Был ранний вечер, когда Адель вошла в кабинет мужа и попросила Джиджи, что стоял рядом с документами, оставить их наедине. Джиджи откланялся им и вышел.
- Что-то не так? - спросил Чезаре, складывая бумаги ровной стопкой. - Я снова задержался, да? Всё же, нам нужен наследник, чтобы мы...
- Об этом, Чезаре... - Адель села на диван и, слабо улыбнувшись, погладила свой плоский живот. - У нас будет ребёнок!
Адель ещё никогда не видела, как падают в обморок мужчины, но судя по тому, как побледнел её муж, он в шаге от обморока.
- Адель! Я же говорил, ты рожать не будешь, это опасно для женщин. Да и... как? Я же предохранялся магией!
- Магия есть не только у тебя, - фыркнула девушка. - Я хочу родить, узнать, почувствовать, что это значит у двуногих. Всего один раз. Ребёнок, который будет похож на нас с тобой.
Чезаре встал из-за стола и подошёл к жене, обняв её.
- "Я хочу" не действует на меня, если это опасно для тебя, - он поцеловал в волосы прижавшуюся к нему Адель.
- А если это будет неопасно? Если и я, и малыш не пострадаем? Это возможно.
- Друг? - догадался Чезаре.
- Его уже нет в живых. Но, после свадьбы, на корабле я узнала, что у него есть дочь. Она может благословить нас.
- Едем завтра же!
На следующий день, рано утром, у берега моря, они оба стояли на тёплом песке босиком.
- Мне остаться? Вдруг я её спугну? Или как-то помешаю благословению? - нервничая, спросил Чезаре.
Он всегда такой, когда дело касается безопасности Адель.
Девушка закатила глаза.
- Не говори ерунды. Чем ты помешаешь? Тебе благоволит русалка, ты мой муж и отец нашего ребёнка, потому ты должен остаться. Или ты собираешься причинить дельфину вред?
- Нет, конечно нет, - тут же ответил он. - Зачем мне ей вредить?
- Вот и привыкай: ты теперь часть моей семьи, а значит, и под водой тоже. Имя дочери моего друга - Роза.
Адель медленно вошла в море почти по колено, и тут появился дельфин, цвета нежной розы, издав звук, похожий на смех.
- Что она сказала? - Чезаре вошёл в воду, стоя за спиной жены.
- Сказала, что рада познакомиться с принцессой Адель, о которой слышала от отца, и что для неё честь благословить принцессу и её ребёнка.
Снова этот рокот.
- А сейчас?
- Роза сказала, что для сухопутного ты, как муж принцессы Адель, очень привлекателен.
Растерянность заменило привычное самодовольство, но потом...
- Принцесса... Адель, ты никогда не хотела вернуться? Там ты русалка, к которой относятся с таким трепетом и уважением, там твои сёстры, а здесь была...
Адель хихикнула и притворилась, будто шепчет Розе, но Чезаре тоже слышал:
- Он иногда говорит такую чепуху! - а затем обернулась к мужу. - Единственный раз в жизни мне хотелось вернуться - к тебе, Чезаре. Как только я принесла тебя на берег Форнатье, почти сразу стала уговаривать Мать о возможности жить в твоём мире. Ты был готов ради жизни со мной есть только одни устрицы, а я, ради тебя, обзавелась нелепыми ногами, оставшись без семьи и богатства, всего, что было моим. И скучала я только по тебе за всю свою жизнь. Вопрос исчерпан?
Кажется, он снова отыскал повод для восхищения своей женой, ненадолго лишившись дара речи.
Дельфин, о которой они временно забыли, подплыла ближе к Чезаре. Его рука сама собой опустилась на гладкий лоб Розы, ласково погладив её, после чего она несколько раз мягко стукнула центр его ладони своим носом.
Адель видит, как горят его глаза, улыбка такая неловкая, но искренняя, словно он снова тот мальчонка, которого она когда-то спасла. Она видит доказательство, что её муж подружился с дочерью её друга, и это так приятно.
Затем дельфин подплыла к Адель, что вошла в воду ещё глубже, намочив сорочку. Роза соприкоснулась лбом с её животом на пять минут, без умолку рокоча.
С тех пор, как живот Адель увеличился, а ей самой пришлось перейти на постельный режим, Чезаре почти и не появлялся на работе, словно забыв, что у него есть обязанности, что он герцог. Всё своё время он проводил с женой.
Сопровождалось это вечным беспокойством с его стороны, за его спиной и под рукой находилось всё, что могло бы понадобится Адель - от полезных овощей и фруктов, до второй или третьей запасной подушки, одеяла, книги. Как назло, во время беременности ей хотелось дуриана, от которого в обычное время её воротит. Катарина, как и все остальные, навещают их, и Адель слышала, что кто-то в положении мог есть только яблоки. Повезло, что ей малыш позволяет есть не только дуриан. А правда в том, что больше всего Адель хочется покоя. Но как, если рядом переживающий Чезаре, улыбчивые Катарина и Роуэн, и Женевьева, что спрашивает о малыше и здоровье Адель?
Вдруг Адель вскрикнула, коснувшись кончиками пальцев живота.
- Адель! Что случилось? Ребёнок...
Девушка перебила мужа, слабо улыбнувшись.
- Он толкается...
Она поднесла руку Чезаре к своему животу.
- Здравствуй, маленький Буонапарте, - ласково молвил Чезаре, ощутив пинок в самый центр.
Утром всё началось. Но уже полдень, а вестей нет, ни одна служанка ещё не вышла из спальни. Мать с отцом ещё не приехали, Чезаре на нервах, слился со стеной, приклеившись к ней, жалея, что бросил курить. Спустя долгие часы одна из женщин, что принимала роды, вынесла из спальни испачканную красным простыню. Чезаре вбежал в комнату, побледнев.
У Адель все силы уходят на то, чтобы правильно дышать и дать ребёнку уже появиться на свет, девушка мысленно закатила глаза, зная, что ещё и мужа, что белый, как полотно, успокаивать не сможет.
- Чезаре... уйди отсюда! Уходи! Не пускайте... его сюда! - с трудом прошипела она, обращаясь к нему и слугам.
Чезаре ощутил растерянность и предательство, и это от любимой жены. Вот так его и выгнали из спальни.
- Простите, но вы сами слышали, что это приказ госпожи, - сказала одна из старших служанок, понимая, что мужчина, даже если он герцог, абсолютно бесполезен в такой момент, а слушает он только свою жену.
Чезаре снова за дверью. Адель кричит, но его не пустят туда, сама Адель не позволит. Он выдохнул, ощущая, будто это его сейчас насквозь пронзила боль. Вдруг возникла глупая идея переодеться служанкой, чтобы его впустили. А что, Адель несколько лет притворялась в Киморе парнем, почему бы и нет? Но идея действительно глупая. Даже если его не узнают, то заметят, что служанка слишком беспокоится за госпожу и сам процесс, когда все остальные женщины вокруг спокойны. Адель кричит столь мучительно. Может быть, благословение дельфина - ложь, чтобы его успокоить? Чезаре, пытаясь не слышать душераздирающие звуки боли, ушёл в свой кабинет, где выпил виски, чтобы заглушить давящую беспомощность.
Спустя несколько лет
Чезаре вошёл в кабинет Адель с таким видом, будто что-то натворил. В распоряжение Адель в очень скором времени перешла вся Кимора, и никто не знает, что русалка - одна из приор.
Адель закатила глаза, не отвлекаясь от документов.
- Ты скажешь мне сам, или я узнаю из утренних газет Форнатье завтра?
Чезаре сел на диван, явно взволнованный, похлопал по месту рядом с собой, приглашая жену.
Адель встала со своего места, отложив дела, и села рядом с Чезаре. Он взял её за руку.
- Я нашёл в Киморе девочку... общался с ней несколько дней, а Джиджи проверил информацию о ней. У неё никого нет из семьи. Мы могли бы её удочерить?
- А если я не приму, вернёшь её на улицу или в приют?
- Не знал, что это на меня похоже. Конечно же, нет. Ни на улицу, ни в приют. В Форнатье есть ещё порядочные семьи, что хотят ребёнка. Джиджи будет наблюдать, чтобы девочка отыскала семью, а ты, как приор Киморы, лично это проконтролируешь - я всё просчитал.
Адель смирилась и собиралась согласиться, но тут в главном зале послышался звон. Супруги, переглянувшись друг с другом, быстро выбежали из кабинета, вниз по лестнице.
С девочкой что-то случилось? Или она не поладила с их сыном?
На втором пролёте им пришлось резко остановится.
- Ничего себе! - это воскликнул их сын, Данте, что внешне копия Чезаре. - Я много раз видел эту штуку у простолюдин, так вот для чего она нужна! Весело!
- Ага! Это называется "рогатка", - гордо ответила девочка, Кармен, с белоснежными волосами и синими глазами, в потрёпанной одежде.
- Ты привёл сестру или невесту для нашего сына? - прошептала Адель, наблюдая вместе с ним, как общаются дети.
- Оба варианта, как у нас с тобой? - предположил Чезаре, видя, как дети радуются разбитой на осколки вазе. - Как она тебе?
- Данте уже её принял. И я тоже. В детстве я была такой же невозмутимой хулиганкой, как она.
- Жаль, я никогда не видел принцессу Адель, что хулиганила, будучи маленькой очаровательной русалочкой.
- Намекаешь, что я взрослая невозмутимая хулиганка? - Адель приподняла бровь, скрывая раздражение.
- Ты это предположила. Я молчал, - невинно усмехнулся Чезаре.
- И вам, герцог, не жалко столь древнюю и дорогую вазу?
- Весь Форнатье должен был уйти под воду, если бы мы с тобой больше не встретились, как ты недавно поведала. Смысл, жалеть о древних вазах, если мы, по воле твоей Матери, не ушли под воду?
- Они нацелились на вторую вазу.
- Я за похожими шалостями с Джиджи познакомился.
Данте, повторяя за Кармен, ловко разбил рогаткой и вторую вазу. Каблуки Адель и топот Чезаре, что спускались вниз, заставило детей вжать голову в плечи, оставаясь на месте преступления и ожидая приговора. Супруги ожидали, что сын отдаст рогатку девочке, чтобы его не обвинили, но Данте вцепился в рогатку, будто в спасительную соломинку, а Кармен пытается ту отобрать.
- Что здесь произошло? - возвышаясь над детьми, спокойно спросила Адель.
- Я разбил... вазы, - сказал Данте. - Простите...
- Это не он... Я разбила! - вступилась за него Кармен.
Они перетягивают вину на себя, будто одеяло. Данте думал, что если родители узнают правду, то девочка, что очень ему понравилась, не будет ему сестрой. А Кармен думала, что из-за шалости его выгонят вместе с ней.
Чезаре подошёл к сыну и чуть отвёл его в сторону. Данте растерялся и сжал рубашку отца. Адель подошла ближе к девочке, мягко улыбнувшись.
- Мы знаем, что вы оба разбили вазу, - сказала она, присев рядом, и взяла её на руки. - Это неправильно, но иногда можно немного побаловаться.
- И мы нисколько не сердимся на вас, - поддержал Чезаре, взъерошив такие же синие волосы сына.
- Значит, вы - моя мама? А герцог...
- Это не герцог, Кармен. Он тот, кто любит устрицы.
Адель довольно наблюдает за тем, как краснеют уши и шея мужа.
- Адель!
Девушка рассмеялась, погладив Кармен по головке.
- Шучу. Называй нас, как тебе удобно. По именам или мамой и папой, или ещё как. А Данте теперь твой брат.
Однажды вся семья отдыхала на пляже, сидя на песке под двумя зонтиками. Дети под одним, а супруги под вторым. С босыми ногами.
- Вот что я имел в виду, говоря о наследнике. Удочерить ребёнка, - сказал Чезаре, обняв жену за плечо. - Я люблю Данте, но постоянно думал, что благословение дельфина - это твой обман, чтобы успокоить меня. Ты рожала так долго, а испачканные простыни и твои крики...
- Благословение от Розы - это правда. Она сказала, что у её отца, моего друга, кто-то тоже просил благословения. Да, это было долго и утомительно, но доктор, служанки и все мои подруги сказали, что у меня были очень лёгкие и менее болезненные роды.
Чезаре округлил глаза:
- Крики, что раздирали в клочья мою душу, словно я был на поле боя, твои мучения... это ещё везение?! У других бывает ещё хуже? Почему девушки так хотят рожать, если это сущий ад?! И некоторые двух или даже трёх...
- Не могу ответить за всех. Мне хотелось знать, как с нелепыми ногами получить потомство. Хотелось ребёнка, похожего на нас с тобой - это стоило всей боли. Радость, когда я впервые взяла Данте на руки. Я должна была позаботится о ребёнке, а на то, чтобы успокаивать его отца, у меня не было сил, потому и пришлось тебя выпроводить.
- Я собирался одеться служанкой, чтобы быть с тобой во время родов, - вдруг признался Чезаре.
Адель хихикнула.
- Что?! Ты ведь долго притворялась парнем в Киморе.
- Да, вот только, даже самые молодые служанки, которые помогали принимать роды, были очень спокойны. А служанка, что слишком волнуется за свою госпожу, была бы снова выгнана за дверь, - улыбнулась Адель, щёлкнув Чезаре по острому носу. - Кто кроме тебя будет так сильно волноваться за меня? Но... если бы я предстала пред тобой парнем, ты бы не узнал меня, - она изобразила обиду.
На что Чезаре признался:
- Когда тот парнишка взглянул на меня, его взгляд пронзил, настолько, что я чуть не решил, что меня влечёт к мужчинам. И спокойно выдохнул, увидев такую потрясающую тебя.
- Значит, мне нужно ревновать тебя и к парням?
- А ты ревнуешь?
Адель гордо вздёрнула носик.
- Это не ревность, не люблю, когда засматриваются на моё. А ты мой, Чезаре. Никуда не отпущу.
- Адель, я не помню, что произошло после родов, как приехали мои родители.
- Верно, не помнишь. Я попросила Джиджи ещё до схваток, присматривать за тобой. Он сказал, что ты ушёл к себе в кабинет, выпил, и не успели прийти в кабинет Катарина и Роуэн, как ты упал в обморок. Лучше бы ты выпил до родов и больше, чем один стакан. Тебя отнесли в свободную комнату, ты провалялся без сознания двое суток. Я пришла к тебе с сыном на руках, как только ты пришёл в себя.
Дети носятся рядом с водой, и вдруг Данте шагнул в воду. И тут же на поверхность выплыл дельфин, Роза.
- Кажется, нашему сыну передался твой дар.
- Что-то не так? - спросил Чезаре, складывая бумаги ровной стопкой. - Я снова задержался, да? Всё же, нам нужен наследник, чтобы мы...
- Об этом, Чезаре... - Адель села на диван и, слабо улыбнувшись, погладила свой плоский живот. - У нас будет ребёнок!
Адель ещё никогда не видела, как падают в обморок мужчины, но судя по тому, как побледнел её муж, он в шаге от обморока.
- Адель! Я же говорил, ты рожать не будешь, это опасно для женщин. Да и... как? Я же предохранялся магией!
- Магия есть не только у тебя, - фыркнула девушка. - Я хочу родить, узнать, почувствовать, что это значит у двуногих. Всего один раз. Ребёнок, который будет похож на нас с тобой.
Чезаре встал из-за стола и подошёл к жене, обняв её.
- "Я хочу" не действует на меня, если это опасно для тебя, - он поцеловал в волосы прижавшуюся к нему Адель.
- А если это будет неопасно? Если и я, и малыш не пострадаем? Это возможно.
- Друг? - догадался Чезаре.
- Его уже нет в живых. Но, после свадьбы, на корабле я узнала, что у него есть дочь. Она может благословить нас.
- Едем завтра же!
***
На следующий день, рано утром, у берега моря, они оба стояли на тёплом песке босиком.
- Мне остаться? Вдруг я её спугну? Или как-то помешаю благословению? - нервничая, спросил Чезаре.
Он всегда такой, когда дело касается безопасности Адель.
Девушка закатила глаза.
- Не говори ерунды. Чем ты помешаешь? Тебе благоволит русалка, ты мой муж и отец нашего ребёнка, потому ты должен остаться. Или ты собираешься причинить дельфину вред?
- Нет, конечно нет, - тут же ответил он. - Зачем мне ей вредить?
- Вот и привыкай: ты теперь часть моей семьи, а значит, и под водой тоже. Имя дочери моего друга - Роза.
Адель медленно вошла в море почти по колено, и тут появился дельфин, цвета нежной розы, издав звук, похожий на смех.
- Что она сказала? - Чезаре вошёл в воду, стоя за спиной жены.
- Сказала, что рада познакомиться с принцессой Адель, о которой слышала от отца, и что для неё честь благословить принцессу и её ребёнка.
Снова этот рокот.
- А сейчас?
- Роза сказала, что для сухопутного ты, как муж принцессы Адель, очень привлекателен.
Растерянность заменило привычное самодовольство, но потом...
- Принцесса... Адель, ты никогда не хотела вернуться? Там ты русалка, к которой относятся с таким трепетом и уважением, там твои сёстры, а здесь была...
Адель хихикнула и притворилась, будто шепчет Розе, но Чезаре тоже слышал:
- Он иногда говорит такую чепуху! - а затем обернулась к мужу. - Единственный раз в жизни мне хотелось вернуться - к тебе, Чезаре. Как только я принесла тебя на берег Форнатье, почти сразу стала уговаривать Мать о возможности жить в твоём мире. Ты был готов ради жизни со мной есть только одни устрицы, а я, ради тебя, обзавелась нелепыми ногами, оставшись без семьи и богатства, всего, что было моим. И скучала я только по тебе за всю свою жизнь. Вопрос исчерпан?
Кажется, он снова отыскал повод для восхищения своей женой, ненадолго лишившись дара речи.
Дельфин, о которой они временно забыли, подплыла ближе к Чезаре. Его рука сама собой опустилась на гладкий лоб Розы, ласково погладив её, после чего она несколько раз мягко стукнула центр его ладони своим носом.
Адель видит, как горят его глаза, улыбка такая неловкая, но искренняя, словно он снова тот мальчонка, которого она когда-то спасла. Она видит доказательство, что её муж подружился с дочерью её друга, и это так приятно.
Затем дельфин подплыла к Адель, что вошла в воду ещё глубже, намочив сорочку. Роза соприкоснулась лбом с её животом на пять минут, без умолку рокоча.
***
С тех пор, как живот Адель увеличился, а ей самой пришлось перейти на постельный режим, Чезаре почти и не появлялся на работе, словно забыв, что у него есть обязанности, что он герцог. Всё своё время он проводил с женой.
Сопровождалось это вечным беспокойством с его стороны, за его спиной и под рукой находилось всё, что могло бы понадобится Адель - от полезных овощей и фруктов, до второй или третьей запасной подушки, одеяла, книги. Как назло, во время беременности ей хотелось дуриана, от которого в обычное время её воротит. Катарина, как и все остальные, навещают их, и Адель слышала, что кто-то в положении мог есть только яблоки. Повезло, что ей малыш позволяет есть не только дуриан. А правда в том, что больше всего Адель хочется покоя. Но как, если рядом переживающий Чезаре, улыбчивые Катарина и Роуэн, и Женевьева, что спрашивает о малыше и здоровье Адель?
Вдруг Адель вскрикнула, коснувшись кончиками пальцев живота.
- Адель! Что случилось? Ребёнок...
Девушка перебила мужа, слабо улыбнувшись.
- Он толкается...
Она поднесла руку Чезаре к своему животу.
- Здравствуй, маленький Буонапарте, - ласково молвил Чезаре, ощутив пинок в самый центр.
***
Утром всё началось. Но уже полдень, а вестей нет, ни одна служанка ещё не вышла из спальни. Мать с отцом ещё не приехали, Чезаре на нервах, слился со стеной, приклеившись к ней, жалея, что бросил курить. Спустя долгие часы одна из женщин, что принимала роды, вынесла из спальни испачканную красным простыню. Чезаре вбежал в комнату, побледнев.
У Адель все силы уходят на то, чтобы правильно дышать и дать ребёнку уже появиться на свет, девушка мысленно закатила глаза, зная, что ещё и мужа, что белый, как полотно, успокаивать не сможет.
- Чезаре... уйди отсюда! Уходи! Не пускайте... его сюда! - с трудом прошипела она, обращаясь к нему и слугам.
Чезаре ощутил растерянность и предательство, и это от любимой жены. Вот так его и выгнали из спальни.
- Простите, но вы сами слышали, что это приказ госпожи, - сказала одна из старших служанок, понимая, что мужчина, даже если он герцог, абсолютно бесполезен в такой момент, а слушает он только свою жену.
Чезаре снова за дверью. Адель кричит, но его не пустят туда, сама Адель не позволит. Он выдохнул, ощущая, будто это его сейчас насквозь пронзила боль. Вдруг возникла глупая идея переодеться служанкой, чтобы его впустили. А что, Адель несколько лет притворялась в Киморе парнем, почему бы и нет? Но идея действительно глупая. Даже если его не узнают, то заметят, что служанка слишком беспокоится за госпожу и сам процесс, когда все остальные женщины вокруг спокойны. Адель кричит столь мучительно. Может быть, благословение дельфина - ложь, чтобы его успокоить? Чезаре, пытаясь не слышать душераздирающие звуки боли, ушёл в свой кабинет, где выпил виски, чтобы заглушить давящую беспомощность.
***
Спустя несколько лет
Чезаре вошёл в кабинет Адель с таким видом, будто что-то натворил. В распоряжение Адель в очень скором времени перешла вся Кимора, и никто не знает, что русалка - одна из приор.
Адель закатила глаза, не отвлекаясь от документов.
- Ты скажешь мне сам, или я узнаю из утренних газет Форнатье завтра?
Чезаре сел на диван, явно взволнованный, похлопал по месту рядом с собой, приглашая жену.
Адель встала со своего места, отложив дела, и села рядом с Чезаре. Он взял её за руку.
- Я нашёл в Киморе девочку... общался с ней несколько дней, а Джиджи проверил информацию о ней. У неё никого нет из семьи. Мы могли бы её удочерить?
- А если я не приму, вернёшь её на улицу или в приют?
- Не знал, что это на меня похоже. Конечно же, нет. Ни на улицу, ни в приют. В Форнатье есть ещё порядочные семьи, что хотят ребёнка. Джиджи будет наблюдать, чтобы девочка отыскала семью, а ты, как приор Киморы, лично это проконтролируешь - я всё просчитал.
Адель смирилась и собиралась согласиться, но тут в главном зале послышался звон. Супруги, переглянувшись друг с другом, быстро выбежали из кабинета, вниз по лестнице.
С девочкой что-то случилось? Или она не поладила с их сыном?
На втором пролёте им пришлось резко остановится.
- Ничего себе! - это воскликнул их сын, Данте, что внешне копия Чезаре. - Я много раз видел эту штуку у простолюдин, так вот для чего она нужна! Весело!
- Ага! Это называется "рогатка", - гордо ответила девочка, Кармен, с белоснежными волосами и синими глазами, в потрёпанной одежде.
- Ты привёл сестру или невесту для нашего сына? - прошептала Адель, наблюдая вместе с ним, как общаются дети.
- Оба варианта, как у нас с тобой? - предположил Чезаре, видя, как дети радуются разбитой на осколки вазе. - Как она тебе?
- Данте уже её принял. И я тоже. В детстве я была такой же невозмутимой хулиганкой, как она.
- Жаль, я никогда не видел принцессу Адель, что хулиганила, будучи маленькой очаровательной русалочкой.
- Намекаешь, что я взрослая невозмутимая хулиганка? - Адель приподняла бровь, скрывая раздражение.
- Ты это предположила. Я молчал, - невинно усмехнулся Чезаре.
- И вам, герцог, не жалко столь древнюю и дорогую вазу?
- Весь Форнатье должен был уйти под воду, если бы мы с тобой больше не встретились, как ты недавно поведала. Смысл, жалеть о древних вазах, если мы, по воле твоей Матери, не ушли под воду?
- Они нацелились на вторую вазу.
- Я за похожими шалостями с Джиджи познакомился.
Данте, повторяя за Кармен, ловко разбил рогаткой и вторую вазу. Каблуки Адель и топот Чезаре, что спускались вниз, заставило детей вжать голову в плечи, оставаясь на месте преступления и ожидая приговора. Супруги ожидали, что сын отдаст рогатку девочке, чтобы его не обвинили, но Данте вцепился в рогатку, будто в спасительную соломинку, а Кармен пытается ту отобрать.
- Что здесь произошло? - возвышаясь над детьми, спокойно спросила Адель.
- Я разбил... вазы, - сказал Данте. - Простите...
- Это не он... Я разбила! - вступилась за него Кармен.
Они перетягивают вину на себя, будто одеяло. Данте думал, что если родители узнают правду, то девочка, что очень ему понравилась, не будет ему сестрой. А Кармен думала, что из-за шалости его выгонят вместе с ней.
Чезаре подошёл к сыну и чуть отвёл его в сторону. Данте растерялся и сжал рубашку отца. Адель подошла ближе к девочке, мягко улыбнувшись.
- Мы знаем, что вы оба разбили вазу, - сказала она, присев рядом, и взяла её на руки. - Это неправильно, но иногда можно немного побаловаться.
- И мы нисколько не сердимся на вас, - поддержал Чезаре, взъерошив такие же синие волосы сына.
- Значит, вы - моя мама? А герцог...
- Это не герцог, Кармен. Он тот, кто любит устрицы.
Адель довольно наблюдает за тем, как краснеют уши и шея мужа.
- Адель!
Девушка рассмеялась, погладив Кармен по головке.
- Шучу. Называй нас, как тебе удобно. По именам или мамой и папой, или ещё как. А Данте теперь твой брат.
***
Однажды вся семья отдыхала на пляже, сидя на песке под двумя зонтиками. Дети под одним, а супруги под вторым. С босыми ногами.
- Вот что я имел в виду, говоря о наследнике. Удочерить ребёнка, - сказал Чезаре, обняв жену за плечо. - Я люблю Данте, но постоянно думал, что благословение дельфина - это твой обман, чтобы успокоить меня. Ты рожала так долго, а испачканные простыни и твои крики...
- Благословение от Розы - это правда. Она сказала, что у её отца, моего друга, кто-то тоже просил благословения. Да, это было долго и утомительно, но доктор, служанки и все мои подруги сказали, что у меня были очень лёгкие и менее болезненные роды.
Чезаре округлил глаза:
- Крики, что раздирали в клочья мою душу, словно я был на поле боя, твои мучения... это ещё везение?! У других бывает ещё хуже? Почему девушки так хотят рожать, если это сущий ад?! И некоторые двух или даже трёх...
- Не могу ответить за всех. Мне хотелось знать, как с нелепыми ногами получить потомство. Хотелось ребёнка, похожего на нас с тобой - это стоило всей боли. Радость, когда я впервые взяла Данте на руки. Я должна была позаботится о ребёнке, а на то, чтобы успокаивать его отца, у меня не было сил, потому и пришлось тебя выпроводить.
- Я собирался одеться служанкой, чтобы быть с тобой во время родов, - вдруг признался Чезаре.
Адель хихикнула.
- Что?! Ты ведь долго притворялась парнем в Киморе.
- Да, вот только, даже самые молодые служанки, которые помогали принимать роды, были очень спокойны. А служанка, что слишком волнуется за свою госпожу, была бы снова выгнана за дверь, - улыбнулась Адель, щёлкнув Чезаре по острому носу. - Кто кроме тебя будет так сильно волноваться за меня? Но... если бы я предстала пред тобой парнем, ты бы не узнал меня, - она изобразила обиду.
На что Чезаре признался:
- Когда тот парнишка взглянул на меня, его взгляд пронзил, настолько, что я чуть не решил, что меня влечёт к мужчинам. И спокойно выдохнул, увидев такую потрясающую тебя.
- Значит, мне нужно ревновать тебя и к парням?
- А ты ревнуешь?
Адель гордо вздёрнула носик.
- Это не ревность, не люблю, когда засматриваются на моё. А ты мой, Чезаре. Никуда не отпущу.
- Адель, я не помню, что произошло после родов, как приехали мои родители.
- Верно, не помнишь. Я попросила Джиджи ещё до схваток, присматривать за тобой. Он сказал, что ты ушёл к себе в кабинет, выпил, и не успели прийти в кабинет Катарина и Роуэн, как ты упал в обморок. Лучше бы ты выпил до родов и больше, чем один стакан. Тебя отнесли в свободную комнату, ты провалялся без сознания двое суток. Я пришла к тебе с сыном на руках, как только ты пришёл в себя.
Дети носятся рядом с водой, и вдруг Данте шагнул в воду. И тут же на поверхность выплыл дельфин, Роза.
- Кажется, нашему сыну передался твой дар.
