Я не знаю, как Жанин попала на факультет боевой магии, ей здесь не место. Как и всем остальным в нашей комнате: Ани поступила сюда, потому что это традиция в их семье, Белла приняла учебу за отличную возможность найти себе мужа, а мне кровь из носу нужно было получить покровительство гильдии магов. Так и оказалась на кафедре чернокнижников, которая тоже часть факультета боевой магии.
— Вот и все, — произнесла Жанин минут через двадцать, когда у меня было впритык времени на выбор платья. — Я постаралась подчеркнуть твои природные данные и немного скрыть врожденную дикость.
В зеркало смотреться было некогда, тем более лучше, чем это сделала Жанин, все равно не накрашусь, поэтому я сразу же понеслась к шкафу, где и висело мое платье для особых случаев. Купленное по совету той же Жанин, сама бы я никогда не решилась на такие траты. Оно было голубым, под цвет моих глаз, достаточно скромным, почти повседневным, но красивая мягкая ткань выгодно подчеркивала фигуру, особенно ноги.
— Неплохо, — одобрила соседка. — Но табличкой с нужной реакцией я бы подстраховалась.
— “Онемей” или “Тебе ничего не светит”? — уточнила я и попыталась все же заглянуть в зеркало, которое мстительно загородила спиной Жанин.
— Вот по его лицу и увидишь. Иди давай!
Стоило выйти в коридор — и наше общежитие будто вымерло. Ни девицы с кастрюлей, ни этих полуголых, ни даже Кармины, которая вечно тренировалась делать выпады мечом посреди коридора. Так что оценить старания Жанин по реакции окружающих так и не вышло. Надеюсь, она помнила, у кого вечно одалживает до стипендии и не хотела лишиться своей доброй и беспроцентной подруги, поэтому не создала на моем лице боевой раскрас северных варваров. От неизвестности, а еще от непривычно длинного платья и высоких каблуков я чувствовала себя неуютно.
Встреча с Уиллом тоже не внесла ясности. Он рассеянно глянул куда-то поверх меня и спросил у пустоты:
— Тейт, это голубое пятно ты или нет? Твой названный папенька забрал мои очки, а действие капель уже закончилось, ничего не вижу толком.
— Не придуривайся!
Только с моим везением можно было выбрать для свидания в Любоведень слепого парня. Хотя и это прогресс по сравнению с прошлым годом. Годами. Жанин бы пошутила, что такими темпами я, возможно, все же не умру нецелованной. Но ей легко говорить: один взмах густо обмазанных тушью ресниц — и парни летят, как мотыльки на свет.
— Нет, правда! — Уилл вытянул вперед руки и обхватил меня за талию, приближая к себе. — После капель бывает такой откат, когда зрение почти полностью исчезает. Это ненадолго, часа через два пройдет.
Как раз через два нужно будет изо всех ног бежать обратно в академию, иначе включатся блокирующие чары и придется ночевать на улице. А ведь я хотела быстренько разделаться со свиданием и пойти поискать Макграта. Каждый уважающий себя маг должен приглядывать за поднятой им нежитью.
— Ты ведь расчесала свое гнездо? — его ладони обхватили мое лицо, в то время как Уилл склонился ниже и близоруко прищурился.
Его пальцы касались очень нежно, а горячее дыхание обжигало мои губы, отчего чувство растерянности только усилилось. После Уилл погладил меня по щеке, подцепил прядь и тут же ее отпустил.
— Тейт, это локон? Ты сделала прическу ради свидания со мной? Тронут!
— Это перышко, которое случайно вылетело из моего гнезда, — я снова отпихнула его и поспешила к выходу из общежития.
А то распустил руки! Я, может быть, и не отказалась бы от поцелуя в Любоведень, но не с Гаррисоном же! Сам он тоже приоделся: сменил школьную форму на вполне повседневные брюки и светлый джемпер, привел прическу в порядок, хотя та всегда лежала на зависть всем красоткам, и даже побрызгался одеколоном. Но при этом стал заметно прихрамывать на левую ногу. Сегодня во время матча по ней неслабо ударил защитник ист-лэндской команды, лекари вроде бы крутились рядом, но помощь Гаррисону толком не оказали, что странно. Ему бы сейчас отлеживаться, а не по свиданиям ходить!
— Кстати, у меня же есть подарок! — из неизменного рюкзака он вытащил здоровущего крылатого поросенка и всучил мне, а после виновато улыбнулся и протянул руку: — Не поможешь дойти до кафе? А то тебе предстоит ужин с парнем, у которого разбит нос и сердце! Как вспомню эти твои гильотины…
Я тяжело вздохнула, но все же взяла его ладонь в свою и повела Гаррисона к выходу. В мою крохотную сумочку влез бы только хвостик поросенка, поэтому пришлось нести его под мышкой. Той самой, где еще недавно путешествовал череп Макграта. А вдруг именно в этом кроется причина, по которой тот ожил? И поросенок теперь тоже…
“Хрю-хрю, хрю-хрю, как я тебя люблю!” — я случайно надавила чуть сильнее и монстр запел, отчего на нас с Гаррисоном сразу же обернулись двое первокурсников, одна девчонка даже тяжело и завистливо вздохнула. А Уилл, как специально, тряхнул головой, чтобы его волосы красиво взвились и еще более красиво упали на плечи. Да уж, на свидание с таким красавчиком можно было вовсе не прихорашиваться: все равно на меня никто не обращает внимания.
То самое кафе располагалось недалеко от ворот академии, дальше в городе были заведения и получше, но если бы мы решились туда идти, то запланированные мною салат и десерт пришлось бы вычеркнуть из программы из-за недостатка времени. А после такого тяжелого дня только они примиряли меня с присутствием Гаррисона и его слепотой.
Зеркало в гардеробной кафе, как назло, окружили какие-то девицы, но люди от меня не шарахались, так что если Жанин и напортачила что-то с прической и макияжем, то выглядела я точно не хуже обычного.
Зато беспомощный Гаррисон, которого пришлось довести до столика, откидывая встречающиеся по пути шарики и гирлянды, и усадить на стул, уже начинал подбешивать. Вот это его печальное лицо, взгляд в пустоту, хромота… Точно раненый в битвах воин, которого полагается прижать к груди, после жалеть всеми возможными способами.
— Выбери там что-нибудь и на меня, — скорбно произнес он, когда официант принес нам меню.
Я мстительно ткнула в салат, после десерт и попросила двойную порцию. А еще коктейль. Большой, дорогущий, исходящий магическим паром, который подают в чаше, сделанной в форме черепа Филча. Давно хотела попробовать, но денег было жалко, а раз сегодня Гаррисон угощает, то почему бы и нет?
— Может, ты тоже что-нибудь выпьешь? — поинтересовалась я, делая первый глоток. Ничего особенного, кстати, в таверне дядюшки Питера делают вкуснее и намного дешевле.
— Нет, что ты, — вздохнул Уилл и впервые поглядел мне прямо в глаза. — Лучше я и дальше буду любоваться похожей на человека Харпер Тейт. Локоны, декольте, открытые плечи, у-у-у, знай я тебя чуть меньше, уже бы строил планы на следующее свидание.
— Так ты все это время…?
Он подмигнул и заказал себе еще порцию мясного рагу, и пока его несли, набросился на салат.
— А еще я поспорил, что поведу тебя сегодня на свидание. Сотни полторы алзолов подниму на этом, согласись, стоит часа позора.
— Не меньше шести сотен подниму на этом, — в уме прикинула я свой будущий доход. Знал бы Гаррисон, какие бои на тотализаторе велись за то, с кем он проведет Любоведень! Я через кузена Ани ставила на то, что это будет не Кларисса и никто из известных подружек Уилла, и самую малость — на себя. Теперь заживу! — Согласись, это тоже стоит часа позора. И поросенка твоего тоже продам, ты моя золотая хрюнечка!
Я почесала розового монстра за ухом, будто живого и на меня сразу же скосилась пожилая дама, сидящая за соседним столиком, и покрепче схватила за руку своего то ли внука, то ли юного ухажера.
— Не подпишешь открыточку? — Гаррисон скривился так, что сразу стало понятно — не подпишет. А жаль, это бы добавило к стоимости хрюнечки десять-двадцать альтернативных золотых.
— Ты не поняла, Тейт! Я пригласил тебя сюда специально, потому что поспорил на это.
— Да понятно все, не ты первый, не ты последний. А я бедная одинокая студентка, слабая и беззащитная, которая крутится, как может. Эх…
Я горестно вздохнула и обняла поросенка. Такой мягкий и приятный на ощупь, а животик набит мелкими перекатывающимися шариками, что оторваться невозможно. Может быть, себе его оставить? Все же первый мой подарок на Любоведень!
— И платье на тебе криво сидит, — Гаррисон уже начинал злиться, отчего отбросил вилку с ножом в сторону и склонился над столом. — Ты знала, что под него надо было бы еще и белье правильно подобрать? И волосы… Просил же расчесать гнездо, а не свить новое из кудряшек!
Вот этого я не выдержала, натерла ложку салфеткой и попыталась разглядеть себя, но в кривоватом отражении все выглядело вполне пристойно. Значит, кто-то здесь нарочно пытается меня задеть.
— Гаррисон, тебе чего нужно?
— Чтобы ты напала на меня, Тейт, — прошипел он в ответ. — Вот именно здесь, где нет толковых ограничений на магию. Выплеснула всю свою ненависть и злость, покалечила как следует. Ведь это я придумал шутку с открыткой в руках ректора Макграта, надеялся, прямо в склепе меня прибьешь.
Тогда во мне говорила слепая злоба, а вот сейчас желание упокоить Гаррисона навечно было острым, холодным и почти нестерпимым. Тихонько сломаю заклинанием потолочную балку, она обрушится прямо на его прекрасную голову — и все, несчастный случай, невосполнимая потеря, бедняга Уильям, ушел совсем молодым.
Правда, высока вероятность, что магическая полиция все же соберет достаточно улик и арестует меня, тогда прощай академия и здравствуй, служба на севере, возле леденящих разломов!
— Пожалуй, нет, — я откинулась на спинку стула, чтобы отдалиться от Гаррисона, а то искушение напасть на него было слишком сильным. — Жрецы света учат нас прощению и доброте, считай, что сегодня у меня первое практическое занятие. Иди с миром, друг мой Уилльям, жизнь и так сурово тебя покарала.
— Ты даже не представляешь, насколько. А я все время злюсь на тебя, такую одаренную и пробивную, — это же надо, взять весло и проплыть Пролив виверн, чтобы успеть к вступительному экзамену! — поэтому и достаю тебя. И вот он шанс — одно малюсенькое нападение — и Харпер Тейт отомщена.
Не знаю, что он там задумал, но участвовать в этом точно не хочу. Тем более шестьсот, а то и больше алзолов, хрюнечка и бесящийся от собственного бессилия Гаррисон бальзамом льются на мое душевное равновесие.
— Обрети себя во Свете! — я встала, взмахнула рукой, подражая жрецам, после схватила поросенка и направилась к выходу из кафе.
Хотелось еще чмокнуть Уилла в макушку, но он намного сильнее физически, если попытается меня ударить, то придется использовать магию, и тогда леденящие разломы точно получат одного нового бойца, а я — отмороженные щеки и навык носить сразу трое теплых штанов и колдовать в варежках.
Грустно немного, что у меня так и не получилось нормального свидания в Любоведень, и что Гаррисон съест оба салата и десерт, но у меня был хрюня, который уже казался почти родным и перспектива неплохо заработать. А все эти сердечки, светящиеся шары и прочая мишура — для ограниченных и ведомых людей, никак не для будущего боевого мага.
Когда я уже почти открыла дверь, меня окликнула пожилая женщина, сидящая за столиком в одиночестве.
— Милая, прости его, вы такая красивая пара!
— Да, Тейт, прости его, — поддержал ее Гаррисон, после схватил меня за руку и потащил в сторону мужского туалета.
— Не собираюсь я никого прощать! — вырваться из его стальной хватки не вышло, а чтобы ударить заклинанием, мне пришлось бы бросить на пол моего хрюню. А у него такой мягкий нежно-розовый мех, который непременно сразу же соберет всю пыль и грязь с пола.
— Ты просто не все видела, — этот безумный извинился перед стоящим в очереди бледным парнем и столкнул меня в кабинку.
Дальше прикрыл сидение унитаза крышкой, толкнул меня на него и потянулся к ремню брюк. Да, этого я точно еще не видела, более того, не горела желанием смотреть: разобранный и собранный ректор полностью насытил мою жажду знакомства с мужской анатомией.
Но Уилл об этом точно не думал, потому как споро расстегнул брюки и потянул их вниз. Только я хотела похвалить его белоснежное белье без всяких лишних узоров, как заметила расползающиеся по бедру пятна сквернотомы.
Если верить историческим хроникам, это заболевание возникло по вине Филча. Темный маг что-то напортачил, когда разрабатывал одно особенно мощное заклинание и случайно повредил саму ткань мироздания. Из-за этого любой, в ком есть хоть немного магический силы, рискует заболеть сквернотомой. Развивается она постепенно, начинается от одного маленького узелка на конечности, а дальше расползается по телу и поражает ткани, изменяя их структуру.
Теперь понятно, почему в последнее время Гаррисон играет точно старый трирог: ему и ходить-то наверняка больно. Но планировать довести меня до срыва, а после отдохнуть от игр и занятий в лечебнице для пострадавших магов — просто верх низости!
— Спасибо за представление! — я с чувством пожала руку Гаррисона, изо всех стараясь не смотреть ему ниже пояса, и попыталась прорваться к двери. — Прощай!
Он может думать обо мне что угодно, но влезать в его дела, тем более, нападать на больного парня я не собираюсь.
Сквернотома не лечится, изменения проходят на слишком глубоких слоях энергетической оболочки, но течет тоже по-разному: некоторые сгорают за неделю-две, другие живут с ней годами, правда, на обезболивающих эликсирах и заклинаниях. Подавляют рост и распространение сквернотомы, следят за здоровьем и все такое. С деньгами Гаррисонов с этим проблем не будет. Это для меня единственный шанс устроиться в жизни — отлично закончить учебу, тогда можно будет рассчитывать на место службы поприятнее, чем те же леденящие разломы, а для Уилла при отчиме-министре открыты все двери.
— Постой! — он ловко перегородил мне дорогу и одной рукой натянул брюки на место, но пока не застегнул. — Ты не понимаешь, насколько все серьезно. Если провалю зачет по некромантии — мне конец, а я его провалю, потому что на подъем ничего серьезнее тех же ос скверны у меня не хватит сил. И тренер сказал, что делает мне последнее предупреждение: еще один проигранный матч — и могу попрощаться с местом в команде. А с ним исчезнут и мои дополнительные баллы на зачетах и экзаменах.
— И ты придумал гениальный план: разозлить меня, отлежаться в лечебнице и получить переходную оценку автоматом, как все болеющие? Не срослось, Гаррисон, такое тоже бывает. Считай, что я уверовала в Свет и отказалась от физического насилия. Придумай новый план, с этим проблем не будет, ты же такой умный! А теперь дай пройти, иначе начну кричать.
— “Насилуют”?
— “Темная праматерь, почему он такой маленький!” — я приложила руки к щекам и посмотрела в потолок, изображая испуг. — Посмотрим, как ты отмоешься от этого позора. Знаешь, нарочно подставлять другого человека ради решения собственных проблем — мерзко, низко и недостойно звания боевого мага. Меня же могли отправить в штрафной батальон, служить возле леденящих разломов!
— Ты и так туда попадешь, Тейт. При твоей дисциплине, успеваемости и темном происхождении ни один градоначальник не решится нанять подобного боевого мага. Мне, впрочем тоже дорога только туда, там не смотрят на одаренность мага, главное, чтобы не окочурился в первый же день. Вот бы и держались… вместе.
— Вот и все, — произнесла Жанин минут через двадцать, когда у меня было впритык времени на выбор платья. — Я постаралась подчеркнуть твои природные данные и немного скрыть врожденную дикость.
В зеркало смотреться было некогда, тем более лучше, чем это сделала Жанин, все равно не накрашусь, поэтому я сразу же понеслась к шкафу, где и висело мое платье для особых случаев. Купленное по совету той же Жанин, сама бы я никогда не решилась на такие траты. Оно было голубым, под цвет моих глаз, достаточно скромным, почти повседневным, но красивая мягкая ткань выгодно подчеркивала фигуру, особенно ноги.
— Неплохо, — одобрила соседка. — Но табличкой с нужной реакцией я бы подстраховалась.
— “Онемей” или “Тебе ничего не светит”? — уточнила я и попыталась все же заглянуть в зеркало, которое мстительно загородила спиной Жанин.
— Вот по его лицу и увидишь. Иди давай!
Стоило выйти в коридор — и наше общежитие будто вымерло. Ни девицы с кастрюлей, ни этих полуголых, ни даже Кармины, которая вечно тренировалась делать выпады мечом посреди коридора. Так что оценить старания Жанин по реакции окружающих так и не вышло. Надеюсь, она помнила, у кого вечно одалживает до стипендии и не хотела лишиться своей доброй и беспроцентной подруги, поэтому не создала на моем лице боевой раскрас северных варваров. От неизвестности, а еще от непривычно длинного платья и высоких каблуков я чувствовала себя неуютно.
Встреча с Уиллом тоже не внесла ясности. Он рассеянно глянул куда-то поверх меня и спросил у пустоты:
— Тейт, это голубое пятно ты или нет? Твой названный папенька забрал мои очки, а действие капель уже закончилось, ничего не вижу толком.
— Не придуривайся!
Только с моим везением можно было выбрать для свидания в Любоведень слепого парня. Хотя и это прогресс по сравнению с прошлым годом. Годами. Жанин бы пошутила, что такими темпами я, возможно, все же не умру нецелованной. Но ей легко говорить: один взмах густо обмазанных тушью ресниц — и парни летят, как мотыльки на свет.
— Нет, правда! — Уилл вытянул вперед руки и обхватил меня за талию, приближая к себе. — После капель бывает такой откат, когда зрение почти полностью исчезает. Это ненадолго, часа через два пройдет.
Как раз через два нужно будет изо всех ног бежать обратно в академию, иначе включатся блокирующие чары и придется ночевать на улице. А ведь я хотела быстренько разделаться со свиданием и пойти поискать Макграта. Каждый уважающий себя маг должен приглядывать за поднятой им нежитью.
— Ты ведь расчесала свое гнездо? — его ладони обхватили мое лицо, в то время как Уилл склонился ниже и близоруко прищурился.
Его пальцы касались очень нежно, а горячее дыхание обжигало мои губы, отчего чувство растерянности только усилилось. После Уилл погладил меня по щеке, подцепил прядь и тут же ее отпустил.
— Тейт, это локон? Ты сделала прическу ради свидания со мной? Тронут!
— Это перышко, которое случайно вылетело из моего гнезда, — я снова отпихнула его и поспешила к выходу из общежития.
А то распустил руки! Я, может быть, и не отказалась бы от поцелуя в Любоведень, но не с Гаррисоном же! Сам он тоже приоделся: сменил школьную форму на вполне повседневные брюки и светлый джемпер, привел прическу в порядок, хотя та всегда лежала на зависть всем красоткам, и даже побрызгался одеколоном. Но при этом стал заметно прихрамывать на левую ногу. Сегодня во время матча по ней неслабо ударил защитник ист-лэндской команды, лекари вроде бы крутились рядом, но помощь Гаррисону толком не оказали, что странно. Ему бы сейчас отлеживаться, а не по свиданиям ходить!
— Кстати, у меня же есть подарок! — из неизменного рюкзака он вытащил здоровущего крылатого поросенка и всучил мне, а после виновато улыбнулся и протянул руку: — Не поможешь дойти до кафе? А то тебе предстоит ужин с парнем, у которого разбит нос и сердце! Как вспомню эти твои гильотины…
Я тяжело вздохнула, но все же взяла его ладонь в свою и повела Гаррисона к выходу. В мою крохотную сумочку влез бы только хвостик поросенка, поэтому пришлось нести его под мышкой. Той самой, где еще недавно путешествовал череп Макграта. А вдруг именно в этом кроется причина, по которой тот ожил? И поросенок теперь тоже…
“Хрю-хрю, хрю-хрю, как я тебя люблю!” — я случайно надавила чуть сильнее и монстр запел, отчего на нас с Гаррисоном сразу же обернулись двое первокурсников, одна девчонка даже тяжело и завистливо вздохнула. А Уилл, как специально, тряхнул головой, чтобы его волосы красиво взвились и еще более красиво упали на плечи. Да уж, на свидание с таким красавчиком можно было вовсе не прихорашиваться: все равно на меня никто не обращает внимания.
То самое кафе располагалось недалеко от ворот академии, дальше в городе были заведения и получше, но если бы мы решились туда идти, то запланированные мною салат и десерт пришлось бы вычеркнуть из программы из-за недостатка времени. А после такого тяжелого дня только они примиряли меня с присутствием Гаррисона и его слепотой.
Зеркало в гардеробной кафе, как назло, окружили какие-то девицы, но люди от меня не шарахались, так что если Жанин и напортачила что-то с прической и макияжем, то выглядела я точно не хуже обычного.
Зато беспомощный Гаррисон, которого пришлось довести до столика, откидывая встречающиеся по пути шарики и гирлянды, и усадить на стул, уже начинал подбешивать. Вот это его печальное лицо, взгляд в пустоту, хромота… Точно раненый в битвах воин, которого полагается прижать к груди, после жалеть всеми возможными способами.
— Выбери там что-нибудь и на меня, — скорбно произнес он, когда официант принес нам меню.
Я мстительно ткнула в салат, после десерт и попросила двойную порцию. А еще коктейль. Большой, дорогущий, исходящий магическим паром, который подают в чаше, сделанной в форме черепа Филча. Давно хотела попробовать, но денег было жалко, а раз сегодня Гаррисон угощает, то почему бы и нет?
— Может, ты тоже что-нибудь выпьешь? — поинтересовалась я, делая первый глоток. Ничего особенного, кстати, в таверне дядюшки Питера делают вкуснее и намного дешевле.
— Нет, что ты, — вздохнул Уилл и впервые поглядел мне прямо в глаза. — Лучше я и дальше буду любоваться похожей на человека Харпер Тейт. Локоны, декольте, открытые плечи, у-у-у, знай я тебя чуть меньше, уже бы строил планы на следующее свидание.
— Так ты все это время…?
Он подмигнул и заказал себе еще порцию мясного рагу, и пока его несли, набросился на салат.
— А еще я поспорил, что поведу тебя сегодня на свидание. Сотни полторы алзолов подниму на этом, согласись, стоит часа позора.
— Не меньше шести сотен подниму на этом, — в уме прикинула я свой будущий доход. Знал бы Гаррисон, какие бои на тотализаторе велись за то, с кем он проведет Любоведень! Я через кузена Ани ставила на то, что это будет не Кларисса и никто из известных подружек Уилла, и самую малость — на себя. Теперь заживу! — Согласись, это тоже стоит часа позора. И поросенка твоего тоже продам, ты моя золотая хрюнечка!
Я почесала розового монстра за ухом, будто живого и на меня сразу же скосилась пожилая дама, сидящая за соседним столиком, и покрепче схватила за руку своего то ли внука, то ли юного ухажера.
— Не подпишешь открыточку? — Гаррисон скривился так, что сразу стало понятно — не подпишет. А жаль, это бы добавило к стоимости хрюнечки десять-двадцать альтернативных золотых.
— Ты не поняла, Тейт! Я пригласил тебя сюда специально, потому что поспорил на это.
— Да понятно все, не ты первый, не ты последний. А я бедная одинокая студентка, слабая и беззащитная, которая крутится, как может. Эх…
Я горестно вздохнула и обняла поросенка. Такой мягкий и приятный на ощупь, а животик набит мелкими перекатывающимися шариками, что оторваться невозможно. Может быть, себе его оставить? Все же первый мой подарок на Любоведень!
— И платье на тебе криво сидит, — Гаррисон уже начинал злиться, отчего отбросил вилку с ножом в сторону и склонился над столом. — Ты знала, что под него надо было бы еще и белье правильно подобрать? И волосы… Просил же расчесать гнездо, а не свить новое из кудряшек!
Вот этого я не выдержала, натерла ложку салфеткой и попыталась разглядеть себя, но в кривоватом отражении все выглядело вполне пристойно. Значит, кто-то здесь нарочно пытается меня задеть.
— Гаррисон, тебе чего нужно?
— Чтобы ты напала на меня, Тейт, — прошипел он в ответ. — Вот именно здесь, где нет толковых ограничений на магию. Выплеснула всю свою ненависть и злость, покалечила как следует. Ведь это я придумал шутку с открыткой в руках ректора Макграта, надеялся, прямо в склепе меня прибьешь.
Тогда во мне говорила слепая злоба, а вот сейчас желание упокоить Гаррисона навечно было острым, холодным и почти нестерпимым. Тихонько сломаю заклинанием потолочную балку, она обрушится прямо на его прекрасную голову — и все, несчастный случай, невосполнимая потеря, бедняга Уильям, ушел совсем молодым.
Правда, высока вероятность, что магическая полиция все же соберет достаточно улик и арестует меня, тогда прощай академия и здравствуй, служба на севере, возле леденящих разломов!
— Пожалуй, нет, — я откинулась на спинку стула, чтобы отдалиться от Гаррисона, а то искушение напасть на него было слишком сильным. — Жрецы света учат нас прощению и доброте, считай, что сегодня у меня первое практическое занятие. Иди с миром, друг мой Уилльям, жизнь и так сурово тебя покарала.
— Ты даже не представляешь, насколько. А я все время злюсь на тебя, такую одаренную и пробивную, — это же надо, взять весло и проплыть Пролив виверн, чтобы успеть к вступительному экзамену! — поэтому и достаю тебя. И вот он шанс — одно малюсенькое нападение — и Харпер Тейт отомщена.
Не знаю, что он там задумал, но участвовать в этом точно не хочу. Тем более шестьсот, а то и больше алзолов, хрюнечка и бесящийся от собственного бессилия Гаррисон бальзамом льются на мое душевное равновесие.
— Обрети себя во Свете! — я встала, взмахнула рукой, подражая жрецам, после схватила поросенка и направилась к выходу из кафе.
Хотелось еще чмокнуть Уилла в макушку, но он намного сильнее физически, если попытается меня ударить, то придется использовать магию, и тогда леденящие разломы точно получат одного нового бойца, а я — отмороженные щеки и навык носить сразу трое теплых штанов и колдовать в варежках.
Грустно немного, что у меня так и не получилось нормального свидания в Любоведень, и что Гаррисон съест оба салата и десерт, но у меня был хрюня, который уже казался почти родным и перспектива неплохо заработать. А все эти сердечки, светящиеся шары и прочая мишура — для ограниченных и ведомых людей, никак не для будущего боевого мага.
Когда я уже почти открыла дверь, меня окликнула пожилая женщина, сидящая за столиком в одиночестве.
— Милая, прости его, вы такая красивая пара!
— Да, Тейт, прости его, — поддержал ее Гаррисон, после схватил меня за руку и потащил в сторону мужского туалета.
— Не собираюсь я никого прощать! — вырваться из его стальной хватки не вышло, а чтобы ударить заклинанием, мне пришлось бы бросить на пол моего хрюню. А у него такой мягкий нежно-розовый мех, который непременно сразу же соберет всю пыль и грязь с пола.
— Ты просто не все видела, — этот безумный извинился перед стоящим в очереди бледным парнем и столкнул меня в кабинку.
Дальше прикрыл сидение унитаза крышкой, толкнул меня на него и потянулся к ремню брюк. Да, этого я точно еще не видела, более того, не горела желанием смотреть: разобранный и собранный ректор полностью насытил мою жажду знакомства с мужской анатомией.
Но Уилл об этом точно не думал, потому как споро расстегнул брюки и потянул их вниз. Только я хотела похвалить его белоснежное белье без всяких лишних узоров, как заметила расползающиеся по бедру пятна сквернотомы.
Если верить историческим хроникам, это заболевание возникло по вине Филча. Темный маг что-то напортачил, когда разрабатывал одно особенно мощное заклинание и случайно повредил саму ткань мироздания. Из-за этого любой, в ком есть хоть немного магический силы, рискует заболеть сквернотомой. Развивается она постепенно, начинается от одного маленького узелка на конечности, а дальше расползается по телу и поражает ткани, изменяя их структуру.
Теперь понятно, почему в последнее время Гаррисон играет точно старый трирог: ему и ходить-то наверняка больно. Но планировать довести меня до срыва, а после отдохнуть от игр и занятий в лечебнице для пострадавших магов — просто верх низости!
— Спасибо за представление! — я с чувством пожала руку Гаррисона, изо всех стараясь не смотреть ему ниже пояса, и попыталась прорваться к двери. — Прощай!
Он может думать обо мне что угодно, но влезать в его дела, тем более, нападать на больного парня я не собираюсь.
Сквернотома не лечится, изменения проходят на слишком глубоких слоях энергетической оболочки, но течет тоже по-разному: некоторые сгорают за неделю-две, другие живут с ней годами, правда, на обезболивающих эликсирах и заклинаниях. Подавляют рост и распространение сквернотомы, следят за здоровьем и все такое. С деньгами Гаррисонов с этим проблем не будет. Это для меня единственный шанс устроиться в жизни — отлично закончить учебу, тогда можно будет рассчитывать на место службы поприятнее, чем те же леденящие разломы, а для Уилла при отчиме-министре открыты все двери.
— Постой! — он ловко перегородил мне дорогу и одной рукой натянул брюки на место, но пока не застегнул. — Ты не понимаешь, насколько все серьезно. Если провалю зачет по некромантии — мне конец, а я его провалю, потому что на подъем ничего серьезнее тех же ос скверны у меня не хватит сил. И тренер сказал, что делает мне последнее предупреждение: еще один проигранный матч — и могу попрощаться с местом в команде. А с ним исчезнут и мои дополнительные баллы на зачетах и экзаменах.
— И ты придумал гениальный план: разозлить меня, отлежаться в лечебнице и получить переходную оценку автоматом, как все болеющие? Не срослось, Гаррисон, такое тоже бывает. Считай, что я уверовала в Свет и отказалась от физического насилия. Придумай новый план, с этим проблем не будет, ты же такой умный! А теперь дай пройти, иначе начну кричать.
— “Насилуют”?
— “Темная праматерь, почему он такой маленький!” — я приложила руки к щекам и посмотрела в потолок, изображая испуг. — Посмотрим, как ты отмоешься от этого позора. Знаешь, нарочно подставлять другого человека ради решения собственных проблем — мерзко, низко и недостойно звания боевого мага. Меня же могли отправить в штрафной батальон, служить возле леденящих разломов!
— Ты и так туда попадешь, Тейт. При твоей дисциплине, успеваемости и темном происхождении ни один градоначальник не решится нанять подобного боевого мага. Мне, впрочем тоже дорога только туда, там не смотрят на одаренность мага, главное, чтобы не окочурился в первый же день. Вот бы и держались… вместе.
