Тень, пахнувшая точно сотня бездомных, ночевавших на виденной ранее картошке, врезалась в него тараном, на ходу выкрутила руку, почти вырвав кости из суставов. После со всего маху приложила Пака головой о стену, затем еще раз, пока он не потерял сознание.
Когда очнулся, голова болела и пульсировала, один глаз заплыл, а руки не слушались. Пак с трудом перевел взгляд направо и только тогда заметил, что его подвесили к потолку за длинные цепи наручников, отчего ноги едва касались пола.
Света в комнате хватало, поэтому Пак без проблем разглядел и пятна крови на своей рубашке, и на совесть сделанное крепление, и саму обстановку, больше подошедшую бы химической лаборатории, чем логову Братства.
— … Ты собрал записи? — голос был незнакомый, но такой же сухой и безжизненный, как у Карлоса Рубио.
— А кого-то с двумя глазами для этой работы не нашлось? — а вот сам Карлос говорил непривычно живо и зло. — Тем более после взрыва здесь ничего не останется.
— Нашлось. Но не всем здесь я могу доверять. И мы не знаем, какой мощности получится взрыв.
— С этого здоровяка? Да еще половину коридора прихватит!
О чем идет речь понять не получалось, но Паку это уже не нравилось. Только бы Фредерика успела сбежать! Кто-то с трудом прошаркал ногами с правой стороны, потом показался в поле зрения.
Карлос действительно лишился глаза, тот закрывала не слишком опрятная повязка, уже напитавшаяся кровью. И сам дон выглядел неважно, будто марионетка, у которой оторвали нити с одной стороны, и теперь левая половина туловища дергано шевелилась, а правая выглядела мертвой. Он и на ногу почти не опирался, подволакивал ее за собой.
— Подарок от твоей кузины, нравится? — Карлос тронул залитое кровью лицо. Кажется, и сам не верил, что стал калекой.
— Она что-то из своего белья на повязку пожертвовала?
По краю бурой тряпицы в самом деле шли кружевные оборки, но изначально они могли быть и частью мужской рубашки, а то и шторы. Рубио криво усмехнулся и помахал перед лицом Пака цепочкой и пустым креплением, на котором раньше висел клык чужого.
— Эти штуки очень непросто достать, своей кражей ты доставил Братству немало хлопот.
— Я не крал его, нашел в траве. И сразу же вернул бы владельцу, если бы встретился с ним.
— Уже не отдашь. Клык здорово попортился от твоего неаккуратного обращения. Такой вот изъян: больше всего накапливают энергии именно в первом использовании, а ты взял и потратил на ерунду то, что мы собирали больше шести недель.
Кто бы знал, что простое любопытство, приведшее Пака в игорный дом, обернется такими неприятностями. И когда Рубио говорит, что они собирали энергию, это значит, что…
— Да, шесть жертв, по одной в неделю, мы почти заполнили клык, остались всего двое, а ты взял и испортил ценную вещь!
— Знаешь, что-то не сходится. Если штука такая ценная и важная, то наполняли бы ее здесь, в убежище, — Пак еще раз попробовал пошевелить руками, но вышло плохо, пальцы казались онемевшими и чужими. — Зачем было рисковать и выходить на улицы, чтобы охотиться на взяточников, когда можно было по-тихому натаскать сюда бездомных или вержей?
— Потому что мы не убийцы, а борцы за справедливость!
В этот момент к Карлосу подошел второй дон и, не взглянув на Пака, бросил:
— Идем. Совсем скоро порошок разойдется по его крови и все здесь взорвется. Надо успеть убраться подальше.
— Это если расчет нашего профессора верен, толковых испытаний еще не было.
— Вот и проведем.
Второй дон положил руку на лоб Пака, а после задумчиво растер между пальцами снятую каплю пота. Странный мужчина, на вид вроде как дон, но глаза холодные и неживые. Да и двигался он точно как Карлос.
Пак же чувствовал, как его начало знобить, а потом бросило в жар. Пот покатился уже градом, но температура тела все нарастала, глаза казались раскаленными и высохшими.
— Уходим, Карлос, скоро взорвется, — дон потянул Рубио за руку, не удостоив Пака взглядом.
После хлопнула дверь и помещение утонуло в тишине. Пак не знал, что должно взорваться, но судя по ощущениям — он сам. Во рту уже пересохло так, что язык казался опухшим и шершавым, хотелось пить и хоть немного увеличить длину цепи, чтобы стоять на полной стопе, а не только на пальцах. Но подтянуться и забросить тело наверх, чтобы порыться в карманах в поисках булавки или шпильки — стало бы чрезмерным усилием.
Внезапно напряжение ослабло и Пак повалился на пол, зацепив при этом край стола, отчего сверху посыпались листы бумаги с непонятными чертежами и формулами. Руки до сих пор не слушались, поэтому Пак просто перевернулся на бок, чтобы немного разглядеть их. Символы еще попробуй пойми, а вот обведенный кругами горящий человек выглядел вполне однозначно. Но как? Почему? Разве бывает такая взрывчатка, которой можно начинить человека? Впрочем, все равно нет сил читать и разбираться, только безвольно повалиться на спину и попробовать пошевелить пальцами.
— Эй, давай, поднимайся! — Клу появился прямо на носу у Пака и пришлось закрыть один глаз, чтобы разглядеть кроху. Теперь в нем не было и половины дюйма. Глупо спрашивать, куда верж их потратил.
— Вставай же! — он со злостью топнул ногой, затем врезал кулаком. — Надо выпить воды, срочно! Они что-то сделали с клыком, растолкли его и запихнули тебе в рот.
Мысли текли медленно, словно они тоже перегрелись и не могли двигаться быстрее. Но в голове у Пака все сложились в одну цельную картину.
Уле, птичка-артефактолог, рассказывала о свойствах костей чужих накапливать энергию. Члены Братства один за другим они наполняли стилеты жизненной силой своих жертв, чтобы потом использовать их для своих целей. И в процессе этого, возможно случайно, они и открыли новую, совершенно неизвестную разновидность взрывчатки. Дорогую, странную, тем не менее такую, которую можно пронести куда угодно, хоть в спальню к нынешнему президенту республики. Знать бы еще, насколько эта взрывчатка эффективна, но у Пака в любом случае нет шансов поделиться своими измышлениями с кем-либо.
— Уходи, — он еле-еле разлепил губы, чтобы проговорить это. Клу топнул еще злее, но не сдвинулся ни с места, а потом и вовсе сел.
— Знаешь, мне тоже немного осталось. А так хотя бы уйду с честью, рядом с другом. Где-то здесь был спирт, жаль только девок Рубио не оставил…
Пак замотал головой, но вслух спровадить вержа так и не смог, его заволокла темнота.
Нежданному спасителю Фредерика радовалась недолго: почти сразу Пака оглушили двое странных донов и утащили дальше по коридору. Третий же слепо выставил перед собой руки и пошел на Фредди. Четко видеть ее в такой темноте он не мог, но для больших, по кошачьи отражающих свет глаз хватало и размытого силуэта.
Амулеты рода Алварес тыкались в ладонь, точно крохотные слепые котята. Среди них был всего один боевой, вызывающий слабенькую молнию. Два — помогали не понести нежеланным ребенком, какой-то на время давал сияние коже и убирал синяки под глазами, последний же дарил невидимость. Выбрать нужный без света, на ощупь, убегая от погони, все равно бы не вышло, поэтому Фредерика располосовала ладонь об подобранный острый камень и шлепнула в кровь все.
Молния сорвалась почти сразу, бестолково ушла в пол и ненадолго высветила этот участок коридора. Но невидимость сработала тоже, потому как дон сейчас водил головой слева направо, пытаясь заметить Фредди.
Если побежит — она погибла. Топот ног, прерывистое дыхание, движение воздуха — все вместе или поодиночке эти признаки ее выдадут. А в силе и скорости странных донов она уже успела убедиться на собственном опыте. Поэтому Фредди прижалась спиной к стене, запретила себе дышать и пропустила преследователя мимо. Затем также тихо и осторожно двинулась в противоположную сторону, туда, куда унесли Пака.
Все коридоры казались одинаковыми, приходилось ориентироваться только на звуки и не забывать капать на амулет кровью, иначе невидимость развеется. Под одним из настенных светильников, Фредерика безошибочно отобрала нужный, остальные ссыпала в карман и особенно осторожно обращаясь с метавшим молнию — не хватало еще так глупо выдать себя.
Пока все вроде бы складывалось неплохо, но Пак исчез, уходить без него Фредди не собиралась, но и как отыскать земпри в бесконечном подземелье — представляла слабо. Ситуацию спас Рубио, прошаркавший мимо в компании еще одного дона, смутно знакомого Фредерике. Подлец был еще жив, зато отметина на лице вышла знатная, такую не зашить и не сгладить магией, разве что просить ушшей.
Карлос зашел в одну из комнат и пропал там часа на полтора, а может быть на все восемь или же пятнадцать минут — без света и часов Фредерика полностью потеряла счет времени. Она затаилась в нише неподалеку, села на пол и обхватила колени руками — даже если станет видимой — заметят ее не сразу.
Первыми из комнаты вышли двое заросших донов, огляделись и слаженно удалились за ближайшим поворотом. В полутьме они казались зеркальным отражением друг друга, даже двигались одинаково и шагали в ногу. Карлос появился позже, вдвоем с незнакомцем они тащили увесистый портфель и тубусы. Когда проходили рядом, то с одного слетела крышка и откатилась под ноги Фредерики.
Карлос хотел подобрать, но другой дон махнул рукой и приказал поторапливаться, пока не прогремел взрыв.
Фредерика еле дождалась, пока они отойдут подальше и побежала к комнате. Дверь открылась с противным скрипом и на первый взгляд в помещении было пусто. Судя по оставшемуся оборудованию и формулах на доске — лаборатория, в которой часто бывал профессор Медина — уж его почерк сложно спутать с чьим-то еще! Но времени вчитываться и разбираться не было, Фредерика побежала дальше, пока чуть не споткнулась о лежащего на полу Пака.
Судя по синякам и кровоподтекам — земпри избили, не особенно заботясь, выживет он после этого или нет. Но с ним такое уже случалось, нужно только найти клык, и Паку можно будет помочь.
Фредди начала обшаривать карманы, затем случайно коснулась предплечья земпри и одернула руку. Его кожа обжигала сильнее, чем при самой тяжелой лихорадке, сквозь нее уже просвечивали темные вены, но не синеватые, а будто багровые.
— Не старайся, — Клу появился на груди Пака. За этой время верж уменьшился еще вдвое, зато откопал где-то целую колбу спирта. — Ему конец. И мне конец. А ты еще можешь убежать. Давай, шевели ножками, донья! Мы вляпались в это дерьмо ради твоего спасения, так что проживи отмеренное с толком.
Пак тоже мог прожить с толком. Вернулся бы в свою общину, женился на правильной круглолицой простушке, как и мечтал, настрогал с полдюжины детишек, таких же светленьких и глупых, как и положено земпри. А после возил бы их в Эбердинг на праздники и рассказывал о своих приключениях.
Вместо этого Пак зачем-то полез в подземелье, спасать Фредерику. Будто кто-то просил! Возможно, это была ее судьба — умереть глупо и бессмысленно, также, как и жила.
От выступивших слез все вокруг помутнело, только свет потолочных ламп разбивался причудливыми звездами. Фредерика со злостью вытерла глаза и подхватила Клу на руки:
— Где клык? Ты видел, куда его спрятали?
— Растолкли в ступе и скормили нашему туповатому дружку. Взрывчатку они испытывают, твари!
Пака же начало трясти, а изо рта полилась кровавая пена. Происходило и еще что-то, чему Фредерика не могла найти объяснение: амулеты в ее карманах раскалились и тоже тихо вибрировали, подхваченные непонятной волной. Худо было и Клу, он скукожился еще сильнее, исчез и появился уже на груди у Пака, свернувшись там калачиком.
Когда-то давно маленькая Фредерика вместе с Агатой катались на лошадях. Сестра прихватила с собой один из отцовский амулетов, просто так, запустить длинную разноцветную молнию в поле. Стоило капнуть на него кровью, как лошадь испугалась яркой вспышки и понесла. Охранники поспешили следом, а Фредерика осталась искать амулет в траве. Нашелся он быстро, но на хрупкую подвеску-бабочку наступили не то ногой, не то копытом, раздавив в тонкий блин. Сочтя ее уже безопасной, Фредди беззаботно подхватила серебряную цепочку и подбросила на ладони, а когда поймала — проколола палец об острый край.
Молния ударила не слабее, чем у Агаты пятью минутами ранее.
Позже отец объяснил, что амулет — это не просто внешняя оболочка, в первую очередь это вложенная в него магия. Поэтому даже сломанным он какое-то время продолжает работать, пока чары окончательно не развеются.
Фредерика резко разжала ладонь, чтобы края раны разошлись и начали сочиться кровью, затем подогнула пальцы и вылила скопившееся в рот Паку. Затем вскочила, нашла нож, углубила рану, и когда кровь полилась уже сплошным потоком снова села у головы земпри.
— Исцели. Я знаю, ты меня слышишь и уже делал такое. Исцели. Пусть последним делом, которое сотворят с помощью твоей магии, будет что-то хорошее.
Разговаривать с амулетом было глупо, но Пак едва дышал и не глотал кровь, она стекала по сторонам от его лица, придавая тому совсем уж страшный вид. Мышцы его меж тем продолжали сокращаться, а кожа нагревалась все сильнее.
— Исцели, прошу, исцели, — бормотала Фредди, хотя и видела, что это бесполезно.
Но и уходить, бросив Пака и Клу здесь — было выше ее сил. Да, команда из них вышла так себе, но другой у Фредерики не было. Значит, нужно собраться и попробовать спасти Пака, возможно, если дать ему побольше угля… Отец-Защитник, почему она не вспомнила об этом раньше? Или это глупо? Пак и глотать-то не может, как его накормить углем? И натянет ли тот частицы клыка чужого также, как натягивает слабые яды?
Дверь скрипнула где-то там, очень далеко, как и громыхающие по полу шаги раздавались не здесь. Здесь Фредди все еще пыталась спасти одного бестолкового земпри, которому вообще не следовало приезжать в столицу.
Потом кто-то поднял ее на ноги и потащил прочь из лаборатории, не слушая возражений. Фредерика пыталась сопротивляться, ударила похитителя пару раз, но успокоилась только за дверью лаборатории, в той самой нише, когда ее оглушило взрывом, а из чернеющего проема вылетели обгоревшие со всех сторон листы.
— Возьми себя в руки, Алварес! — Ник тряхнул ее и развернул лицом к себе. — Его нельзя было спасти, а нам нужно сделать одно дело и уходить. Псы из особого управления уже пробрались в наше убежище, но если все сделаем правильно, то и сами спасемся и заполучим тебе место в Братстве. Кое-кому из Мастеров корней очень нравятся такие решительные доньи.
Фредди же мотала головой и уже не старалась вытереть слезы. Из лаборатории ощутимо тянуло гарью и разлитыми химикатами, а амулеты в карманах рассыпались на части, как сделанные из песка.
Ник уверенно шел по коридору, что-то путанно рассказывая о Братстве, но Фредди его не слушала, не хотела слушать.
Братство, борцы за правду и свободу, герои детства... На деле же — шайка ублюдков, для которых человеческая жизнь не стоит ничего. Скольких земпри или обычных бродяг они уничтожили ради своих экспериментов? А теперь и Пака. Безобидного зануду и настоящего афериста, который, тем не менее, по своей воле не преступил бы закон.
— Ты слушаешь меня? — Ник поймал ее за руки и развернул к себе. — Здесь уже полно полиции, на тебе — одежда члена Братства и любой из пойманных донов без колебаний укажет, что Фредерика Алварес прошла ритуал посвящения. А это расстрельная статья!
***
Когда очнулся, голова болела и пульсировала, один глаз заплыл, а руки не слушались. Пак с трудом перевел взгляд направо и только тогда заметил, что его подвесили к потолку за длинные цепи наручников, отчего ноги едва касались пола.
Света в комнате хватало, поэтому Пак без проблем разглядел и пятна крови на своей рубашке, и на совесть сделанное крепление, и саму обстановку, больше подошедшую бы химической лаборатории, чем логову Братства.
— … Ты собрал записи? — голос был незнакомый, но такой же сухой и безжизненный, как у Карлоса Рубио.
— А кого-то с двумя глазами для этой работы не нашлось? — а вот сам Карлос говорил непривычно живо и зло. — Тем более после взрыва здесь ничего не останется.
— Нашлось. Но не всем здесь я могу доверять. И мы не знаем, какой мощности получится взрыв.
— С этого здоровяка? Да еще половину коридора прихватит!
О чем идет речь понять не получалось, но Паку это уже не нравилось. Только бы Фредерика успела сбежать! Кто-то с трудом прошаркал ногами с правой стороны, потом показался в поле зрения.
Карлос действительно лишился глаза, тот закрывала не слишком опрятная повязка, уже напитавшаяся кровью. И сам дон выглядел неважно, будто марионетка, у которой оторвали нити с одной стороны, и теперь левая половина туловища дергано шевелилась, а правая выглядела мертвой. Он и на ногу почти не опирался, подволакивал ее за собой.
— Подарок от твоей кузины, нравится? — Карлос тронул залитое кровью лицо. Кажется, и сам не верил, что стал калекой.
— Она что-то из своего белья на повязку пожертвовала?
По краю бурой тряпицы в самом деле шли кружевные оборки, но изначально они могли быть и частью мужской рубашки, а то и шторы. Рубио криво усмехнулся и помахал перед лицом Пака цепочкой и пустым креплением, на котором раньше висел клык чужого.
— Эти штуки очень непросто достать, своей кражей ты доставил Братству немало хлопот.
— Я не крал его, нашел в траве. И сразу же вернул бы владельцу, если бы встретился с ним.
— Уже не отдашь. Клык здорово попортился от твоего неаккуратного обращения. Такой вот изъян: больше всего накапливают энергии именно в первом использовании, а ты взял и потратил на ерунду то, что мы собирали больше шести недель.
Кто бы знал, что простое любопытство, приведшее Пака в игорный дом, обернется такими неприятностями. И когда Рубио говорит, что они собирали энергию, это значит, что…
— Да, шесть жертв, по одной в неделю, мы почти заполнили клык, остались всего двое, а ты взял и испортил ценную вещь!
— Знаешь, что-то не сходится. Если штука такая ценная и важная, то наполняли бы ее здесь, в убежище, — Пак еще раз попробовал пошевелить руками, но вышло плохо, пальцы казались онемевшими и чужими. — Зачем было рисковать и выходить на улицы, чтобы охотиться на взяточников, когда можно было по-тихому натаскать сюда бездомных или вержей?
— Потому что мы не убийцы, а борцы за справедливость!
В этот момент к Карлосу подошел второй дон и, не взглянув на Пака, бросил:
— Идем. Совсем скоро порошок разойдется по его крови и все здесь взорвется. Надо успеть убраться подальше.
— Это если расчет нашего профессора верен, толковых испытаний еще не было.
— Вот и проведем.
Второй дон положил руку на лоб Пака, а после задумчиво растер между пальцами снятую каплю пота. Странный мужчина, на вид вроде как дон, но глаза холодные и неживые. Да и двигался он точно как Карлос.
Пак же чувствовал, как его начало знобить, а потом бросило в жар. Пот покатился уже градом, но температура тела все нарастала, глаза казались раскаленными и высохшими.
— Уходим, Карлос, скоро взорвется, — дон потянул Рубио за руку, не удостоив Пака взглядом.
После хлопнула дверь и помещение утонуло в тишине. Пак не знал, что должно взорваться, но судя по ощущениям — он сам. Во рту уже пересохло так, что язык казался опухшим и шершавым, хотелось пить и хоть немного увеличить длину цепи, чтобы стоять на полной стопе, а не только на пальцах. Но подтянуться и забросить тело наверх, чтобы порыться в карманах в поисках булавки или шпильки — стало бы чрезмерным усилием.
Внезапно напряжение ослабло и Пак повалился на пол, зацепив при этом край стола, отчего сверху посыпались листы бумаги с непонятными чертежами и формулами. Руки до сих пор не слушались, поэтому Пак просто перевернулся на бок, чтобы немного разглядеть их. Символы еще попробуй пойми, а вот обведенный кругами горящий человек выглядел вполне однозначно. Но как? Почему? Разве бывает такая взрывчатка, которой можно начинить человека? Впрочем, все равно нет сил читать и разбираться, только безвольно повалиться на спину и попробовать пошевелить пальцами.
— Эй, давай, поднимайся! — Клу появился прямо на носу у Пака и пришлось закрыть один глаз, чтобы разглядеть кроху. Теперь в нем не было и половины дюйма. Глупо спрашивать, куда верж их потратил.
— Вставай же! — он со злостью топнул ногой, затем врезал кулаком. — Надо выпить воды, срочно! Они что-то сделали с клыком, растолкли его и запихнули тебе в рот.
Мысли текли медленно, словно они тоже перегрелись и не могли двигаться быстрее. Но в голове у Пака все сложились в одну цельную картину.
Уле, птичка-артефактолог, рассказывала о свойствах костей чужих накапливать энергию. Члены Братства один за другим они наполняли стилеты жизненной силой своих жертв, чтобы потом использовать их для своих целей. И в процессе этого, возможно случайно, они и открыли новую, совершенно неизвестную разновидность взрывчатки. Дорогую, странную, тем не менее такую, которую можно пронести куда угодно, хоть в спальню к нынешнему президенту республики. Знать бы еще, насколько эта взрывчатка эффективна, но у Пака в любом случае нет шансов поделиться своими измышлениями с кем-либо.
— Уходи, — он еле-еле разлепил губы, чтобы проговорить это. Клу топнул еще злее, но не сдвинулся ни с места, а потом и вовсе сел.
— Знаешь, мне тоже немного осталось. А так хотя бы уйду с честью, рядом с другом. Где-то здесь был спирт, жаль только девок Рубио не оставил…
Пак замотал головой, но вслух спровадить вержа так и не смог, его заволокла темнота.
***
Нежданному спасителю Фредерика радовалась недолго: почти сразу Пака оглушили двое странных донов и утащили дальше по коридору. Третий же слепо выставил перед собой руки и пошел на Фредди. Четко видеть ее в такой темноте он не мог, но для больших, по кошачьи отражающих свет глаз хватало и размытого силуэта.
Амулеты рода Алварес тыкались в ладонь, точно крохотные слепые котята. Среди них был всего один боевой, вызывающий слабенькую молнию. Два — помогали не понести нежеланным ребенком, какой-то на время давал сияние коже и убирал синяки под глазами, последний же дарил невидимость. Выбрать нужный без света, на ощупь, убегая от погони, все равно бы не вышло, поэтому Фредерика располосовала ладонь об подобранный острый камень и шлепнула в кровь все.
Молния сорвалась почти сразу, бестолково ушла в пол и ненадолго высветила этот участок коридора. Но невидимость сработала тоже, потому как дон сейчас водил головой слева направо, пытаясь заметить Фредди.
Если побежит — она погибла. Топот ног, прерывистое дыхание, движение воздуха — все вместе или поодиночке эти признаки ее выдадут. А в силе и скорости странных донов она уже успела убедиться на собственном опыте. Поэтому Фредди прижалась спиной к стене, запретила себе дышать и пропустила преследователя мимо. Затем также тихо и осторожно двинулась в противоположную сторону, туда, куда унесли Пака.
Все коридоры казались одинаковыми, приходилось ориентироваться только на звуки и не забывать капать на амулет кровью, иначе невидимость развеется. Под одним из настенных светильников, Фредерика безошибочно отобрала нужный, остальные ссыпала в карман и особенно осторожно обращаясь с метавшим молнию — не хватало еще так глупо выдать себя.
Пока все вроде бы складывалось неплохо, но Пак исчез, уходить без него Фредди не собиралась, но и как отыскать земпри в бесконечном подземелье — представляла слабо. Ситуацию спас Рубио, прошаркавший мимо в компании еще одного дона, смутно знакомого Фредерике. Подлец был еще жив, зато отметина на лице вышла знатная, такую не зашить и не сгладить магией, разве что просить ушшей.
Карлос зашел в одну из комнат и пропал там часа на полтора, а может быть на все восемь или же пятнадцать минут — без света и часов Фредерика полностью потеряла счет времени. Она затаилась в нише неподалеку, села на пол и обхватила колени руками — даже если станет видимой — заметят ее не сразу.
Первыми из комнаты вышли двое заросших донов, огляделись и слаженно удалились за ближайшим поворотом. В полутьме они казались зеркальным отражением друг друга, даже двигались одинаково и шагали в ногу. Карлос появился позже, вдвоем с незнакомцем они тащили увесистый портфель и тубусы. Когда проходили рядом, то с одного слетела крышка и откатилась под ноги Фредерики.
Карлос хотел подобрать, но другой дон махнул рукой и приказал поторапливаться, пока не прогремел взрыв.
Фредерика еле дождалась, пока они отойдут подальше и побежала к комнате. Дверь открылась с противным скрипом и на первый взгляд в помещении было пусто. Судя по оставшемуся оборудованию и формулах на доске — лаборатория, в которой часто бывал профессор Медина — уж его почерк сложно спутать с чьим-то еще! Но времени вчитываться и разбираться не было, Фредерика побежала дальше, пока чуть не споткнулась о лежащего на полу Пака.
Судя по синякам и кровоподтекам — земпри избили, не особенно заботясь, выживет он после этого или нет. Но с ним такое уже случалось, нужно только найти клык, и Паку можно будет помочь.
Фредди начала обшаривать карманы, затем случайно коснулась предплечья земпри и одернула руку. Его кожа обжигала сильнее, чем при самой тяжелой лихорадке, сквозь нее уже просвечивали темные вены, но не синеватые, а будто багровые.
— Не старайся, — Клу появился на груди Пака. За этой время верж уменьшился еще вдвое, зато откопал где-то целую колбу спирта. — Ему конец. И мне конец. А ты еще можешь убежать. Давай, шевели ножками, донья! Мы вляпались в это дерьмо ради твоего спасения, так что проживи отмеренное с толком.
Пак тоже мог прожить с толком. Вернулся бы в свою общину, женился на правильной круглолицой простушке, как и мечтал, настрогал с полдюжины детишек, таких же светленьких и глупых, как и положено земпри. А после возил бы их в Эбердинг на праздники и рассказывал о своих приключениях.
Вместо этого Пак зачем-то полез в подземелье, спасать Фредерику. Будто кто-то просил! Возможно, это была ее судьба — умереть глупо и бессмысленно, также, как и жила.
От выступивших слез все вокруг помутнело, только свет потолочных ламп разбивался причудливыми звездами. Фредерика со злостью вытерла глаза и подхватила Клу на руки:
— Где клык? Ты видел, куда его спрятали?
— Растолкли в ступе и скормили нашему туповатому дружку. Взрывчатку они испытывают, твари!
Пака же начало трясти, а изо рта полилась кровавая пена. Происходило и еще что-то, чему Фредерика не могла найти объяснение: амулеты в ее карманах раскалились и тоже тихо вибрировали, подхваченные непонятной волной. Худо было и Клу, он скукожился еще сильнее, исчез и появился уже на груди у Пака, свернувшись там калачиком.
Когда-то давно маленькая Фредерика вместе с Агатой катались на лошадях. Сестра прихватила с собой один из отцовский амулетов, просто так, запустить длинную разноцветную молнию в поле. Стоило капнуть на него кровью, как лошадь испугалась яркой вспышки и понесла. Охранники поспешили следом, а Фредерика осталась искать амулет в траве. Нашелся он быстро, но на хрупкую подвеску-бабочку наступили не то ногой, не то копытом, раздавив в тонкий блин. Сочтя ее уже безопасной, Фредди беззаботно подхватила серебряную цепочку и подбросила на ладони, а когда поймала — проколола палец об острый край.
Молния ударила не слабее, чем у Агаты пятью минутами ранее.
Позже отец объяснил, что амулет — это не просто внешняя оболочка, в первую очередь это вложенная в него магия. Поэтому даже сломанным он какое-то время продолжает работать, пока чары окончательно не развеются.
Фредерика резко разжала ладонь, чтобы края раны разошлись и начали сочиться кровью, затем подогнула пальцы и вылила скопившееся в рот Паку. Затем вскочила, нашла нож, углубила рану, и когда кровь полилась уже сплошным потоком снова села у головы земпри.
— Исцели. Я знаю, ты меня слышишь и уже делал такое. Исцели. Пусть последним делом, которое сотворят с помощью твоей магии, будет что-то хорошее.
Разговаривать с амулетом было глупо, но Пак едва дышал и не глотал кровь, она стекала по сторонам от его лица, придавая тому совсем уж страшный вид. Мышцы его меж тем продолжали сокращаться, а кожа нагревалась все сильнее.
— Исцели, прошу, исцели, — бормотала Фредди, хотя и видела, что это бесполезно.
Но и уходить, бросив Пака и Клу здесь — было выше ее сил. Да, команда из них вышла так себе, но другой у Фредерики не было. Значит, нужно собраться и попробовать спасти Пака, возможно, если дать ему побольше угля… Отец-Защитник, почему она не вспомнила об этом раньше? Или это глупо? Пак и глотать-то не может, как его накормить углем? И натянет ли тот частицы клыка чужого также, как натягивает слабые яды?
Дверь скрипнула где-то там, очень далеко, как и громыхающие по полу шаги раздавались не здесь. Здесь Фредди все еще пыталась спасти одного бестолкового земпри, которому вообще не следовало приезжать в столицу.
Потом кто-то поднял ее на ноги и потащил прочь из лаборатории, не слушая возражений. Фредерика пыталась сопротивляться, ударила похитителя пару раз, но успокоилась только за дверью лаборатории, в той самой нише, когда ее оглушило взрывом, а из чернеющего проема вылетели обгоревшие со всех сторон листы.
— Возьми себя в руки, Алварес! — Ник тряхнул ее и развернул лицом к себе. — Его нельзя было спасти, а нам нужно сделать одно дело и уходить. Псы из особого управления уже пробрались в наше убежище, но если все сделаем правильно, то и сами спасемся и заполучим тебе место в Братстве. Кое-кому из Мастеров корней очень нравятся такие решительные доньи.
Фредди же мотала головой и уже не старалась вытереть слезы. Из лаборатории ощутимо тянуло гарью и разлитыми химикатами, а амулеты в карманах рассыпались на части, как сделанные из песка.
Ник уверенно шел по коридору, что-то путанно рассказывая о Братстве, но Фредди его не слушала, не хотела слушать.
Братство, борцы за правду и свободу, герои детства... На деле же — шайка ублюдков, для которых человеческая жизнь не стоит ничего. Скольких земпри или обычных бродяг они уничтожили ради своих экспериментов? А теперь и Пака. Безобидного зануду и настоящего афериста, который, тем не менее, по своей воле не преступил бы закон.
— Ты слушаешь меня? — Ник поймал ее за руки и развернул к себе. — Здесь уже полно полиции, на тебе — одежда члена Братства и любой из пойманных донов без колебаний укажет, что Фредерика Алварес прошла ритуал посвящения. А это расстрельная статья!
