— Я верю в тебя, приятель, — очень вовремя сообщил Ласло Гайнтрих.
Длинные ноги обвили некроманта, на мгновение освободили чашу, опасную безделушку, свой якорь и маяк в тварном мире. Этого времени оказалось достаточно для того, чтобы справившийся со своим страхом мастер Герайн её обезвредил, закрыл её от нечисти защитным полем.
Нечисть завыла, схватилась за голову десятком тоненьких ручек, которыми только что пыталась залепить Мартину рот, нос и глаза, потом навалилась всей своей необъятной тушей. Он попятился, повалился на синематическую установку. Та заскрипела, затрещала под его весом. Картинка, висящая над ней, мигнула и погасила. Перед этим Ласло Гайнтрих, игравший в этом синематике светлого паладина, горестно сообщил:
— Прощай, мой верный соратник.
Звук тоже пропал. Туша нежити навалилась сверху, втаптывая Мартина в осколки магомеханических кристаллов.
— Вот дрянь! — прохрипел он, собираясь с силами.
Один рывок, и все будет закончено. Мартин задержал дыхание, ныряя внутрь этого полужидкого теста, туда, где пульсировал узел псевдожизни — мозг и желудок нечисти. Один укол кинжалом, один короткий магический импульс, и все кончено.
Вязкая масса шлепнулась на пол, растеклась окончательно, и Мартин, кряхтя, поднялся. Мастера Герайна он нашёл на кухне, грязной, в потеках жира, даже в банке с солью плесень.
Разумник сидел за столом, рассматривая чашу, маяк, по которому нечисть смогла придти из Бездны в тварный мир.
Узор напоминает гелиатский: чёрные силуэты на оранжевом фоне. Люди, собаки. Похоже на охоту.
Мастер Герайн сообщил, хмурясь:
— Мертвец был неправ, Мартин. Клин клином мне вышибить не удастся. Я все ещё боюсь возвращения в Бездну.
Мартин прислонился к дверному косяку, предварительно прихлопнув таракана.
— В вашем случае немудрено бояться Бездны.
Герайн поднял голову. Глаза у него на мгновение стали пустыми, безжизненными, как в Доме Слёз. Таким Мартин впервые увидел не мастера Герайна даже, а его пустую оболочку.
— Целебная магия — мой потолок, — устало сказал Герайн. — Никаких больше боев. Я вас чуть не подвёл.
— Ерунда, — отмахнулся Мартин. — Вы чудесно отвлекали нечисть своим страхом.
Мастер бледно улыбнулся. Провел пальцем по глазированному боку чаши.
— А не выпить ли нам ржавой воды из-под крана из этой чаши, за наш успех?
— А вода точно ржавая? — подозрительно уточнил Хагал.
— Точно, я уже умывался. Могу придать ей вид и вкус вина. Тридцать сортов на выбор… Виннетское полусладкое рекомендую.
— Нет, ржавая вода — то, что нужно, — с самым серьёзным видом сообщил Мартин.
Чаша была уже очищена от эманаций и опасности не представляла.
— Надо осмотреть пострадавших, — сказал мастер Герайн, вставая. Он снова, как и когда только вернулся из Бездны, смотрел себе под ноги с большим подозрением. Будто мир вот-вот исчезнет.
Первой пришла в себя хозяйка. Расширившимися от страха глазами она смотрела за спину Мартина, сидевшего на корточках у дивана.
— Хозяин и Хозяйка, — простонала она. — Наш синематон! Мы за него даже ещё кредит не выплатили!
— Хуже, — пробормотал Мартин, всматриваясь в её магические волокна. — У вас просрочка по кредиту два месяца. Мы, собственно, тут по наводке от денежных стражей… Они приходили, поняли что с вами что-то не так, вызвали нас.
— Как два месяца?! — воскликнула она и, оглядевшись, ахнула. — Хозяин и Хозяйка! Что здесь происходит?
— Вам знаком этот предмет? — спросил мастер Герайн, показывая запечатанную в прозрачный мешочек чашу.
— Да, это подарок моей золовки на Первый день года…
— Это вещица из Бездны, — объяснил Хагал, растирая холодные руки пострадавшей, делясь с ней частичкой своей силы.
— Какой ужас… Какой ужас… — повторяла она. — Это нечисть, да?
— Вы долго продержались, — сказал мастер Герайн. Он стоял позади дивана, лёгкими движениями пальцев массировал виски хозяина дома. Мартин заглянул в документы: господин и госпожа Алкир.
Руки хозяйки дома наконец потеплели, и цвет лица выровнялся. Она все ещё обеспокоенно оглядывалась вокруг. Увидев бледного до синевы мужа, спросила:
— Как Айвен? С ним все хорошо?
— Должно быть, он первым попал под влияние нечисти, — заметил Хагал. — Оттого пострадал сильнее.
Наконец и господин Алкир открыл глаза.
— Бездна и все духи её! — закричал он, тоже глядя за спину Хагала. — Что с синематоном? Мы за него ещё кредит не выплатили!
— Да они сговорились, — потрясённо выдохнул мастер Герайн.
— Страховка от влияния эманаций Бездны должна все покрыть, — попытался успокоить их Мартин.
Супруги грустно переглянулись.
— Мы не застрахованы, — сказал наконец господин Айвен. — Экономили, чтобы взять эту квартиру… Ну и где сейчас можно встретить нежить и нечисть?!
— Ну положим, я её убиваю чуть ли не каждый день, в те дни, когда не играю с одним из них в карты, — шутливо возмутился Мартин, желая разрядить обстановку.
— Это вполне можно счесть комплиментом, — заметил Герайн, извлекая из заплечной сумки фонарик и молоточек. — Значит мы не зря сражаемся, раз обыватели перестают бояться встречи с Бездной.
"Или в Бездне кто-то сражается за нас", - подумал Мартин с глухой тоской.
— Давайте-ка проверим ваши рефлексы, — мастер Герайн, делавший свою работу, бросил на коллегу внимательный взгляд. — А целительская страховка у вас есть? Истощение довольно сильное, вам желательно полежать неделю где-нибудь в покое. И не здесь.
Здесь и лежать-то было негде. Всё завалено мусором. У супругов не было никакой страховки вообще.
— В болезни и падающие на головы кирпичи они тоже не верят, — пробурчал Мартин, доставая из внутреннего кармана полевой формы чековую книжку и вечное перо.
— Будем считать это единоразовым вспомоществованием для столкнувшихся с эманациями Бездны. От ордена Тьмы, — закончил он и отдал господину Алкиру бланк.
— Обязательно посетите целителя, — сказал мастер Герайн на прощание. Госпожа Алкир кивнула, прижимая к груди банковский бланк и визитную карточку целителя.
Уже на лестничной площадке Герайн спросил:
— Идете по стопам своего магистра?
Мартин пожал плечами.
— Я унаследовал вклады Маргариты… Основную сумму я не трогаю, а вот проценты… Не думаю, что она была бы против.
Они спустились по скудно освещенной лестнице во двор к служебному самоходу.
— Чем займетесь после дежурства, мастер Хагал?
Мартин уселся, сложив руки на груди и закинув ноги на противоположное движению самохода сиденье. Мерное покачивание успокаивало взбудораженные дракой нервы.
— Осуществлю правила «трех О». Отмоюсь, отъемся, отосплюсь. Потом в Бездну.
Мастер Герайн искоса глянул на него.
— А когда вы в последний раз отдыхали?
— Я регулярно высыпаюсь. И светская жизнь меня бьёт ключом.
Мастер Герайн поморщился.
— Это не то, вы же сами понимаете.
Разговор лишил Мартина налёта сонной расслабленности. Он сел прямо.
— Вы поэтому пошли со мной на вызов? Мертвец науськал, моя сестра, или я пропустил очередной профилактический осмотр у мага разума?
— Ни то, и ни другое. Мартин… Я пошёл с вами потому, что мы с вами были в Доме Слез. И мне не стыдно показать перед вами слабость.
— А теперь я должен ответить вам тем же? — Мартин чувствовал, как в нем кипит возмущение, но приобретенная в последние годы сдержанность заставила его понизить тон. По обивке сиденья заскользили искры — магия рвалась из тела. — Может я действительно пошёл по стопам магистра, а? Он ведь не даёт себе поблажек.
Герайн кивнул, принимая ответ, не настаивая на продолжении разговора. Мартин отодвинул занавеску, прислонился к стеклу. Как он может отдыхать, когда его сын…
Стоит прикрыть глаза, как перед внутренним взором встаёт картина, которую показала ему госпожа Карин. Там, в мутном зеркале в холле его дома, в тёмной глубине стекла мерцал огонёк. Он приближался, становился ярче, превращался вдруг из огонька в окошко, в котором Мартин разглядел своего, как он думал тогда, друга. Отца Лейнарда. Бывший жрец качал колыбель.
— Ты вырастешь, мальчик, вырастешь сильным и добрым, сделаешь мир хорошим, очень хорошим. Чтобы никто не страдал… На одной чаше весов твои страдания, на другой — весь мир. Нам всем приходится чем-то жертвовать.
Мартин не хотел, чтобы его сын был одинок в своём страдании. Это нечестно, нечестно…
Отмыться, отъестся, отоспаться — дело не долгое и не хитрое. Мартин принял душ в орденском общежитии, где до сих пор держал за собой маленькую угловую комнату с двумя окнами. Сюда он возвращался даже с большим удовольствием, чем в их общий с Маргаритой дом, заполненный теперь беспокойным семейством Эрики, его сестры. Племянниками и племянницами, собаками, котами, канарейкой. Там всегда что-то пригорало и кипело на кухне, падало в комнатах, шумело, шуршало, визжало. Там у него тоже была спальня, большая, хозяйская, спроектированная Маргаритой. С круглой кроватью и двумя раковинами в ванной комнате, и с белой шкурой на полу.
Но там не было Маргариты. Её не было нигде, но в доме Мартин чувствовал её отсутствие особенно остро. Даже острее, чем в доме тестя, господина Крайса.
У него как раз Мартин планировал отъесться. Завтра день рождения его Жемчужинки.
Пожимая старческую трясущуюся руку тестя, Мартин немного помог его здоровью — сосуды подлатал, что-то там начиналось нехорошее в левом глазу… Господин Крайс поморщился, разорвал рукопожатие. Он никогда не любил магов, но был слишком рационален, чтобы это переросло в фобию.
Стол господин Крайс приказал накрыть на троих. Как и во все предыдущие их обеды. Мартин отдал должное трудам повара — господин Крайс всегда окружал себя лучшим из доступного, а доступно было одному из богатейших людей Астурии многое. Мартин ел от души — в Бездне питаться невозможно, и пусть маги способны довольно долго обходиться без пищи, не теряя работоспособности, все же полный желудок приятнее пустого.
Сам хозяин ел мало, скорее обозначал свое участие в трапезе. Наконец и вовсе отставил тарелку. Лакей, стоявший за спинами, наполнил бокалы вином.
— Я хочу поднять бокал за тебя, Мартин Хагал, — сказал он, складывая губы в некое подобие улыбки. — За то, чтобы твои клятвы осуществлялись, некромант.
— Я дал вам одну клятву, дорогой отец, — в тон ему ответил Мартин. — И исполню её, даже если мне придётся бороться за это до падения Бездны или дольше.
Господин Крайс кивнул, кажется, удовлетворенный ответом. Он бросил взгляд на пустой стул.
— Когда я умру, я увижу её?
Мартин помедлил с ответом.
— Я много времени провожу в Бездне, — сказал он, не отрывая взгляда от узора на скатерти. — Но не нашёл ни Небесных Садов, ни того места… где все произошло.
Господин Крайс скрипуче рассмеялся.
— Когда ты впервые пришёл в этот дом, был таким неловким юным дурачком…
— А теперь дурак старый? — улыбнулся Мартин.
— Чуть-чуть поумнел.
— Самый большой комплимент за все время нашего знакомства.
— Что заслужил, мальчик мой, что заслужил… Ты, конечно, стал солдафоном и прост, как палка, такой рыцарь без страха и упрёка из грошовых романов.
— Ну, раз в вечность и палка стреляет, — отшутился Мартин. Слова отца Маргариты никогда не обижали его.
— Не помню правда случая, чтобы ты бил в цель.
- Специфика работы. Бью по площадям.
- Язык твой точно стал поживее, молотит быстрее головы, — не остался в долгу тесть. — Я хочу тебе сказать, а ты меня перебиваешь! Ты был не самым плохим мужем для моей дочери. Пусть и недолго. Но ты её любил. И любишь. Я ценю это. И не самый плохой отец моему внуку. Ты не забыл его.
— И не забуду.
— Все так.
— Слишком много комплиментов, — подозрительно заметил некромант. — Уж не подводите ли вы итоги, господин Крайс?
Тесть встал. Тяжело шаркая ногами, прошел к креслам.
— Отчего бы и не подвести эти итоги, — ответил он, устроившись в кресле у камина. — В этом году мне исполняется сто двадцать лет. Юбилей. Не знаю, дотяну ли я до исполнения твоей клятвы. И хочу ли…
— Я держу вас, господин Крайс. Конечно же, вы дождётесь.
Мартин сел в кресло рядом, с тревогой всматриваясь в изборожденное морщинами лицо. Этот угрюмый, ворчливый старик стал ему ближе собственных родителей, — у них было общее горе и общая цель.
— Ты жаждешь встретиться с сыном, тоскуешь по нему. Как и я тоскую по дочери.
— Я понимаю.
— Ты прост, как палка, Мартин Хагал. Но у этой простоты есть один несомненный плюс — можно верить в твою искренность.
Мартин сам хотел верить в свои клятвы. Иногда ему казалось, что и жизнь в нем держится только благодаря им. Как кристаллы толкают вперёд движитель самохода, так и желание найти сына и отомстить убийцам Маргариты толкают Мартина вперёд. Короткая передышка, и в Бездну, в Бездну! Искать следы на песке.
Уже лет двадцать, как мастер Хагал научился уходить в Бездну с любого места. Удобнее, конечно, через большие и малые разломы, тропами нечисти, но можно и так. Напролом. Большинство магов, как и он сам, предпочитали использовать для перехода специальные комнаты в подвалах резиденции Тьмы. Там всегда есть дежурный целитель, на случай непредвиденного. И если и притащит на себе маг что-нибудь лишнее, дальше орденской кунсткамеры оно не уйдёт.
Артефакты, принесенные контрабандистами из Бездны, в таких случаях служили хорошую службу — маяк он и есть маяк. Что туда, что обратно.
В его отряде было трое магов, все молодые мастера, злые, отчаянные. Верившие ещё, что их рейды, зачастую пустопорожние, — нужны и важны. Трое магов и Мертвец. Единственная в мире разумная нежить. Лучший друг Мартина.
Бездна сближает, и пожалуй и не было никого ближе их пятерых, когда они вот так выходили на серый песок, под палящее и холодное чёрное солнце Бездны. Молча.
Мартин не знал, чего ищет каждый из его отряда — они чаще других бывали здесь. Он сам искал следы сына. В месте, где оставить след — нетривиальная задача. Пожалуй, только Небесный Всадник с этим сумеет справиться.
Была у Мартина одна мысль, как соломинка для утопающего — такая же тонкая и ненадежная.
Уже лет пятнадцать, а может быть двадцать, некоторое количество артефактов, попадавших в тварный мир не через орден Тьмы, были абсолютно безопасны. Не просто очищены от эманаций, нет… Будто бы никогда не бывали в Бездне, даже не так: будто никакой Бездны и вовсе не существовало.
По сравнению с этим уровнем мастерства даже работа лордов ордена казалась кустарной. Если Мартин прав, если он правильно понял то, о чем говорил господин Исари — то это работа Небесного Всадника. Несложно догадаться, какого из двух. Его сын бродит по Бездне два десятка лет, сколько ему было, когда его привели сюда? Лет десять…
Господин Исари писал, что в неволе они почти не развиваются. Что он не знает, как влияет Бездна на разум… Но вряд ли помогает. Хозяин и Хозяйка! Помогите же своему родичу, взявшему на себя часть ваших трудов. Вы ведь особенно добры к детям и безумцам, так говорят жрецы. Так помогите ему!
Иногда он почти получал ответы на свои молитвы. Чувствовал, будто рядом идёт кто-то, касается его плеча. Почти чувствовал детскую тёплую маленькую ладонь в своей. Но стоило сосредоточиться на этом ощущении, как оно пропадало.
— Недалеко люди, — сказал Мертвец. — Пойду гляну?
Он один бродил по Бездне без маски и очков. В Бездне он был почти что дома. Мартин остановился. Пора было менять фильтры в маске. Он кивнул другу, и Мертвец побежал. Любое действие в Бездне достаточно условно, и бег, и сама жизнь… Но бегом Мертвеца можно было даже любоваться.
Длинные ноги обвили некроманта, на мгновение освободили чашу, опасную безделушку, свой якорь и маяк в тварном мире. Этого времени оказалось достаточно для того, чтобы справившийся со своим страхом мастер Герайн её обезвредил, закрыл её от нечисти защитным полем.
Нечисть завыла, схватилась за голову десятком тоненьких ручек, которыми только что пыталась залепить Мартину рот, нос и глаза, потом навалилась всей своей необъятной тушей. Он попятился, повалился на синематическую установку. Та заскрипела, затрещала под его весом. Картинка, висящая над ней, мигнула и погасила. Перед этим Ласло Гайнтрих, игравший в этом синематике светлого паладина, горестно сообщил:
— Прощай, мой верный соратник.
Звук тоже пропал. Туша нежити навалилась сверху, втаптывая Мартина в осколки магомеханических кристаллов.
— Вот дрянь! — прохрипел он, собираясь с силами.
Один рывок, и все будет закончено. Мартин задержал дыхание, ныряя внутрь этого полужидкого теста, туда, где пульсировал узел псевдожизни — мозг и желудок нечисти. Один укол кинжалом, один короткий магический импульс, и все кончено.
Вязкая масса шлепнулась на пол, растеклась окончательно, и Мартин, кряхтя, поднялся. Мастера Герайна он нашёл на кухне, грязной, в потеках жира, даже в банке с солью плесень.
Разумник сидел за столом, рассматривая чашу, маяк, по которому нечисть смогла придти из Бездны в тварный мир.
Узор напоминает гелиатский: чёрные силуэты на оранжевом фоне. Люди, собаки. Похоже на охоту.
Мастер Герайн сообщил, хмурясь:
— Мертвец был неправ, Мартин. Клин клином мне вышибить не удастся. Я все ещё боюсь возвращения в Бездну.
Мартин прислонился к дверному косяку, предварительно прихлопнув таракана.
— В вашем случае немудрено бояться Бездны.
Герайн поднял голову. Глаза у него на мгновение стали пустыми, безжизненными, как в Доме Слёз. Таким Мартин впервые увидел не мастера Герайна даже, а его пустую оболочку.
— Целебная магия — мой потолок, — устало сказал Герайн. — Никаких больше боев. Я вас чуть не подвёл.
— Ерунда, — отмахнулся Мартин. — Вы чудесно отвлекали нечисть своим страхом.
Мастер бледно улыбнулся. Провел пальцем по глазированному боку чаши.
— А не выпить ли нам ржавой воды из-под крана из этой чаши, за наш успех?
— А вода точно ржавая? — подозрительно уточнил Хагал.
— Точно, я уже умывался. Могу придать ей вид и вкус вина. Тридцать сортов на выбор… Виннетское полусладкое рекомендую.
— Нет, ржавая вода — то, что нужно, — с самым серьёзным видом сообщил Мартин.
Чаша была уже очищена от эманаций и опасности не представляла.
— Надо осмотреть пострадавших, — сказал мастер Герайн, вставая. Он снова, как и когда только вернулся из Бездны, смотрел себе под ноги с большим подозрением. Будто мир вот-вот исчезнет.
Первой пришла в себя хозяйка. Расширившимися от страха глазами она смотрела за спину Мартина, сидевшего на корточках у дивана.
— Хозяин и Хозяйка, — простонала она. — Наш синематон! Мы за него даже ещё кредит не выплатили!
— Хуже, — пробормотал Мартин, всматриваясь в её магические волокна. — У вас просрочка по кредиту два месяца. Мы, собственно, тут по наводке от денежных стражей… Они приходили, поняли что с вами что-то не так, вызвали нас.
— Как два месяца?! — воскликнула она и, оглядевшись, ахнула. — Хозяин и Хозяйка! Что здесь происходит?
— Вам знаком этот предмет? — спросил мастер Герайн, показывая запечатанную в прозрачный мешочек чашу.
— Да, это подарок моей золовки на Первый день года…
— Это вещица из Бездны, — объяснил Хагал, растирая холодные руки пострадавшей, делясь с ней частичкой своей силы.
— Какой ужас… Какой ужас… — повторяла она. — Это нечисть, да?
— Вы долго продержались, — сказал мастер Герайн. Он стоял позади дивана, лёгкими движениями пальцев массировал виски хозяина дома. Мартин заглянул в документы: господин и госпожа Алкир.
Руки хозяйки дома наконец потеплели, и цвет лица выровнялся. Она все ещё обеспокоенно оглядывалась вокруг. Увидев бледного до синевы мужа, спросила:
— Как Айвен? С ним все хорошо?
— Должно быть, он первым попал под влияние нечисти, — заметил Хагал. — Оттого пострадал сильнее.
Наконец и господин Алкир открыл глаза.
— Бездна и все духи её! — закричал он, тоже глядя за спину Хагала. — Что с синематоном? Мы за него ещё кредит не выплатили!
— Да они сговорились, — потрясённо выдохнул мастер Герайн.
— Страховка от влияния эманаций Бездны должна все покрыть, — попытался успокоить их Мартин.
Супруги грустно переглянулись.
— Мы не застрахованы, — сказал наконец господин Айвен. — Экономили, чтобы взять эту квартиру… Ну и где сейчас можно встретить нежить и нечисть?!
— Ну положим, я её убиваю чуть ли не каждый день, в те дни, когда не играю с одним из них в карты, — шутливо возмутился Мартин, желая разрядить обстановку.
— Это вполне можно счесть комплиментом, — заметил Герайн, извлекая из заплечной сумки фонарик и молоточек. — Значит мы не зря сражаемся, раз обыватели перестают бояться встречи с Бездной.
"Или в Бездне кто-то сражается за нас", - подумал Мартин с глухой тоской.
— Давайте-ка проверим ваши рефлексы, — мастер Герайн, делавший свою работу, бросил на коллегу внимательный взгляд. — А целительская страховка у вас есть? Истощение довольно сильное, вам желательно полежать неделю где-нибудь в покое. И не здесь.
Здесь и лежать-то было негде. Всё завалено мусором. У супругов не было никакой страховки вообще.
— В болезни и падающие на головы кирпичи они тоже не верят, — пробурчал Мартин, доставая из внутреннего кармана полевой формы чековую книжку и вечное перо.
— Будем считать это единоразовым вспомоществованием для столкнувшихся с эманациями Бездны. От ордена Тьмы, — закончил он и отдал господину Алкиру бланк.
— Обязательно посетите целителя, — сказал мастер Герайн на прощание. Госпожа Алкир кивнула, прижимая к груди банковский бланк и визитную карточку целителя.
Уже на лестничной площадке Герайн спросил:
— Идете по стопам своего магистра?
Мартин пожал плечами.
— Я унаследовал вклады Маргариты… Основную сумму я не трогаю, а вот проценты… Не думаю, что она была бы против.
Они спустились по скудно освещенной лестнице во двор к служебному самоходу.
— Чем займетесь после дежурства, мастер Хагал?
Мартин уселся, сложив руки на груди и закинув ноги на противоположное движению самохода сиденье. Мерное покачивание успокаивало взбудораженные дракой нервы.
— Осуществлю правила «трех О». Отмоюсь, отъемся, отосплюсь. Потом в Бездну.
Мастер Герайн искоса глянул на него.
— А когда вы в последний раз отдыхали?
— Я регулярно высыпаюсь. И светская жизнь меня бьёт ключом.
Мастер Герайн поморщился.
— Это не то, вы же сами понимаете.
Разговор лишил Мартина налёта сонной расслабленности. Он сел прямо.
— Вы поэтому пошли со мной на вызов? Мертвец науськал, моя сестра, или я пропустил очередной профилактический осмотр у мага разума?
— Ни то, и ни другое. Мартин… Я пошёл с вами потому, что мы с вами были в Доме Слез. И мне не стыдно показать перед вами слабость.
— А теперь я должен ответить вам тем же? — Мартин чувствовал, как в нем кипит возмущение, но приобретенная в последние годы сдержанность заставила его понизить тон. По обивке сиденья заскользили искры — магия рвалась из тела. — Может я действительно пошёл по стопам магистра, а? Он ведь не даёт себе поблажек.
Герайн кивнул, принимая ответ, не настаивая на продолжении разговора. Мартин отодвинул занавеску, прислонился к стеклу. Как он может отдыхать, когда его сын…
Стоит прикрыть глаза, как перед внутренним взором встаёт картина, которую показала ему госпожа Карин. Там, в мутном зеркале в холле его дома, в тёмной глубине стекла мерцал огонёк. Он приближался, становился ярче, превращался вдруг из огонька в окошко, в котором Мартин разглядел своего, как он думал тогда, друга. Отца Лейнарда. Бывший жрец качал колыбель.
— Ты вырастешь, мальчик, вырастешь сильным и добрым, сделаешь мир хорошим, очень хорошим. Чтобы никто не страдал… На одной чаше весов твои страдания, на другой — весь мир. Нам всем приходится чем-то жертвовать.
Мартин не хотел, чтобы его сын был одинок в своём страдании. Это нечестно, нечестно…
Отмыться, отъестся, отоспаться — дело не долгое и не хитрое. Мартин принял душ в орденском общежитии, где до сих пор держал за собой маленькую угловую комнату с двумя окнами. Сюда он возвращался даже с большим удовольствием, чем в их общий с Маргаритой дом, заполненный теперь беспокойным семейством Эрики, его сестры. Племянниками и племянницами, собаками, котами, канарейкой. Там всегда что-то пригорало и кипело на кухне, падало в комнатах, шумело, шуршало, визжало. Там у него тоже была спальня, большая, хозяйская, спроектированная Маргаритой. С круглой кроватью и двумя раковинами в ванной комнате, и с белой шкурой на полу.
Но там не было Маргариты. Её не было нигде, но в доме Мартин чувствовал её отсутствие особенно остро. Даже острее, чем в доме тестя, господина Крайса.
У него как раз Мартин планировал отъесться. Завтра день рождения его Жемчужинки.
Пожимая старческую трясущуюся руку тестя, Мартин немного помог его здоровью — сосуды подлатал, что-то там начиналось нехорошее в левом глазу… Господин Крайс поморщился, разорвал рукопожатие. Он никогда не любил магов, но был слишком рационален, чтобы это переросло в фобию.
Стол господин Крайс приказал накрыть на троих. Как и во все предыдущие их обеды. Мартин отдал должное трудам повара — господин Крайс всегда окружал себя лучшим из доступного, а доступно было одному из богатейших людей Астурии многое. Мартин ел от души — в Бездне питаться невозможно, и пусть маги способны довольно долго обходиться без пищи, не теряя работоспособности, все же полный желудок приятнее пустого.
Сам хозяин ел мало, скорее обозначал свое участие в трапезе. Наконец и вовсе отставил тарелку. Лакей, стоявший за спинами, наполнил бокалы вином.
— Я хочу поднять бокал за тебя, Мартин Хагал, — сказал он, складывая губы в некое подобие улыбки. — За то, чтобы твои клятвы осуществлялись, некромант.
— Я дал вам одну клятву, дорогой отец, — в тон ему ответил Мартин. — И исполню её, даже если мне придётся бороться за это до падения Бездны или дольше.
Господин Крайс кивнул, кажется, удовлетворенный ответом. Он бросил взгляд на пустой стул.
— Когда я умру, я увижу её?
Мартин помедлил с ответом.
— Я много времени провожу в Бездне, — сказал он, не отрывая взгляда от узора на скатерти. — Но не нашёл ни Небесных Садов, ни того места… где все произошло.
Господин Крайс скрипуче рассмеялся.
— Когда ты впервые пришёл в этот дом, был таким неловким юным дурачком…
— А теперь дурак старый? — улыбнулся Мартин.
— Чуть-чуть поумнел.
— Самый большой комплимент за все время нашего знакомства.
— Что заслужил, мальчик мой, что заслужил… Ты, конечно, стал солдафоном и прост, как палка, такой рыцарь без страха и упрёка из грошовых романов.
— Ну, раз в вечность и палка стреляет, — отшутился Мартин. Слова отца Маргариты никогда не обижали его.
— Не помню правда случая, чтобы ты бил в цель.
- Специфика работы. Бью по площадям.
- Язык твой точно стал поживее, молотит быстрее головы, — не остался в долгу тесть. — Я хочу тебе сказать, а ты меня перебиваешь! Ты был не самым плохим мужем для моей дочери. Пусть и недолго. Но ты её любил. И любишь. Я ценю это. И не самый плохой отец моему внуку. Ты не забыл его.
— И не забуду.
— Все так.
— Слишком много комплиментов, — подозрительно заметил некромант. — Уж не подводите ли вы итоги, господин Крайс?
Тесть встал. Тяжело шаркая ногами, прошел к креслам.
— Отчего бы и не подвести эти итоги, — ответил он, устроившись в кресле у камина. — В этом году мне исполняется сто двадцать лет. Юбилей. Не знаю, дотяну ли я до исполнения твоей клятвы. И хочу ли…
— Я держу вас, господин Крайс. Конечно же, вы дождётесь.
Мартин сел в кресло рядом, с тревогой всматриваясь в изборожденное морщинами лицо. Этот угрюмый, ворчливый старик стал ему ближе собственных родителей, — у них было общее горе и общая цель.
— Ты жаждешь встретиться с сыном, тоскуешь по нему. Как и я тоскую по дочери.
— Я понимаю.
— Ты прост, как палка, Мартин Хагал. Но у этой простоты есть один несомненный плюс — можно верить в твою искренность.
Мартин сам хотел верить в свои клятвы. Иногда ему казалось, что и жизнь в нем держится только благодаря им. Как кристаллы толкают вперёд движитель самохода, так и желание найти сына и отомстить убийцам Маргариты толкают Мартина вперёд. Короткая передышка, и в Бездну, в Бездну! Искать следы на песке.
Уже лет двадцать, как мастер Хагал научился уходить в Бездну с любого места. Удобнее, конечно, через большие и малые разломы, тропами нечисти, но можно и так. Напролом. Большинство магов, как и он сам, предпочитали использовать для перехода специальные комнаты в подвалах резиденции Тьмы. Там всегда есть дежурный целитель, на случай непредвиденного. И если и притащит на себе маг что-нибудь лишнее, дальше орденской кунсткамеры оно не уйдёт.
Артефакты, принесенные контрабандистами из Бездны, в таких случаях служили хорошую службу — маяк он и есть маяк. Что туда, что обратно.
В его отряде было трое магов, все молодые мастера, злые, отчаянные. Верившие ещё, что их рейды, зачастую пустопорожние, — нужны и важны. Трое магов и Мертвец. Единственная в мире разумная нежить. Лучший друг Мартина.
Бездна сближает, и пожалуй и не было никого ближе их пятерых, когда они вот так выходили на серый песок, под палящее и холодное чёрное солнце Бездны. Молча.
Мартин не знал, чего ищет каждый из его отряда — они чаще других бывали здесь. Он сам искал следы сына. В месте, где оставить след — нетривиальная задача. Пожалуй, только Небесный Всадник с этим сумеет справиться.
Была у Мартина одна мысль, как соломинка для утопающего — такая же тонкая и ненадежная.
Уже лет пятнадцать, а может быть двадцать, некоторое количество артефактов, попадавших в тварный мир не через орден Тьмы, были абсолютно безопасны. Не просто очищены от эманаций, нет… Будто бы никогда не бывали в Бездне, даже не так: будто никакой Бездны и вовсе не существовало.
По сравнению с этим уровнем мастерства даже работа лордов ордена казалась кустарной. Если Мартин прав, если он правильно понял то, о чем говорил господин Исари — то это работа Небесного Всадника. Несложно догадаться, какого из двух. Его сын бродит по Бездне два десятка лет, сколько ему было, когда его привели сюда? Лет десять…
Господин Исари писал, что в неволе они почти не развиваются. Что он не знает, как влияет Бездна на разум… Но вряд ли помогает. Хозяин и Хозяйка! Помогите же своему родичу, взявшему на себя часть ваших трудов. Вы ведь особенно добры к детям и безумцам, так говорят жрецы. Так помогите ему!
Иногда он почти получал ответы на свои молитвы. Чувствовал, будто рядом идёт кто-то, касается его плеча. Почти чувствовал детскую тёплую маленькую ладонь в своей. Но стоило сосредоточиться на этом ощущении, как оно пропадало.
— Недалеко люди, — сказал Мертвец. — Пойду гляну?
Он один бродил по Бездне без маски и очков. В Бездне он был почти что дома. Мартин остановился. Пора было менять фильтры в маске. Он кивнул другу, и Мертвец побежал. Любое действие в Бездне достаточно условно, и бег, и сама жизнь… Но бегом Мертвеца можно было даже любоваться.
