Всплыла и возвопила попытавшись набрать воздуха в грудь. И тут меня как ударит плечом о камень. Черт! Кровь окрасила воду… так, стоп, было же темно. Нахмурившись, я обнаружила источник света — прям свет в конце туннеля. Но главное я обнаружила — уступ. Зацепившись за него, я кое-как дрожащими руками попыталась на него заползти. Никто не удивится, что удалось у меня это с двадцатой попытки.
Устала, измучилась, вымокла, напугана, отравлена — еще больше ингредиентов в этот салат боли.
Пролежав на ледяном камне, замерзая до костей, я стояла (а точнее лежала) перед выбором: либо ползти на свет, либо лежать тут и отмораживать себе все конечности. Выбор очевиден, другое дело мое тело было не очень-то с эти согласно. Ладно, как там? Не можешь идти — ползи? Вот этим я и занялась. Коленки отбивала, но пока еще не могла подняться.
Через какое-то время все-таки разодрала колени до крови, исцарапала ладони, все-таки поднялась на ноги и хлюпая водой в кедах (как я их не потеряла по пути?) двинулась на свет. Стена очень помогала, без нее я бы давно завалилась обратно в реку. А мне уже не хотелось плавать. Ну или бултыхаться. Дыхание не восстанавливалось, глаза слипались, но я понимала, что нужно выбраться… нужно выбраться…
Свет в конце туннеля оказался обманчивым. Я уткнулась в запертую решетчатую дверь и со стоном сползла вниз. Только клетки мне не хватало. Что делать? Хотелось сдаться, реветь в три ручья, но на нытье у меня не было сил. Либо выбираться, ведь по ту сторону я вижу траву и землю метрах в двадцати, либо сдохнуть здесь. Выбор отличный, главное — равноценный.
Осмотрела решетку, нашла проем пошире и полезла. Ожидаемо застряла, но — черт возьми! Выбралась. Вывалилась как мешок с картошкой, но близость свободы меня опьяняла, подбодрила, придала сил, я добралась до травы и упала в нее коленями, утыкаясь ладонями в сырую землю. Накрапывал дождик. Какой замечательный дождик!
Жива, выбралась, неизвестно где, правда, но свет дня, хоть и мрачный из-за туч, все-таки не позволит гулям выбраться наружу. Хотя бы до темноты.
Жива. Елки! Я выжила! Почувствовала себя Ларой Крофт, и… мне понравилось. Не та часть, где я среди трупов мариновалась, а именно вот этот момент. Да, я устала так, что хочется сдохнуть. Все болит, плечо все еще кровоточит. Я как рассмотрела его получше, так меня снова замутило.
Но я выбралась. Сама. Смогла. Я смогла…
— Мира! — Слышу свое имя и сначала пугаюсь.
Потом понимаю, что гуль-то вряд ли меня мог окликнуть, оборачиваюсь и вижу как сквозь все усиливающуюся пелену дождя ко мне бежит Калеб.
Калеб… облегчение наваливается на меня словно грузом, больше не нужно выбираться самой. Глаза увлажняются, он подбегает ко мне, проезжает последнее расстояние на коленях по мокрой траве, и мы вцепляемся друг в друга крепкими объятиями.
Утыкаюсь ему в куртку, вдыхаю его запах, прижимаю к себе так сильно, будто он моя часть, недостающая, важная, не сдержалась и разревелась. Калеб держал крепко, обхватив сильными руками спину, успокаивал, внушал уверенность.
Чуть-чуть отстраняюсь, чтобы взглянуть Калебу в лицо, он не высвобождает меня, но чествует главное. Стягивает с себя куртку поочередно сначала выпуская меня одной рукой, потом второй. Затем он закутывает меня в нее, усаживается на траву, забираюсь на него и снова обнимаю. Его сохраненное тепло тут же согревает.
— Прости, — за шепотом дождя Калеба почти не слышно.
— Научи меня, — прошу так же тихо.
— Научу. Всему. Обещаю, — как будто и сам дошел до этого пока искал меня охотник.
Все еще держусь за него как за спасение, за единственного в этой жизни человека, который может меня спасти…
Глава 7.
До дома мы добрались довольно быстро. Я проваливалась в сон, выныривала, плавала, тонула, задыхалась, в общем — кошмары до конца жизни обеспечены. Очнулась в руках Калеба, когда он заносил меня в квартиру. Всегда было интересно: как он открывал дверь, если обе его руки были заняты мной?
— Мира, — мирный шепот мне в ухо, когда вместе входной двери вдруг появляется ванная.
Свет Калеб не зажигал, но я хоть немножко, но отдохнула, смогла встать на ноги, сбросить куртку. Поежилась, Калеб метнулся к кранам, настроил воду, начал наполнять ванну. Я же ни черта не соображала, поэтому только когда охотник что-то замычал вспомнила, что вообще-то раздеваться при нем было не самой удачной идеей.
— Изеви… — вздохнула, Калеб бегло улыбнулся, опустил глаза.
— Ты забирайся, я покараулю, — он быстро отвернулся.
Снова вздохнула, с трудом избавилась от изодранного клочка ткани, который когда-то был футболкой и забралась в ванну. Вода все еще набиралась, но я окунулась с головой, вода перелилась через края.
— Мира! — Зовет Калеб.
Выныриваю, пытаюсь отмыть этот жуткий запах зловонных трупов, который преследует меня до сих пор.
— Все в порядке, — заверяю.
Калеб не ныряет в ванну меня спасать, я заверяю его, что со мной все хорошо еще раз пятнадцать, только тогда он выходит. Но дверь не закрывает, оставляет нараспашку. Отмачивала и отмывала я себя достаточно долго. Теплая вода невольно размаривала, клонило в сон. Боролась с ним из последних сил. Не сказать, что успешно. Один раз ванна оказалась в опасной близости от моего лба поняла, что пора выбираться.
Плечо все еще болело, кровоточило, отчего, когда я собралась сливать воду, поняла, что плескалась в кровавой…
А чего так больно-то?
Чьи-то руки, звездочки перед глазами, все расплывается… я что? Рухнула в обморок? Чертов яд гулей.
Мягко, чьи-то многочисленные извинения, ласковые, добрые, успокаивающие… жжет!
Подскочила на кровати и взвизгнула, с ужасом осознавая, как же сильно жжет плечо.
— Тише-тише, — удерживает одной рукой Калеб.
Нахожу его взглядом, смотрю на свое плечо — какая-то белая мазь. Жжет так, будто он на меня лаву налил. Стискиваю зубы, терплю, но все равно больно. Ненавижу гулей! Гады ползучие!
— Сейчас отпустит, потерпи, — приобнимает Калеб, утыкается подбородком мне в макушку, вторит моим шатаниям.
Терплю. Терплю. Терплю, черт побери! Ненавижу. Весь этот проклятый мир. Ненавижу… сжимаю руку Калеба изо всех сил, потому что во всей этой окружившей меня мгле он кажется единственным лучиком света…
Снова проваливаюсь, снова прихожу в себя, соображаю. Лежу. Рука Калеба все еще со мной. Тепло. Даже жарко. Крепкое мужское тело прижимается сзади. Обдумываю наше положение, немножечко стыдно. В большинстве своем потому что на мне халат завязан как полотенце и грудь почти оголена. Видимо из-за плеча. Больше не болит так сильно, но все равно жжет.
Забавно, но я держусь за руку Калеба, как кот. Обняла так забавно, улыбаюсь. Браслет свое дело сделал, исцелил практически полностью, остался только яд и плечо. В остальном — все более или менее нормально.
Пошевелилась, Калеб сжал мою плечо, я покрепче обняла его руку. Чувствую, как он придвигается ближе, утыкается лбом мне в волосы.
— Как ты? — Тихо шепчет он.
— Лучше, — хрипит какой-то сантехник, приходится прокашляться, начинаю смеяться, чувствую, как и Калеб начинает хохотать.
Ржем так какое-то время, снимая напряжение. Потом я все-таки поворачиваюсь на спину, смотрю на него, руку все еще не отпускаю, он ненароком кладет мне ее на грудь, смущается, выдает ухмылку, когда я прижимаю ее к себе сильнее.
— Надо еще кое-что выпить, чтобы быстрее нейтрализовать яд, — сообщает Калеб.
— Угу, — киваю.
— Отпусти, пожалуйста, мне очень надо, — признается Калеб.
— А, извини, — хихикаю я нервно и выпускаю.
Калеб быстро улыбается и пулей вылетает в туалет. Об этом я как-то не подумала. Без него сразу так холодно становится…
Пользуясь случаем пытаюсь сесть, но голова идет кругом, с трудом нахожу точку, которая не пляшет. Уф, вот меня потрепало. И как это слежка за охотником обернулась подобным ужасом? Я же менталист, безобидное существо, мне не должно доставаться. Но досталось. И еще как.
Когда голова перестает кружиться, с трудом забираюсь рукой в халат и запахиваюсь. Возвращается Калеб, осторожно садится рядом, дает мне склянку. Осушаю ее — ну и гадость. По идее меня должно было вывернуть от нее наизнанку, но после того как я повалялась в компании трупов, мне уже ничего не страшно.
Жидкость обжигает желудок, но не так сильно, как сделала ранее мазь. Калеб делает глубокий вздох, как будто снимая с себя груз неподъемной ответственности, смотрит на меня.
— Спасибо, — благодарю, слабо улыбаюсь. — Что произошло вообще?
— Он не прилетал, — объясняет Калеб. — Я неправильно понял его сообщение: «буду в аэропорту». Он там охотился на гулей. Он расставил ловушки и пока мы сражались они сработали.
— Вы тоже провалились? — Интересуюсь. Калеб кивает. — А вас не притаскивали к горе трупов, сваливая как будущий ужин?
Слабая улыбка не разбавляет мою фразу, превращая ее в шутку. Калеб берет мою ладонь и нежно сжимает, как будто извиняется.
— Как только поправишься, займусь твоим обучением, — заверяет он уверенно. — Честно, не задумывался, что тебе пригодится отбиваться от гулей, концентрировался на демонах.
— Да ладно, — хочу звучать расслабленно, но получается как-то слишком истерично. Ладно, проехали. — Ты же меня вытащил с того света в итоге.
— Сначала, правда, чуть туда не отправил, — невесело ухмыляется Калеб.
Внимательно изучаю его лицо, потихоньку угадываю скрытое, не очевидное, то, что он пытается от меня утаить.
— Это не твое упущение, — замечаю.
— Я твой учитель, — строго, беспощадно к себе.
Надеюсь, он себя розгами бить не собирается?
— Не нужно себя винить, — сжимаю его ладонь, он обращает на это внимание, делает глубокий вздох. — Я тебя не виню. Я тебе благодарна.
Осторожно добирается глазами до моего лица, чувство вины и искренние извинения как говорится на лицо.
— Ты пришел, нашел меня, спас, — тянусь к нему, собираясь обнять, но тут в голове вдруг всплывает его сопротивление тогда в зале, наша последующая ссора, поэтому и замираю в неуверенности.
Калеб медлит лишь миг, затем наклоняется ко мне ближе и обнимает осторожной нежностью, эмоцией, заботой… трогает. Что-то слишком иное у меня к нему внезапно вспыхивает. Немножко смущаюсь, но решаю не заострять внимание, обнимаю в ответ, расслабляюсь.
К счастью, неловкость момента разбавляет дичайший вой моего желудка.
Прикончив половину блюда, я чувствовала себе намного лучше. Возможно, еще то самое пойло помогло, может быть все вместе. Голова прояснилась, я уже была почти в состоянии воспринимать информацию, анализировать. Калеб внимательно следил за каждым моим движением, как будто у него в голове активировался план по доведению меня до идеального состояния.
— Итак, твой бывший учитель, Грэм, тебя выслушал, — подвожу итог я, — станет ли он нам помогать?
— Уже помогает, — заверяет Калеб. — Он довольно противный, но толковый мужик.
— Что он сделает?
— Проведет дополнительное расследование.
— Ты сказал, что всех проверил, когда ты успел? Пока я спала? — Калеб ухмыляется. — И ты так никого и не нашел?
— Я проверил только подозреваемых, но не всех досконально, — объяснил охотник. — В этом мне и поможет Грэм. Он хоть и знатный фурункул на… — Калеб глянул на меня и хитро ухмыльнулся — пятой точке, все же хорош в своем деле. У нас все равно остались парочка подозреваемых, но мне сейчас не до них.
— В смысле? — Тут же хмурюсь, воспринимая его фразу достаточно ревностно, а Калеб попивает кофе.
— В приоритете твоя тренировка и поиск колдуна, — объясняет Калеб, все еще кидает в мою сторону взгляд извинения.
— Давай лучше разберемся поскорее с предателем, — хмурюсь, остаюсь недовольной.
— Тьму из тебя изгнать необходимо, — настаивает Калеб. — Я оставлю тебе учебник по рунам, изучишь их к моему возвращению.
— Ты поедешь куда-то один? — Кривлюсь.
— Нужно кое с кем пообщаться, — спокойно сообщает Калеб, как будто я просто приняла его заявление, а не сижу тут дуюсь. — Разузнать, кто подойдет лучше в данном случае. Но аккуратно.
— Из-за Хемиша? — Догадываюсь.
— И из-за него тоже. Нам не нужны лишние свидетели.
— Ты собираешься убить колдуна? — Хмурюсь, а Калеб надо мной потешается.
— И всю его семью, даже кошку.
— Это не смешно, я не хочу никого убивать.
— Я тебе и не предлагаю, — отшучивается охотник.
Нехотя выдыхаю ухмылку, Калеб собирает тарелки и идет их мыть, пока я сижу и обдумываю полученную информацию. Кое-что возникает в моей голове справедливым вопросом.
— Ты сказал, Грэм написал, — вспоминаю, когда Калеб заканчивает и подходит ко мне, внимательно слушает. — Он же не тебе писал, так ведь?
— Хемишу.
— Ты подключился к его телефону? — Удивленно вскидываю брови.
— Там нет ничего интересного, — заверяет Калеб.
— Для тебя, — вскидываю брови. — Дашь почитать?
— Потом, — увиливает он, — сейчас тебе надо отдохнуть.
Он протягивает мне руки, меня этот жест немного смущает, но я стараюсь запихивать эмоции куда подальше. Я уязвима, поэтому так остро все чувствую и воспринимаю. Калеб берет меня на руки и несет обратно в спальню, когда укладывает на кровать, халат позорно распахивается, оголяя мои ноги и чуть-чуть живот. Калеб вроде бы не специально, но цепляется взглядом… задерживается на символе.
После этого беглого взгляда что-то в нем меняется. Он выпускает меня увереннее, выпрямляется, довольно официально накрывает меня одеялом, больше не смотрит мне в глаза.
— Когда ты вернешься? — Спрашиваю вслед.
— Думаю, завтра, — сообщает он. — На связи.
Он кивает на подушку справа от меня, поворачиваю голову и вижу мобильный. Когда я возвращаю взгляд к охотнику его уже нет.
Обиделся. Ясно, понятно.
***
Немножко подремав для приличия, я поднялась и отправилась в душ. Запах мертвой плоти все еще преследовал меня, поэтому я продолжала отмываться, обливаясь всевозможными гелями для душа. Не помогало. Тогда я постояла под струями воды, разглядывая гель для душа Калеба, посомневалась и все-таки взяла его.
Не совсем его запах, ведь на моей коже он приживался иначе. Но близко. Я решила, что это мне определенно поможет. И действительно, женские как-то не так задерживались, может просто воспринимался новый аромат, поэтому, как только в носу начинало свербеть от накатывающих воспоминаний, на помощь приходил гель для душа охотника.
Я могла бы возмущаться и просить Калеба остаться, но на самом деле у меня родилась вполне себе рациональная идея, которую я и поспешила реализовать.
Таксист довез меня не до самого места. На всякий случай. Спрятавшись за зданием, я еще недолго ждала, когда кто-нибудь появится. Слежка мне точно не нужна. Но, к счастью, никто так и не появился. Не знаю, как бы я отбивалась, но не важно.
Нашла нужный склад и забралась внутрь. Обошла все наставленные ловушки, полезла за книжками, которые мы разложили в обычных картонных коробках. Да, фолианты, гримуары и прочие древности в обычных коробках. Мы торопились, хорошо хоть не в кучу свалены.
Какой был план? Я подумала так: если я скрижаль и предназначена Аарону, могу вынести его кровь, возможно я и ритуал призыва смогу сама провести? Стоило попытаться, по крайней мере.
