- Почему ты так себя вёл? И зачем вообще пригласил их если вы не ладите?
- Так было нужно. – кажется я начинаю понимать как вынуждать Даэнора отвечать на вопросы, надо просто молчать и выжидающе пялиться на него, пока не ответит.
- Хамить матери зачем-то тебе было нужно? – меня как сироту такие вещи цепляют особенно сильно, наверное. Но я не понимаю, как они могут так друг к другу относиться? Они же семья. Ближе друг друга у них никого нет.
- Ждёшь от меня слезливую историю как на своих группах поддержки? – в ярких синих глазах вопреки злым саркастичным словам горит тепло.
Я покачала головой, подаваясь чуть ближе к нему:
- Не говори так. Ты не знаешь тех людей и сколько силы им потребовалось в себе найти, чтобы поделиться своими историями. Если не хочешь делиться подробностями прошлого - не надо. Я просто пытаюсь понять зачем была эта встреча и для чего я в ней участвовала? – как можно мягче пояснила я.
Интуиция подсказывала, упоминание Ронара было болезненным для Даэнора, тем более в том контексте. Почему он упомянул пятнадцать лет и двадцать, когда говорил про модификацию? Неужели его родители решились отправить его в столь юном возрасте на эту жуткую процедуру?
- Ты права – о прошлом я говорить не хочу. – насмешка сползла с лица ринтара как истаявший воск. – Я санкционировал их прибытие для тебя.
- Если я должна была что-то понять из этой встречи, то чуда не случилось. Кроме того, что у тебя с родственниками всё сложно, я ничего не уловила. – с хмурыми видом чуть пожала плечами. Ну не сильна я в интерпретации сигналов от разумных, моя стихия гаджеты и цифры.
- Тебе не о чем волноваться, всё что нужно уже случилось.
Не удержалась и закатила глаза:
- Вот когда ты становишься таким загадочно-вальяжным я терпеть не могу. – с психу почти грохнула бокалом на тонкой ножке об стол. – Сам говоришь, что эта встреча была нужна для меня и при этом всё нужное случилось без моего участия.
- Я уже сказал – тебе не о чем волноваться.
Мне захотелось передразнить его как в детстве, честное слово.
- Здорово как! А ты знаешь, я вот всегда волнуюсь когда чего-то не понимаю, если тебя не затруднит ответь на вопрос прямо и чётко – зачем мне встреча с твоими родителями? – я в ожидании скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что жду ответа и увильнуть у него без вариантов.
Короткий писк сигнала наруча и улыбающийся ринтар переводи взгляд на запястье:
- Даже не думай сбежать не ответив. – я резво подалась вперёд и перехватила его за предплечье.
- Это было нужно, чтобы утвердить твою позицию. – широкие чуть серебрящиеся брови сошлись на переносице. – Наер, готовность десять минут, я скоро буду. – не отводя от меня пристального взгляда проговорил Даэнор.
- Какую позицию? Твоей рабыни? От твоих ответов только больше вопросов. – скрепя сердцем ослабила хватку на его руке. Выработанный годами рефлекс, что работа это святое не позволил настаивать и задерживать, но как же Даэнор меня сейчас бесит, словами не передать.
- Ты не рабыня. – легко поднялся он на ноги, перехватывая мою руку и склоняясь надо мной.
- Но ты так и представил меня – должница. И это по факту так. Я здесь потому что должна тебе жизнь Шеда и карьеры некоторых членов моей команды. – запрокинула лицо к нему изо всех сил стараясь понять, что за странный диалог мы ведём.
- Если тебе удобно воспринимать это так, пусть будет так. Пока ты со мной, меня всё устраивает. – последнюю фразу он почти прошептал мне прямо в губы. Неожиданный и лёгкий поцелуй, заставил удивлённо расширить глаза и от смысла слов и от действий непредсказуемого норанского генерала. – Меня не будет три дня. Можешь пока поработать в управлении.
И направился на выход.
Как только за ним хлопнула входная дверь, я швырнула уже пустой бокал в пол.
Я его не понимаю. От слова совсем.
Даэнор Апсале, ринтар Сатори
Оставлять её сейчас не хотелось. Я знаю, что вся эта встреча для неё оказалась странной, непонятной, нелогичной. Не хочу даже представлять что она себе напридумывала наблюдая за нами. Но и рассказать ей что отец в надежде всё таки получить что-то из хилого болезненного сына пошёл на нарушение закона дважды, сдав меня на эксперименты по генной модификации, сначала в пятнадцать, а потом в двадцать лет, рассказать о том, что они с матерью хладнокровно рассчитали, что если мой организм всё же не выдержит мутацию, то лучше избавиться от позора Рода, пока не поздно. Рассказать, как после первой не удавшейся мутации оставили меня в боксе. Рассказать, как смотрела мать, холодно, оценивающе, с брезгливостью и презрением, когда пришла с отцом навестить меня в отстойнике – для тех, кто модификацию не перенесёт. Нет, я и до этого не был любимчиком, но что я им настолько не нужен узнать было неожиданно больно. Рассказать про удивление отца, когда ему сообщили, что спустя два года я всё ещё жив. Рассказать про вторую модификацию куда я пошёл уже добровольно, потому что выбора не было – либо продолжать влачить жалкое существование недонора, либо рискнуть жизнью и всё же повторить модификацию.
Вывалившись из капсулы повторно я даже не поверил сначала, что жив. Тогда в свои неполные двадцать я шёл умирать, слишком малы были шансы на выживание от второй модификации, когда непонятно каким чудом выжил после первой. Никогда не чувствовал себя более живым чем в тот момент. В тот же день, я приехал в родовой дом, собрал вещи и ушёл в армию. На все попытки отца вмешиваться в мою карьеру реагировал жёстко, вплоть до угроз выйти из Рода Апсале и образовать свой. На тот момент я уже был тором и у меня были все шансы в ближайшее время получить повышение, естественно мои любящие родители не могли допустить такого скандала.
Отец был зол, когда я стал ринтаром и не пристроил его в свою команду. Он уже видел себя командующим разведкой Сатори. Когда я забрал Ронара и запретил отцу и матери приближаться к сыну, мать была оскорблена, потому что уже распланировала как воспитает следующего ринтара, основав целую династию.
И когда Ронара убили я видел равнодушие отца о смерти внука и злорадство на лице матери. Тогда я уже не злился, но омерзение и тошноту от одной мысли снова увидеть или услышать норан давших мне жизнь испытывал настолько сильную, что даже подумывал не убить ли их.
И я до сих пор не отпустил этой мысли. Не виделся с ними три года, а сегодня смотрел и снова думал – зачем они живут? Если бы их не было, чтобы ввести Мику в Род Апсале не пришлось бы организовывать эту встречу, представление старейшим членам прямой ветви обязательный ритуал, без него «свежая кровь» не может быть признана законным партнёром, я бы не смог назвать Мику своей женой, только заключить контракт. А если бы их уже не было в живых, то я автоматически самый старший член прямой ветви, не пришлось бы теперь ничего объяснять Мике. Она бы даже не узнала, что они меня боятся и ненавидят. Не узнала бы, что мой Род не отрёкся от меня в детстве только потому, что отец хотел сдать меня на эксперименты. Не узнала бы, что я им не нужен. Не достоин любви, заботы и участия, даже от родной матери. Она бы этого не узнала.
И не узнает, впрочем. Пусть считает меня, как она сказала – хамом? Да, пусть думает, что я не достаточно хорошо воспитан, холоден, жесток. Лучше так, чем видеть в её глазах жалость. Она мне не нужна. Только не от Мики, от моей сладкой еллаэ. От неё мне нужно другое. Нужна она сама, нужно её внимание и страсть, нужна каждая её мысль, каждая эмоция, каждый вздох. Нужно, чтобы она дышала и понимала, что делает это для меня, чтобы быть со мной.
Только тогда я возможно стану менее одержим своей куклой.
Но я понимаю, что этого не будет. Моя кукла, моя еллаэ, никогда не станет зацикленной на мне хотя бы вполовину также как я на ней. Ей всегда будет необходимо заниматься ещё чем-то, помогать ещё кому-то. И значит, я буду одержим ею вечно.
Глава 46
Сатори, арк ринтара Апсале
Кажется, я заблудилась. Сегодня я тусила в лаборатории с железячниками Саллэ, Наер скрипя зубами одобрил мой вариант, но в свои лаборатории не пустил. В доме работать не захотелось, поэтому попросилась в подвалы к Саллэ. Не т чтобы тянуло к общению и разумным, с этими норанцами особо не поболтаешь, но после состоявшейся позавчера встречи с родителями Даэнора каждый раз оказываясь на кухне испытываю странные эмоции. Всё время кажется, что там произошло что-то гораздо серьёзней и тяжелей чем мне кажется. Смутное ощущение недосказанности, чего-то мрачного и тёмного, тех самых тайн, которые я привыкла разгадывать по работе. Но эту тайну мне разгадать не суждено, по крайней мере в ближайшее время. Ринтар ясно дал понять, что причины не самого тёплого приёма собственного семейства у него есть, а какие меня не касается. От этого моя вечно ищущая и анализирующая всё и вся душа требовала немедленно приступить к расследованию. Я себя тормозила как могла, но чудесная, идеально обставленная кухня-столовая мне теперь в этом совершенно не помогала.
В общем, именно по этой причине я теперь бреду в катакомбах управления, силясь хотя бы смутно припомнить как и в какой последовательности я проходила эти безлико-серые коридоры, когда решила прогуляться до местной столовой. Меня туда как-то водил Саллэ и я вроде даже запомнила путь, но кажется свернула разок не туда. Потому что мы определенно не шли так долго по прямой. И что стоило повесить пару указателей как в начале пути?
Серый коридор расширился, в очередной раз подтверждая моё подозрение – здесь я не была точно.
Ладно, буду идти вперед, пока могу, потом надо будет повернуть направо и попробовать дойти до другого ответвления, по моим прикидкам – норанцы строят переходы строго-геометрически, не по типу муравейника, значит шанс выбраться в знакомые переходы велик. Да и в целом, пасть голодной смертью в управлении разведки едва ли удастся – если не отыщусь сама, найдут и заботливо передадут в алчущие руки Даэнора.
Удобно, оказывается. Улыбнулась, так и слыша в голове бормотание Лиама на тему того самого синдрома, раз я уже начала находить жирные плюсы в своём незавидном положении.
Я резко сдала назад, ошарашенная промелькнувшей картиной. Слева на монотонно-серой стене оказалось вырезано окно по типу лабораторных – метра полтора в ширину и метр в высоту. Сквозь чуть матовое окно я наблюдала абсолютно сюрреалистичную картину – такая же серая комната как и все остальные в этом здании, но в ней за маленькими столиками на одного, сидело около двадцати детей мальчиков и девочек, примерно пяти-шести лет, перед ними у галадоски стояла норанка в тёмной форме и писала слова на норанском. Это школа? В управлении развдки? Даэнор воспитывает детей шпионов?
Я даже глаза потёрла, настолько это странная картина. Дети с застывшими на лицах какими-то противоестественно спокойными масками сложив руки на пластиковых партах неотрывно смотрели на норанку, и по её команде почти синхронно брались за стилучы и начинали писать.
Жуть какая. Что тут происходит? Неужели Даэнор санкционировал какие-то испытания на детях? Или участие этих малышей в каких-то операциях?
Не может быть. Даэнорм жёстки, циничный, авторитарный, но не чудовище.
Но что тогда они здесь делают?
- Миез Валле, ты далеко забралась. – вздрогнула от неожиданно оказавшегося рядом Саллэ.
Он подошёл и спокойно замер рядом со мной, переведя взгляд на этот странный и даже страшный класс.
- Что они тут делают? – мой голос прозвучал неожиданно высоко. Но честно признать, я напугана. Я знаю много ситуаций по роду деятельности как взрослые разумные могут использовать самых беззащитных членов общества – детей. И я бы искренне не хотела, чтобы одним из таких монстров оказался мой ринтар.
- Учатся. – едва заметно пожал плечами Саллэ, переведя взгляд на меня. – Идём, проведу тебя в столовую.
- Чему они тут учатся? – отступила назад я, и пристально уставилась на Саллэ, сжимая кулаки.
- Всему необходимому. – вскинул брови беловолосый гигант, а потом нахмурился. – Тому, что необходимо знать ребёнку их возраста. Ринтар Апсале даёт им начальное образование, разве у вас нет образовательных учреждений?
- Есть. Но они не находятся на территории разведуправлений. – продолжала напирать я.
- Они не могут учиться в общих школах. Территория управления закрыта для свободных выездов даже проживающим тут.
- Ты хочешь сказать, они тут живут? – мои глаза ощутимо округлились.
Саллэ кивнул:
- Ринтар Апсале включает в младшие ветви своего Рода брошенных, а тех кого не исключили просто берёт на попечение.
- Ринтар курирует приют для детей? – за последнее время это пожалуй самая обескураживающая новость из всех, что я слышала.
- Пожалуй, можно сказать и так.
- Зачем ему это? – я снова оглянулась на малышей в тёмно-зелёных комбинезончиках, таких ненормально серьёзных.
Торсор Саллэ непонимающе нахмурился:
- Это обязанность правителя территорий – заботиться о детях, которые остались без поддержки своих Родов.
- Ты хочешь сказать, что каждый ринтар и акан Сатории в ореоле своего правления содержит приют для детей?
- Разумеется. Некоторые как ты выразилась - только содержат. Некоторые как ринтар Дасале курируют, а ринтар Апсале принимает в воспитанники.
- В чём разница? И почему он поселил их именно здесь? Кажется разведуправление не самое подходящее место для детей. – пользуясь словоохотливостью Саллэ, быстро задала я основные вопросы.
- Ты должна была спросить об этом у ринтара Апсале. – дёрнул головой Саллэ, я делала самые умоляющие глазки на какие была способна и он тяжело вздохнув всё же ответил. - Содержать это значит выделять средства и назначать ответственных людей, на момент когда ребёнку исполняется двадцать полных лет, он проходит первое совершеннолетие и обязан покинуть интвер. Курировать – значит проследить за дальнейшим поступлением ребёнка после интвера, обеспечить работой в дальнейшем, если придётся. Принять в воспитанники, значит сделать косвенной частью Рода, за воспитанниками остаётся право обратиться за помощью и поддержкой, они могут пользоваться гарантиями и льготами положенными конкретному Роду и так далее. И здесь они живут, потому что это самое защищенное и безопасное место. Дети очень уязвимы, их атакуют первыми в случае прямых столкновений.
- Кто атакует? – ринтар меценат?
Нет, я рада конечно, что не ошиблась и он не ставит экспериментов над детьми, и никак не использует наивных малышей во взрослых играх. Но это всё же слишком неожиданная новость.
- Никто. На ринтара Апсале не решится напасть даже самый последний безумец. Так что тебе не о чем волноваться. – Саллэ явно демонстрируя, что это последний вопрос на который он ответил, отвернулся от окошка и демонстративно зашагал по коридору в обратном от моего направлении.
– Начинаю ненавидеть эту фразу. – пробурчала ему в спину, обтянутую неизменной тёмно-синей формой, и снова бросила взгляд на класс.
Как же уныло этим деткам учиться. В красивых глазках с вытянутыми зрачками отражалась вселенская тоска, аж сердце защемило. Красивая рослая норанка, сурово поджимала губы и оббегала класс, сверкая зелёными по кошачьи яркими глазами, кажется чуткие уши улавливали малейший несанкционированный шорох, мгновенно пронзая заскучавшего ребёнка суровым взглядом.
