Выглядели контрабандистов скорее жалко, чем опасно. Трое мужчин и одна женщина, с закутанными в тряпье лицами. Они надеялись таким образом защититься от чёрной травы, но им это не удалось. Все заражены. Именно поэтому контрабандистов чаще всего убивают на месте… Тащить заражённых чёрной травой в тварный мир на суд слишком опасно.
Женщина стянула с лица свою тряпичную маску, с мольбой глядя на некромантов.
— Вы убьете нас?
— Да, — ответил Мартин. — Это будет быстро и не больно.
— У меня дети. — У женщины тряслась нижняя губа. — Они останутся сиротами. Пожалуйста.
Нелепо кокетливым жестом она дёрнул завязку у ворота, открывая вид на зону декольте. Неужели пыталась соблазнить? На виске билась жилка. Или нет… Ещё чуть-чуть, и зреющий внутри неё отросток чёрной травы вырвется на свободу.
— У тех, кто пострадал от ваших артефактов, тоже дети, — напомнил Хагал.
Он не лгал. Казнили действительно быстро и не больно.
— Те кто умирают здесь, в Бездне, легко находят путь в Небесные сады.
И коротко помолился придуманной им самим молитвой:
— Если ты встретишь её, сын, позаботься об этой глупой женщине. И дай мне знак, я ищу тебя, дай мне найти тебя.
Он посмотрел контрабандистке в расширенные от страха глаза и остановил её сердце.
— Кто-то ещё рядом, — сказал Мертвец.
Некроманты, отвлеченные его словами, чуть ослабили хватку. Один из арестованных вырвался, полоснул чем-то острым в опасной близости от горла державшего его мага, бросился на Мартина:
— Тварь! За Никку! Убью!
Ударил Мартина в живот, тот охнул от неожиданности, почувствовав, как живот обожгло. Упал, перекатился, почувствовал под пальцами что-то острое, схватился, как утопающий за соломинку, за это острое, опасное и при этом… Родное? Мужчину схватили, завернули ему руки за спину. Маленькое лезвие крепилось к его запястью. Мартин достал из поясной сумки бинт и пшеничное вино. Обезболивать нельзя.
Небольшая рана, скорее царапина, но в Бездне опасно любое нарушение целостности кожи.
Находку свою он сунул в карман, мельком глянув. Деревянный гребень. Красивый и обладающий успокаивающим эффектом.
— Не наши ли везунчики там? — спросил Мертвец.
— Значит, им снова повезло, — сказал один из некромантов. — Надо возвращаться.
Мартина осмотрели целители, обработали рану, отправили отдыхать. По его официальному адресу, в дом, где жила сестра. И почти сутки он проспал, как убитый.
За окнами еще не рассвело, но на кухне было шумно и весело, когда он спустился вниз. Лаял пес, кричал кот, которому наступили на хвост, пятеро человек пытались добиться друг от друга ответов на вопросы и выполнения просьб.
— Дорогая, ты погладила рубашку?
— Мама, я не буду ветчину!
— Седрик! Не корми собаку булкой!
Веселье то и дело выплескивалось через стеклянную двустворчатую дверь в холл, и когда Мартин Хагал спустился по лестнице вниз, под ноги ему бросились дети, щенок, двое котов.
От младшей из племянниц он получил поцелуй в щеку, от старшей — бутерброд и кофе. Сел за кухонный стол, потянулся к свежей газете, почти не воспринимая весь этот шум и гвалт. Пожалуй, поселить в своем доме сестру и ее беспокойное, веселое семейство было правильным решением, иначе после смерти Маргариты это место превратилось бы в склеп. А склепов Мартину и на службе хватало.
Мертвец наотрез отказался принимать назад свой свадебный подарок. Сказал только:
— Смерть не является смягчающим обстоятельством для невыполнения долга. Ни своя, ни чужая. Тебе еще есть ради чего жить. И со временем найдутся и новые цели.
Мартину действительно было ради чего жить. Наверное. Найти убийц Маргариты. Найти сына…
Сестра прервала его мрачные размышления.
— Мартин, вчера был посыльный от лорда Рейнхальда, сказали, ты будешь сопровождать магистра на приеме в доме лорда Глейда.
Мартин кивнул, продолжая поглощать завтрак.
— Тебе нужна новая парадная мантия.
Он снова кивнул.
— Не забудь заглянуть к портному.
После нескольких суток в Бездне и долгого, но не подарившего бодрость сна, такого же серого, как и сама Бездна, сложно было сосредоточиться на таких вещах, как прием, завтрак, вопросы племянников.
Он сунул руку в карман брюк: что-то чужеродное лежало в кармане, мешало. Укололся об острые зубья, извлек обнаруженный в Бездне гребень. Мало верилось в то, что удачливые контрабандисты, за которыми отряды орденов гонялись почти двадцать лет, могли так бездарно потерять улику. Но вещица точно была из гробницы, которую они разграбили.
— Какой красивый, — с восхищением сказала старшая из племянниц, Меган, разглядывая гребень.
Вещица действительно привлекала внимание. Изящной резьбой и несколькими крупными, переливающимися кристаллами неизвестного происхождения. Гребень был чист от эманаций Бездны, будто не лежал в ней сотни тысяч лет. Если не миллионы.
Мартин протянул безделушку племяннице, коротко рассказал о том, откуда она. Дети благоговейно изучали артефакт, Эрика в руки его брать не стала, но тоже с интересом посмотрела. Уточнила у Мартина, не надо ли потом всем помыть руки или чем-нибудь их обработать.
— Уникальность этой вещи в том, что она совершенно безопасна, — ответил Мартин. — Даже на мне эманаций Бездны больше, чем на гребне. Так не бывает.
Седрик, племянник, умильно взглянул на него.
— Дядюшка, расскажите что-нибудь!
Мартин с сожалением развел руками.
— Вам разве в школу не пора?
Дети со вздохом согласились, что пора. Только Меган не преминула заметить, что она уже месяц как студентка, и если дядюшка будет и дальше так редко появляться дома, то перестанет даже узнавать любимых племянников.
— Вечером расскажу, — обещал Мартин. — Меня месяца два к Бездне близко не подпустят.
Он замолчал, вспомнив что-то.
— Зато нагрузили общественной работой. Точно. Я же должен прочесть курс лекций… Где мой сундук с конспектами?
Он обернулся к племянникам.
— Посещение лекций свободное, приходите к Дому Снов часам к четырем пополудни. Будет вам интересный рассказ.
Мастер Хагал был, пожалуй, в первую очередь практиком, а не теоретиком, и в этом, по мнению коллег, и заключалась ценность его лекции для широкой публики. Он мог донести до общественности основные способы борьбы с нежитью и нечистью так, чтобы это было понятно и впечатляюще.
Мартин шел по проспекту Нового Мира, мимо стеклянных витрин, свернул на улицу Робера Артуа, знаменитого поэта, ни один стих которого Мартин так и не сумел запомнить, хотя в семинарии у них были уроки словесности. Тогда, после войны — факультативно. Темные маги, почти истребленные, требовались в большом количестве. Не было времени образовывать их. Со своей силой ладят? Нежить от нечисти отличают, упокоить одних и изгнать других могут? И хватит.
Сейчас время спокойное, и на образование магов отводится больше времени. И нынешним послушникам приходится зубрить и сдавать экзамены не только по тем дисциплинам, что являются частью их ремесла. Но и по тем, что нужны, как это говорится, для общего развития.
Сложно сказать, завидовал он нынешним послушникам или сочувствовал.
Он свернул на Зелёную улицу, а оттуда до семинарии Темного ордена, именуемой Домом Снов, рукой подать.
Мертвеца, старого приятеля, единственную в мире разумную нежить, Мартин заметил издалека. Пиджак и котелок на нем были по последней моде, а лаковые туфли сияли так, что можно было ослепнуть.
— Ты, должно быть, озолотил уже армию чистильщиков обуви, — заметил Мартин, щурясь.
Мертвец тоже посмотрел на свои ботинки. Был он невысок, с сухим изможденным лицом, каких у живых людей не бывает. И таких белых глаз и острых зубов тоже не встретишь нигде, кроме кунсткамеры при штаб-квартире Ордена Тьмы.
— Нарядился в честь твоего дебюта в качестве преподавателя, — улыбнулся он.
Мартин пожал плечами.
— Всем мастерам приходится нести эту скорбную ношу время от времени. Людей, способных заниматься просветительской деятельностью, не хватает. Их даже меньше, чем тех, кто готов совать голову в Бездну.
Мартин не считал, что годится для такой важной роли. К собственному титулу он относился с недоверием, особенно учитывая обстоятельства, при которых его получил. Когда-то он страстно желал стать мастером, ибо это было одним из условий, выдвинутых его будущим тестем. Стремился поскорее перестать быть подмастерьем, был готов на что угодно. И что в итоге? Он мастер, а Маргарита мертва.
Мастер Герайн, маг разума, выслушав однажды его метания, сказал, что это обычный синдром самозванца, и посоветовал записаться на прием к своему коллеге. Но на то, чтобы изливать душу магам разума, у Мартина времени не было.
Мартин вошёл в аудиторию, закрепленную за ним на ближайшие два месяца, осмотрелся.
Большое помещение, серо-белая гамма, ряды стульев с откидными столиками, большой синематический экран, гроздь воспроизводящих кристаллов, увеличительная установка. Мартин снова почувствовал, как активируется его синдром самозванца.
Мертвец уселся на стол, заболтал в воздухе ногами.
— Нужны тебе наглядные пособия? — спросил он, улыбаясь и показывая свои острые зубы.
— Ты, кажется, был наглядным пособием у доброй половины лекторов. А к светлым ходил?
Мертвец снял шляпу. Волосы у него были тонкие, безжизненные.
— Было дело. Светлый маг ограничился тем, что ткнул в меня указкой и сообщил, что я нежить.
— Это вся Астурия знает.
— А потом сообщил, что темные маги со временем все превращаются в нежить.
— Тут тоже есть доля правды.
Мертвец спрыгнул со стола. Долго сидеть на одном месте он не умел.
— Но не такая уж и большая. Ну кого ты назовешь? Я да Проклятый… — он задумался. — Ну, может еще магистр, наш старый хрыч, так сказать.
Мартин даже оглянулся. По всем правилам дурацких ситуаций магистр должен был обнаружиться у него за спиной, или нет, скорее за спиной Мертвеца. Магистра Рейнхальда можно было назвать как угодно, только не старым хрычом и уж точно не нежитью. Был он, конечно, очень стар, один из самых старых магов в мире. А среди тех, кто еще практиковал магию, и очень активно, он был самым старым. У его ровесников и даже магов помладше силы хватало только на самих себя.
Лорд Рейнхальд же все еще сражался на передовой, где только можно. И в Бездне, и здесь, в тварном мире, за операционным столом. Как и многие некроманты, он был отличным целителем.
Магистра, к счастью, нигде не оказалось.
— С чего ты вообще собираешься начать лекцию? — спросил Мертвец, наблюдая, как Мартин листает принесенные с собой записи.
— С азов. С того, что от зубов отскакивает, — ответил Мартин, не отрывая взгляда от записей. — А там посмотрим.
Мертвец уважительно хмыкнул, достал из ящика стола чистый лист и заправленное чернилами вечное перо.
— Как тебе такая идея для лекции: «Случаи, когда стоит вызвать дежурных некромантов, и случаи, когда достаточно просто бросить пить».
Мартин хмыкнул.
— Таких случаев почти не бывает. Если человеку кажется, что надо обратиться к некромантам, значит точно уже пора. А вполне может быть, что и поздно.
Он потянулся, разминая затекшую шею и плечи.
— С азов, это значит совсем с самого начала? — спросил Мертвец. — С построения модели мира и всего такого, да?
Мартин пожал плечами.
— Если слушатели не понимают общей картины, переходить к частностям бессмысленно.
Теория луковицы, о которой Мартин рассказывал когда-то Маргарите, нелепо смущаясь, претерпела за прошедшие годы небольшие изменения и называлась теперь теорией слоёного пирога. Мартину всегда было интересно, не голодают ли маги-теоретики, раз снова и снова сравнивают строение вселенной с чем-то съедобным?
В три часа пополудни Мартин понял, что, кажется, готов к лекции. И если продолжит и дальше пытаться вообразить себя великим оратором, то решимость исчезнет окончательно.
— А не пообедать ли нам? — радостно поддержал его Мертвец.
Мартин сунул руку в карман, проверяя, на месте ли кошелёк, и укололся об острые зубцы гребня. Он мог поклясться, что оставил его дома.
Напротив Дома Снов, семинарии тёмных, располагалось недорогое и вполне приличное кафе. Раньше здесь был паб в североастурийском стиле, так называемый «кнайпе», что на северном диалекте значит «щипать». Паб был тесный, и подавали здесь больше закуски к пиву: жареные колбаски и вообще разнообразное мясо, квашеные, жареные и тушеные овощи, супы-пюре. Это было одно из первых питейных заведений столицы, в котором отказались от свечей и масляных ламп и стали пользоваться осветительными шарами. Это тем более удобно, что трое из четверых посетителей — маги. Им даже полезно сбрасывать иногда остатки магических сил, заряжая что-нибудь.
Это место было в любом путеводителе по столице, и каждый, кто впервые посещал Новый Лестер, заглядывал сюда. Да только не задерживался. Должно быть постоянные посетители, маги, ревностно охраняли свои столики и десерты и «выдавливали» посторонних.
Недалеко было еще одно кафе, «Ложная чашка», для магов разума. Такое же безумное, как его посетители. С зеркальным потолком и столиками, стоящими не на полу, а на стенах. Посуда с них не падала, а возможность удержаться на стуле зависела от личного могущества. Но в таком месте некромантам делать было нечего.
Мартин и Мертвец заняли единственный свободный столик. За пару секунд до их прихода его спешно освободил послушник, первый на потоке по умению прогнозировать ближайшее будущее. Такая способность лучше развивается у разумников, видящих связь между несвязанными на первый взгляд событиями. Но и некроманту тоже лишним не будет умение предвосхитить еще не случившееся. Даже если связь между ними ускользает от взгляда и понимания.
Мартин заказал обед, принялся разглядывать посетителей, пытаясь определить, кто из них будет на его открытой лекции.
Трое у барной стойки — журналисты. Угрюмый мужчина с дорогим перстнем похож на контрабандиста. За соседним столиком двое таких же крепко сбитых и сосредоточенных бойцов в кожаных плащах. Явно охрана того, с перстнем на руке.
Угрюмый мужчина почувствовал взгляд, поднял голову. Во взгляде его мелькнуло узнавание, потом, неожиданно, опасение, замешательство и вдруг — злое веселье.
Он отсалютовал Мартину пивным бокалом, поднялся, жестом приказал охране сидеть.
Один из них что-то шепнул своему господину.
— Чушь какую-то несут, — тихо сказал Мертвец. Слух у него был очень острый. — Говорят, что ты и правда на лысого похож.
Мартин провел рукой по голове. Волосы у него были коротко стриженные, может и не сильно густые, но и лысым он не был точно.
— Прошу прощения, вы мастер Хагал? Один из самых молодых мастеров ордена Тьмы и наследник одного из самых впечатляющих состояний Астурии?
— Вот последнее точно не я, — отозвался Хагал. — Наследницей промышленной империи Крайс являлась моя супруга Маргарита. И все, что сочтет нужным оставить в наследство мой тесть, будет принадлежать моему сыну. А не мне.
Он смотрел на гостя снизу вверх и не предлагал присоединиться.
— Я — граф Глейд. Амори Глейд. Раньше я вел дела с вашим многоуважаемым тестем, но в последнее время…
— Он уже немолод, — ответил Мартин. — И смерть дочери подкосила его. Единственное, что делает его живым, это желание дождаться того дня, когда я накажу убийц его дочери и верну ему его внука и моего сына.
— Вы держите его? — спросил граф, с интересом разглядывая сидящего мага.
Женщина стянула с лица свою тряпичную маску, с мольбой глядя на некромантов.
— Вы убьете нас?
— Да, — ответил Мартин. — Это будет быстро и не больно.
— У меня дети. — У женщины тряслась нижняя губа. — Они останутся сиротами. Пожалуйста.
Нелепо кокетливым жестом она дёрнул завязку у ворота, открывая вид на зону декольте. Неужели пыталась соблазнить? На виске билась жилка. Или нет… Ещё чуть-чуть, и зреющий внутри неё отросток чёрной травы вырвется на свободу.
— У тех, кто пострадал от ваших артефактов, тоже дети, — напомнил Хагал.
Он не лгал. Казнили действительно быстро и не больно.
— Те кто умирают здесь, в Бездне, легко находят путь в Небесные сады.
И коротко помолился придуманной им самим молитвой:
— Если ты встретишь её, сын, позаботься об этой глупой женщине. И дай мне знак, я ищу тебя, дай мне найти тебя.
Он посмотрел контрабандистке в расширенные от страха глаза и остановил её сердце.
— Кто-то ещё рядом, — сказал Мертвец.
Некроманты, отвлеченные его словами, чуть ослабили хватку. Один из арестованных вырвался, полоснул чем-то острым в опасной близости от горла державшего его мага, бросился на Мартина:
— Тварь! За Никку! Убью!
Ударил Мартина в живот, тот охнул от неожиданности, почувствовав, как живот обожгло. Упал, перекатился, почувствовал под пальцами что-то острое, схватился, как утопающий за соломинку, за это острое, опасное и при этом… Родное? Мужчину схватили, завернули ему руки за спину. Маленькое лезвие крепилось к его запястью. Мартин достал из поясной сумки бинт и пшеничное вино. Обезболивать нельзя.
Небольшая рана, скорее царапина, но в Бездне опасно любое нарушение целостности кожи.
Находку свою он сунул в карман, мельком глянув. Деревянный гребень. Красивый и обладающий успокаивающим эффектом.
— Не наши ли везунчики там? — спросил Мертвец.
— Значит, им снова повезло, — сказал один из некромантов. — Надо возвращаться.
Мартина осмотрели целители, обработали рану, отправили отдыхать. По его официальному адресу, в дом, где жила сестра. И почти сутки он проспал, как убитый.
За окнами еще не рассвело, но на кухне было шумно и весело, когда он спустился вниз. Лаял пес, кричал кот, которому наступили на хвост, пятеро человек пытались добиться друг от друга ответов на вопросы и выполнения просьб.
— Дорогая, ты погладила рубашку?
— Мама, я не буду ветчину!
— Седрик! Не корми собаку булкой!
Веселье то и дело выплескивалось через стеклянную двустворчатую дверь в холл, и когда Мартин Хагал спустился по лестнице вниз, под ноги ему бросились дети, щенок, двое котов.
От младшей из племянниц он получил поцелуй в щеку, от старшей — бутерброд и кофе. Сел за кухонный стол, потянулся к свежей газете, почти не воспринимая весь этот шум и гвалт. Пожалуй, поселить в своем доме сестру и ее беспокойное, веселое семейство было правильным решением, иначе после смерти Маргариты это место превратилось бы в склеп. А склепов Мартину и на службе хватало.
Мертвец наотрез отказался принимать назад свой свадебный подарок. Сказал только:
— Смерть не является смягчающим обстоятельством для невыполнения долга. Ни своя, ни чужая. Тебе еще есть ради чего жить. И со временем найдутся и новые цели.
Мартину действительно было ради чего жить. Наверное. Найти убийц Маргариты. Найти сына…
Сестра прервала его мрачные размышления.
— Мартин, вчера был посыльный от лорда Рейнхальда, сказали, ты будешь сопровождать магистра на приеме в доме лорда Глейда.
Мартин кивнул, продолжая поглощать завтрак.
— Тебе нужна новая парадная мантия.
Он снова кивнул.
— Не забудь заглянуть к портному.
После нескольких суток в Бездне и долгого, но не подарившего бодрость сна, такого же серого, как и сама Бездна, сложно было сосредоточиться на таких вещах, как прием, завтрак, вопросы племянников.
Он сунул руку в карман брюк: что-то чужеродное лежало в кармане, мешало. Укололся об острые зубья, извлек обнаруженный в Бездне гребень. Мало верилось в то, что удачливые контрабандисты, за которыми отряды орденов гонялись почти двадцать лет, могли так бездарно потерять улику. Но вещица точно была из гробницы, которую они разграбили.
— Какой красивый, — с восхищением сказала старшая из племянниц, Меган, разглядывая гребень.
Вещица действительно привлекала внимание. Изящной резьбой и несколькими крупными, переливающимися кристаллами неизвестного происхождения. Гребень был чист от эманаций Бездны, будто не лежал в ней сотни тысяч лет. Если не миллионы.
Мартин протянул безделушку племяннице, коротко рассказал о том, откуда она. Дети благоговейно изучали артефакт, Эрика в руки его брать не стала, но тоже с интересом посмотрела. Уточнила у Мартина, не надо ли потом всем помыть руки или чем-нибудь их обработать.
— Уникальность этой вещи в том, что она совершенно безопасна, — ответил Мартин. — Даже на мне эманаций Бездны больше, чем на гребне. Так не бывает.
Седрик, племянник, умильно взглянул на него.
— Дядюшка, расскажите что-нибудь!
Мартин с сожалением развел руками.
— Вам разве в школу не пора?
Дети со вздохом согласились, что пора. Только Меган не преминула заметить, что она уже месяц как студентка, и если дядюшка будет и дальше так редко появляться дома, то перестанет даже узнавать любимых племянников.
— Вечером расскажу, — обещал Мартин. — Меня месяца два к Бездне близко не подпустят.
Он замолчал, вспомнив что-то.
— Зато нагрузили общественной работой. Точно. Я же должен прочесть курс лекций… Где мой сундук с конспектами?
Он обернулся к племянникам.
— Посещение лекций свободное, приходите к Дому Снов часам к четырем пополудни. Будет вам интересный рассказ.
Мастер Хагал был, пожалуй, в первую очередь практиком, а не теоретиком, и в этом, по мнению коллег, и заключалась ценность его лекции для широкой публики. Он мог донести до общественности основные способы борьбы с нежитью и нечистью так, чтобы это было понятно и впечатляюще.
Мартин шел по проспекту Нового Мира, мимо стеклянных витрин, свернул на улицу Робера Артуа, знаменитого поэта, ни один стих которого Мартин так и не сумел запомнить, хотя в семинарии у них были уроки словесности. Тогда, после войны — факультативно. Темные маги, почти истребленные, требовались в большом количестве. Не было времени образовывать их. Со своей силой ладят? Нежить от нечисти отличают, упокоить одних и изгнать других могут? И хватит.
Сейчас время спокойное, и на образование магов отводится больше времени. И нынешним послушникам приходится зубрить и сдавать экзамены не только по тем дисциплинам, что являются частью их ремесла. Но и по тем, что нужны, как это говорится, для общего развития.
Сложно сказать, завидовал он нынешним послушникам или сочувствовал.
Он свернул на Зелёную улицу, а оттуда до семинарии Темного ордена, именуемой Домом Снов, рукой подать.
Мертвеца, старого приятеля, единственную в мире разумную нежить, Мартин заметил издалека. Пиджак и котелок на нем были по последней моде, а лаковые туфли сияли так, что можно было ослепнуть.
— Ты, должно быть, озолотил уже армию чистильщиков обуви, — заметил Мартин, щурясь.
Мертвец тоже посмотрел на свои ботинки. Был он невысок, с сухим изможденным лицом, каких у живых людей не бывает. И таких белых глаз и острых зубов тоже не встретишь нигде, кроме кунсткамеры при штаб-квартире Ордена Тьмы.
— Нарядился в честь твоего дебюта в качестве преподавателя, — улыбнулся он.
Мартин пожал плечами.
— Всем мастерам приходится нести эту скорбную ношу время от времени. Людей, способных заниматься просветительской деятельностью, не хватает. Их даже меньше, чем тех, кто готов совать голову в Бездну.
Мартин не считал, что годится для такой важной роли. К собственному титулу он относился с недоверием, особенно учитывая обстоятельства, при которых его получил. Когда-то он страстно желал стать мастером, ибо это было одним из условий, выдвинутых его будущим тестем. Стремился поскорее перестать быть подмастерьем, был готов на что угодно. И что в итоге? Он мастер, а Маргарита мертва.
Мастер Герайн, маг разума, выслушав однажды его метания, сказал, что это обычный синдром самозванца, и посоветовал записаться на прием к своему коллеге. Но на то, чтобы изливать душу магам разума, у Мартина времени не было.
Мартин вошёл в аудиторию, закрепленную за ним на ближайшие два месяца, осмотрелся.
Большое помещение, серо-белая гамма, ряды стульев с откидными столиками, большой синематический экран, гроздь воспроизводящих кристаллов, увеличительная установка. Мартин снова почувствовал, как активируется его синдром самозванца.
Мертвец уселся на стол, заболтал в воздухе ногами.
— Нужны тебе наглядные пособия? — спросил он, улыбаясь и показывая свои острые зубы.
— Ты, кажется, был наглядным пособием у доброй половины лекторов. А к светлым ходил?
Мертвец снял шляпу. Волосы у него были тонкие, безжизненные.
— Было дело. Светлый маг ограничился тем, что ткнул в меня указкой и сообщил, что я нежить.
— Это вся Астурия знает.
— А потом сообщил, что темные маги со временем все превращаются в нежить.
— Тут тоже есть доля правды.
Мертвец спрыгнул со стола. Долго сидеть на одном месте он не умел.
— Но не такая уж и большая. Ну кого ты назовешь? Я да Проклятый… — он задумался. — Ну, может еще магистр, наш старый хрыч, так сказать.
Мартин даже оглянулся. По всем правилам дурацких ситуаций магистр должен был обнаружиться у него за спиной, или нет, скорее за спиной Мертвеца. Магистра Рейнхальда можно было назвать как угодно, только не старым хрычом и уж точно не нежитью. Был он, конечно, очень стар, один из самых старых магов в мире. А среди тех, кто еще практиковал магию, и очень активно, он был самым старым. У его ровесников и даже магов помладше силы хватало только на самих себя.
Лорд Рейнхальд же все еще сражался на передовой, где только можно. И в Бездне, и здесь, в тварном мире, за операционным столом. Как и многие некроманты, он был отличным целителем.
Магистра, к счастью, нигде не оказалось.
— С чего ты вообще собираешься начать лекцию? — спросил Мертвец, наблюдая, как Мартин листает принесенные с собой записи.
— С азов. С того, что от зубов отскакивает, — ответил Мартин, не отрывая взгляда от записей. — А там посмотрим.
Мертвец уважительно хмыкнул, достал из ящика стола чистый лист и заправленное чернилами вечное перо.
— Как тебе такая идея для лекции: «Случаи, когда стоит вызвать дежурных некромантов, и случаи, когда достаточно просто бросить пить».
Мартин хмыкнул.
— Таких случаев почти не бывает. Если человеку кажется, что надо обратиться к некромантам, значит точно уже пора. А вполне может быть, что и поздно.
Он потянулся, разминая затекшую шею и плечи.
— С азов, это значит совсем с самого начала? — спросил Мертвец. — С построения модели мира и всего такого, да?
Мартин пожал плечами.
— Если слушатели не понимают общей картины, переходить к частностям бессмысленно.
Теория луковицы, о которой Мартин рассказывал когда-то Маргарите, нелепо смущаясь, претерпела за прошедшие годы небольшие изменения и называлась теперь теорией слоёного пирога. Мартину всегда было интересно, не голодают ли маги-теоретики, раз снова и снова сравнивают строение вселенной с чем-то съедобным?
В три часа пополудни Мартин понял, что, кажется, готов к лекции. И если продолжит и дальше пытаться вообразить себя великим оратором, то решимость исчезнет окончательно.
— А не пообедать ли нам? — радостно поддержал его Мертвец.
Мартин сунул руку в карман, проверяя, на месте ли кошелёк, и укололся об острые зубцы гребня. Он мог поклясться, что оставил его дома.
Напротив Дома Снов, семинарии тёмных, располагалось недорогое и вполне приличное кафе. Раньше здесь был паб в североастурийском стиле, так называемый «кнайпе», что на северном диалекте значит «щипать». Паб был тесный, и подавали здесь больше закуски к пиву: жареные колбаски и вообще разнообразное мясо, квашеные, жареные и тушеные овощи, супы-пюре. Это было одно из первых питейных заведений столицы, в котором отказались от свечей и масляных ламп и стали пользоваться осветительными шарами. Это тем более удобно, что трое из четверых посетителей — маги. Им даже полезно сбрасывать иногда остатки магических сил, заряжая что-нибудь.
Это место было в любом путеводителе по столице, и каждый, кто впервые посещал Новый Лестер, заглядывал сюда. Да только не задерживался. Должно быть постоянные посетители, маги, ревностно охраняли свои столики и десерты и «выдавливали» посторонних.
Недалеко было еще одно кафе, «Ложная чашка», для магов разума. Такое же безумное, как его посетители. С зеркальным потолком и столиками, стоящими не на полу, а на стенах. Посуда с них не падала, а возможность удержаться на стуле зависела от личного могущества. Но в таком месте некромантам делать было нечего.
Мартин и Мертвец заняли единственный свободный столик. За пару секунд до их прихода его спешно освободил послушник, первый на потоке по умению прогнозировать ближайшее будущее. Такая способность лучше развивается у разумников, видящих связь между несвязанными на первый взгляд событиями. Но и некроманту тоже лишним не будет умение предвосхитить еще не случившееся. Даже если связь между ними ускользает от взгляда и понимания.
Мартин заказал обед, принялся разглядывать посетителей, пытаясь определить, кто из них будет на его открытой лекции.
Трое у барной стойки — журналисты. Угрюмый мужчина с дорогим перстнем похож на контрабандиста. За соседним столиком двое таких же крепко сбитых и сосредоточенных бойцов в кожаных плащах. Явно охрана того, с перстнем на руке.
Угрюмый мужчина почувствовал взгляд, поднял голову. Во взгляде его мелькнуло узнавание, потом, неожиданно, опасение, замешательство и вдруг — злое веселье.
Он отсалютовал Мартину пивным бокалом, поднялся, жестом приказал охране сидеть.
Один из них что-то шепнул своему господину.
— Чушь какую-то несут, — тихо сказал Мертвец. Слух у него был очень острый. — Говорят, что ты и правда на лысого похож.
Мартин провел рукой по голове. Волосы у него были коротко стриженные, может и не сильно густые, но и лысым он не был точно.
— Прошу прощения, вы мастер Хагал? Один из самых молодых мастеров ордена Тьмы и наследник одного из самых впечатляющих состояний Астурии?
— Вот последнее точно не я, — отозвался Хагал. — Наследницей промышленной империи Крайс являлась моя супруга Маргарита. И все, что сочтет нужным оставить в наследство мой тесть, будет принадлежать моему сыну. А не мне.
Он смотрел на гостя снизу вверх и не предлагал присоединиться.
— Я — граф Глейд. Амори Глейд. Раньше я вел дела с вашим многоуважаемым тестем, но в последнее время…
— Он уже немолод, — ответил Мартин. — И смерть дочери подкосила его. Единственное, что делает его живым, это желание дождаться того дня, когда я накажу убийц его дочери и верну ему его внука и моего сына.
— Вы держите его? — спросил граф, с интересом разглядывая сидящего мага.
