Я пихнула его локтем в бок и первой выбралась из-за папоротника, после отряхнула юбку и поправила джемпер, а то по низу немного перекрутился набок. Уилл наблюдал за этим с каким-то странным любопытством, после же нагло положил руку мне на талию и блаженно прищурился.
— О да-а-а, я наконец-то дожил до момента, когда могу обниматься с фанатками.
— Я не твоя фанатка! Просто лекция по этикету магических воздействий была на редкость скучной, а из окна видно только стадион.
Но отталкивать его я не стала: к вечеру в академии сильно холодало и горячий капитан футбольной команды под боком пришелся весьма кстати. К тому же если нас заметит Кларисса, то ее перекосит так, что ни о какой пропорциональности и симметричности уже не будет и речи. А еще я, кажется, тоже открыла для себя то, что Уилл — парень. Симпатичный парень и не такой уж имбецил.
Но думала я так ровно до того момента, как мы оказались в зале славы учеников и преподавателей академии. Кто-то очень старательный и острожный закрыл иллюзиями все экспонаты и картины. И на каждой, абсолютно каждой изобразил меня и весло.
“Харпет Элоиза Тейт. Студент факультета боевой магии. Знаменита своим скверным характером и тем, что переплыла Пролив виверн на самодельном плоту при помощи украденного у местного рыбака весла, за что была удостоена места в эмеральдской академии магии” — было написано на табличке под статуей из горного хрусталя. Раньше она изображала ректора Макграта, убивающего Филча Скверноносного, теперь же там была какая-то разбитная корпулентная деваха с веслом в руке. Такая ест сердца, только после того, как оглушает парней и утаскивает в свою пещеру.
— Ты покойник! — зашипела я и развернулась к Уиллу.
— Спокойно, Тейт! — он выставил руки перед собой и начал пятиться. — Я же был все время с тобой, а до этого — на матче. Но согласись, шутка вышла отличная! Да не переживай ты так, до утра все развеется. Тем более такой жирный намек на твою популярность нельзя разрушать!
Пусть бы себе забирал такую популярность! Я же разозлилась еще сильнее и попыталась развеять ближайшую иллюзию, но это требовало магической энергии, можно снова привлечь стражей и вернуться в комнату для наказаний. Но стоять и смотреть на зал славы имени меня — то еще испытание. Хуже только довольный Уилл, который тоже наверняка приложил свою руку к иллюзиям.
— И ты думаешь, что можно бесконечно подшучивать надо мной — и ничего за это не будет?
— Ну, вполне возможно, что ты все же станешь архимагом, перейдешь на сторону зла, поселишься в какой-нибудь черной башне… Кстати, мой дядюшка занимается недвижимостью, поможет подобрать тебе подходящий вариант за небольшую комиссию и документы оформит в кратчайшие сроки. Прости, я отвлекся, это все дядюшка, который при каждой встрече талдычит о своем деле. Так вот, — Гаррисон выпрямил спину и патетично взмахнул правой рукой, — однажды ты станешь темным властелином и развяжешь войну против добра и света, чтобы покарать всех своих обидчиков. Но здесь, в стенах академии, тебе не отделаться от шуток. Смирись, Тейт!
— Это мы еще посмотрим! — выпалила я, замахнулась на Уилла, но тот со смехом увернулся и отбежал за статую.
Правду говорят, что мальчики обычно созревают позже. Малыш Гаррисон, думаю, повзрослеет к моему столетию. А жаль, из него мог бы выйти отличный теоретик магии. И если бы к его знаниям и способностям приплюсовать мой энергетический потенциал, можно было бы горы сворачивать. В буквальном смысле.
Воображаемая картина, где мы вдвоем творим великие подвиги рассыпалась быстро и с тьмой острых осколков. В реальности остался только зал позора неудачницы Харпер и смеющийся Уилл. Поэтому я топнула ногой и сбежала оттуда.
После ужина, да еще и в Любоведень, коридоры академии пустовали, поэтому я без лишних помех пробежала мимо кафедры магозооведения, артефакторики, некромантии…
Так, стоп! Некромантии… Там же можно использовать магию. Пускай и специфическую, темную. А значит все эти разговорчики, что мне придется вечно терпеть издевки однокурсников — не более чем самоутешение Уилла Гаррисона.
Казалось бы, праздник романтики и летающих поросят — самый неподходящий день для посещения склепа, но пока я бежала туда, успела дважды столкнуться с другими студентами. Одна парочка просто целовалась, сидя на перилах, а другие приносили друг другу клятвы в вечной любви минимум до конца семестра прямо под дверью с черепами и поверженным Филчем.
Ах, как я люблю тебя, милая! И я люблю тебя, пумпумсик! Сплошное бла-бла-бла и сотрясание воздуха. Меня чуть не стошнило розовыми соплями, пока ждала за фикусом окончания их лобызаний. Так и хотелось крикнуть, эй, милая, если ты восторгаешься жмотом, который на Любоведень притащил тебя к склепу, нужно что-то делать с самоуважением!
Зато у нее есть парень и достаточно мозгов, чтобы не делать того, что собиралась сделать я. Может, это как-то связано? Устроенная личная жизнь избавляет от мыслей украсть тело ректора, и все такое?
Дождавшись, пока они поцелуются и измажут друг друга потоком лживых и сладких обещаний, а после наконец уберутся отсюда, я подошла к двери и осторожно прощупала ее простейшим заклинанием. Защитные чары в склепе запускались только после восьми вечера, считалось, что каждый может зайти сюда, проникнуться атмосферой, пообщаться с великими магами прошлого, исполнить один из студенческих ритуалов по привлечению удачи перед экзаменом… Но сейчас дверь в склеп закрыли на обычный навесной замок, пускай и проверенной системы от подгорных мастеров.
Я быстро оглянулась проверить, не смотрит ли кто, после вытащила из прически одну шпильку, чуть согнула край, добавила невидимку и втиснула их в замочную скважину. Дальше пришлось действовать на ощупь и по памяти, самую малость помогая себе магией.
Дужка замка отлетела внезапно, да ещё и с таким звуком, что и я вздрогнула. Но коридор по-прежнему пустовал, зато путь к ректору Макграту теперь был свободен.
Я быстро шмыгнула за дверь и прикрыла ее за собой.
Вечером склеп существенно прибавил в зловещей атмосфере, хотя находился он глубоко под землёй и солнечный свет сюда не проникал. Но статуи и саркофаги, слабо подсвеченные снизу, днём и в окружении толпы однокурсников и ночью, когда бредешь здесь одна, воспринимались совершенно по-разному.
Второй ректор, павший в битве с драконами, зловеще щурился и поджимал мраморные губы. Он полностью сгорел в пламени, осталось только одно кольцо, которое сейчас поблескивало на пальце статуи. Пятому ректору повезло чуть больше: его воплощала целая кисть, выставленная сейчас в витрине рядом с его портретом. Тринадцатый же сохранился почти идеально: его тело целиком застыло в янтарной броне, которую полагалось тереть перед зачетами.
Конечно, не все руководители нашей академии заканчивали так плохо, многие мирно уходили на пенсию, но они и не удостаивались места в этом склепе, который создали специально для Макграта. Вот с его смертью было многое неясно. Ректор якобы испытывал одно особенно мощное заклинание, но не справился с потоками энергии и “перегорел”. Как такое могло случиться с архимагом, разменявшим четвертую сотню лет — загадка, тем более ходила легенда, что Макграт не умер, он только создал видимость этого и обещал вернуться, если вдруг объявится Филч и его последователи.
Я в такие сказки не верила, но вот сейчас, стоя рядом с саркофагом, казалось, что ректор смотрит на меня пустыми глазницами и улыбается отсутствующими губами. Тело Маграда особенным образом мумифицировали, нарядили в парадные доспехи и оставили лежать в саркофаге со стеклянными стенками. А вот крышка была каменной, и магистр Салли так торопился разнять нас с Уиллом, что не задвинул ее на место.
Как будто специально для меня, только протяни руку и забери необходимое.
На деле же я минут пять собиралась с духом. А потом все же протянула руку, зажмурившись от страха и волнения, и прикоснулась к пальцам Макграта. Те оказались очень холодными, но сухими и совсем не противными на ощупь. Затянув почти беззвучное “И-и-и”, я обхватила их покрепче и дернула на себя. Но выглядевшие такими прочными соединения костей распались, а рука ректора оказалась у меня.
Несмотря на все часы практики по некромантии и патологической анатомии, хотелось выбросить ее подальше, но тогда Уилл окажется прав и мне придется терпеть издевательства однокурсников до окончания учебы. Поэтому я бросила руку на мозаичный пол и потянулась за второй, отделившейся также легко.
Кучка из частей ректора постепенно росла, добывать их из доспехов становилось все тяжелее, но во мне наконец-то проснулся профессионализм: мало разобрать Макграта на части, его надо будет еще и правильно собрать, а для этого нужно не потерять никакие из частей. Подходящего мешка под рукой не было, как и моего обычного рюкзака, оставшегося у Гаррисона, поэтому пришлось связать горловину своего джемпера и переместить кости в него. С черепом и руками все прошло гладко, а вот таз и грудная клетка занимали слишком много места, берцовые кости так и вовсе торчали двумя палками. В конце концов я запихнула их внутрь грудной клетки, как и другие длинные кости, кое-как собрав все части ректора в компактную кучку и завязала рукава джемпера для надежности. Правда, берцовые кости и позвоночник все равно торчали, а череп пришлось вынуть и нести в руке, но это уже такие мелочи!
На всякий случай я еще раз проверила внутренности доспехов, нашла там одну тонкую и непонятную кость и забросила ее к остальным, после поправила куски стали, создавая видимость, что внутри них не пусто, и пошагала к выходу.
Кости громыхали друг об друга внутри джемпера и норовили высыпаться наружу, череп ехидно скалился, как будто намекал, что если меня поймают с останками прославленного ректора, то без лишних разговоров вышвырнут из академии и никакие издевки однокурсников уже не будут иметь значения. С другой стороны, тот же Макграт в своих наставлениях для будущих студентов учил, что истинный маг должен всегда находиться в поиске новых путей решения возникающих проблем.
А похищение ректора — самый новый из возможных путей! Я первая, кто додумался до этого за прошедшие семьсот лет. Но, по правде сказать, через Пролив виверн тоже никто не плавал на самодельном плоте, это считалось невозможным, так что я во многом новатор.
По пути к кафедре мы с Макгратом, который теперь скалился из моей подмышки, так никого и не встретили, а замок на этой двери оказался еще проще, чем на склепе. Но пока открывала его, кости рассыпались, пришлось заново сгребать их в джемпер, а после тащить внутрь аудитории, к специально оборудованной площадке для подъема нежити.
На высокоранговую она не была рассчитана, а рассыпающийся от простейшего заклинания скелет мне был не нужен, поэтому пришлось импровизировать. Я замазала часть знаков черным воском, начертила новые, расставила свечи в другом порядке, извела треть запасов кровяного порошка магистра Салли, но все же смогла соорудить нечто похожее на круг призыва архилича. Осталось только разместить в его центре останки Макграта и произнести сложное заклинание.
Но такой податливый в разборке, ректор оказался весьма сложным в сборке: кости никак не желали становиться на положенные им места и приклеиваться на специальную смолу. Одна левая ступня, рассыпавшаяся от непочтительного удара о пол, отняла у меня полчаса времени. Затем еще столько же ушло на другие кости, а одна, та самая тонкая, так и осталась без своего места. Я даже специально сходила за анатомическим атласом, но так и не нашла места, куда она должна крепиться. Поэтому просто выбросила куда подальше. Архилич настолько мощная нежить, что сможет исполнить мой приказ и с куда большим повреждениями.
После я еще раз проверила правильность начерченной схемы, расстановки свечей и прочего, вытащила листок с заклинанием и начала читать его. Язык перводетей всегда давался мне с трудом, Ани говорила, что правильное произношение их певучих слов должно идти от сердца, а не из глубин гортани, как у меня. Но для магии важно не произношение, а вложенная сила, которой у меня порядком.
— Теперь ты восстанешь, — строго произнесла я, — и будешь служить мне! А еще отправишься и найдешь тех, кто вложил в твои руки открытку с моим именем, и жестоко…
Все же архилич — слишком серьезная нежить, обычный студент с ней не справится, а преподаватели или стражи академии могут и не успеть, да и вообще, возмездие должно быть адекватно деянию!
— … и жестоко пристыдишь их! И напугаешь! Во-о-остань! — затянула я, вливая в магический круг все больше и больше энергии, но ректор остался лежать на каменном полу, в то время как в дверь заколотили.
— Тейт! — филчев Гаррисон! И здесь меня нашел! — Тейт, открой, надо поговорить!
— Завтра поговорим! — я все же попыталась отделаться от Уилла, но он все не уходил и продолжал кричать:
— Завтра будет поздно, Тейт! Открой, надо обсудить кое-что важное.
Со вздохом я все же приоткрыла дверь и протиснулась в нее так, чтобы у Гаррисона не было шанса заглянуть в аудиторию.
— Выкладывай и поживее!
Он скривился, а после протянул мой рюкзак, затем еще раз пригладил волосы, вздохнул и выпалил:
— Так как ты девушка, даже с ногами, и преотличными…
— Ого! — как бы невзначай я вышла в коридор и захлопнула дверь. Если Уилл прознает о моем маленьком костяном секрете — можно будет сразу же собирать вещи, весло и перебираться обратно к дядюшке Питеру.
— И моя фанатка…
— Ты себе льстишь!
— ...то я решил пригласить тебя в кафе. Ну там мороженко, шоколад, тающие маршмеллоу в форме поросяток… В общем, полный комплект празднования Любоведня. Возможно, мы будем держаться за руки и поцелуемся в конце свидания.
— А если в кафе зайдут наши одногруппники, то ты быстренько выльешь что-нибудь мне на голову, чтобы никто не подумал, что мы вместе, — Темная праматерь, да я сейчас сделаю из него еще один скелет и подкину на место Макграта. — Мороженку, там…
— Филча мне в жены, какие же у тебя глаза!
Он поправил очки и так близко склонился к моему лицу, будто хотел поцеловать. И отступать некуда.
— И губы… сочные, пухлые, такие рисуют крупно для мужских журналов. И скулы… О, Тейт, почему я не разглядывал тебя раньше? В прическе, правда, будто птицы гнездо свили, но это дело поправимое…
— Да пошел ты!
Очень хотела пнуть его по ноге, но потом вспомнила, что у нашей футбольной команды и без того все плохо, а если травмировать их капитана, то на ней можно будет поставить крест. Так что пощечина — это было не просто возмездие, но и акт моего признания в любви к родной академии!
Уилл слегка дернулся, восхищенно присвистнул, но так и не отодвинулся от меня. Напротив, положил руку на талию и повел ниже, к бедру.
— Согласись, Тейт, ты бы тоже не хотела пойти в кафе с парнем у которого на голове будто два шерстистых вывальня спаривались. И не буду я выливать на тебя мороженое, не выдумывай! Это скорее в твоем стиле.
А вот это было наглой ложью! Я еще ни разу ни на кого ничего не вылила! Гаррисон же склонился еще ниже, почти дышал мне в губы, прижимал к двери, а вокруг все эти цветочки и поросятки, правда черные, под цвет кафедры некромантии…
— О да-а-а, я наконец-то дожил до момента, когда могу обниматься с фанатками.
— Я не твоя фанатка! Просто лекция по этикету магических воздействий была на редкость скучной, а из окна видно только стадион.
Но отталкивать его я не стала: к вечеру в академии сильно холодало и горячий капитан футбольной команды под боком пришелся весьма кстати. К тому же если нас заметит Кларисса, то ее перекосит так, что ни о какой пропорциональности и симметричности уже не будет и речи. А еще я, кажется, тоже открыла для себя то, что Уилл — парень. Симпатичный парень и не такой уж имбецил.
Но думала я так ровно до того момента, как мы оказались в зале славы учеников и преподавателей академии. Кто-то очень старательный и острожный закрыл иллюзиями все экспонаты и картины. И на каждой, абсолютно каждой изобразил меня и весло.
“Харпет Элоиза Тейт. Студент факультета боевой магии. Знаменита своим скверным характером и тем, что переплыла Пролив виверн на самодельном плоту при помощи украденного у местного рыбака весла, за что была удостоена места в эмеральдской академии магии” — было написано на табличке под статуей из горного хрусталя. Раньше она изображала ректора Макграта, убивающего Филча Скверноносного, теперь же там была какая-то разбитная корпулентная деваха с веслом в руке. Такая ест сердца, только после того, как оглушает парней и утаскивает в свою пещеру.
— Ты покойник! — зашипела я и развернулась к Уиллу.
— Спокойно, Тейт! — он выставил руки перед собой и начал пятиться. — Я же был все время с тобой, а до этого — на матче. Но согласись, шутка вышла отличная! Да не переживай ты так, до утра все развеется. Тем более такой жирный намек на твою популярность нельзя разрушать!
Пусть бы себе забирал такую популярность! Я же разозлилась еще сильнее и попыталась развеять ближайшую иллюзию, но это требовало магической энергии, можно снова привлечь стражей и вернуться в комнату для наказаний. Но стоять и смотреть на зал славы имени меня — то еще испытание. Хуже только довольный Уилл, который тоже наверняка приложил свою руку к иллюзиям.
— И ты думаешь, что можно бесконечно подшучивать надо мной — и ничего за это не будет?
— Ну, вполне возможно, что ты все же станешь архимагом, перейдешь на сторону зла, поселишься в какой-нибудь черной башне… Кстати, мой дядюшка занимается недвижимостью, поможет подобрать тебе подходящий вариант за небольшую комиссию и документы оформит в кратчайшие сроки. Прости, я отвлекся, это все дядюшка, который при каждой встрече талдычит о своем деле. Так вот, — Гаррисон выпрямил спину и патетично взмахнул правой рукой, — однажды ты станешь темным властелином и развяжешь войну против добра и света, чтобы покарать всех своих обидчиков. Но здесь, в стенах академии, тебе не отделаться от шуток. Смирись, Тейт!
— Это мы еще посмотрим! — выпалила я, замахнулась на Уилла, но тот со смехом увернулся и отбежал за статую.
Правду говорят, что мальчики обычно созревают позже. Малыш Гаррисон, думаю, повзрослеет к моему столетию. А жаль, из него мог бы выйти отличный теоретик магии. И если бы к его знаниям и способностям приплюсовать мой энергетический потенциал, можно было бы горы сворачивать. В буквальном смысле.
Воображаемая картина, где мы вдвоем творим великие подвиги рассыпалась быстро и с тьмой острых осколков. В реальности остался только зал позора неудачницы Харпер и смеющийся Уилл. Поэтому я топнула ногой и сбежала оттуда.
После ужина, да еще и в Любоведень, коридоры академии пустовали, поэтому я без лишних помех пробежала мимо кафедры магозооведения, артефакторики, некромантии…
Так, стоп! Некромантии… Там же можно использовать магию. Пускай и специфическую, темную. А значит все эти разговорчики, что мне придется вечно терпеть издевки однокурсников — не более чем самоутешение Уилла Гаррисона.
Прода от 21.03.2022, 13:33
ГЛАВА 2
Казалось бы, праздник романтики и летающих поросят — самый неподходящий день для посещения склепа, но пока я бежала туда, успела дважды столкнуться с другими студентами. Одна парочка просто целовалась, сидя на перилах, а другие приносили друг другу клятвы в вечной любви минимум до конца семестра прямо под дверью с черепами и поверженным Филчем.
Ах, как я люблю тебя, милая! И я люблю тебя, пумпумсик! Сплошное бла-бла-бла и сотрясание воздуха. Меня чуть не стошнило розовыми соплями, пока ждала за фикусом окончания их лобызаний. Так и хотелось крикнуть, эй, милая, если ты восторгаешься жмотом, который на Любоведень притащил тебя к склепу, нужно что-то делать с самоуважением!
Зато у нее есть парень и достаточно мозгов, чтобы не делать того, что собиралась сделать я. Может, это как-то связано? Устроенная личная жизнь избавляет от мыслей украсть тело ректора, и все такое?
Дождавшись, пока они поцелуются и измажут друг друга потоком лживых и сладких обещаний, а после наконец уберутся отсюда, я подошла к двери и осторожно прощупала ее простейшим заклинанием. Защитные чары в склепе запускались только после восьми вечера, считалось, что каждый может зайти сюда, проникнуться атмосферой, пообщаться с великими магами прошлого, исполнить один из студенческих ритуалов по привлечению удачи перед экзаменом… Но сейчас дверь в склеп закрыли на обычный навесной замок, пускай и проверенной системы от подгорных мастеров.
Я быстро оглянулась проверить, не смотрит ли кто, после вытащила из прически одну шпильку, чуть согнула край, добавила невидимку и втиснула их в замочную скважину. Дальше пришлось действовать на ощупь и по памяти, самую малость помогая себе магией.
Дужка замка отлетела внезапно, да ещё и с таким звуком, что и я вздрогнула. Но коридор по-прежнему пустовал, зато путь к ректору Макграту теперь был свободен.
Я быстро шмыгнула за дверь и прикрыла ее за собой.
Вечером склеп существенно прибавил в зловещей атмосфере, хотя находился он глубоко под землёй и солнечный свет сюда не проникал. Но статуи и саркофаги, слабо подсвеченные снизу, днём и в окружении толпы однокурсников и ночью, когда бредешь здесь одна, воспринимались совершенно по-разному.
Второй ректор, павший в битве с драконами, зловеще щурился и поджимал мраморные губы. Он полностью сгорел в пламени, осталось только одно кольцо, которое сейчас поблескивало на пальце статуи. Пятому ректору повезло чуть больше: его воплощала целая кисть, выставленная сейчас в витрине рядом с его портретом. Тринадцатый же сохранился почти идеально: его тело целиком застыло в янтарной броне, которую полагалось тереть перед зачетами.
Конечно, не все руководители нашей академии заканчивали так плохо, многие мирно уходили на пенсию, но они и не удостаивались места в этом склепе, который создали специально для Макграта. Вот с его смертью было многое неясно. Ректор якобы испытывал одно особенно мощное заклинание, но не справился с потоками энергии и “перегорел”. Как такое могло случиться с архимагом, разменявшим четвертую сотню лет — загадка, тем более ходила легенда, что Макграт не умер, он только создал видимость этого и обещал вернуться, если вдруг объявится Филч и его последователи.
Я в такие сказки не верила, но вот сейчас, стоя рядом с саркофагом, казалось, что ректор смотрит на меня пустыми глазницами и улыбается отсутствующими губами. Тело Маграда особенным образом мумифицировали, нарядили в парадные доспехи и оставили лежать в саркофаге со стеклянными стенками. А вот крышка была каменной, и магистр Салли так торопился разнять нас с Уиллом, что не задвинул ее на место.
Как будто специально для меня, только протяни руку и забери необходимое.
На деле же я минут пять собиралась с духом. А потом все же протянула руку, зажмурившись от страха и волнения, и прикоснулась к пальцам Макграта. Те оказались очень холодными, но сухими и совсем не противными на ощупь. Затянув почти беззвучное “И-и-и”, я обхватила их покрепче и дернула на себя. Но выглядевшие такими прочными соединения костей распались, а рука ректора оказалась у меня.
Несмотря на все часы практики по некромантии и патологической анатомии, хотелось выбросить ее подальше, но тогда Уилл окажется прав и мне придется терпеть издевательства однокурсников до окончания учебы. Поэтому я бросила руку на мозаичный пол и потянулась за второй, отделившейся также легко.
Кучка из частей ректора постепенно росла, добывать их из доспехов становилось все тяжелее, но во мне наконец-то проснулся профессионализм: мало разобрать Макграта на части, его надо будет еще и правильно собрать, а для этого нужно не потерять никакие из частей. Подходящего мешка под рукой не было, как и моего обычного рюкзака, оставшегося у Гаррисона, поэтому пришлось связать горловину своего джемпера и переместить кости в него. С черепом и руками все прошло гладко, а вот таз и грудная клетка занимали слишком много места, берцовые кости так и вовсе торчали двумя палками. В конце концов я запихнула их внутрь грудной клетки, как и другие длинные кости, кое-как собрав все части ректора в компактную кучку и завязала рукава джемпера для надежности. Правда, берцовые кости и позвоночник все равно торчали, а череп пришлось вынуть и нести в руке, но это уже такие мелочи!
На всякий случай я еще раз проверила внутренности доспехов, нашла там одну тонкую и непонятную кость и забросила ее к остальным, после поправила куски стали, создавая видимость, что внутри них не пусто, и пошагала к выходу.
Кости громыхали друг об друга внутри джемпера и норовили высыпаться наружу, череп ехидно скалился, как будто намекал, что если меня поймают с останками прославленного ректора, то без лишних разговоров вышвырнут из академии и никакие издевки однокурсников уже не будут иметь значения. С другой стороны, тот же Макграт в своих наставлениях для будущих студентов учил, что истинный маг должен всегда находиться в поиске новых путей решения возникающих проблем.
А похищение ректора — самый новый из возможных путей! Я первая, кто додумался до этого за прошедшие семьсот лет. Но, по правде сказать, через Пролив виверн тоже никто не плавал на самодельном плоте, это считалось невозможным, так что я во многом новатор.
По пути к кафедре мы с Макгратом, который теперь скалился из моей подмышки, так никого и не встретили, а замок на этой двери оказался еще проще, чем на склепе. Но пока открывала его, кости рассыпались, пришлось заново сгребать их в джемпер, а после тащить внутрь аудитории, к специально оборудованной площадке для подъема нежити.
На высокоранговую она не была рассчитана, а рассыпающийся от простейшего заклинания скелет мне был не нужен, поэтому пришлось импровизировать. Я замазала часть знаков черным воском, начертила новые, расставила свечи в другом порядке, извела треть запасов кровяного порошка магистра Салли, но все же смогла соорудить нечто похожее на круг призыва архилича. Осталось только разместить в его центре останки Макграта и произнести сложное заклинание.
Но такой податливый в разборке, ректор оказался весьма сложным в сборке: кости никак не желали становиться на положенные им места и приклеиваться на специальную смолу. Одна левая ступня, рассыпавшаяся от непочтительного удара о пол, отняла у меня полчаса времени. Затем еще столько же ушло на другие кости, а одна, та самая тонкая, так и осталась без своего места. Я даже специально сходила за анатомическим атласом, но так и не нашла места, куда она должна крепиться. Поэтому просто выбросила куда подальше. Архилич настолько мощная нежить, что сможет исполнить мой приказ и с куда большим повреждениями.
После я еще раз проверила правильность начерченной схемы, расстановки свечей и прочего, вытащила листок с заклинанием и начала читать его. Язык перводетей всегда давался мне с трудом, Ани говорила, что правильное произношение их певучих слов должно идти от сердца, а не из глубин гортани, как у меня. Но для магии важно не произношение, а вложенная сила, которой у меня порядком.
— Теперь ты восстанешь, — строго произнесла я, — и будешь служить мне! А еще отправишься и найдешь тех, кто вложил в твои руки открытку с моим именем, и жестоко…
Все же архилич — слишком серьезная нежить, обычный студент с ней не справится, а преподаватели или стражи академии могут и не успеть, да и вообще, возмездие должно быть адекватно деянию!
— … и жестоко пристыдишь их! И напугаешь! Во-о-остань! — затянула я, вливая в магический круг все больше и больше энергии, но ректор остался лежать на каменном полу, в то время как в дверь заколотили.
— Тейт! — филчев Гаррисон! И здесь меня нашел! — Тейт, открой, надо поговорить!
— Завтра поговорим! — я все же попыталась отделаться от Уилла, но он все не уходил и продолжал кричать:
— Завтра будет поздно, Тейт! Открой, надо обсудить кое-что важное.
Со вздохом я все же приоткрыла дверь и протиснулась в нее так, чтобы у Гаррисона не было шанса заглянуть в аудиторию.
— Выкладывай и поживее!
Он скривился, а после протянул мой рюкзак, затем еще раз пригладил волосы, вздохнул и выпалил:
— Так как ты девушка, даже с ногами, и преотличными…
— Ого! — как бы невзначай я вышла в коридор и захлопнула дверь. Если Уилл прознает о моем маленьком костяном секрете — можно будет сразу же собирать вещи, весло и перебираться обратно к дядюшке Питеру.
— И моя фанатка…
— Ты себе льстишь!
— ...то я решил пригласить тебя в кафе. Ну там мороженко, шоколад, тающие маршмеллоу в форме поросяток… В общем, полный комплект празднования Любоведня. Возможно, мы будем держаться за руки и поцелуемся в конце свидания.
— А если в кафе зайдут наши одногруппники, то ты быстренько выльешь что-нибудь мне на голову, чтобы никто не подумал, что мы вместе, — Темная праматерь, да я сейчас сделаю из него еще один скелет и подкину на место Макграта. — Мороженку, там…
— Филча мне в жены, какие же у тебя глаза!
Он поправил очки и так близко склонился к моему лицу, будто хотел поцеловать. И отступать некуда.
— И губы… сочные, пухлые, такие рисуют крупно для мужских журналов. И скулы… О, Тейт, почему я не разглядывал тебя раньше? В прическе, правда, будто птицы гнездо свили, но это дело поправимое…
— Да пошел ты!
Очень хотела пнуть его по ноге, но потом вспомнила, что у нашей футбольной команды и без того все плохо, а если травмировать их капитана, то на ней можно будет поставить крест. Так что пощечина — это было не просто возмездие, но и акт моего признания в любви к родной академии!
Уилл слегка дернулся, восхищенно присвистнул, но так и не отодвинулся от меня. Напротив, положил руку на талию и повел ниже, к бедру.
— Согласись, Тейт, ты бы тоже не хотела пойти в кафе с парнем у которого на голове будто два шерстистых вывальня спаривались. И не буду я выливать на тебя мороженое, не выдумывай! Это скорее в твоем стиле.
А вот это было наглой ложью! Я еще ни разу ни на кого ничего не вылила! Гаррисон же склонился еще ниже, почти дышал мне в губы, прижимал к двери, а вокруг все эти цветочки и поросятки, правда черные, под цвет кафедры некромантии…
