояла лицом к раскалённой печи. Жар растёкся вниз по шее, затопил ключицы, пробрался под ворот корсета. И слова демона подейтвовали как ушат воды.
— Нет, — сказал он. — Так не пойдёт.
Я вздрогнула. Что — не пойдёт? Что я сделала не так? Я же... я ответила! Я старалась! Или этого было недостаточно? Или я всё испортила своей неловкостью?
Он поймал мой подбородок пальцами — не больно, но крепко, — заставляя смотреть в его жёлтые демочнические глаза, что были совсем близко. В них плясали те же искры, что и прежде, но теперь к ним добавилось что-то ещё. Не насмешка. Скорее... предвкушение?
А потом его хвост обвился вокруг моей талии..
Тяжёлый. Тёплый. Совершенно бесстыжий, потому что кончик прокик сквозь блузку и прошелся по коже в районе пупка вызывая мурашки.
Я дёрнулась — и замерла. Не потому, что хотела сбежать, да и бежать то было некуда. Нет, хвост не сжимал, не давил, а просто лежал. Как мягкий меховой воротник. Как... объятие? Демоны не обнимают. Наверное.
— От тебя требуется значительно больше участия, — промурлыкал Рейван, отпуская мой подбородок и делая шаг назад. Хвост тоже исчез, и это показалось мне обиднее всего!
Рейвон развел руки в стороны — широкий, открытый жест существа, который умеет ждать и знает, что дождётся. Хвост за его спиной дёрнулся резко и лукаво, и кончик его мазнул по моему бедру — быстро, почти случайно. Или не случайно. Он стоял возле откртого окна как бы приглашая меня. ВОт только к чему?
— Ну же. Соблазни меня... "уже не девочка" — В его голосе звенела та самая, знакомая уже интонация — насмешливая, но не злая. — Или в вашей академии вас только пыль со свитков сдувать учили?
Я открыла рот. Закрыла. А еще эта издевательская интонация. Хотя я сама виновата, что называлась так. Но... Соблазнить? Я?! Я, которая сегодня впервые в жизни поцеловалась? Я, которая до этого вечера даже не думала о том, что когда-нибудь окажусь в одной комнате с мужчиной, не говоря уже о... о таком?
В голове билась только одна мысль:
"Я не умею. Я не знаю как. Он поймёт, что я ничего не умею, и будет смеяться. Или разозлится. Или..."
И следом за ней другая. более трезвая.
"Он же точно уже все и так понял! Тогда зачем он меня провоцирует и издевается? Ах, да. Он же демон!"
Рейван стоял и смотрел на меня. Ждал. И в его ожидании — терпеливом, спокойном, уверенном — было что-то, что странным образом придавало сил.
Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Мои ноги всё ещё дрожали, колени подгибались, но я заставила себя подойти к нему вплотную — так близко, что почувствовала жар, исходящий от его тела. Запах озона и сухой земли окутал меня с головой. Я призналась.
— Я... — начала я, и голос сорвался. — не умею... соблазнять.
Он приподнял бровь.
— Я заметил.
— Но я... — Я сглотнула. — Я могу попробовать.
И прежде чем страх успел остановить меня, приподнялась на цыпочки, положила ладони на его плечи — боги, какие они были горячие, какие твёрдые — и поцеловала. Сама. Как смогла.
Неумело. Неловко. Ткнулась губами в угол его губ, едва не промахнувшись мимо цели. Почувствовала, как он усмехнулся — не вслух, а кожей, движением мышц под моими пальцами. И всё равно не отстранилась.
Потому что он был прав. Я сама заключила эту сделку. И я собиралась её выполнить. Даже если мне предстояло научиться всему прямо сейчас. С нуля.
Лия Солорен.
Демон не ответил на мой поцелуй. То есть как — он его принял. Не отстранился. Не усмехнулся. Но и не ответил так, как в первый раз и как я хотела. Чтобы это снова было глубоко, требовательно, заставляя забыть, как дышать. Но он просто позволил мне это сделать. И от этого становилось чуточку обидно.
Я отстранилась — мокрые губы, пылающие щёки, колотящееся где-то в горле сердце. Подняла на него взгляд.Рейван смотрел на меня всё с тем же выражением — ленивым, кошачьим, изучающим. В его глазах горело что-то новое. Не насмешка. Не предвкушение. Скорее — любопытство. Словно он смотрел на задачу, которая оказалась чуть интереснее, чем он предполагал.
— Уже лучше, — произнёс он. — Но всё ещё недостаточно.
— Я же сказала, я не...
— Я помню, что ты сказала. — Он чуть склонил голову набок. — Но ты ведь не собираешься останавливаться на полпути?
Я сжала кулаки. Разжала.
Невыносимый. Самодовольный. Невозможный.
Ладно. Пусть так.
Дрожащими пальцами я схватилась за края его шёлковой рубашки. Пуговицы были мелкими, неудобными, и пальцы не слушались совершенно — то ли от страха, то ли от того, что я никогда в жизни не расстёгивала рубашку на мужчине. Еще и в такой ситуации. Что я в этот момент думала лучше не рассказывать. И в тоде время внутри меня появился какой-то... азарт. Мне самой стало интересно: "А чем все закончиться?" То, что в эту ночь я расстанусь с невинностью, я уже поняла, и даже чуточку поплакала по этому поводу. Не сильно, я никогда не верила в сказки про "единственного и любимого". К тому же, я знала, что среди магов в ходу более свободные взгляды на "честь" и "моральные устои". Но все равно было несколько обидно расставаться с невинностью так. А еще страшно. Но я сама виновата. Я даже использовала зелье памяти и воспроизвела в сознании полный текст свитка, включая то, что было написано мелким шрифтом. И поняла, что могу отказаться от сделки хоть сейчас. Но я уже не хотела от нее отказываться.
Первая пуговица поддалась не сразу. Вторая — ещё хуже, я едва не выдрала её с мясом. От третьей я чуть не отказалась — потому что почувствовала, как он смотрит на меня, и осознала, что мои пальцы дрожат, а костяшки касаются его груди, и кожа под тканью была нечеловечески горячей.
Я старалась не думать об этом. Не получалось.Рубашка разошлась и я потянулась к коже демона губами, покрывая ее поцелуями, ведя их все выше. Чтобы дотянуться до его губ, мне пришлось встать на цыпочки. Разница в росте была унизительной — он возвышался надо мной, как башня, и даже когда я вытянулась в струнку, мои губы доставали только до его подбородка.
Я прижималась быстрыми, неловкими поцелуями — к подбородку, к уголку губ, к шее, куда смогла дотянуться. Это было ужасно. Неуклюже. Я злилась на собственную неловкость, на то, что не знаю, куда деть руки, на то, что дышу слишком громко, на то, что он наверняка сравнивает меня с кем-то — с кем-то, кто умеет это делать правильно.
Рубашка наконец соскользнула с его плеч и бесшумно упала на пол. Замерла.
До этого мгновения его тело было просто... телом. Чем-то абстрактным, скрытым под чёрным шёлком. Теперь оно оказалось прямо передо мной. И оно было... нечеловеческим. Не в том смысле, что уродливым или пугающим — наоборот. Слишком красивым. Слишком совершенным. Линии мышц проступали под гладкой кожей так чётко, словно их рисовал скульптор, одержимый идеей идеальной формы. Но при этом в нём не было ни капли человеческой теплоты — той, что смягчает черты, делает их живыми, настоящими. Он был прекрасен как застывшая музыка. Как оружие. Как хищник, замерший перед прыжком.
От его тела шёл жар. В прямом смысле — мои ладони, всё ещё касавшиеся его плеч, чувствовали тепло, как от нагретого солнцем камня. Нет, горячее. Как от печи, которую только что растопили. Жар пульсировал под кожей, живой, ритмичный, я поняла — он дышит в одном ритме с этим жаром, или жар дышал в одном ритме с ним.
А еще я обратила внимание на узоры.
Тонкие, светящиеся линии — тёмно-зелёные, почти изумрудные, с вкраплениями золотого. Они вились по его груди и плечам, но не были хаотичными. Они складывались в символы, в подобие вязи, переплетаясь, расходясь, снова сходясь, словно строки древнего манускрипта, написанного на живом теле. Узоры спускались ниже, к животу, обвивали рёбра и исчезали под поясом брюк, чтобы, как я догадалась, проступать дальше — по бёдрам, по спине, по хвосту.
Я смотрела на них, не в силах отвести взгляд, и вдруг поняла: это не татуировки. Не магические печати. Это — часть его сути. Его демонической природы, проступившей наружу.
Они пульсировали — медленно, в такт его дыханию. Разгорались ярче, когда он вдыхал, и почти угасали, когда выдыхал. Словно второе сердце. Словно он был не просто живым существом, а ходячей картой какого-то нечеловеческого мира.
— Нравятся? — раздался его голос над моим ухом.
Я вздрогнула. Оказывается, пока я стояла и пялилась на него, как на музейный экспонат, уже несколько секунд он тоже зря времени не терял. Моя блуза была расшнурована, а пуговица на брючках расстегнута. А я это даже не заметила. Но в данный момент узоры меня интерсовали больше.
— Я... — Я сглотнула. — Я просто никогда не видела таких рун.
— Потому что их нет в твоих учебниках. — В его голосе промелькнула знакомая насмешка, но на этот раз мягче. — Это язык Бездны.А также статус того места, откуда я родом. Каждый Демон носит на себе такой узор — уникальный, как отпечаток пальца у людей. И чем больше ты сможешь прочесть, тем выше твой статус.
Я невольно подняла руку и едва не коснулась одной из линий на его груди. Остановилась в последний момент.
— Можно? — спросила я шёпотом.
Он чуть склонил голову — не кивок, но позволение.
Я коснулась. Кончиками пальцев, едва-едва. Кожа под узором была ещё горячее, чем везде, и пульсация отдавалась в мои пальцы, как слабый электрический разряд. Линия под моим прикосновением вспыхнула ярче — и я отдёрнула руку.
— Они реагируют на прикосновения, — пояснил Рейван. — На эмоции. На магию.
— Красиво, — выдохнула я. И тут же залилась краской, поняв, что сказала это вслух.
Рейван усмехнулся.
— Ты хотела соблазнять меня, а вместо этого изучаешь как артефакт. Это... неожиданно.
— Я не специально! — выпалила я, отдёргивая руку. — Просто я никогда...
— Я понял. — Он перехватил моё запястье — мягко, но крепко. — Ты никогда. Но сейчас не время для лекции по демонологии.
Он притянул меня ближе. Жар его тела окутал меня целиком, и узоры на его груди засияли ярче — зелёное золото, пульсирующее в такт моему собственному сердцу. Я чувствовала их тепло даже сквозь корсет. Который тоже оказался расшнурован.
— Продолжай, — сказал он. — Но, пожалуйста, без лекций. Договорились? Иначе я все сделаю сам. Так как хочу я.
Я кивнула, не доверяя собственному голосу. Он давал мне вести, но прямо указал на обратное.
Я вновь прижалась губами к его коже — к ключицам, к груди, туда, где узоры сплетались в самый плотный узел. Я заставляла себя не останавливаться, хотя внутри всё сжималось от осознания: я целую демона. Я, Лия Солорен, ученица третьего курса, целую Высшего Демона, которому продала эту ночь. И он красив. До дрожи. До какого-то отчаянного, незнакомого мне прежде чувства, похожего на голод.
Над моей головой раздался тихий, низкий звук — не рык, а скорее выдох, глубокий и довольный. Он завибрировал где-то внутри меня, глубже, чем я готова была признать. Я почувствовала как с меня падает корсет, как блуза подвисает на локтях и опустила руки, позволяя ей упасть на пол, чтобы в следующий миг обнять, прижаться к горячему телу Рейвана, не делая его отпускать.
— Не останавливайся, — пробормотал он, надавливая мне на плечи и заставляя опустится..
И в его голосе не было насмешки. Только ободрение — или что-то, что можно было принять за него. Я на мгновение закрыла глаза, напомнив себе как мантру.
«Я сама сделала выбор. И должна выполнить условия сделки».
Вдох. Выдох. Я опустилась перед ним на колени.
Мои ладони, влажные от нервного пота, нашли ремень его брюк — узких, тёмных, плотно сидящих на бёдрах. Пряжка была холодной, и этот контраст с его горячей кожей заставил меня вздрогнуть. Я потянула ремень — он поддался. Костяшки пальцев скользнули по обжигающей коже его живота, и я отдёрнула руку — слишком быстро, слишком испуганно.
Рейван не двигался. Он стоял надо мной — высокий, неподвижный, как изваяние — и ждал.
Я зажмурилась. Заставила себя снова протянуть руки. Снова коснуться ткани. Снова потянуть.
Ремень расстегнулся.
Ткань брюк зашуршала под моими пальцами, и я потянула её вниз — медленно, потому что не знала, что увижу, и боялась этого больше всего на свете. Рейван легко переступил, освобождаясь от одежды, и отбросил её небрежным движением босой ноги.
Я не открывала глаза.
— Посмотри на меня, — произнёс он.
Не приказ. Просьба.
Подняла веки — медленно, нехотя, словно шла на эшафот. И увидела.
Моё лицо, наверное, изменилось так резко, что это было заметно даже при свечах. Потому что Рейван усмехнулся — но как-то иначе. Не насмешливо. Скорее... снисходительно. Как смотрит взрослый на ребёнка, который впервые увидел что-то, что давно пора было увидеть.
— Не бледней так, маленькая ведьмочка, — протянул он. — Я не собираюсь делать тебе больно.
Я сглотнула. В горле пересохло.
Он не собирается делать больно. Это прозвучало почти... заботливо? Нет. Невозможно. Демоны не заботятся.
И всё же — его хвост, тот самый хвост, который только что лукаво скользнул по моему бедру, теперь неподвижно лежал на полу, обвив мою лодыжку. Не сжимал. Не удерживал. Просто лежал. Словно молча говорил: я здесь. Я рядом. Всё будет хорошо.
Я не знала, верить ему или нет.
Но выбора уже не было. Сделка заключена. Книги лежат на столе. А я стою на коленях перед Высшим Демоном, и единственное, что отделяет меня от выполнения контракта — это мой собственный страх.
— Я... — начала я и осеклась. — Я не знаю, что делать дальше.
Рейван наклонился. Его лицо оказалось совсем близко — жёлтые глаза, вертикальные зрачки, острые клыки, которые он не прятал. Узоры на его груди пульсировали мягким, успокаивающим светом.
— Я знаю, — сказал он. — Поэтому доверься мне.
Я всё стояла на коленях, не решаясь пошевелиться. Его слова — «доверься мне» — звучали в ушах и я понимала, что дальше отступать некуда. Только вперёд. Через собственный страх и нерешительность.Ведь дойдя до этого момента уже нельзя было повернуть назад.
Где-то в глубине сознания билась мысль: это унизительно. Это грязно. То, о чём шептались старшекурсницы, хихикая и краснея, — и то, что я сама всегда считала чем-то недостойным. Чем-то, чего я не сделаю никогда и ни за что.
Ага. Никогда.Рука сама поднялась и коснулась его.
Жар опалил пальцы. Он был горячее, чем я ожидала, — не просто тёплый, а обжигающе горячий, как нагретый на солнце металл.
Я издала какой-то звук — короткий, сдавленный, жалкий. Не то всхлип, не то вздох. И всё равно не отстранилась. Потому что где-то глубоко внутри, в том уголке души, который я никогда никому не показывала, мне было... интересно. Любопытно. Хотелось узнать, что будет дальше. Хотя признаваться в этом даже самой себе было стыдно до дрожи.
Когда он наконец отстранился, я поняла, что совершенно забыла, как дышать. Воздух ворвался в лёгкие рывками, неровно, и я закашлялась бы, если бы не парализующее осознание: мои щёки пылали. Не просто горели — они пылали так, словно я стояла лицом к раскалённой печи. Жар растёкся вниз по шее, затопил ключицы, пробрался под ворот корсета. И слова демона подейтвовали как ушат воды.
— Нет, — сказал он. — Так не пойдёт.
Я вздрогнула. Что — не пойдёт? Что я сделала не так? Я же... я ответила! Я старалась! Или этого было недостаточно? Или я всё испортила своей неловкостью?
Он поймал мой подбородок пальцами — не больно, но крепко, — заставляя смотреть в его жёлтые демочнические глаза, что были совсем близко. В них плясали те же искры, что и прежде, но теперь к ним добавилось что-то ещё. Не насмешка. Скорее... предвкушение?
А потом его хвост обвился вокруг моей талии..
Тяжёлый. Тёплый. Совершенно бесстыжий, потому что кончик прокик сквозь блузку и прошелся по коже в районе пупка вызывая мурашки.
Я дёрнулась — и замерла. Не потому, что хотела сбежать, да и бежать то было некуда. Нет, хвост не сжимал, не давил, а просто лежал. Как мягкий меховой воротник. Как... объятие? Демоны не обнимают. Наверное.
— От тебя требуется значительно больше участия, — промурлыкал Рейван, отпуская мой подбородок и делая шаг назад. Хвост тоже исчез, и это показалось мне обиднее всего!
Рейвон развел руки в стороны — широкий, открытый жест существа, который умеет ждать и знает, что дождётся. Хвост за его спиной дёрнулся резко и лукаво, и кончик его мазнул по моему бедру — быстро, почти случайно. Или не случайно. Он стоял возле откртого окна как бы приглашая меня. ВОт только к чему?
— Ну же. Соблазни меня... "уже не девочка" — В его голосе звенела та самая, знакомая уже интонация — насмешливая, но не злая. — Или в вашей академии вас только пыль со свитков сдувать учили?
Я открыла рот. Закрыла. А еще эта издевательская интонация. Хотя я сама виновата, что называлась так. Но... Соблазнить? Я?! Я, которая сегодня впервые в жизни поцеловалась? Я, которая до этого вечера даже не думала о том, что когда-нибудь окажусь в одной комнате с мужчиной, не говоря уже о... о таком?
В голове билась только одна мысль:
"Я не умею. Я не знаю как. Он поймёт, что я ничего не умею, и будет смеяться. Или разозлится. Или..."
И следом за ней другая. более трезвая.
"Он же точно уже все и так понял! Тогда зачем он меня провоцирует и издевается? Ах, да. Он же демон!"
Рейван стоял и смотрел на меня. Ждал. И в его ожидании — терпеливом, спокойном, уверенном — было что-то, что странным образом придавало сил.
Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Мои ноги всё ещё дрожали, колени подгибались, но я заставила себя подойти к нему вплотную — так близко, что почувствовала жар, исходящий от его тела. Запах озона и сухой земли окутал меня с головой. Я призналась.
— Я... — начала я, и голос сорвался. — не умею... соблазнять.
Он приподнял бровь.
— Я заметил.
— Но я... — Я сглотнула. — Я могу попробовать.
И прежде чем страх успел остановить меня, приподнялась на цыпочки, положила ладони на его плечи — боги, какие они были горячие, какие твёрдые — и поцеловала. Сама. Как смогла.
Неумело. Неловко. Ткнулась губами в угол его губ, едва не промахнувшись мимо цели. Почувствовала, как он усмехнулся — не вслух, а кожей, движением мышц под моими пальцами. И всё равно не отстранилась.
Потому что он был прав. Я сама заключила эту сделку. И я собиралась её выполнить. Даже если мне предстояло научиться всему прямо сейчас. С нуля.
Глава 4. Исполнение
Лия Солорен.
Демон не ответил на мой поцелуй. То есть как — он его принял. Не отстранился. Не усмехнулся. Но и не ответил так, как в первый раз и как я хотела. Чтобы это снова было глубоко, требовательно, заставляя забыть, как дышать. Но он просто позволил мне это сделать. И от этого становилось чуточку обидно.
Я отстранилась — мокрые губы, пылающие щёки, колотящееся где-то в горле сердце. Подняла на него взгляд.Рейван смотрел на меня всё с тем же выражением — ленивым, кошачьим, изучающим. В его глазах горело что-то новое. Не насмешка. Не предвкушение. Скорее — любопытство. Словно он смотрел на задачу, которая оказалась чуть интереснее, чем он предполагал.
— Уже лучше, — произнёс он. — Но всё ещё недостаточно.
— Я же сказала, я не...
— Я помню, что ты сказала. — Он чуть склонил голову набок. — Но ты ведь не собираешься останавливаться на полпути?
Я сжала кулаки. Разжала.
Невыносимый. Самодовольный. Невозможный.
Ладно. Пусть так.
Дрожащими пальцами я схватилась за края его шёлковой рубашки. Пуговицы были мелкими, неудобными, и пальцы не слушались совершенно — то ли от страха, то ли от того, что я никогда в жизни не расстёгивала рубашку на мужчине. Еще и в такой ситуации. Что я в этот момент думала лучше не рассказывать. И в тоде время внутри меня появился какой-то... азарт. Мне самой стало интересно: "А чем все закончиться?" То, что в эту ночь я расстанусь с невинностью, я уже поняла, и даже чуточку поплакала по этому поводу. Не сильно, я никогда не верила в сказки про "единственного и любимого". К тому же, я знала, что среди магов в ходу более свободные взгляды на "честь" и "моральные устои". Но все равно было несколько обидно расставаться с невинностью так. А еще страшно. Но я сама виновата. Я даже использовала зелье памяти и воспроизвела в сознании полный текст свитка, включая то, что было написано мелким шрифтом. И поняла, что могу отказаться от сделки хоть сейчас. Но я уже не хотела от нее отказываться.
Первая пуговица поддалась не сразу. Вторая — ещё хуже, я едва не выдрала её с мясом. От третьей я чуть не отказалась — потому что почувствовала, как он смотрит на меня, и осознала, что мои пальцы дрожат, а костяшки касаются его груди, и кожа под тканью была нечеловечески горячей.
Я старалась не думать об этом. Не получалось.Рубашка разошлась и я потянулась к коже демона губами, покрывая ее поцелуями, ведя их все выше. Чтобы дотянуться до его губ, мне пришлось встать на цыпочки. Разница в росте была унизительной — он возвышался надо мной, как башня, и даже когда я вытянулась в струнку, мои губы доставали только до его подбородка.
Я прижималась быстрыми, неловкими поцелуями — к подбородку, к уголку губ, к шее, куда смогла дотянуться. Это было ужасно. Неуклюже. Я злилась на собственную неловкость, на то, что не знаю, куда деть руки, на то, что дышу слишком громко, на то, что он наверняка сравнивает меня с кем-то — с кем-то, кто умеет это делать правильно.
Рубашка наконец соскользнула с его плеч и бесшумно упала на пол. Замерла.
До этого мгновения его тело было просто... телом. Чем-то абстрактным, скрытым под чёрным шёлком. Теперь оно оказалось прямо передо мной. И оно было... нечеловеческим. Не в том смысле, что уродливым или пугающим — наоборот. Слишком красивым. Слишком совершенным. Линии мышц проступали под гладкой кожей так чётко, словно их рисовал скульптор, одержимый идеей идеальной формы. Но при этом в нём не было ни капли человеческой теплоты — той, что смягчает черты, делает их живыми, настоящими. Он был прекрасен как застывшая музыка. Как оружие. Как хищник, замерший перед прыжком.
От его тела шёл жар. В прямом смысле — мои ладони, всё ещё касавшиеся его плеч, чувствовали тепло, как от нагретого солнцем камня. Нет, горячее. Как от печи, которую только что растопили. Жар пульсировал под кожей, живой, ритмичный, я поняла — он дышит в одном ритме с этим жаром, или жар дышал в одном ритме с ним.
А еще я обратила внимание на узоры.
Тонкие, светящиеся линии — тёмно-зелёные, почти изумрудные, с вкраплениями золотого. Они вились по его груди и плечам, но не были хаотичными. Они складывались в символы, в подобие вязи, переплетаясь, расходясь, снова сходясь, словно строки древнего манускрипта, написанного на живом теле. Узоры спускались ниже, к животу, обвивали рёбра и исчезали под поясом брюк, чтобы, как я догадалась, проступать дальше — по бёдрам, по спине, по хвосту.
Я смотрела на них, не в силах отвести взгляд, и вдруг поняла: это не татуировки. Не магические печати. Это — часть его сути. Его демонической природы, проступившей наружу.
Они пульсировали — медленно, в такт его дыханию. Разгорались ярче, когда он вдыхал, и почти угасали, когда выдыхал. Словно второе сердце. Словно он был не просто живым существом, а ходячей картой какого-то нечеловеческого мира.
— Нравятся? — раздался его голос над моим ухом.
Я вздрогнула. Оказывается, пока я стояла и пялилась на него, как на музейный экспонат, уже несколько секунд он тоже зря времени не терял. Моя блуза была расшнурована, а пуговица на брючках расстегнута. А я это даже не заметила. Но в данный момент узоры меня интерсовали больше.
— Я... — Я сглотнула. — Я просто никогда не видела таких рун.
— Потому что их нет в твоих учебниках. — В его голосе промелькнула знакомая насмешка, но на этот раз мягче. — Это язык Бездны.А также статус того места, откуда я родом. Каждый Демон носит на себе такой узор — уникальный, как отпечаток пальца у людей. И чем больше ты сможешь прочесть, тем выше твой статус.
Я невольно подняла руку и едва не коснулась одной из линий на его груди. Остановилась в последний момент.
— Можно? — спросила я шёпотом.
Он чуть склонил голову — не кивок, но позволение.
Я коснулась. Кончиками пальцев, едва-едва. Кожа под узором была ещё горячее, чем везде, и пульсация отдавалась в мои пальцы, как слабый электрический разряд. Линия под моим прикосновением вспыхнула ярче — и я отдёрнула руку.
— Они реагируют на прикосновения, — пояснил Рейван. — На эмоции. На магию.
— Красиво, — выдохнула я. И тут же залилась краской, поняв, что сказала это вслух.
Рейван усмехнулся.
— Ты хотела соблазнять меня, а вместо этого изучаешь как артефакт. Это... неожиданно.
— Я не специально! — выпалила я, отдёргивая руку. — Просто я никогда...
— Я понял. — Он перехватил моё запястье — мягко, но крепко. — Ты никогда. Но сейчас не время для лекции по демонологии.
Он притянул меня ближе. Жар его тела окутал меня целиком, и узоры на его груди засияли ярче — зелёное золото, пульсирующее в такт моему собственному сердцу. Я чувствовала их тепло даже сквозь корсет. Который тоже оказался расшнурован.
— Продолжай, — сказал он. — Но, пожалуйста, без лекций. Договорились? Иначе я все сделаю сам. Так как хочу я.
Я кивнула, не доверяя собственному голосу. Он давал мне вести, но прямо указал на обратное.
Я вновь прижалась губами к его коже — к ключицам, к груди, туда, где узоры сплетались в самый плотный узел. Я заставляла себя не останавливаться, хотя внутри всё сжималось от осознания: я целую демона. Я, Лия Солорен, ученица третьего курса, целую Высшего Демона, которому продала эту ночь. И он красив. До дрожи. До какого-то отчаянного, незнакомого мне прежде чувства, похожего на голод.
Над моей головой раздался тихий, низкий звук — не рык, а скорее выдох, глубокий и довольный. Он завибрировал где-то внутри меня, глубже, чем я готова была признать. Я почувствовала как с меня падает корсет, как блуза подвисает на локтях и опустила руки, позволяя ей упасть на пол, чтобы в следующий миг обнять, прижаться к горячему телу Рейвана, не делая его отпускать.
— Не останавливайся, — пробормотал он, надавливая мне на плечи и заставляя опустится..
И в его голосе не было насмешки. Только ободрение — или что-то, что можно было принять за него. Я на мгновение закрыла глаза, напомнив себе как мантру.
«Я сама сделала выбор. И должна выполнить условия сделки».
Вдох. Выдох. Я опустилась перед ним на колени.
Мои ладони, влажные от нервного пота, нашли ремень его брюк — узких, тёмных, плотно сидящих на бёдрах. Пряжка была холодной, и этот контраст с его горячей кожей заставил меня вздрогнуть. Я потянула ремень — он поддался. Костяшки пальцев скользнули по обжигающей коже его живота, и я отдёрнула руку — слишком быстро, слишком испуганно.
Рейван не двигался. Он стоял надо мной — высокий, неподвижный, как изваяние — и ждал.
Я зажмурилась. Заставила себя снова протянуть руки. Снова коснуться ткани. Снова потянуть.
Ремень расстегнулся.
Ткань брюк зашуршала под моими пальцами, и я потянула её вниз — медленно, потому что не знала, что увижу, и боялась этого больше всего на свете. Рейван легко переступил, освобождаясь от одежды, и отбросил её небрежным движением босой ноги.
Я не открывала глаза.
— Посмотри на меня, — произнёс он.
Не приказ. Просьба.
Подняла веки — медленно, нехотя, словно шла на эшафот. И увидела.
Моё лицо, наверное, изменилось так резко, что это было заметно даже при свечах. Потому что Рейван усмехнулся — но как-то иначе. Не насмешливо. Скорее... снисходительно. Как смотрит взрослый на ребёнка, который впервые увидел что-то, что давно пора было увидеть.
— Не бледней так, маленькая ведьмочка, — протянул он. — Я не собираюсь делать тебе больно.
Я сглотнула. В горле пересохло.
Он не собирается делать больно. Это прозвучало почти... заботливо? Нет. Невозможно. Демоны не заботятся.
И всё же — его хвост, тот самый хвост, который только что лукаво скользнул по моему бедру, теперь неподвижно лежал на полу, обвив мою лодыжку. Не сжимал. Не удерживал. Просто лежал. Словно молча говорил: я здесь. Я рядом. Всё будет хорошо.
Я не знала, верить ему или нет.
Но выбора уже не было. Сделка заключена. Книги лежат на столе. А я стою на коленях перед Высшим Демоном, и единственное, что отделяет меня от выполнения контракта — это мой собственный страх.
— Я... — начала я и осеклась. — Я не знаю, что делать дальше.
Рейван наклонился. Его лицо оказалось совсем близко — жёлтые глаза, вертикальные зрачки, острые клыки, которые он не прятал. Узоры на его груди пульсировали мягким, успокаивающим светом.
— Я знаю, — сказал он. — Поэтому доверься мне.
Я всё стояла на коленях, не решаясь пошевелиться. Его слова — «доверься мне» — звучали в ушах и я понимала, что дальше отступать некуда. Только вперёд. Через собственный страх и нерешительность.Ведь дойдя до этого момента уже нельзя было повернуть назад.
Где-то в глубине сознания билась мысль: это унизительно. Это грязно. То, о чём шептались старшекурсницы, хихикая и краснея, — и то, что я сама всегда считала чем-то недостойным. Чем-то, чего я не сделаю никогда и ни за что.
Ага. Никогда.Рука сама поднялась и коснулась его.
Жар опалил пальцы. Он был горячее, чем я ожидала, — не просто тёплый, а обжигающе горячий, как нагретый на солнце металл.
