Когда сковавшее ее минутное оцепенение прошло, Майка бросилась к столу и схватила стеклянную бутылку. Не жалея порошка, она размешала новую порцию лекарства и склонилась над Лаки. И едва прикоснувшись к ее губам, Майка почувствовала их обжигающий жар. Она с усилием разжала Лаки зубы, влила ей в рот горькую жидкость и заставила проглотить. После этого Майка заметалась по комнате, пытаясь придумать, что еще можно сделать, чтобы помочь несчастной, а потом подбежала к выходу, отшвырнула в сторону железный лист и, схватив самую большую миску, не обуваясь, выбежала из дома и со всех ног помчалась к озеру. Зачерпнув полную посудину еще прохладной после ночи воды, она, стараясь не расплескать много, быстро вернулась обратно. Поставив миску на стол, Майка смочила в ней лоскут чистой материи, отжала и принялась обтирать им Лакины руки, шею и лицо. Одежда на Лаки тоже была вся насквозь промокшая, и тогда Майка стянула ее и вытерла испарину со всего горячего тела. После этого она бережно перенесла Лаки на свою сухую постель, а сама села рядом на полу.
Через какое-то время Лаки снова стала вся мокрая и Майка вновь обтерла ее прохладной влажной материей. А потом, инстинктивно чувствуя, что больной сейчас жизненно необходима вода, напоила ее родниковой водой из бутылки.
Время от времени дыхание Лаки становилось ровным и почти спокойным, и в такие минуты в Майке загоралась слабым огоньком робкая надежда, что болезнь отступает и скоро уйдет совсем. Но через минуту с горячих и сухих губ Лаки слетал хриплый стон, она снова начинала быстро и тяжело дышать, и Майка вновь впадала в отчаяние. Она еще несколько раз влила ей в рот лекарство, но никакой видимой пользы оно не принесло. Майка ненавидела себя за то, что не дала еще раз лекарство Лаки вчера вечером и даже несколько раз хлестко ударила себя за это ладонью по лицу, злясь на собственную глупость, но легче от этого ей не стало.
Забыв про все на свете, Майка ни на минуту не отходила от Лаки, постоянно обтирая ее смоченным в воде обрезком ткани. Лаки вся горела. Она уже не стонала, а только часто и глубоко дышала через приоткрытый рот. Майка поминутно смачивала ее сухие губы и полость рта родниковой водой, надеясь, что это хоть как-то облегчает ее страдания.
Через несколько часов этого мучительного изводящего кошмара, уже во второй половине дня, отчаявшийся и беспомощный взгляд Майкиных глаз упал на одежду Лаки, кучей лежавшую на полу. Ощутив вдруг прилив необъяснимой жалости и нежности к вещам своей подруги, Майка со слезами на глазах подняла с земли ее нехитрое одеяние и аккуратно сложила на одном из стульев. Что-то очень знакомое, рыжего цвета, выглянуло из кармана шорт, и, протянув руку, Майка вытащила обрезок своих собственных волос, заплетенных в косу. Коса уже почти совсем распалась и едва сохраняла свою форму. Майка тут же вспомнила, как она злилась вчера на Лаки из-за этих глупых и таких неважных волос, о которых и думать давно забыла. Вспомнила, как решила для самой себя, что теперь больше никогда не будет дружить с Лаки, и постель свою перетащит подальше от ее, и спать будет, отвернувшись к стенке, и что больше никогда не скажет она Лаки ни одного нежного и ласкового слова, и разговаривать с ней будет всегда хмуро и не глядя в ее сторону. Майка почувствовала, как комок подступил к ее горлу, она отбросила свою косу, схватила только что аккуратно сложенную Лакину рубашку и, прижав ее к своей груди, разрыдалась.
Майка плакала долго, опустившись на колени и сжавшись в комок. Она уже давно выплакала все слезы и лишь беззвучно вздрагивала, когда вдруг в окутавшей ее жилище непривычно беззвучной темноте услышала голос. Не помня себя, Майка вскочила и бросилась к постели. Лаки не проснулась, глаза ее были закрыты, но губы тяжело и едва заметно двигались, произнося почти неразборчивые слова.
- Майя… Майя… - с трудом выговаривала Лаки, и Майка, впившись диким взглядом в ее губы, едва разбирала слова, заглушаемые бешеным стуком ее собственного сердца. – Не уходи, Майя… Нельзя одной… Ты забыла… Майя… Твои волосы… Прости, что я… Майя… Я не хотела… Майя… Майя… - Лаки вдруг задохнулась и стала часто и глубоко с хрипом дышать через рот, словно ей не хватало воздуха.
Охваченная безумным ужасом, Майка метнулась к столу за лекарством, но небольшая стеклянная бутылочка была пуста. Больше бурого порошка у Майки не было.
Сильно дрожа всем телом, Майка медленно опустилась на колени рядом с постелью, и, сжав своими трясущимися пальцами безвольную горячую руку Лаки, заплакала от чувства безнадежного и всепоглощающего отчаяния…
Она уже знала, что к утру тело Лаки станет холодным и безжизненным. И что все эти дни, проведенные вместе, со временем покажутся ей, Майке, лишь странным и удивительным сном, напоминать о котором будут лишь белая поношенная рубашка, и короткие залатанные шорты. И два ножа. Вернее, один нож, потому что нож Лаки Майка похоронит вместе с ней под большим деревом на вершине холма на берегу, куда будет приходить потом каждый день и подолгу сидеть там в тишине и смотреть на неподвижную гладь озера… А еще Майка будет очень редко слышать свой собственный голос, потому что разговаривать ей вновь будет не с кем, и понемногу она опять начнет забывать слова. И теперь она снова останется совсем одна в этом пустом, странном и никому не нужном мире. Снова и теперь уже навсегда.
- Нет!.. - застонала Майка сквозь слезы, судорожно сжав пальцами ослабевшую руку Лаки. – Пожалуйста, не умирай! Не оставляй меня!.. Лаки!..
Губы перестали слушаться Майку, и она зарыдала в полный голос, запрокидывая голову вверх и страшно и беспомощно воя, словно брошенная собака…
Она так и впала в забытье от усталости и отчаяния – лежа у постели Лаки прямо на полу, не закрыв вход и не испытывая ни малейшего желания жить дальше.
А на следующее утро Майка очнулась оттого, что почувствовала, как ее нежно и осторожно погладили по волосам. Она подняла голову и в теплом утреннем свете, пробивающемся в их дом сквозь заросли кленов, увидела изможденный, но ласковый взгляд больших серых глаз и слабую бледную улыбку.
- Лаки! – задохнувшись, закричала Майка, и, бросившись к подруге, бережно обняла ее и заплакала горькими и радостными слезами. – Ты проснулась!
- Доброе утро, Майя… - прошептала Лаки едва слышно. – Как же я рада тебя видеть… Я долго спала?
- Два дня, - ответила Майка, кое-как выговаривая слова сквозь плач. Она взяла ослабевшую руку Лаки и прижала ее ладонь к своей мокрой щеке. Пальцы ее дрожали. – Я боялась, что ты не проснешься.
- Я тоже этого боялась, кажется… - шепотом проговорила Лаки. – Майя, пожалуйста, дай воды…
Майка в мгновенье ока метнулась за бутылкой с водой и, открыв ее, протянула Лаки. Лаки попробовала было приподняться, но, едва оторвав голову от постели, со стоном снова уронила ее.
- У меня не хватит сил, чтобы сесть, Майя, - переводя дыхание, виновато улыбнулась Лаки. – Можно, я попью из миски…
Майка тотчас же исполнила просьбу и, налив воду в миску, бережно и заботливо напоила ее.
- Спасибо, Майя, - прошептала Лаки, напившись и почувствовав, как глаза ее закрываются. – Я посплю еще немного… Ты побудешь рядом?
- Да, - выдавила сквозь комок в горле Майка и, подтащив одну из меховых курток, легла рядом с Лаки.
Лаки спала, и, прислушиваясь к ее спокойному, ровному дыханию, Майка чувствовала, что сон ее был здоровым и целебным. Она смотрела на ее бледное лицо с подрагивающими ресницами и всем своим существом ощущала безмерную радость и счастье.
Майка уже двое суток почти ничего не ела и была очень голодна, но она даже не замечала этого. И если бы она была даже в тысячу раз голоднее, то и тогда она ни на секунду не оставила бы сейчас Лаки. Ласково, едва прикасаясь, Майка гладила ее по лицу, поправляла под ней покрывало, чтобы мех не колол ее, осторожно сжимала слабую, но уже совсем не горячую, а по-обычному теплую руку, и то и дело снова начинала тихонько плакать от счастья.
Лаки спала недолго. Еще до наступления полудня она проснулась и, несмотря на огромную слабость, уже смогла приподняться на локте, чтобы самой сделать несколько глотков из бутылки с водой. Глядя, как Лаки пьет без ее помощи, Майка украдкой вздохнула. Лаки это заметила и в глазах ее блеснула задорная искорка. Она прижала прохладную бутылку к своей щеке и снова откинулась на спину. Майка присела рядом на краешек постели.
- Мне тоже надо обматывать ноги какой-нибудь материей, - с улыбкой сказала ей Лаки. – Если это неизвестное существо укусит меня снова, то второй раз такого кошмара я точно не переживу.
- Тебе больше не надо ее бояться! – радостно проговорила Майка. – Если она укусит опять, то уже ничего не будет. Немного голова покружится и все. Меня уже кусали три раза. Плохо было только в первый раз. Тогда я тоже чуть не умерла.
- Так ты знаешь, что это было? – изумленно посмотрела на нее Лаки.
- Да, - кивнула Майка. – Это черная змея. В этих местах они не водятся, но иногда приползают. Мама говорила, что эти змеи – единственные, кого надо бояться. Правда, бывают еще волки. Но волков я никогда не видела. Мне говорили, что они все вымерли от какой-то волчьей болезни. А если тебя укусила черная змея, а ты смогла выздороветь, то больше тебе ее укус не страшен.
- Майя… - Лаки замялась. – А когда тебя укусили в первый раз?
- Давно. Тогда я еще жила с мамой.
- И тебе тоже было так же плохо?
- Я не помню, - весело сказала Майка. – Помню только, что заснула и потом проснулась уже здоровая.
Лаки содрогнулась от ужаса, подумав, что Майке тоже пришлось испытать на себе весь этот мучительный кошмар, и что она могла умереть еще в детстве, и ее бы сейчас не было, как и не было бы всего того, что стало так дорого сердцу Лаки за последний месяц.
- Мама дала мне лекарство и поэтому я выздоровела, - добавила Майка.
- Лекарство? Я помню, что ощущала какую-то жуткую горечь во рту… Это оно?
- Да. – Майка виновато склонила голову. – Мама разводила его в горячей воде, которую грела на огне, а мне такую негде было взять, поэтому я размешала его в воде из бутылки. Наверное, из-за этого оно так плохо помогло… Прости меня…
- За что, Майя? – нежно проговорила Лаки и ласково взяла Майку за руку. – Если бы не ты, сейчас я уже была бы мертва. Это лекарство приготовила твоя мама?
- Да. Хорошо, что я взяла его с собой, когда ушла из дома.
- Тогда я глубоко признательна вам обоим, - тихо и серьезно сказала Лаки. – Спасибо, что спасли меня.
Майка ничего не ответила, только крепко сжала пальцы Лаки в своих.
Отдохнув еще немного, Лаки попросила есть, и Майка с готовностью принесла ей миску с рыбой. Лаки с большим аппетитом съела один кусок и с блаженной улыбкой откинулась на меховую подушку.
- На той большой поляне уже, наверное, полно клубники, - сказала Лаки, посмотрев на Майку. – Вот бы сейчас поесть… - добавила она мечтательно.
Ни слова не говоря, Майка тотчас же стала натягивать свои сапоги. Лаки рассмеялась.
- Я пошутила, Майя! – тепло и немного виновато проговорила Лаки. – Не надо мне клубники. Потом сходим и соберем. Вместе.
- Я могу принести, - предложила сбитая с толку Майка, натянув один сапог и забыв про другой. – Я быстро.
- Не надо, Майя, - попросила Лаки, перевернувшись на бок. – Лучше, побудь со мной, пожалуйста. Мне спокойнее, когда ты рядом.
Майка послушно присела рядом с Лаки и заботливо взяла ее за руку, с готовностью глядя в глаза.
- Ты простила меня за волосы? – с надеждой посмотрела на нее Лаки. – Не обижаешься больше?
- Ну что ты! – мотнула головой Майка. – Подумаешь – волосы! Велика важность. Еще отрастут.
- Ты прям вся такая серьезная, - улыбнулась Лаки. – Куда только девалась прежняя Майка… - И вдруг она хитро посмотрела на Майку и сощурилась. – Ты ведь, наверное, не сильно бы огорчилась, если бы я умерла, а, Май?
Майка поджала губы и выпустила руку Лаки, которую держала до сих пор в своих руках.
- Твое счастье, что ты совсем слабая, а не то быстро пожалела бы о своих словах и сейчас молила бы о пощаде, уткнувшись носом в пол и хныча, - сказала Майка, поднимаясь.
Она уже повернулась и хотела куда-нибудь уйти с преисполненным обиды видом, но Лаки поймала ее за руку и потянула обратно.
- Ай! – сказала Майка, снова невольно садясь на пол. – Отпусти.
Лаки серьезно посмотрела ей в глаза, потом, с усилием приподнявшись, обняла и прижала к себе. Майка не сопротивлялась, но и не отвечала взаимностью, всем своим видом стараясь выказать равнодушие.
- Спасибо, Майя, - прошептала ей на ухо Лаки. – Спасибо, что спасла меня.
- Не стоит благодарности, - с притворным безразличием пожала плечами Майка и зевнула. – Мне все равно нечем было заняться.
- Конечно, - улыбнулась Лаки, слегка отстранившись. – Особенно, когда в лесу уже поспела клубника. Да и кстати… - в серых глазах Лаки заиграли хитрые искорки. – Что ты там вчера говорила? «Не умирай! Не оставляй меня, Лаки!». И еще ревела в три ручья. Или мне это все приснилось?
Лицо Майки в один миг стало краснее, чем ее волосы. Она открыла рот, закрыла его, открыла опять, но не нашла, что сказать.
- Дурочка, - тепло проговорила Лаки, ласково глядя в зеленые Майкины глаза. – Не надо этого стыдиться. Поменяйся мы местами, я бы сказала тебе то же самое. Мы ведь друзья.
И услышав эти слова, Майка задохнулась от счастья, и изо всех сил прижала Лаки к себе.
- Ну, хватит, а то задушишь! – смеясь, воскликнула Лаки, слегка оттолкнув Майку от себя, но не удержалась и тут же снова обняла ее, прижавшись щекой к ее щеке.
Майка была мягкая, теплая и счастливая, и Лаки показалось, что она даже мурлычет от счастья.
- Спасибо, Майя, - прошептала Лаки Майке на ухо. – Если бы не ты, я бы умерла.
- И я бы умерла без тебя, - сказала Майка, прижимаясь к Лаки и жмурясь от удовольствия.
- С чего это вдруг? – засмеялась Лаки.
- Потому что не хочу без тебя жить, - ответила Майка. – Ведь это ты подарила мне жизнь в тот день, когда мы встретились.
- Майя, - растроганно прошептала Лаки. – Я до конца своей жизни буду счастлива, что сумела помочь тебе выкарабкаться из той пропасти.
- Я тоже буду счастлива до конца жизни, - сказала Майка, глядя Лаки в глаза. – И давай умрем в один день?
- Ну, давай, - с лукавой улыбкой согласилась Лаки.
Майка счастливо зажмурилась.
- А если я вдруг заболею и умру? – прищурившись, спросила Лаки. – Тоже умрешь со мной?
- Нет! – голос Майки задрожал. – Ты не заболеешь больше. Второй раз этой болезнью не болеют.
- Ну, а если я заболею какой-нибудь другой смертельной болезнью и умру?
- Тогда я тоже заболею и тоже умру, - искренно прошептала Майка, опустив глаза.
В глазах Лаки мелькнули ехидные искорки.
- А я бы не стала умирать вместе с тобой, - соврала она небрежным тоном. – Я бы просто нашла себе новую сестренку, чтобы было не слишком скучно.
Услышав эти слова, Майка посмотрела на нее с болью и невыразимой обидой в глазах, губы ее задрожали.
Через какое-то время Лаки снова стала вся мокрая и Майка вновь обтерла ее прохладной влажной материей. А потом, инстинктивно чувствуя, что больной сейчас жизненно необходима вода, напоила ее родниковой водой из бутылки.
Время от времени дыхание Лаки становилось ровным и почти спокойным, и в такие минуты в Майке загоралась слабым огоньком робкая надежда, что болезнь отступает и скоро уйдет совсем. Но через минуту с горячих и сухих губ Лаки слетал хриплый стон, она снова начинала быстро и тяжело дышать, и Майка вновь впадала в отчаяние. Она еще несколько раз влила ей в рот лекарство, но никакой видимой пользы оно не принесло. Майка ненавидела себя за то, что не дала еще раз лекарство Лаки вчера вечером и даже несколько раз хлестко ударила себя за это ладонью по лицу, злясь на собственную глупость, но легче от этого ей не стало.
Забыв про все на свете, Майка ни на минуту не отходила от Лаки, постоянно обтирая ее смоченным в воде обрезком ткани. Лаки вся горела. Она уже не стонала, а только часто и глубоко дышала через приоткрытый рот. Майка поминутно смачивала ее сухие губы и полость рта родниковой водой, надеясь, что это хоть как-то облегчает ее страдания.
Через несколько часов этого мучительного изводящего кошмара, уже во второй половине дня, отчаявшийся и беспомощный взгляд Майкиных глаз упал на одежду Лаки, кучей лежавшую на полу. Ощутив вдруг прилив необъяснимой жалости и нежности к вещам своей подруги, Майка со слезами на глазах подняла с земли ее нехитрое одеяние и аккуратно сложила на одном из стульев. Что-то очень знакомое, рыжего цвета, выглянуло из кармана шорт, и, протянув руку, Майка вытащила обрезок своих собственных волос, заплетенных в косу. Коса уже почти совсем распалась и едва сохраняла свою форму. Майка тут же вспомнила, как она злилась вчера на Лаки из-за этих глупых и таких неважных волос, о которых и думать давно забыла. Вспомнила, как решила для самой себя, что теперь больше никогда не будет дружить с Лаки, и постель свою перетащит подальше от ее, и спать будет, отвернувшись к стенке, и что больше никогда не скажет она Лаки ни одного нежного и ласкового слова, и разговаривать с ней будет всегда хмуро и не глядя в ее сторону. Майка почувствовала, как комок подступил к ее горлу, она отбросила свою косу, схватила только что аккуратно сложенную Лакину рубашку и, прижав ее к своей груди, разрыдалась.
Майка плакала долго, опустившись на колени и сжавшись в комок. Она уже давно выплакала все слезы и лишь беззвучно вздрагивала, когда вдруг в окутавшей ее жилище непривычно беззвучной темноте услышала голос. Не помня себя, Майка вскочила и бросилась к постели. Лаки не проснулась, глаза ее были закрыты, но губы тяжело и едва заметно двигались, произнося почти неразборчивые слова.
- Майя… Майя… - с трудом выговаривала Лаки, и Майка, впившись диким взглядом в ее губы, едва разбирала слова, заглушаемые бешеным стуком ее собственного сердца. – Не уходи, Майя… Нельзя одной… Ты забыла… Майя… Твои волосы… Прости, что я… Майя… Я не хотела… Майя… Майя… - Лаки вдруг задохнулась и стала часто и глубоко с хрипом дышать через рот, словно ей не хватало воздуха.
Охваченная безумным ужасом, Майка метнулась к столу за лекарством, но небольшая стеклянная бутылочка была пуста. Больше бурого порошка у Майки не было.
Сильно дрожа всем телом, Майка медленно опустилась на колени рядом с постелью, и, сжав своими трясущимися пальцами безвольную горячую руку Лаки, заплакала от чувства безнадежного и всепоглощающего отчаяния…
Она уже знала, что к утру тело Лаки станет холодным и безжизненным. И что все эти дни, проведенные вместе, со временем покажутся ей, Майке, лишь странным и удивительным сном, напоминать о котором будут лишь белая поношенная рубашка, и короткие залатанные шорты. И два ножа. Вернее, один нож, потому что нож Лаки Майка похоронит вместе с ней под большим деревом на вершине холма на берегу, куда будет приходить потом каждый день и подолгу сидеть там в тишине и смотреть на неподвижную гладь озера… А еще Майка будет очень редко слышать свой собственный голос, потому что разговаривать ей вновь будет не с кем, и понемногу она опять начнет забывать слова. И теперь она снова останется совсем одна в этом пустом, странном и никому не нужном мире. Снова и теперь уже навсегда.
- Нет!.. - застонала Майка сквозь слезы, судорожно сжав пальцами ослабевшую руку Лаки. – Пожалуйста, не умирай! Не оставляй меня!.. Лаки!..
Губы перестали слушаться Майку, и она зарыдала в полный голос, запрокидывая голову вверх и страшно и беспомощно воя, словно брошенная собака…
Она так и впала в забытье от усталости и отчаяния – лежа у постели Лаки прямо на полу, не закрыв вход и не испытывая ни малейшего желания жить дальше.
А на следующее утро Майка очнулась оттого, что почувствовала, как ее нежно и осторожно погладили по волосам. Она подняла голову и в теплом утреннем свете, пробивающемся в их дом сквозь заросли кленов, увидела изможденный, но ласковый взгляд больших серых глаз и слабую бледную улыбку.
- Лаки! – задохнувшись, закричала Майка, и, бросившись к подруге, бережно обняла ее и заплакала горькими и радостными слезами. – Ты проснулась!
- Доброе утро, Майя… - прошептала Лаки едва слышно. – Как же я рада тебя видеть… Я долго спала?
- Два дня, - ответила Майка, кое-как выговаривая слова сквозь плач. Она взяла ослабевшую руку Лаки и прижала ее ладонь к своей мокрой щеке. Пальцы ее дрожали. – Я боялась, что ты не проснешься.
- Я тоже этого боялась, кажется… - шепотом проговорила Лаки. – Майя, пожалуйста, дай воды…
Майка в мгновенье ока метнулась за бутылкой с водой и, открыв ее, протянула Лаки. Лаки попробовала было приподняться, но, едва оторвав голову от постели, со стоном снова уронила ее.
- У меня не хватит сил, чтобы сесть, Майя, - переводя дыхание, виновато улыбнулась Лаки. – Можно, я попью из миски…
Майка тотчас же исполнила просьбу и, налив воду в миску, бережно и заботливо напоила ее.
- Спасибо, Майя, - прошептала Лаки, напившись и почувствовав, как глаза ее закрываются. – Я посплю еще немного… Ты побудешь рядом?
- Да, - выдавила сквозь комок в горле Майка и, подтащив одну из меховых курток, легла рядом с Лаки.
Лаки спала, и, прислушиваясь к ее спокойному, ровному дыханию, Майка чувствовала, что сон ее был здоровым и целебным. Она смотрела на ее бледное лицо с подрагивающими ресницами и всем своим существом ощущала безмерную радость и счастье.
Майка уже двое суток почти ничего не ела и была очень голодна, но она даже не замечала этого. И если бы она была даже в тысячу раз голоднее, то и тогда она ни на секунду не оставила бы сейчас Лаки. Ласково, едва прикасаясь, Майка гладила ее по лицу, поправляла под ней покрывало, чтобы мех не колол ее, осторожно сжимала слабую, но уже совсем не горячую, а по-обычному теплую руку, и то и дело снова начинала тихонько плакать от счастья.
Глава 6.
Лаки спала недолго. Еще до наступления полудня она проснулась и, несмотря на огромную слабость, уже смогла приподняться на локте, чтобы самой сделать несколько глотков из бутылки с водой. Глядя, как Лаки пьет без ее помощи, Майка украдкой вздохнула. Лаки это заметила и в глазах ее блеснула задорная искорка. Она прижала прохладную бутылку к своей щеке и снова откинулась на спину. Майка присела рядом на краешек постели.
- Мне тоже надо обматывать ноги какой-нибудь материей, - с улыбкой сказала ей Лаки. – Если это неизвестное существо укусит меня снова, то второй раз такого кошмара я точно не переживу.
- Тебе больше не надо ее бояться! – радостно проговорила Майка. – Если она укусит опять, то уже ничего не будет. Немного голова покружится и все. Меня уже кусали три раза. Плохо было только в первый раз. Тогда я тоже чуть не умерла.
- Так ты знаешь, что это было? – изумленно посмотрела на нее Лаки.
- Да, - кивнула Майка. – Это черная змея. В этих местах они не водятся, но иногда приползают. Мама говорила, что эти змеи – единственные, кого надо бояться. Правда, бывают еще волки. Но волков я никогда не видела. Мне говорили, что они все вымерли от какой-то волчьей болезни. А если тебя укусила черная змея, а ты смогла выздороветь, то больше тебе ее укус не страшен.
- Майя… - Лаки замялась. – А когда тебя укусили в первый раз?
- Давно. Тогда я еще жила с мамой.
- И тебе тоже было так же плохо?
- Я не помню, - весело сказала Майка. – Помню только, что заснула и потом проснулась уже здоровая.
Лаки содрогнулась от ужаса, подумав, что Майке тоже пришлось испытать на себе весь этот мучительный кошмар, и что она могла умереть еще в детстве, и ее бы сейчас не было, как и не было бы всего того, что стало так дорого сердцу Лаки за последний месяц.
- Мама дала мне лекарство и поэтому я выздоровела, - добавила Майка.
- Лекарство? Я помню, что ощущала какую-то жуткую горечь во рту… Это оно?
- Да. – Майка виновато склонила голову. – Мама разводила его в горячей воде, которую грела на огне, а мне такую негде было взять, поэтому я размешала его в воде из бутылки. Наверное, из-за этого оно так плохо помогло… Прости меня…
- За что, Майя? – нежно проговорила Лаки и ласково взяла Майку за руку. – Если бы не ты, сейчас я уже была бы мертва. Это лекарство приготовила твоя мама?
- Да. Хорошо, что я взяла его с собой, когда ушла из дома.
- Тогда я глубоко признательна вам обоим, - тихо и серьезно сказала Лаки. – Спасибо, что спасли меня.
Майка ничего не ответила, только крепко сжала пальцы Лаки в своих.
Отдохнув еще немного, Лаки попросила есть, и Майка с готовностью принесла ей миску с рыбой. Лаки с большим аппетитом съела один кусок и с блаженной улыбкой откинулась на меховую подушку.
- На той большой поляне уже, наверное, полно клубники, - сказала Лаки, посмотрев на Майку. – Вот бы сейчас поесть… - добавила она мечтательно.
Ни слова не говоря, Майка тотчас же стала натягивать свои сапоги. Лаки рассмеялась.
- Я пошутила, Майя! – тепло и немного виновато проговорила Лаки. – Не надо мне клубники. Потом сходим и соберем. Вместе.
- Я могу принести, - предложила сбитая с толку Майка, натянув один сапог и забыв про другой. – Я быстро.
- Не надо, Майя, - попросила Лаки, перевернувшись на бок. – Лучше, побудь со мной, пожалуйста. Мне спокойнее, когда ты рядом.
Майка послушно присела рядом с Лаки и заботливо взяла ее за руку, с готовностью глядя в глаза.
- Ты простила меня за волосы? – с надеждой посмотрела на нее Лаки. – Не обижаешься больше?
- Ну что ты! – мотнула головой Майка. – Подумаешь – волосы! Велика важность. Еще отрастут.
- Ты прям вся такая серьезная, - улыбнулась Лаки. – Куда только девалась прежняя Майка… - И вдруг она хитро посмотрела на Майку и сощурилась. – Ты ведь, наверное, не сильно бы огорчилась, если бы я умерла, а, Май?
Майка поджала губы и выпустила руку Лаки, которую держала до сих пор в своих руках.
- Твое счастье, что ты совсем слабая, а не то быстро пожалела бы о своих словах и сейчас молила бы о пощаде, уткнувшись носом в пол и хныча, - сказала Майка, поднимаясь.
Она уже повернулась и хотела куда-нибудь уйти с преисполненным обиды видом, но Лаки поймала ее за руку и потянула обратно.
- Ай! – сказала Майка, снова невольно садясь на пол. – Отпусти.
Лаки серьезно посмотрела ей в глаза, потом, с усилием приподнявшись, обняла и прижала к себе. Майка не сопротивлялась, но и не отвечала взаимностью, всем своим видом стараясь выказать равнодушие.
- Спасибо, Майя, - прошептала ей на ухо Лаки. – Спасибо, что спасла меня.
- Не стоит благодарности, - с притворным безразличием пожала плечами Майка и зевнула. – Мне все равно нечем было заняться.
- Конечно, - улыбнулась Лаки, слегка отстранившись. – Особенно, когда в лесу уже поспела клубника. Да и кстати… - в серых глазах Лаки заиграли хитрые искорки. – Что ты там вчера говорила? «Не умирай! Не оставляй меня, Лаки!». И еще ревела в три ручья. Или мне это все приснилось?
Лицо Майки в один миг стало краснее, чем ее волосы. Она открыла рот, закрыла его, открыла опять, но не нашла, что сказать.
- Дурочка, - тепло проговорила Лаки, ласково глядя в зеленые Майкины глаза. – Не надо этого стыдиться. Поменяйся мы местами, я бы сказала тебе то же самое. Мы ведь друзья.
И услышав эти слова, Майка задохнулась от счастья, и изо всех сил прижала Лаки к себе.
- Ну, хватит, а то задушишь! – смеясь, воскликнула Лаки, слегка оттолкнув Майку от себя, но не удержалась и тут же снова обняла ее, прижавшись щекой к ее щеке.
Майка была мягкая, теплая и счастливая, и Лаки показалось, что она даже мурлычет от счастья.
- Спасибо, Майя, - прошептала Лаки Майке на ухо. – Если бы не ты, я бы умерла.
- И я бы умерла без тебя, - сказала Майка, прижимаясь к Лаки и жмурясь от удовольствия.
- С чего это вдруг? – засмеялась Лаки.
- Потому что не хочу без тебя жить, - ответила Майка. – Ведь это ты подарила мне жизнь в тот день, когда мы встретились.
- Майя, - растроганно прошептала Лаки. – Я до конца своей жизни буду счастлива, что сумела помочь тебе выкарабкаться из той пропасти.
- Я тоже буду счастлива до конца жизни, - сказала Майка, глядя Лаки в глаза. – И давай умрем в один день?
- Ну, давай, - с лукавой улыбкой согласилась Лаки.
Майка счастливо зажмурилась.
- А если я вдруг заболею и умру? – прищурившись, спросила Лаки. – Тоже умрешь со мной?
- Нет! – голос Майки задрожал. – Ты не заболеешь больше. Второй раз этой болезнью не болеют.
- Ну, а если я заболею какой-нибудь другой смертельной болезнью и умру?
- Тогда я тоже заболею и тоже умру, - искренно прошептала Майка, опустив глаза.
В глазах Лаки мелькнули ехидные искорки.
- А я бы не стала умирать вместе с тобой, - соврала она небрежным тоном. – Я бы просто нашла себе новую сестренку, чтобы было не слишком скучно.
Услышав эти слова, Майка посмотрела на нее с болью и невыразимой обидой в глазах, губы ее задрожали.
