- И из-за этого ты хотела нас убить? – тихо спросила Лаки, без всякой злобы и с какой-то тоскою глядя мне в глаза.
- А вы не хотели меня убить? Просто так держали ножи наготове? – с мрачной усмешкой проговорила я.
- Мы готовились защищаться. И мы никого не хотели убивать. Мы не убийцы. Если бы мы хотели тебя убить, то сделали бы это, пока ты была без сознания.
Я ничего не ответила на это, чувствуя, что она во многом права. Крыть мне было нечем, и я лишь презрительно сплюнула на пол.
- Пить охота, - сказала вдруг рыжая, зевая.
Она подошла к стене и, взяв с пола одну из бутылок с водой, отвинтила крышку и стала пить из горлышка. Я невольно глотнула. Последний раз я пила вчера вечером, да и то – чуть-чуть. И сейчас в горле у меня было сухо, и я бы не отказалась от бутылки воды. Или хотя бы от половины. Только, конечно, не из рук этих сучек.
- Какая вкусная вода, - проговорила Майка с наслаждением и облизала губы. – Хочешь?
И она протянула бутылку в мою сторону, с усмешкой глядя мне в глаза. Я промолчала, ответив ей презрительным взглядом. Рыжая пожала плечами.
- И есть охота, - сказала она, повернувшись к Лаки. – Пошли домой, поедим. Чего нам здесь сидеть?
И Майка подхватила с пола оставшиеся три бутылки с водой и положила их в рюкзак. Затем туда же она затолкала одеяло и закинула рюкзак за спину. Лаки стояла в замешательстве. Она то и дело кидала на меня неуверенный взгляд и с дурацким видом кусала уголок губы, словно хотела что-то сказать или сделать, но никак не могла на это решиться. В моем сердце мелькнула надежда на то, что меня, может быть, прямо сейчас освободят и дадут уйти.
- Пойдем-пойдем! – подбодрила рыжая подругу, видя ее колебания. – Ничего с ней не случится. Придем позже.
Ах ты, рыжая сука, подумала я с яростью.
- Ну, хорошо, - тяжело вздохнула белобрысая и подняла на меня глаза. – Мы вернемся и принесем тебе поесть. А что касается воды… Майя, давай оставим ей одну бутылку.
Я опять невольно проглотила слюну.
- Ну, нет! – фыркнула рыжая сука. – Я ей предлагала, она не захотела! Пусть теперь сидит без воды!
- Но… - попыталась возразить белобрысая.
- Пойдем уже, Лаки! – настойчиво позвала эта дрянная сучка, стоя у выхода. – Мы все равно скоро вернемся и принесем ей все, что нужно. А пока пусть посидит и подумает о своем поведении.
Лаки вздохнула, но не стала спорить. Выходя вслед за рыжей, она оглянулась и, закусив губу, посмотрела на меня с невыразимой тоской и сожалением. Я глянула на нее исподлобья и отвела взгляд.
Еще какое-то время я слышала их шаги на лестнице, затем все стихло. Они ушли, и я осталась одна.
Сначала я всяческими способами, до которых только могла додуматься, попробовала избавиться от цепи, но у меня, конечно, ничего не получилось. Цепь и замок были прочные, и железная колонна, к которой меня привязали – тоже. Тогда я просто села на пол посередине помещения и стала думать, что теперь делать. Но думалось не очень – мне сильно хотелось пить и мысли все время возвращались к воде. В итоге я начала думать не о своем положении и как из него выбраться, а о почти полной бутылке, лежащей в траве снаружи здания. А потом я вспомнила, что рыжая предлагала мне воду, и подумала, что, может быть, и не стоило брезговать ее предложением…
Приближался вечер. Солнце, описав дугу над моей тюрьмой, стало бить в окна уже с вечерней стороны небосклона, а они все не возвращались. Может быть, они решили поморить меня голодом и жаждой день или два. А, может, вообще решили больше не возвращаться. От этой мысли мне стало страшно. Я стала думать об этом, но вскоре почувствовала, что думать мне больше ни о чем не хочется, а хочется лечь и уснуть. Я сняла свою куртку, сложила ее в два раза, чтобы было не так жестко лежать на бетоне, и уснула на ней. И не уснула даже, а просто забылась тяжелым, бессвязным полусном-полубредом.
Не знаю, сколько я так провалялась, но в себя я пришла оттого, что ощутила резкую тупую боль в боку. И очнувшись, я зарычала от досады и ярости, потому что вновь увидела перед собой эту ухмыляющуюся рыжую суку и поняла, что она только что пнула меня сапогом. В один миг я возненавидела ее всей душой и, вскочив на ноги, рванулась к ней, чтобы хоть как-нибудь отомстить ей за ее подлый поступок – расцарапать лицо, избить, почувствовать под пальцами ее пульсирующую плоть!..
Но рыжая сразу же отошла на безопасное расстояние, и цепь не позволила мне достать ее.
А на лице белобрысой снова был этот уже осточертевший мне тоскливый взгляд, словно скорбь всего мира скопилась в ее глазах. Впрочем, смотрела она сейчас не на меня, а на свою подругу, видимо, осуждая ее поведение.
Ну и дала бы ей по шее, если считаешь, что она не права, зло подумала я. Всегда презирала таких вот унылых правильных людей, которые не могут отстоять свои убеждения и поэтому толку от их правильности никакого.
Белобрысая между тем достала из рюкзака большой кусок вяленого мяса, обернутый листом папоротника и протянула мне, с опаской глядя в мои глаза.
- Пожалуйста, съешь это, - сказала она. – Еще есть мясо, яблоки и вода…
Помедлив, я все же взяла мясо из ее руки и надкусила. А через минуту в моих пальцах осталась лишь небольшая кость. Я и сама не поняла, как смогла так быстро съесть такой большой кусок. Поняв, наверное, что я не наелась, Лаки достала еще какую-то еду и тоже протянула мне. На этот раз это оказалась рыба. Ее я тоже съела и почувствовала, что утолила голод, но из-за всей этой еды я еще сильнее захотела пить.
- Теперь ты, наверное, пить хочешь, - со слащавой ухмылкой проговорила рыжая, словно прочитав мои мысли. – Я сейчас напою тебя.
И она взяла одну из двух бутылок воды, которые стояли на полу и, подойдя ближе, остановилась в паре шагов и протянула бутылку мне.
- Хочешь? – широко улыбаясь, поинтересовалась она.
Я молчала, мрачно глядя на нее исподлобья. Дотянуться до бутылки я бы не смогла.
- Не хочешь? – разыграв удивление, произнесла рыжая. – Какая жалость! Ведь мы принесли эту воду специально для тебя. Но если ты не хочешь пить, тогда… - И она отвинтила крышку и стала медленно выливать воду на пол.
Не веря своим глазам, я словно завороженная следила за тем, как чистая прозрачная вода растекается по бетону, смешиваясь с грязью.
- Майя, зачем ты?.. – ворвался в мое сознание голос белобрысой. – Оставь, она потом попьет…
- Она все равно не хочет, - весело ответила рыжая и отбросила опустевшую бутылку к рюкзаку. – Ну и капризная же ты! Воротишь нос от чистой родниковой воды! Вторую тоже не будешь? – спросила она, глядя на меня, и взяла последнюю бутылку с водой.
Не будь этой цепи, я бы разорвала ее в клочья голыми руками. Но цепь была, а рыжая стояла на безопасном от меня расстоянии, и я ничего не могла сделать. И еще я почувствовала, что без воды мое тело начало постепенно умирать.
Я пересилила себя и протянула вперед руку.
- И что это значит? – с недоумением на лице спросила рыжая.
- Дай мне, - с усилием выдавила я из себя.
- Хм, - Майка поджала губы. – Знаешь, я могу, конечно. Но я ведь не Лаки, и просто так ничего не даю таким, как ты. Давай меняться? Я дам тебе воды, а ты ответишь на мои вопросы, идет?
Я бросила на нее презрительный взгляд и ничего не сказала. Но рыжая, видимо, истолковала это, как мое согласие.
- Итак, - сказала она, - первый вопрос. Как тебя зовут?
Я вновь молча посмотрела на нее и опустила глаза. И тогда рыжая открыла бутылку и стала медленно выливать ее содержимое на пол. У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как по полу растекается вода, которую я, все-таки, втайне надеялась выпить.
- Смотри, скоро останется не больше половины бутылки, - весело проговорила рыжая. – А больше воды у нас нет, и в следующий раз мы придем еще очень нескоро.
Услышав эти слова, я не смогла совладать со своими чувствами и они, наверное, проступили на моем лице, выдав мою боль и отчаяние. Белобрысая, увидев мой взгляд, сделала было шаг к рыжей, но остановилась с беспомощным выражением на лице. Я метнула на свою мучительницу ненавидящий взгляд и опустила голову.
О, Анжела, как же ты ошибалась насчет этой суки, вдруг подумала я.
- Анжела… - невольно ее имя прошептали мои губы.
Не знаю, почему я проговорила его в слух. Может быть, я просто неосознанно произнесла самое близкое, самое дорогое для меня имя. А может быть, имя это было для меня чем-то, вроде молитвы или заклинания, и, произнося его, я пыталась отгородиться от всего этого проклятого мира и остаться лишь наедине с собой и своими мыслями, и чтобы никто не мог меня потревожить…
- Что-что? – переспросила рыжая, перестав лить воду на пол.
Я подняла не нее пустой взгляд своих глаз. И в этот миг я вдруг поняла, чего я хочу на самом деле. Я хочу быть не просто такой, как она. Я хочу быть ей. Уж ее-то точно не сломили бы никакие издевательства и пытки. Она просто посмеялась бы в глаза своим противникам, а потом обязательно что-нибудь придумала и надавала бы им по шее. Итак – решено. Я буду нести это имя дальше. Чтобы все, кто его узнает, помнили его как можно дольше.
- Меня зовут Анжела, - твердо проговорила я, глядя в зеленые глаза рыжей.
- Ну вот! – с удовлетворением сказала она. – Значит, Анжела. Можешь ведь, когда захочешь. Ну, продолжим? Сколько же тебе лет, Анжела?
- Восемнадцать, - помедлив, ответила я, решив, что нет смысла скрывать свой возраст.
- Правда? А мне и Лаки – семнадцать, - неизвестно чему радуясь, весело сказала Майка. – И мы все равно тебя отделали, как самую последнюю ящерицу!
- А мне плевать! – бросила я небрежно.
- Ах, плевать? – наигранно ужаснулась рыжая и снова наклонила бутылку.
Вода тоненькой струйкой вновь потекла из горлышка. Я, стиснув зубы, безмолвно смотрела на эту тоненькую струйку, которая для меня была равноценна жизни.
- Хватит, Майя! – вдруг твердо и решительно проговорила молчавшая до сих пор Лаки и, подойдя к Майке, взяла у нее из рук бутылку, уже почти наполовину пустую, и протянула мне. – Вот. Пей.
Не дожидаясь, когда рыжая придумает какую-нибудь новую подлость, я схватила воду, прильнула к горлышку и не отрывалась от него, пока не допила последние капли.
- Так неинтересно! – обиженно надув губы, сказала Майка и недовольно поглядела на свою подругу. – Мы же почти ничего не узнали!
- Она тоже человек, - тихо, но твердо ответила Лаки. – Сейчас это главное, что нам надо знать.
Я отшвырнула пустую бутылку в сторону и села на пол, обхватив ноги руками и положив голову на колени. Вода подарила мне еще пару дней жизни, и теперь я уже жалела об этом. Сейчас мне уже казалась очень соблазнительной мысль умереть здесь от жажды, чтобы этих двоих потом совесть замучила.
- И что теперь? – презрительно процедила я, глядя в пол. – Будете каждый день таскать мне еду, чтобы я не сдохла от голода? Тогда уж лучше прикончите сразу, для меня так будет гораздо лучше. И для вас так тоже будет лучше, потому что если я сама отсюда выберусь, то отыщу вас, где бы вы не прятались, и тогда уже точно перережу вам глотки.
- Видала? – возмутилась Майка. – Вот и приноси ей после этого лучшие куски рыбы!
- А вы не хотели меня убить? Просто так держали ножи наготове? – с мрачной усмешкой проговорила я.
- Мы готовились защищаться. И мы никого не хотели убивать. Мы не убийцы. Если бы мы хотели тебя убить, то сделали бы это, пока ты была без сознания.
Я ничего не ответила на это, чувствуя, что она во многом права. Крыть мне было нечем, и я лишь презрительно сплюнула на пол.
- Пить охота, - сказала вдруг рыжая, зевая.
Она подошла к стене и, взяв с пола одну из бутылок с водой, отвинтила крышку и стала пить из горлышка. Я невольно глотнула. Последний раз я пила вчера вечером, да и то – чуть-чуть. И сейчас в горле у меня было сухо, и я бы не отказалась от бутылки воды. Или хотя бы от половины. Только, конечно, не из рук этих сучек.
- Какая вкусная вода, - проговорила Майка с наслаждением и облизала губы. – Хочешь?
И она протянула бутылку в мою сторону, с усмешкой глядя мне в глаза. Я промолчала, ответив ей презрительным взглядом. Рыжая пожала плечами.
- И есть охота, - сказала она, повернувшись к Лаки. – Пошли домой, поедим. Чего нам здесь сидеть?
И Майка подхватила с пола оставшиеся три бутылки с водой и положила их в рюкзак. Затем туда же она затолкала одеяло и закинула рюкзак за спину. Лаки стояла в замешательстве. Она то и дело кидала на меня неуверенный взгляд и с дурацким видом кусала уголок губы, словно хотела что-то сказать или сделать, но никак не могла на это решиться. В моем сердце мелькнула надежда на то, что меня, может быть, прямо сейчас освободят и дадут уйти.
- Пойдем-пойдем! – подбодрила рыжая подругу, видя ее колебания. – Ничего с ней не случится. Придем позже.
Ах ты, рыжая сука, подумала я с яростью.
- Ну, хорошо, - тяжело вздохнула белобрысая и подняла на меня глаза. – Мы вернемся и принесем тебе поесть. А что касается воды… Майя, давай оставим ей одну бутылку.
Я опять невольно проглотила слюну.
- Ну, нет! – фыркнула рыжая сука. – Я ей предлагала, она не захотела! Пусть теперь сидит без воды!
- Но… - попыталась возразить белобрысая.
- Пойдем уже, Лаки! – настойчиво позвала эта дрянная сучка, стоя у выхода. – Мы все равно скоро вернемся и принесем ей все, что нужно. А пока пусть посидит и подумает о своем поведении.
Лаки вздохнула, но не стала спорить. Выходя вслед за рыжей, она оглянулась и, закусив губу, посмотрела на меня с невыразимой тоской и сожалением. Я глянула на нее исподлобья и отвела взгляд.
Еще какое-то время я слышала их шаги на лестнице, затем все стихло. Они ушли, и я осталась одна.
Сначала я всяческими способами, до которых только могла додуматься, попробовала избавиться от цепи, но у меня, конечно, ничего не получилось. Цепь и замок были прочные, и железная колонна, к которой меня привязали – тоже. Тогда я просто села на пол посередине помещения и стала думать, что теперь делать. Но думалось не очень – мне сильно хотелось пить и мысли все время возвращались к воде. В итоге я начала думать не о своем положении и как из него выбраться, а о почти полной бутылке, лежащей в траве снаружи здания. А потом я вспомнила, что рыжая предлагала мне воду, и подумала, что, может быть, и не стоило брезговать ее предложением…
Приближался вечер. Солнце, описав дугу над моей тюрьмой, стало бить в окна уже с вечерней стороны небосклона, а они все не возвращались. Может быть, они решили поморить меня голодом и жаждой день или два. А, может, вообще решили больше не возвращаться. От этой мысли мне стало страшно. Я стала думать об этом, но вскоре почувствовала, что думать мне больше ни о чем не хочется, а хочется лечь и уснуть. Я сняла свою куртку, сложила ее в два раза, чтобы было не так жестко лежать на бетоне, и уснула на ней. И не уснула даже, а просто забылась тяжелым, бессвязным полусном-полубредом.
Не знаю, сколько я так провалялась, но в себя я пришла оттого, что ощутила резкую тупую боль в боку. И очнувшись, я зарычала от досады и ярости, потому что вновь увидела перед собой эту ухмыляющуюся рыжую суку и поняла, что она только что пнула меня сапогом. В один миг я возненавидела ее всей душой и, вскочив на ноги, рванулась к ней, чтобы хоть как-нибудь отомстить ей за ее подлый поступок – расцарапать лицо, избить, почувствовать под пальцами ее пульсирующую плоть!..
Но рыжая сразу же отошла на безопасное расстояние, и цепь не позволила мне достать ее.
А на лице белобрысой снова был этот уже осточертевший мне тоскливый взгляд, словно скорбь всего мира скопилась в ее глазах. Впрочем, смотрела она сейчас не на меня, а на свою подругу, видимо, осуждая ее поведение.
Ну и дала бы ей по шее, если считаешь, что она не права, зло подумала я. Всегда презирала таких вот унылых правильных людей, которые не могут отстоять свои убеждения и поэтому толку от их правильности никакого.
Белобрысая между тем достала из рюкзака большой кусок вяленого мяса, обернутый листом папоротника и протянула мне, с опаской глядя в мои глаза.
- Пожалуйста, съешь это, - сказала она. – Еще есть мясо, яблоки и вода…
Помедлив, я все же взяла мясо из ее руки и надкусила. А через минуту в моих пальцах осталась лишь небольшая кость. Я и сама не поняла, как смогла так быстро съесть такой большой кусок. Поняв, наверное, что я не наелась, Лаки достала еще какую-то еду и тоже протянула мне. На этот раз это оказалась рыба. Ее я тоже съела и почувствовала, что утолила голод, но из-за всей этой еды я еще сильнее захотела пить.
- Теперь ты, наверное, пить хочешь, - со слащавой ухмылкой проговорила рыжая, словно прочитав мои мысли. – Я сейчас напою тебя.
И она взяла одну из двух бутылок воды, которые стояли на полу и, подойдя ближе, остановилась в паре шагов и протянула бутылку мне.
- Хочешь? – широко улыбаясь, поинтересовалась она.
Я молчала, мрачно глядя на нее исподлобья. Дотянуться до бутылки я бы не смогла.
- Не хочешь? – разыграв удивление, произнесла рыжая. – Какая жалость! Ведь мы принесли эту воду специально для тебя. Но если ты не хочешь пить, тогда… - И она отвинтила крышку и стала медленно выливать воду на пол.
Не веря своим глазам, я словно завороженная следила за тем, как чистая прозрачная вода растекается по бетону, смешиваясь с грязью.
- Майя, зачем ты?.. – ворвался в мое сознание голос белобрысой. – Оставь, она потом попьет…
- Она все равно не хочет, - весело ответила рыжая и отбросила опустевшую бутылку к рюкзаку. – Ну и капризная же ты! Воротишь нос от чистой родниковой воды! Вторую тоже не будешь? – спросила она, глядя на меня, и взяла последнюю бутылку с водой.
Не будь этой цепи, я бы разорвала ее в клочья голыми руками. Но цепь была, а рыжая стояла на безопасном от меня расстоянии, и я ничего не могла сделать. И еще я почувствовала, что без воды мое тело начало постепенно умирать.
Я пересилила себя и протянула вперед руку.
- И что это значит? – с недоумением на лице спросила рыжая.
- Дай мне, - с усилием выдавила я из себя.
- Хм, - Майка поджала губы. – Знаешь, я могу, конечно. Но я ведь не Лаки, и просто так ничего не даю таким, как ты. Давай меняться? Я дам тебе воды, а ты ответишь на мои вопросы, идет?
Я бросила на нее презрительный взгляд и ничего не сказала. Но рыжая, видимо, истолковала это, как мое согласие.
- Итак, - сказала она, - первый вопрос. Как тебя зовут?
Я вновь молча посмотрела на нее и опустила глаза. И тогда рыжая открыла бутылку и стала медленно выливать ее содержимое на пол. У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как по полу растекается вода, которую я, все-таки, втайне надеялась выпить.
- Смотри, скоро останется не больше половины бутылки, - весело проговорила рыжая. – А больше воды у нас нет, и в следующий раз мы придем еще очень нескоро.
Услышав эти слова, я не смогла совладать со своими чувствами и они, наверное, проступили на моем лице, выдав мою боль и отчаяние. Белобрысая, увидев мой взгляд, сделала было шаг к рыжей, но остановилась с беспомощным выражением на лице. Я метнула на свою мучительницу ненавидящий взгляд и опустила голову.
О, Анжела, как же ты ошибалась насчет этой суки, вдруг подумала я.
- Анжела… - невольно ее имя прошептали мои губы.
Не знаю, почему я проговорила его в слух. Может быть, я просто неосознанно произнесла самое близкое, самое дорогое для меня имя. А может быть, имя это было для меня чем-то, вроде молитвы или заклинания, и, произнося его, я пыталась отгородиться от всего этого проклятого мира и остаться лишь наедине с собой и своими мыслями, и чтобы никто не мог меня потревожить…
- Что-что? – переспросила рыжая, перестав лить воду на пол.
Я подняла не нее пустой взгляд своих глаз. И в этот миг я вдруг поняла, чего я хочу на самом деле. Я хочу быть не просто такой, как она. Я хочу быть ей. Уж ее-то точно не сломили бы никакие издевательства и пытки. Она просто посмеялась бы в глаза своим противникам, а потом обязательно что-нибудь придумала и надавала бы им по шее. Итак – решено. Я буду нести это имя дальше. Чтобы все, кто его узнает, помнили его как можно дольше.
- Меня зовут Анжела, - твердо проговорила я, глядя в зеленые глаза рыжей.
- Ну вот! – с удовлетворением сказала она. – Значит, Анжела. Можешь ведь, когда захочешь. Ну, продолжим? Сколько же тебе лет, Анжела?
- Восемнадцать, - помедлив, ответила я, решив, что нет смысла скрывать свой возраст.
- Правда? А мне и Лаки – семнадцать, - неизвестно чему радуясь, весело сказала Майка. – И мы все равно тебя отделали, как самую последнюю ящерицу!
- А мне плевать! – бросила я небрежно.
- Ах, плевать? – наигранно ужаснулась рыжая и снова наклонила бутылку.
Вода тоненькой струйкой вновь потекла из горлышка. Я, стиснув зубы, безмолвно смотрела на эту тоненькую струйку, которая для меня была равноценна жизни.
- Хватит, Майя! – вдруг твердо и решительно проговорила молчавшая до сих пор Лаки и, подойдя к Майке, взяла у нее из рук бутылку, уже почти наполовину пустую, и протянула мне. – Вот. Пей.
Не дожидаясь, когда рыжая придумает какую-нибудь новую подлость, я схватила воду, прильнула к горлышку и не отрывалась от него, пока не допила последние капли.
- Так неинтересно! – обиженно надув губы, сказала Майка и недовольно поглядела на свою подругу. – Мы же почти ничего не узнали!
- Она тоже человек, - тихо, но твердо ответила Лаки. – Сейчас это главное, что нам надо знать.
Я отшвырнула пустую бутылку в сторону и села на пол, обхватив ноги руками и положив голову на колени. Вода подарила мне еще пару дней жизни, и теперь я уже жалела об этом. Сейчас мне уже казалась очень соблазнительной мысль умереть здесь от жажды, чтобы этих двоих потом совесть замучила.
- И что теперь? – презрительно процедила я, глядя в пол. – Будете каждый день таскать мне еду, чтобы я не сдохла от голода? Тогда уж лучше прикончите сразу, для меня так будет гораздо лучше. И для вас так тоже будет лучше, потому что если я сама отсюда выберусь, то отыщу вас, где бы вы не прятались, и тогда уже точно перережу вам глотки.
- Видала? – возмутилась Майка. – Вот и приноси ей после этого лучшие куски рыбы!
