— Мои колени слишком старые и дряхлые, чтобы догнать вас, дон. А сила совсем покинула руки.
Дворецкий посторонился и снова кивнул, будто все это было частью старой, сыгранной множество раз постановки. Ирр все так же боялась выходить из-за спины Хавьер и крепко держала его за руку.
Надо же: “Александр”. Ему шло определенно больше простонародного “Хавьера”, хотя все равно не то. И имя частое, попробуй вспомни, кто из знати носил такое до революции.
Они проследовали по нескольким коридорам, спустились на пару этажей вниз, пока не попали в гигантское помещение без пола. Так, по крайней мере казалось, стоя на небольшом балконе: одни бесконечные книжные шкафы, чье основание тонуло в темноте.
— Ее начал собирать еще первый герцог Калво, — заметил Хавьер, подводя Ирр к самому краю. — А ушши помогли построить и сам особняк и это помещение. Каждую среду и пятницу сюда приходят студенты из разных университетов и пользуются книгами, но только в читальном зале. Оставшиеся слуги зорко следят, чтобы они не растащили библиотеку.
— А эти ублюдки все равно загибают и вырывают страницы, ставят на них жирные отпечатки и норовят умыкнуть хотя бы мелочь, ненавижу!
Сам Сальвадор появился из темноты, выполз оттуда, цепляясь руками за книжные полки. Ирр приоткрыла рот от удивления и в открытую глазела на крадущееся к ним чудовище. Руки и ноги неимоверной длины, с множеством неположенных человеку суставов, еще и в двойном комплекте. И глаз на голове тоже больше обычного.
— Но ведь он верж? — проговорила Ирр и закрыла рот руками. Почему она постоянно болтает глупости? Что заставляет?
— Дон Сальвадор был настолько мил в молодые годы, что ухитрился разозлить одну могущественную волшебницу из ушедших, — пояснил Хавьер, — за это получил проклятье. И очень слабый дар. С тех пор он не может покинуть это здание и немного изменил внешность.
— Эта дрянь расчесывала волосы прямо над мои прудом! Каждое утро! Мешала мне читать, — Сальвадор взъярился и взмахнул верхней парой рук. — За это я приказал осушить пруд и выдернуть все кувшинки, а после вырубить деревья вокруг. Алекс! Я приказал тебе больше не появляться в моем доме, предатель! Убийца! Еще и девку за собой притащил. Зачем тебе это существо? Сколько раз говорил, найди нормальную жену, с грудью и бедрами пошире, пусть наконец-то нарожает наследников, иначе род угаснет.
— Это она, — Хавьер подтолкнул Ирр вперед, — грудь, бедра. А кровь, пожалуй, древнее нашей.
Дон Паук перепрыгнул на балкон, обошел их двоих по кругу, приглядываясь к Ирр, а затем приподнял ей подбородок, заглядывая в глаза, и отошел назад.
— Да откуда бы тебе знать про ее кровь? Ты все уроки по истории прогуливал, Александр. Но здесь ты угадал, кровь у девчонки что надо: древняя, сильная.
Ирр с опаской оглянулась на Хавьера: что болтает Паук? Какая древняя кровь? Древняя кровь бывает у донов или ушедших, у вержей она порченая, плохая. Хотя и Хавьер насмешник — зачем говорит про свадьбу? Нельзя так шутить!
— Но насчет свадьбы ты соврал, с невестой бы меня знакомить не стал, побоялся бы испугать избранницу. Зачем пришел, Алекс?
Сальвадор причудливо сложил ноги и сел прямо на пол, подперев подбородок рукой.
— Слышал о новых убийствах? Знаешь, в каких семьях хранились нужные для их организации артефакты?
— А сам что, не знаешь? Потому что прогуливал историю, Алекс, вечно прогуливал! И что толку от этих знаний? Братство сильно не шипами, его питают корни! С Мастеров станется вытащить из небытия все возможные артефакты и выдавать их для дела одному человеку. Не те мысли, не те зацепки, Алекс! Впрочем, ты всегда был самым глупым из братьев. Даже наследника не можешь заделать! Уж на это должно бы ума хватить!
— Как видишь, не хватило, — Хавьер поклонился Пауку и размеренно пошагал к лестнице. Ирр же так и следовала рядом, боялась отдалиться хоть на немного.
— Ищи там, где много балбесов! — окликнул его Сальвадор. — В пустые головы всегда просто насовать разной дури! Матушке передавай привет. И сестрам!
— Всенепременно.
Ирр разглядывала профиль Хавьера и так и этак применяла на него новое имя. Точнее, для нее новое, для него — точно старое.
А-лек-сандр. Длинно и не звучит. Алекс — звучит, но Алексом должен быть какой-то юнец, а не такой взрослый серьезный дон. "Хавьер" еще хуже, очень ему не подходит. Хавьер — пожилой свогор с темными кустистыми бровями и неизменной чуть седой щетиной.
— А третьего имени у тебя нет? — спросила Ирр уже на улице, когда они возвращались к автомобилю.
— Двух мало, ты думаешь?
Удивленным он не выглядел, как и обиженным. Наверняка уже слышал, что неудачно выбрал имя.
— Не походят, — пожала плечами Ирр. — Третье нужно, красивое и благородное.
— Тогда сама придумай.
— Эх, ладно, побудешь еще немного Хавьером.
Он не ответил, просто задрал голову вверх и посмотрел на низкое небо, ничуть не смущаясь присутствия Ирр. Она же не хотела мешать, мало ли, какие воспоминания связывали Хавьера с этим местом.
И ничего так жили герцоги. С размахом. Но неуютно. Разве тут будешь растить детей? Они же шкодники и непоседы, непременно разобьются в библиотеке и свезут колени, бегая по этой дорожке.
— И ничем-то не помог этот ваш Сальвадор, — тихо проговорила Ирр.
— Зато ты увидела настоящего дона и вержа, — Хавьер сразу же подобрался и подставил ей локоть. Ирр положила руку поверх и пошла рядом, представляя себя настоящей доньей, прогуливающейся со своим женихом.
— И кое-чем он все же помог, — быстро разрушил иллюзию Хавьер. Разве женихи болтают о делах? — Правда, поиски я начну с чуть другого места. Ты разбираешься в злачных местах Второй линии?
Фредерика едва сдерживала зевоту, хотя проспала сегодня дольше обычного. Определенно в плохом самочувствии был виноват Пак. И его каша. Слишком сытная и вкусная, она до сих пор согревала живот и необъяснимым образом нагоняла сонливость. А вместо привычного кофе земпри подсунул ей чай, “точь-в-точь как заваривает моя матушка, хотя найти нужные травы в городе было непросто”. На вкус отличный, зато бодрости от него никакой.
— ... все равно лучше начать с крыши, — занудничал Пак. — Она худая совсем, течет при каждом дожде, ну сделаешь ты ремонт внутри дома — и что? Смоет его сразу же.
— Хорошо, тогда вначале крыша, потом ремонт холла, — согласилась Фредди, лишь бы он отстал. С такими разговорами скоро и вовсе влезет Паку на руки и пусть несет до университета, раз уж взял за правило провожать туда каждый день.
И не отступил от него ни разу за прошедшую неделю. Даже сегодня, когда небо было особенно серым, а туман — особенно густым и если сменялся, то только мелким надоедливым дождем.
— Тогда уж утепли стены, — продолжал Пак. — Они порядком обветшали и отдают тепло слишком быстро. Хорошо бы снаружи еще одним слоем кирпича обложить, но траты непомерные и фасад испортишь, придется утеплять изнутри. И тогда уже можно думать о ремонте холла.
— Тогда у меня уже не останется денег.
— Пустите квартирантов, у вас столько жилых комнат. А то и вовсе продайте свою часть дома и купите две небольших квартиры подальше от центра. Вы с матушкой две молодые женщины, рано или поздно захотите создать собственные семьи, лучше уж сразу разъехаться.
— Ты как всегда любишь лезть не в свое дело, дорогой кузен Паскаль, — пробормотала Фредерика, однако ее рука так и продолжила лежать на локте земпри.
Совместные походы до университета и обратно уже превратились в своего рода ритуал, как и их постоянные разговоры. Все время, пока Фредди не была на работе и не спала, она разговаривала с Паком. Точнее — спорила, ссорилась, пыталась стукнуть, а то и в самом деле отвешивала легкую пощечину. Потому что этот мужчина невыносим со своим занудством и правильностью! Но без общества Пака дом давил на Фредди стенами и вызывал уныние.
— Скорей бы ты уже отправился домой, драгоценный, — процедила она сквозь губы.
— Мечтаю о том же, — в тон добавил он.
Но каждый фонарный столб Первой линии был обклеен неудачными снимками Пака и призывом обратиться в полицию любому, кто знает этого земпри. Обвинений там не было, только приписка, что тот является свидетелем по очень важному делу.
Никто особенно и не вглядывался в изображение: сколько их расклеено по городу? Да и желающих помогать полиции на Первой линии было немного.
Пак спокойно ходил мимо объявлений и патрульных, кланялся тем и улыбался при встрече. Такому самообладанию Фредерика могла только позавидовать, она до сих пор вздрагивала при виде любого служителя закона, хотя тоже числилась всего-то свидетелем, а не соучастником.
После того убийства инспектора она перестала нормально спать, так и чудился крадущийся следом невидимка. И дома, стоило остаться одной в комнате, как Фредди кожей ощущала чей-то взгляд, навязчивое внимание и слабую магию. Доны не владели ей так, как вержи, но те, у кого кровь была в самом деле старой, сохранили особое чутье. И сейчас это чутье предупреждало о чужом присутствии. Поэтому Фредерика и тянулась к Паку, а не из-за каких-то там симпатий.
Кому может понравится необразованный и занудный здоровяк с огромными ручищами? Такой если обнимет, то переломает все ребра! А поцелуи? Этот увалень разве что на овощах мог практиковаться. Или каких-нибудь глупых розовощеких деревенских девицах. Вот профессор был совсем иным. Чуткий, страстный, умелый, можно поспорить, что и все остальное он делает так же хорошо, как и целуется.
От одних только мыслей об этом по позвоночнику пробежала приятная дрожь, осевшая где-то внизу живота. Но все тут же испортил Пак.
— И мне не нравится этот твой профессор. У него плохой взгляд, нездоровый. Держись лучше от него подальше.
— Николас Медина отличный педагог и адекватный начальник, а мой непосредственный начальник — свогор Нуньес, заведующая хозяйственной частью. Вот она точно больна и одержима чистотой и еще котятами. Добрая сотня рисунков с их пушистыми мордочками расклеена по стенам ее подсобки.
— Вот и держись от них обоих подальше, — заключил Пак.
— А от разыскиваемых преступников мне не нужно держаться подальше? — они как раз дошли до стен университета и Фредерика перешла на шепот.
— Это будет разумно. Но не отменяет того, что и к профессору приближаться не стоит.
Да с чего он взял, будто с Мединой что-то не так? Они и виделись-то пару раз, когда профессор провожал Фредерику до выхода из университета, а возле ворот уже ждал Пак. Ненавязчиво так предупредивший, что блюдет честь дорогой кузины и не побоится пустить в ходу кулаки, точно как и завещал ему обожаемый дядюшка Виктор Алварес.
— Он мой жених! Почти что, — возразила Фредди. — Наши родители договаривались о свадьбе.
— Ну он явно не отнесся к договоренностям серьезно, если так и не начал ухаживать за все годы после твоего совершеннолетия.
— Да с чего ты… Уверена, — она вдохнула и выдохнула, успокаивая нервы, — что свогор Медина в скором времени пригласит меня на свидание. И это станет только началом.
— Столько лет спокойно смотрел, как ты живешь в нищете, носишь разваливающиеся ботинки и не можешь справиться с матушкой, не вмешивался, но все равно настроен на ухаживания? Да он просто рассчитывает на кратковременный бурный роман без обязательств и лишних вложений. А то и нагнуть тебя где-нибудь в подсобке в обеденный перерыв, задурив голову разговорами и посулами.
Пока говорил, он все сильнее хмурил брови и крепче сжимал кулаки, а Фредерика пыталась унять дрожь в руках и разогнать багровую пелену перед глазами. Никак нельзя дать пощечину дорогому кузену прямо под окнами кабинета ректора и, что хуже, приемной, где сидела донна Жилль.
— Ты меня считаешь настолько доступной? — прошипела Фредди.
— Считаю молодой и горячей, а его — опытным соблазнителем. Только вот твой дон Медина получит свое и забудет об обязательствах, а ты останешься с разбитым сердцем и ненавистью ко всем мужчинам.
— Одного я уже ненавижу, и профессор здесь не при чем! Так что отдай мою сумку и проваливай, кузен Паскаль.
Он приподнял шляпу, прощаясь, после развернулся и пошел в сторону особняка Алварес, без лишней суеты и спешки, мерно постукивая тростью по брусчатке.
Фредерика же нацепила на лицо улыбку и поспешила к зданию университета. Благодаря донельзя пунктуальному "кузену" она больше не опаздывала, но все равно предпочла спрятаться в стенах здания, чтобы не встретиться ни с кем из бывших однокурсников. Она же сгорит со стыда, если признается, где работает и кем!
Определено нужно поскорее избавиться от Пака и найти себе новое место. Фредерика Алварес достойна большего, чем мытье пробирок и реставрация старых плакатов. Или работа в общинной школе, как предлагал Пак. Он то и дело звал ее уехать вместе, потому что там сможет защитить от опасностей.
Вернуться к тому, от чего так старалась уйти. К тому, из-за чего влипла в неприятности. Упасть на самое дно. Не дать своим детям ни денег, ни статуса свогора.
И чем больше Фредди думала об этом, тем сильнее злилась. У неприятностей вырастало лицо Пака Ува: вечно нахмуренные брови, серые глаза, которые меняют оттенок в зависимости от освещения, губы, чувственные и очерченные очень четко. Имея такие нельзя целоваться плохо, даже если тренировался только на овощах. В конце концов, долго ли научиться? Фредерика за пару уроков от Хосе все освоила.
Снова этот Пак! И в жизнь влез, и в мысли! Фредди пронеслась по коридору, вскочила в лаборантскую и с ходу зашвырнула сумку в угол. Здесь снова все было не так: на вешалке чужое пальто, из кармана которого торчит газета с заголовком о Братстве терна, остальное пряталось в складках. Надо будет в обеденный перерыв сбегать купить такую же или выпросить у донны Жиль. Она всегда покупала утренние газеты для ректора, просматривала статьи и отдавала ему те, что касались университета.
— Профессор, доброе утро! — сразу же прокричала Фредерика, чтобы не попасть в такую же глупую ситуацию, как и в прошлый раз. Секретов с нее определенно хватит.
— Алварес! Вас-то мне и не хватало!
Медина вышел из кабинета, а Карлос Рубио, занимавший одно из кресел, отсалютовал шляпой.
— Что, нужно что-то убрать? — Фредерика похлопала ресницами и придвинула к себе метлу.
— Нет, скорее напротив — принести, — профессор говорил быстро, то и дело оглядываясь на Карлоса. А еще от него пахло сухими духами. Вроде бы обычное дело, но Фредерика хорошо помнила, как сама таким способом пыталась сбить гончих со следа, неужели и Медина тоже...
— Нам с Карлосом хотелось бы отметить одно дельце, не могли бы вы сходить в кофейню и принести нам по чашке того самого фирменного напитка с каплей ликера?
Он впихнул Фредерике в руку купюры и почти дотолкал до выхода.
— Не торопитесь, там всегда очереди, быстро вас не ждем.
— О да, малютка Алварес, — мерзкий Рубио подвигал бровями, — принеси нам кофе. И пару булочек, облитых миндальным сиропом.
— Как скажете, — Фредерика опустила голову, открыла дверь и выскочила в коридор.
Мысленно сосчитала до пяти, удостоверилась, что хлопнула и вторая дверь, которая вела в кабинет, а после тихо вернулась в лаборантскую.
Дева Карающая определенно воздаст ей за этот проступок, но другого способа избавиться от Пака Ува не существовало.
Дворецкий посторонился и снова кивнул, будто все это было частью старой, сыгранной множество раз постановки. Ирр все так же боялась выходить из-за спины Хавьер и крепко держала его за руку.
Надо же: “Александр”. Ему шло определенно больше простонародного “Хавьера”, хотя все равно не то. И имя частое, попробуй вспомни, кто из знати носил такое до революции.
Они проследовали по нескольким коридорам, спустились на пару этажей вниз, пока не попали в гигантское помещение без пола. Так, по крайней мере казалось, стоя на небольшом балконе: одни бесконечные книжные шкафы, чье основание тонуло в темноте.
— Ее начал собирать еще первый герцог Калво, — заметил Хавьер, подводя Ирр к самому краю. — А ушши помогли построить и сам особняк и это помещение. Каждую среду и пятницу сюда приходят студенты из разных университетов и пользуются книгами, но только в читальном зале. Оставшиеся слуги зорко следят, чтобы они не растащили библиотеку.
— А эти ублюдки все равно загибают и вырывают страницы, ставят на них жирные отпечатки и норовят умыкнуть хотя бы мелочь, ненавижу!
Сам Сальвадор появился из темноты, выполз оттуда, цепляясь руками за книжные полки. Ирр приоткрыла рот от удивления и в открытую глазела на крадущееся к ним чудовище. Руки и ноги неимоверной длины, с множеством неположенных человеку суставов, еще и в двойном комплекте. И глаз на голове тоже больше обычного.
— Но ведь он верж? — проговорила Ирр и закрыла рот руками. Почему она постоянно болтает глупости? Что заставляет?
— Дон Сальвадор был настолько мил в молодые годы, что ухитрился разозлить одну могущественную волшебницу из ушедших, — пояснил Хавьер, — за это получил проклятье. И очень слабый дар. С тех пор он не может покинуть это здание и немного изменил внешность.
— Эта дрянь расчесывала волосы прямо над мои прудом! Каждое утро! Мешала мне читать, — Сальвадор взъярился и взмахнул верхней парой рук. — За это я приказал осушить пруд и выдернуть все кувшинки, а после вырубить деревья вокруг. Алекс! Я приказал тебе больше не появляться в моем доме, предатель! Убийца! Еще и девку за собой притащил. Зачем тебе это существо? Сколько раз говорил, найди нормальную жену, с грудью и бедрами пошире, пусть наконец-то нарожает наследников, иначе род угаснет.
— Это она, — Хавьер подтолкнул Ирр вперед, — грудь, бедра. А кровь, пожалуй, древнее нашей.
Дон Паук перепрыгнул на балкон, обошел их двоих по кругу, приглядываясь к Ирр, а затем приподнял ей подбородок, заглядывая в глаза, и отошел назад.
— Да откуда бы тебе знать про ее кровь? Ты все уроки по истории прогуливал, Александр. Но здесь ты угадал, кровь у девчонки что надо: древняя, сильная.
Ирр с опаской оглянулась на Хавьера: что болтает Паук? Какая древняя кровь? Древняя кровь бывает у донов или ушедших, у вержей она порченая, плохая. Хотя и Хавьер насмешник — зачем говорит про свадьбу? Нельзя так шутить!
— Но насчет свадьбы ты соврал, с невестой бы меня знакомить не стал, побоялся бы испугать избранницу. Зачем пришел, Алекс?
Сальвадор причудливо сложил ноги и сел прямо на пол, подперев подбородок рукой.
— Слышал о новых убийствах? Знаешь, в каких семьях хранились нужные для их организации артефакты?
— А сам что, не знаешь? Потому что прогуливал историю, Алекс, вечно прогуливал! И что толку от этих знаний? Братство сильно не шипами, его питают корни! С Мастеров станется вытащить из небытия все возможные артефакты и выдавать их для дела одному человеку. Не те мысли, не те зацепки, Алекс! Впрочем, ты всегда был самым глупым из братьев. Даже наследника не можешь заделать! Уж на это должно бы ума хватить!
— Как видишь, не хватило, — Хавьер поклонился Пауку и размеренно пошагал к лестнице. Ирр же так и следовала рядом, боялась отдалиться хоть на немного.
— Ищи там, где много балбесов! — окликнул его Сальвадор. — В пустые головы всегда просто насовать разной дури! Матушке передавай привет. И сестрам!
— Всенепременно.
Ирр разглядывала профиль Хавьера и так и этак применяла на него новое имя. Точнее, для нее новое, для него — точно старое.
А-лек-сандр. Длинно и не звучит. Алекс — звучит, но Алексом должен быть какой-то юнец, а не такой взрослый серьезный дон. "Хавьер" еще хуже, очень ему не подходит. Хавьер — пожилой свогор с темными кустистыми бровями и неизменной чуть седой щетиной.
— А третьего имени у тебя нет? — спросила Ирр уже на улице, когда они возвращались к автомобилю.
— Двух мало, ты думаешь?
Удивленным он не выглядел, как и обиженным. Наверняка уже слышал, что неудачно выбрал имя.
— Не походят, — пожала плечами Ирр. — Третье нужно, красивое и благородное.
— Тогда сама придумай.
— Эх, ладно, побудешь еще немного Хавьером.
Он не ответил, просто задрал голову вверх и посмотрел на низкое небо, ничуть не смущаясь присутствия Ирр. Она же не хотела мешать, мало ли, какие воспоминания связывали Хавьера с этим местом.
И ничего так жили герцоги. С размахом. Но неуютно. Разве тут будешь растить детей? Они же шкодники и непоседы, непременно разобьются в библиотеке и свезут колени, бегая по этой дорожке.
— И ничем-то не помог этот ваш Сальвадор, — тихо проговорила Ирр.
— Зато ты увидела настоящего дона и вержа, — Хавьер сразу же подобрался и подставил ей локоть. Ирр положила руку поверх и пошла рядом, представляя себя настоящей доньей, прогуливающейся со своим женихом.
— И кое-чем он все же помог, — быстро разрушил иллюзию Хавьер. Разве женихи болтают о делах? — Правда, поиски я начну с чуть другого места. Ты разбираешься в злачных местах Второй линии?
Глава 8
Фредерика едва сдерживала зевоту, хотя проспала сегодня дольше обычного. Определенно в плохом самочувствии был виноват Пак. И его каша. Слишком сытная и вкусная, она до сих пор согревала живот и необъяснимым образом нагоняла сонливость. А вместо привычного кофе земпри подсунул ей чай, “точь-в-точь как заваривает моя матушка, хотя найти нужные травы в городе было непросто”. На вкус отличный, зато бодрости от него никакой.
— ... все равно лучше начать с крыши, — занудничал Пак. — Она худая совсем, течет при каждом дожде, ну сделаешь ты ремонт внутри дома — и что? Смоет его сразу же.
— Хорошо, тогда вначале крыша, потом ремонт холла, — согласилась Фредди, лишь бы он отстал. С такими разговорами скоро и вовсе влезет Паку на руки и пусть несет до университета, раз уж взял за правило провожать туда каждый день.
И не отступил от него ни разу за прошедшую неделю. Даже сегодня, когда небо было особенно серым, а туман — особенно густым и если сменялся, то только мелким надоедливым дождем.
— Тогда уж утепли стены, — продолжал Пак. — Они порядком обветшали и отдают тепло слишком быстро. Хорошо бы снаружи еще одним слоем кирпича обложить, но траты непомерные и фасад испортишь, придется утеплять изнутри. И тогда уже можно думать о ремонте холла.
— Тогда у меня уже не останется денег.
— Пустите квартирантов, у вас столько жилых комнат. А то и вовсе продайте свою часть дома и купите две небольших квартиры подальше от центра. Вы с матушкой две молодые женщины, рано или поздно захотите создать собственные семьи, лучше уж сразу разъехаться.
— Ты как всегда любишь лезть не в свое дело, дорогой кузен Паскаль, — пробормотала Фредерика, однако ее рука так и продолжила лежать на локте земпри.
Совместные походы до университета и обратно уже превратились в своего рода ритуал, как и их постоянные разговоры. Все время, пока Фредди не была на работе и не спала, она разговаривала с Паком. Точнее — спорила, ссорилась, пыталась стукнуть, а то и в самом деле отвешивала легкую пощечину. Потому что этот мужчина невыносим со своим занудством и правильностью! Но без общества Пака дом давил на Фредди стенами и вызывал уныние.
— Скорей бы ты уже отправился домой, драгоценный, — процедила она сквозь губы.
— Мечтаю о том же, — в тон добавил он.
Но каждый фонарный столб Первой линии был обклеен неудачными снимками Пака и призывом обратиться в полицию любому, кто знает этого земпри. Обвинений там не было, только приписка, что тот является свидетелем по очень важному делу.
Никто особенно и не вглядывался в изображение: сколько их расклеено по городу? Да и желающих помогать полиции на Первой линии было немного.
Пак спокойно ходил мимо объявлений и патрульных, кланялся тем и улыбался при встрече. Такому самообладанию Фредерика могла только позавидовать, она до сих пор вздрагивала при виде любого служителя закона, хотя тоже числилась всего-то свидетелем, а не соучастником.
После того убийства инспектора она перестала нормально спать, так и чудился крадущийся следом невидимка. И дома, стоило остаться одной в комнате, как Фредди кожей ощущала чей-то взгляд, навязчивое внимание и слабую магию. Доны не владели ей так, как вержи, но те, у кого кровь была в самом деле старой, сохранили особое чутье. И сейчас это чутье предупреждало о чужом присутствии. Поэтому Фредерика и тянулась к Паку, а не из-за каких-то там симпатий.
Кому может понравится необразованный и занудный здоровяк с огромными ручищами? Такой если обнимет, то переломает все ребра! А поцелуи? Этот увалень разве что на овощах мог практиковаться. Или каких-нибудь глупых розовощеких деревенских девицах. Вот профессор был совсем иным. Чуткий, страстный, умелый, можно поспорить, что и все остальное он делает так же хорошо, как и целуется.
От одних только мыслей об этом по позвоночнику пробежала приятная дрожь, осевшая где-то внизу живота. Но все тут же испортил Пак.
— И мне не нравится этот твой профессор. У него плохой взгляд, нездоровый. Держись лучше от него подальше.
— Николас Медина отличный педагог и адекватный начальник, а мой непосредственный начальник — свогор Нуньес, заведующая хозяйственной частью. Вот она точно больна и одержима чистотой и еще котятами. Добрая сотня рисунков с их пушистыми мордочками расклеена по стенам ее подсобки.
— Вот и держись от них обоих подальше, — заключил Пак.
— А от разыскиваемых преступников мне не нужно держаться подальше? — они как раз дошли до стен университета и Фредерика перешла на шепот.
— Это будет разумно. Но не отменяет того, что и к профессору приближаться не стоит.
Да с чего он взял, будто с Мединой что-то не так? Они и виделись-то пару раз, когда профессор провожал Фредерику до выхода из университета, а возле ворот уже ждал Пак. Ненавязчиво так предупредивший, что блюдет честь дорогой кузины и не побоится пустить в ходу кулаки, точно как и завещал ему обожаемый дядюшка Виктор Алварес.
— Он мой жених! Почти что, — возразила Фредди. — Наши родители договаривались о свадьбе.
— Ну он явно не отнесся к договоренностям серьезно, если так и не начал ухаживать за все годы после твоего совершеннолетия.
— Да с чего ты… Уверена, — она вдохнула и выдохнула, успокаивая нервы, — что свогор Медина в скором времени пригласит меня на свидание. И это станет только началом.
— Столько лет спокойно смотрел, как ты живешь в нищете, носишь разваливающиеся ботинки и не можешь справиться с матушкой, не вмешивался, но все равно настроен на ухаживания? Да он просто рассчитывает на кратковременный бурный роман без обязательств и лишних вложений. А то и нагнуть тебя где-нибудь в подсобке в обеденный перерыв, задурив голову разговорами и посулами.
Пока говорил, он все сильнее хмурил брови и крепче сжимал кулаки, а Фредерика пыталась унять дрожь в руках и разогнать багровую пелену перед глазами. Никак нельзя дать пощечину дорогому кузену прямо под окнами кабинета ректора и, что хуже, приемной, где сидела донна Жилль.
— Ты меня считаешь настолько доступной? — прошипела Фредди.
— Считаю молодой и горячей, а его — опытным соблазнителем. Только вот твой дон Медина получит свое и забудет об обязательствах, а ты останешься с разбитым сердцем и ненавистью ко всем мужчинам.
— Одного я уже ненавижу, и профессор здесь не при чем! Так что отдай мою сумку и проваливай, кузен Паскаль.
Он приподнял шляпу, прощаясь, после развернулся и пошел в сторону особняка Алварес, без лишней суеты и спешки, мерно постукивая тростью по брусчатке.
Фредерика же нацепила на лицо улыбку и поспешила к зданию университета. Благодаря донельзя пунктуальному "кузену" она больше не опаздывала, но все равно предпочла спрятаться в стенах здания, чтобы не встретиться ни с кем из бывших однокурсников. Она же сгорит со стыда, если признается, где работает и кем!
Определено нужно поскорее избавиться от Пака и найти себе новое место. Фредерика Алварес достойна большего, чем мытье пробирок и реставрация старых плакатов. Или работа в общинной школе, как предлагал Пак. Он то и дело звал ее уехать вместе, потому что там сможет защитить от опасностей.
Вернуться к тому, от чего так старалась уйти. К тому, из-за чего влипла в неприятности. Упасть на самое дно. Не дать своим детям ни денег, ни статуса свогора.
И чем больше Фредди думала об этом, тем сильнее злилась. У неприятностей вырастало лицо Пака Ува: вечно нахмуренные брови, серые глаза, которые меняют оттенок в зависимости от освещения, губы, чувственные и очерченные очень четко. Имея такие нельзя целоваться плохо, даже если тренировался только на овощах. В конце концов, долго ли научиться? Фредерика за пару уроков от Хосе все освоила.
Снова этот Пак! И в жизнь влез, и в мысли! Фредди пронеслась по коридору, вскочила в лаборантскую и с ходу зашвырнула сумку в угол. Здесь снова все было не так: на вешалке чужое пальто, из кармана которого торчит газета с заголовком о Братстве терна, остальное пряталось в складках. Надо будет в обеденный перерыв сбегать купить такую же или выпросить у донны Жиль. Она всегда покупала утренние газеты для ректора, просматривала статьи и отдавала ему те, что касались университета.
— Профессор, доброе утро! — сразу же прокричала Фредерика, чтобы не попасть в такую же глупую ситуацию, как и в прошлый раз. Секретов с нее определенно хватит.
— Алварес! Вас-то мне и не хватало!
Медина вышел из кабинета, а Карлос Рубио, занимавший одно из кресел, отсалютовал шляпой.
— Что, нужно что-то убрать? — Фредерика похлопала ресницами и придвинула к себе метлу.
— Нет, скорее напротив — принести, — профессор говорил быстро, то и дело оглядываясь на Карлоса. А еще от него пахло сухими духами. Вроде бы обычное дело, но Фредерика хорошо помнила, как сама таким способом пыталась сбить гончих со следа, неужели и Медина тоже...
— Нам с Карлосом хотелось бы отметить одно дельце, не могли бы вы сходить в кофейню и принести нам по чашке того самого фирменного напитка с каплей ликера?
Он впихнул Фредерике в руку купюры и почти дотолкал до выхода.
— Не торопитесь, там всегда очереди, быстро вас не ждем.
— О да, малютка Алварес, — мерзкий Рубио подвигал бровями, — принеси нам кофе. И пару булочек, облитых миндальным сиропом.
— Как скажете, — Фредерика опустила голову, открыла дверь и выскочила в коридор.
Мысленно сосчитала до пяти, удостоверилась, что хлопнула и вторая дверь, которая вела в кабинет, а после тихо вернулась в лаборантскую.
Дева Карающая определенно воздаст ей за этот проступок, но другого способа избавиться от Пака Ува не существовало.
