Не в силах понять, что им вдруг могло там понадобиться, я затаилась и стала внимательно наблюдать за входом и окрестностями, но обратно так никто и не вышел.
Неужели, это и впрямь их дом, подумала я, и неужели они и правда направлялись сюда, а не водили меня за нос, чтобы увести от своего укрытия? Не может быть…
Здание выглядело, как самое обыкновенное и ничем не примечательное. В нем было совсем мало окон, а на первом этаже их не было вообще. Оно стояло на самом видном месте, немного в стороне от других зданий окраины и, кажется, имело только один вход. Словом, надо было быть полным кретином, чтобы устроить здесь свой дом. Ведь если сюда решат заглянуть мародеры, то здесь даже негде будет спрятаться, как и невозможно будет убежать…
И вдруг меня озарила гениальная по своей простоте догадка – это же все вранье! Это здание не было их домом! Они зашли сюда только для того, чтобы заманить внутрь своего преследователя и, скорее всего, устроили засаду, поджидая того, кто сунется внутрь вслед за ними!
- Ну ладно, поиграем, раз вы так этого хотите! – злорадно ухмыльнулась я. – Только теперь играть будем по моим правилам.
Скрываясь в высокой траве и прячась за другими постройками, я на всякий случай обошла здание кругом и убедилась, что выход из него только один. Тогда я нашла укромное место неподалеку и стала ждать, держа выход в поле зрения.
Я и сама не до конца понимала, чего именно я ждала. Что бы я стала делать, если бы сейчас они вышли наружу? Бросилась бы на них? Может и бросилась бы. Кажется, я уже ненавидела их обеих. Ненавидела за то, что они были другие; за то, что они считали себя лучше меня; за то, что я никогда не смогу стать такой, как они; за то, что их двое, а я одна. И много еще за что… И еще я поняла самое главное – мне станет легче, если их дружба прекратится, если я отниму их друг у друга, и если они будут страдать так же, как страдала я. И если нет другого способа сделать это, кроме как моим мечом – что ж, пусть это будет сделано именно так.
Я сидела, укрывшись среди мягкой и дышащей прохладой травы, и наблюдала за большим проемом во внешней стене здания, служившим входом. Время работало против них – у меня было полно еды и воды, а у них только вода. А на голодный желудок много не навоюешь. Чем дольше они решат отсиживаться, тем меньше станут их шансы на победу в нашей схватке. Впрочем, я не особо сомневалась в том, что смогу легко одолеть их и сейчас – я не заметила у них никакого другого оружия, кроме двух ножей, которые не представляли для меня угрозы, пока в моих руках был меч, в этом я была уверена. Наверное, я бы могла пойти и разобраться с ними прямо сейчас, но… Мне очень хотелось узнать, что они будут делать дальше и как попытаются выйти из своего незавидного положения. А еще мне было приятно оттого, что я загнала их в западню и что они сейчас сидят в ней, трясясь от страха. Я, конечно, не знала этого наверняка, но чувствовала, что это так. По крайней мере, мне очень хотелось, чтобы это так и было – думая об этом, я хоть в чем-то ощущала свое превосходство над ними.
Наступил вечер, а затем и ночь. Никто из этих двоих так и не вышел наружу и, глядя на задание, можно было подумать, что оно вообще пустует – ни единого звука не доносилось из него. Но я знала, что эта парочка сидит там, затаившись, и ждет – либо когда враг придет за ними, либо когда он оставит их в покое. И тогда я решила сама перейти в наступление.
Я глотнула воды из бутылки, замаскировала травой свой мешок, и, обнажив меч, но держа его так, чтобы не блестеть им в свете луны, медленно двинулась к зданию.
Я старалась подобраться к входу так, чтобы заметить меня из окон было как можно труднее, и ночь делала мою маскировку почти идеальной.
Бесшумно подкравшись к проему в стене, я прислушалась. В здании было тихо. Тогда я осторожно заглянула внутрь. Весь первый этаж занимало одно большое помещение, тонущее во тьме. Здесь внизу точно никого не было, иначе в мертвой тишине ночи я услышала бы их дыхание. Бесшумно ступая, я медленно прокралась к лестнице и так же медленно, нащупывая носком ботинка ступени, стала подниматься наверх. Здесь стало уже повеселее, потому что на втором этаже были окна, и слабый ночной свет выхватывал из темноты очертания стен и проемов в них. Затаившись в темном углу, я вновь прислушалась, но лишь на всякий случай. Охотничье чутье подсказывало мне, что эти двое спрятались на самом верху – на третьем этаже. Я на их месте поступила бы так же, чтобы увеличить шансы врага обнаружить себя за то время, пока он будет подниматься ко мне.
Крадучись, словно кошка, я преодолела еще несколько ступенек и посмотрела наверх, в видневшийся во мраке проход на третий этаж. Между им и мной оставался всего один пролет в десять ступеней. Я крепко сжала рукоять своего меча и вдруг почувствовала, что она стала влажной.
«Неужели, боюсь?..» - промелькнула в моей голове нелепая мысль.
От волнения я на секунду потеряла осторожность и слишком резко поставила ногу на бетон. Небольшой камушек выскочил из-под подошвы моего ботинка, и ударился о пол со стуком, показавшимся мне оглушительным грохотом. Я замерла, не зная, что мне делать – выждать какое-то время или стремительно броситься наверх. И внезапно я поняла, или, скорее, почувствовала, что теперь любое промедление может оказаться для меня губительным. И я сорвалась с места.
Я в один миг взлетела по ступеням и остановилась на третьем этаже, ища глазами своих противников. Я сразу же увидела их – они сидели на полу недалеко от входа, прижавшись друг к дружке. И они тоже сразу увидели меня и вскочили.
- Вот он! – завизжала рыжая Майка, тыча в мою сторону рукой.
И я изо всех сил рванулась к ней, на ходу замахиваясь мечом.
- Майя! – закричала белобрысая Лаки, и кровь застыла у меня в жилах от этого крика, настолько много в нем было ужаса и отчаяния.
Какое-то дикое, страшное, неведомое мне доселе чувство заставило меня зажмурить глаза, и я ударила наугад, на ходу теряя силу удара и чувствуя, как моя рука становится невероятно тяжелой. И этот удар не достиг цели – едва мой меч начал опускаться в то место, где перед тем, как я зажмурилась, стояла Майка, как противоборствующая сила остановила мою руку. А затем я ощутила жуткую боль в запястье и, открыв глаза, увидела, что рыжая повисла на моей руке, вцепившись в нее пальцами и зубами. Я неистово дернулась, пытаясь освободиться, и девчонка, не сумев совладать со мной, отлетела к стене и ударилась об нее. Я мрачно возликовала, ощущая свое превосходство, но радость моя тут же оборвалась, потому что я с ужасом обнаружила, что меча в моей руке уже не было – его прижимала к себе Майя. Она еще не успела подняться на ноги, и это было моим шансом. Я бросилась к ней, но в этот момент на моем пути возникла белобрысая с выставленным перед собой ножом.
- Стой! – крикнула она дрожащим голосом.
Я, почти не думая, схватила ее за руку, сжимающую нож и толкнула ногой в грудь. Нож, выскочив из рук Лаки, загремел по полу, а сама она отлетела назад и упала на спину. Теперь мне все больше становилось понятно, что драться они не умеют и что острое смертоносное оружие в их руках не страшнее деревянной палки. И если бы во время первого удара моя рука неизвестно почему не стала бы такой тяжелой и медленной, то все уже давно было бы кончено.
Окрыленная предчувствием близкой победы я перевела взгляд на рыжую, но рыжей у стены уже не было. Я метнула взглядом по сторонам, ища ее, и вдруг кто-то налетел на меня из слепой зоны сбоку и я, не удержавшись на ногах, повалилась назад, успев подставить руки. Я оказалась прижата к полу чьим-то телом и поняла, что это Майка. Видимо, она как-то сумела собраться, уйти в сторону и провести атаку, хотя еще пару секунд назад валялась у стенки оглушенная. Мне ничего не было видно из-за лезущих в глаза волос, но я отчетливо слышала тяжелое и частое дыхание рядом с моим лицом. Я протянула руку и, нащупав пульсирующую шею, сжала на ней пальцы и рванула в сторону. Мне почти удалось сбросить с себя рыжую, оставалось сделать еще один рывок, но в этот момент чьи-то другие руки вцепились в мои и оторвали их от моей противницы. А еще через секунду я почувствовала страшный и сильный удар в живот, а потом еще и еще. У меня перехватило дыхание, захотелось закрыться, зажмуриться, сжаться в комок, и я инстинктивно подтянула колени к груди, пытаясь защититься. Но в этот момент меня рывком перевернули лицом вниз, и внезапно я ощутила резкую пронзительную боль в затылке, и сознание мое стало стремительно проваливаться куда-то во тьму.
Прощай, Анжела, с горьким отчаянием подумала я, уверенная, что на этом месте моя жизнь обрывается.
Первое, что я почувствовала, была тяжелая, медленно пульсирующая боль в затылке. Не открывая глаз, я потянулась к голове рукой и, дотронувшись пальцами до больного места, застонала от резко усилившихся неприятных ощущений. Я поморщилась и открыла глаза, разодрав слипшиеся ресницы.
И первыми, кого я увидела, щурясь от света, были эти две девчонки, мои противники – рыжая и белобрысая. Они лежали у стены на какой-то тряпке, которой вчера здесь не было, и, кажется, спали. Белобрысая Лаки дрыхла сидя, прислонившись спиной к стене, а рыжеволосая Майя – свернувшись клубком. Утреннее солнце, вливаясь в оконные проемы, освещало их испачканные лица и оцарапанные руки, измазанные засохшей кровью. И еще рядом с ними лежал большой рюкзак, которого тоже вчера не было. Наверное, они принесли его уже после того, как я потеряла сознание.
Превозмогая боль в своей голове, я попыталась сообразить, что к чему. Мне было непонятно, почему я жива и почему они остались здесь, рядом со мной, рискуя своими жизнями. Ведь сейчас в любой момент я могла бы расправиться с ними.
И вдруг меня озарила верная, как мне показалось, догадка. Должно быть, они подумали, что я мертва, и поэтому, не боясь больше моей мести, они решили заночевать здесь, чтобы утром вернуться домой.
Ну, что же, со злорадной ухмылкой подумала я, вы просчитались. Надо было прикончить меня, пока я была без сознания. А теперь я снова жива, и ваша глупая наивность обойдется вам очень дорого.
Стараясь не шуметь, я осторожно приподнялась на четвереньки. При каждом моем движении, все вокруг слегка пошатывалось, и мне очень хотелось закрыть глаза и немного посидеть так, чтобы прийти в себя. Но сейчас дорога была каждая секунда, нельзя было допустить, чтобы они проснулись и приготовились защищаться.
Я осмотрелась в поисках своего оружия. Меча нигде не было и не было ни времени, ни возможности его искать. К тому же, на поясе белобрысой висел чехол с ножом. Мне хватило бы одной секунды, чтобы подскочить к ней, сорвать с нее нож и…
Не медля больше ни секунды, я оттолкнулась от пола и стремительно рванулась к своей цели. И в то же мгновение какая-то непреодолимая, беспощадная сила схватила меня за горло и опрокинула назад. Я упала на пол и тут же вскочила, ища того, кто посмел напасть на меня со спины. И все внутри меня похолодело от ужаса и отчаяния, потому что я увидела, что от моей шеи тянется прочная железная цепь, привязанная к толстой металлической колоне в углу помещения, уходящей из пола в потолок. Я схватила цепь обеими руками и, собрав все свои силы, рванула ее что было мочи. Но это не принесло никакой пользы – мои руки лишь скользнули по шершавому металлу. Я ощупала свою шею. Цепь была обмотана вокруг нее два раза, и в звенья ее был вставлен железный замок.
Неудержимая волна ненависти и ярости захлестнула мое сердце. Я еще раз изо всех сил рванулась вперед, пытаясь дотянуться хотя бы одной рукой до своих мучителей, но это было невозможно – мне не хватало каких-то пяти шагов. И тогда я натянула цепь до отказа и с ненавистью впилась глазами в лицо белобрысой. И белобрысая, то ли почувствовав мой взгляд, то ли, услышав шум от моих движений, проснулась и тут же уставилась на меня своими широко раскрытыми глазами. Взгляд ее был полон страха.
А через секунду открыла глаза и рыжая и тоже стала смотреть на меня. Только в ее взгляде никакого страха не было, а было в нем какое-то презрительное пренебрежение.
- Ты уже встала? – бросила мне Майя, поднявшись на ноги. – Не могла поваляться немного подольше? Спать же охота…
Я заскрежетала зубами от ярости. А рыжая между тем сделала несколько шагов от стены и встала очень близко от меня. Наверное, я даже смогла бы дотянуться до нее кончиками пальцев, если бы от этого был толк.
- Майя! – воскликнула белобрысая, очевидно, испугавшись за свою глупую подружку.
- Не бойся, - ответила ей рыжая. – Она у нас теперь смирная, правда? – сказала она мне с какой-то странной улыбкой.
И вдруг, стремительно подавшись вперед, она ударила меня ногой по коленям. Не ожидавшая этого нападения, я почти упала, но в последний миг неимоверным усилием восстановила равновесие и осталась стоять на ногах, а затем рванулась вперед, натянув до отказа цепь, и, выбросив руку, попыталась схватить рыжую или хотя бы оцарапать ей лицо. Но мне не хватило длинны руки – мои пальцы лишь рассекли воздух рядом с ее смеющимися зелеными глазами.
- Не выйдет, - ухмыльнулась рыжая и еще на шаг отступила назад. – А попробуешь еще раз – можешь остаться без пальцев.
И она похлопала ладонью по рукояти своего ножа, висевшего у нее на поясе.
- Майя, хватит, - тихо и как-то жалобно проговорила Лаки.
Она подошла к рыжей сзади и взяла ее за руку.
- Ладно, - сказала Майя. – Хотя, я бы лучше убила ее. Это было бы честно. Она же хотела убить нас, значит, не будет иметь ничего против того, что и мы убьем ее.
- Майя… - прошептала Лаки, и мне показалось, что в ее голосе прозвучала искренняя горечь. – Я бы никогда не подумала, что ты можешь быть такой жестокой.
- Она этого заслуживает, - твердо проговорила рыжая, глядя в глаза своей подруге. – Она – синеглазая. Такие, как она, грабят поселения и убивают людей. Такие, как она, убили моих родителей. С ними нельзя обращаться по-другому.
- Я не убивала никаких людей! - медленно проговорила я сквозь сжатые зубы.
- О, смотри-ка, заговорила! – воскликнула Майя, повернувшись ко мне. – Ну и что ты теперь нам скажешь, ящерица?
- Я никого не убивала! – повторила я. – Отпустите меня, и я вас не трону!
Я не лгала. Я действительно была готова пойти на такую сделку, поняв за последние минуты, что пока на мне эта цепь, я обречена.
- Ты хотела убить нас, синеглазая! – Рыжая словно выплюнула эти слова мне в лицо. – Ты напала ночью, подло рассчитывая, что мы спим и будем беззащитны! Подлая синеглазая ящерица!
- Ты лжешь! – крикнула я, придя в ярость. – Я знала, что вы ждете меня, поэтому я и напала!
- Скажи, - проговорила вдруг Лаки, - зачем ты вообще преследовала нас?
- Потому что вы узнали о моем существовании! – ответила я, глядя в ее большие серые глаза, в которых наравне с нерешительностью читались рассудительность и ум.
К ней я почему-то совсем не чувствовала такой ненависти, какую испытывала к ее задиристой рыжеволосой подруге.
Неужели, это и впрямь их дом, подумала я, и неужели они и правда направлялись сюда, а не водили меня за нос, чтобы увести от своего укрытия? Не может быть…
Здание выглядело, как самое обыкновенное и ничем не примечательное. В нем было совсем мало окон, а на первом этаже их не было вообще. Оно стояло на самом видном месте, немного в стороне от других зданий окраины и, кажется, имело только один вход. Словом, надо было быть полным кретином, чтобы устроить здесь свой дом. Ведь если сюда решат заглянуть мародеры, то здесь даже негде будет спрятаться, как и невозможно будет убежать…
И вдруг меня озарила гениальная по своей простоте догадка – это же все вранье! Это здание не было их домом! Они зашли сюда только для того, чтобы заманить внутрь своего преследователя и, скорее всего, устроили засаду, поджидая того, кто сунется внутрь вслед за ними!
- Ну ладно, поиграем, раз вы так этого хотите! – злорадно ухмыльнулась я. – Только теперь играть будем по моим правилам.
Скрываясь в высокой траве и прячась за другими постройками, я на всякий случай обошла здание кругом и убедилась, что выход из него только один. Тогда я нашла укромное место неподалеку и стала ждать, держа выход в поле зрения.
Я и сама не до конца понимала, чего именно я ждала. Что бы я стала делать, если бы сейчас они вышли наружу? Бросилась бы на них? Может и бросилась бы. Кажется, я уже ненавидела их обеих. Ненавидела за то, что они были другие; за то, что они считали себя лучше меня; за то, что я никогда не смогу стать такой, как они; за то, что их двое, а я одна. И много еще за что… И еще я поняла самое главное – мне станет легче, если их дружба прекратится, если я отниму их друг у друга, и если они будут страдать так же, как страдала я. И если нет другого способа сделать это, кроме как моим мечом – что ж, пусть это будет сделано именно так.
Я сидела, укрывшись среди мягкой и дышащей прохладой травы, и наблюдала за большим проемом во внешней стене здания, служившим входом. Время работало против них – у меня было полно еды и воды, а у них только вода. А на голодный желудок много не навоюешь. Чем дольше они решат отсиживаться, тем меньше станут их шансы на победу в нашей схватке. Впрочем, я не особо сомневалась в том, что смогу легко одолеть их и сейчас – я не заметила у них никакого другого оружия, кроме двух ножей, которые не представляли для меня угрозы, пока в моих руках был меч, в этом я была уверена. Наверное, я бы могла пойти и разобраться с ними прямо сейчас, но… Мне очень хотелось узнать, что они будут делать дальше и как попытаются выйти из своего незавидного положения. А еще мне было приятно оттого, что я загнала их в западню и что они сейчас сидят в ней, трясясь от страха. Я, конечно, не знала этого наверняка, но чувствовала, что это так. По крайней мере, мне очень хотелось, чтобы это так и было – думая об этом, я хоть в чем-то ощущала свое превосходство над ними.
Наступил вечер, а затем и ночь. Никто из этих двоих так и не вышел наружу и, глядя на задание, можно было подумать, что оно вообще пустует – ни единого звука не доносилось из него. Но я знала, что эта парочка сидит там, затаившись, и ждет – либо когда враг придет за ними, либо когда он оставит их в покое. И тогда я решила сама перейти в наступление.
Я глотнула воды из бутылки, замаскировала травой свой мешок, и, обнажив меч, но держа его так, чтобы не блестеть им в свете луны, медленно двинулась к зданию.
Я старалась подобраться к входу так, чтобы заметить меня из окон было как можно труднее, и ночь делала мою маскировку почти идеальной.
Бесшумно подкравшись к проему в стене, я прислушалась. В здании было тихо. Тогда я осторожно заглянула внутрь. Весь первый этаж занимало одно большое помещение, тонущее во тьме. Здесь внизу точно никого не было, иначе в мертвой тишине ночи я услышала бы их дыхание. Бесшумно ступая, я медленно прокралась к лестнице и так же медленно, нащупывая носком ботинка ступени, стала подниматься наверх. Здесь стало уже повеселее, потому что на втором этаже были окна, и слабый ночной свет выхватывал из темноты очертания стен и проемов в них. Затаившись в темном углу, я вновь прислушалась, но лишь на всякий случай. Охотничье чутье подсказывало мне, что эти двое спрятались на самом верху – на третьем этаже. Я на их месте поступила бы так же, чтобы увеличить шансы врага обнаружить себя за то время, пока он будет подниматься ко мне.
Крадучись, словно кошка, я преодолела еще несколько ступенек и посмотрела наверх, в видневшийся во мраке проход на третий этаж. Между им и мной оставался всего один пролет в десять ступеней. Я крепко сжала рукоять своего меча и вдруг почувствовала, что она стала влажной.
«Неужели, боюсь?..» - промелькнула в моей голове нелепая мысль.
От волнения я на секунду потеряла осторожность и слишком резко поставила ногу на бетон. Небольшой камушек выскочил из-под подошвы моего ботинка, и ударился о пол со стуком, показавшимся мне оглушительным грохотом. Я замерла, не зная, что мне делать – выждать какое-то время или стремительно броситься наверх. И внезапно я поняла, или, скорее, почувствовала, что теперь любое промедление может оказаться для меня губительным. И я сорвалась с места.
Я в один миг взлетела по ступеням и остановилась на третьем этаже, ища глазами своих противников. Я сразу же увидела их – они сидели на полу недалеко от входа, прижавшись друг к дружке. И они тоже сразу увидели меня и вскочили.
- Вот он! – завизжала рыжая Майка, тыча в мою сторону рукой.
И я изо всех сил рванулась к ней, на ходу замахиваясь мечом.
- Майя! – закричала белобрысая Лаки, и кровь застыла у меня в жилах от этого крика, настолько много в нем было ужаса и отчаяния.
Какое-то дикое, страшное, неведомое мне доселе чувство заставило меня зажмурить глаза, и я ударила наугад, на ходу теряя силу удара и чувствуя, как моя рука становится невероятно тяжелой. И этот удар не достиг цели – едва мой меч начал опускаться в то место, где перед тем, как я зажмурилась, стояла Майка, как противоборствующая сила остановила мою руку. А затем я ощутила жуткую боль в запястье и, открыв глаза, увидела, что рыжая повисла на моей руке, вцепившись в нее пальцами и зубами. Я неистово дернулась, пытаясь освободиться, и девчонка, не сумев совладать со мной, отлетела к стене и ударилась об нее. Я мрачно возликовала, ощущая свое превосходство, но радость моя тут же оборвалась, потому что я с ужасом обнаружила, что меча в моей руке уже не было – его прижимала к себе Майя. Она еще не успела подняться на ноги, и это было моим шансом. Я бросилась к ней, но в этот момент на моем пути возникла белобрысая с выставленным перед собой ножом.
- Стой! – крикнула она дрожащим голосом.
Я, почти не думая, схватила ее за руку, сжимающую нож и толкнула ногой в грудь. Нож, выскочив из рук Лаки, загремел по полу, а сама она отлетела назад и упала на спину. Теперь мне все больше становилось понятно, что драться они не умеют и что острое смертоносное оружие в их руках не страшнее деревянной палки. И если бы во время первого удара моя рука неизвестно почему не стала бы такой тяжелой и медленной, то все уже давно было бы кончено.
Окрыленная предчувствием близкой победы я перевела взгляд на рыжую, но рыжей у стены уже не было. Я метнула взглядом по сторонам, ища ее, и вдруг кто-то налетел на меня из слепой зоны сбоку и я, не удержавшись на ногах, повалилась назад, успев подставить руки. Я оказалась прижата к полу чьим-то телом и поняла, что это Майка. Видимо, она как-то сумела собраться, уйти в сторону и провести атаку, хотя еще пару секунд назад валялась у стенки оглушенная. Мне ничего не было видно из-за лезущих в глаза волос, но я отчетливо слышала тяжелое и частое дыхание рядом с моим лицом. Я протянула руку и, нащупав пульсирующую шею, сжала на ней пальцы и рванула в сторону. Мне почти удалось сбросить с себя рыжую, оставалось сделать еще один рывок, но в этот момент чьи-то другие руки вцепились в мои и оторвали их от моей противницы. А еще через секунду я почувствовала страшный и сильный удар в живот, а потом еще и еще. У меня перехватило дыхание, захотелось закрыться, зажмуриться, сжаться в комок, и я инстинктивно подтянула колени к груди, пытаясь защититься. Но в этот момент меня рывком перевернули лицом вниз, и внезапно я ощутила резкую пронзительную боль в затылке, и сознание мое стало стремительно проваливаться куда-то во тьму.
Прощай, Анжела, с горьким отчаянием подумала я, уверенная, что на этом месте моя жизнь обрывается.
Первое, что я почувствовала, была тяжелая, медленно пульсирующая боль в затылке. Не открывая глаз, я потянулась к голове рукой и, дотронувшись пальцами до больного места, застонала от резко усилившихся неприятных ощущений. Я поморщилась и открыла глаза, разодрав слипшиеся ресницы.
И первыми, кого я увидела, щурясь от света, были эти две девчонки, мои противники – рыжая и белобрысая. Они лежали у стены на какой-то тряпке, которой вчера здесь не было, и, кажется, спали. Белобрысая Лаки дрыхла сидя, прислонившись спиной к стене, а рыжеволосая Майя – свернувшись клубком. Утреннее солнце, вливаясь в оконные проемы, освещало их испачканные лица и оцарапанные руки, измазанные засохшей кровью. И еще рядом с ними лежал большой рюкзак, которого тоже вчера не было. Наверное, они принесли его уже после того, как я потеряла сознание.
Превозмогая боль в своей голове, я попыталась сообразить, что к чему. Мне было непонятно, почему я жива и почему они остались здесь, рядом со мной, рискуя своими жизнями. Ведь сейчас в любой момент я могла бы расправиться с ними.
И вдруг меня озарила верная, как мне показалось, догадка. Должно быть, они подумали, что я мертва, и поэтому, не боясь больше моей мести, они решили заночевать здесь, чтобы утром вернуться домой.
Ну, что же, со злорадной ухмылкой подумала я, вы просчитались. Надо было прикончить меня, пока я была без сознания. А теперь я снова жива, и ваша глупая наивность обойдется вам очень дорого.
Стараясь не шуметь, я осторожно приподнялась на четвереньки. При каждом моем движении, все вокруг слегка пошатывалось, и мне очень хотелось закрыть глаза и немного посидеть так, чтобы прийти в себя. Но сейчас дорога была каждая секунда, нельзя было допустить, чтобы они проснулись и приготовились защищаться.
Я осмотрелась в поисках своего оружия. Меча нигде не было и не было ни времени, ни возможности его искать. К тому же, на поясе белобрысой висел чехол с ножом. Мне хватило бы одной секунды, чтобы подскочить к ней, сорвать с нее нож и…
Не медля больше ни секунды, я оттолкнулась от пола и стремительно рванулась к своей цели. И в то же мгновение какая-то непреодолимая, беспощадная сила схватила меня за горло и опрокинула назад. Я упала на пол и тут же вскочила, ища того, кто посмел напасть на меня со спины. И все внутри меня похолодело от ужаса и отчаяния, потому что я увидела, что от моей шеи тянется прочная железная цепь, привязанная к толстой металлической колоне в углу помещения, уходящей из пола в потолок. Я схватила цепь обеими руками и, собрав все свои силы, рванула ее что было мочи. Но это не принесло никакой пользы – мои руки лишь скользнули по шершавому металлу. Я ощупала свою шею. Цепь была обмотана вокруг нее два раза, и в звенья ее был вставлен железный замок.
Неудержимая волна ненависти и ярости захлестнула мое сердце. Я еще раз изо всех сил рванулась вперед, пытаясь дотянуться хотя бы одной рукой до своих мучителей, но это было невозможно – мне не хватало каких-то пяти шагов. И тогда я натянула цепь до отказа и с ненавистью впилась глазами в лицо белобрысой. И белобрысая, то ли почувствовав мой взгляд, то ли, услышав шум от моих движений, проснулась и тут же уставилась на меня своими широко раскрытыми глазами. Взгляд ее был полон страха.
А через секунду открыла глаза и рыжая и тоже стала смотреть на меня. Только в ее взгляде никакого страха не было, а было в нем какое-то презрительное пренебрежение.
- Ты уже встала? – бросила мне Майя, поднявшись на ноги. – Не могла поваляться немного подольше? Спать же охота…
Я заскрежетала зубами от ярости. А рыжая между тем сделала несколько шагов от стены и встала очень близко от меня. Наверное, я даже смогла бы дотянуться до нее кончиками пальцев, если бы от этого был толк.
- Майя! – воскликнула белобрысая, очевидно, испугавшись за свою глупую подружку.
- Не бойся, - ответила ей рыжая. – Она у нас теперь смирная, правда? – сказала она мне с какой-то странной улыбкой.
И вдруг, стремительно подавшись вперед, она ударила меня ногой по коленям. Не ожидавшая этого нападения, я почти упала, но в последний миг неимоверным усилием восстановила равновесие и осталась стоять на ногах, а затем рванулась вперед, натянув до отказа цепь, и, выбросив руку, попыталась схватить рыжую или хотя бы оцарапать ей лицо. Но мне не хватило длинны руки – мои пальцы лишь рассекли воздух рядом с ее смеющимися зелеными глазами.
- Не выйдет, - ухмыльнулась рыжая и еще на шаг отступила назад. – А попробуешь еще раз – можешь остаться без пальцев.
И она похлопала ладонью по рукояти своего ножа, висевшего у нее на поясе.
- Майя, хватит, - тихо и как-то жалобно проговорила Лаки.
Она подошла к рыжей сзади и взяла ее за руку.
- Ладно, - сказала Майя. – Хотя, я бы лучше убила ее. Это было бы честно. Она же хотела убить нас, значит, не будет иметь ничего против того, что и мы убьем ее.
- Майя… - прошептала Лаки, и мне показалось, что в ее голосе прозвучала искренняя горечь. – Я бы никогда не подумала, что ты можешь быть такой жестокой.
- Она этого заслуживает, - твердо проговорила рыжая, глядя в глаза своей подруге. – Она – синеглазая. Такие, как она, грабят поселения и убивают людей. Такие, как она, убили моих родителей. С ними нельзя обращаться по-другому.
- Я не убивала никаких людей! - медленно проговорила я сквозь сжатые зубы.
- О, смотри-ка, заговорила! – воскликнула Майя, повернувшись ко мне. – Ну и что ты теперь нам скажешь, ящерица?
- Я никого не убивала! – повторила я. – Отпустите меня, и я вас не трону!
Я не лгала. Я действительно была готова пойти на такую сделку, поняв за последние минуты, что пока на мне эта цепь, я обречена.
- Ты хотела убить нас, синеглазая! – Рыжая словно выплюнула эти слова мне в лицо. – Ты напала ночью, подло рассчитывая, что мы спим и будем беззащитны! Подлая синеглазая ящерица!
- Ты лжешь! – крикнула я, придя в ярость. – Я знала, что вы ждете меня, поэтому я и напала!
- Скажи, - проговорила вдруг Лаки, - зачем ты вообще преследовала нас?
- Потому что вы узнали о моем существовании! – ответила я, глядя в ее большие серые глаза, в которых наравне с нерешительностью читались рассудительность и ум.
К ней я почему-то совсем не чувствовала такой ненависти, какую испытывала к ее задиристой рыжеволосой подруге.
