***Хроники Граций (сборник рассказов)***
***Не забывай***
Время словно застыло. Замкнутое в кольцо, оно текло и текло по кругу, будто вода переливаясь из пустого в порожнее. И снова, снова, бесконечное, бескрайнее. Здесь не существовало завтра и будущего, а вчера и прошлое настолько мало отличались от предшествовавших им безликих серых дней, одинаковых в своей пустоте, что вскоре начисто стирались из памяти, точно их никогда и не было вовсе.
Даже она потеряла счёт времени. Сколько она уже сидит в этой мрачной камере с единственным зарешечённым окном под самым потолком? Когда высокий темнокожий охотник втолкнул её в каменную клетку – день, два или вечность назад? Как долго удавка ошейника обвивает её шею, а запястья сжимают стальные браслеты наручников? И имело ли всё это значение сейчас, когда участь её, вероятно, предрешена?
Она медленно повернула голову, сдула упавшую на лицо тёмно-каштановую прядь, посмотрела на разделённое на маленькие квадратики небо, бледное, желтоватое, словно выгоревшая на солнце трава. Там, за стенами тюрьмы, за пределами этого места, назвать которое миром язык даже не поворачивался, жизнь мчалась с привычной скоростью, рождая и тут же унося с собой судьбы множества живых существ, включая ту, что на мгновение сплелась с судьбой бессмертной сирены.
Она закрыла глаза, ныряя в единственное своё убежище – воспоминания, где весёлым ручейком бежало время, где краски цвели пёстрыми южными цветами, а голову кружил сладкий аромат безоблачного счастья…
…Под балконом разлилось настоящее кипенно-белое море. Плотно сомкнувшиеся шапки цветущей вишни могли скрыть не только одного человека, но и, пожалуй, целый отряд.
– Прыгай, Селин, не бойся.
Девушка перегнулась через балюстраду и звонко рассмеялась.
– Я? Боюсь? Уверяю тебя, разбиться мне однозначно не суждено.
– Всё равно прыгай, пока меня здесь не заметили. Дворцовая стража будет приятно удивлена, обнаружив лорда в королевском саду.
Селин выпрямилась, легко вскочила на балюстраду. Тому, кто ждал её внизу, девушка доверяла безоговорочно и потому без колебаний и подстраховки шагнула с парапета в белую волну. Будь на месте Герхарда кто-то другой, и она бы не спрыгнула, а плавно слевитировала – вдруг этот кто-то окажется недостаточно расторопен, а получить пару-тройку синяков при ударе о землю может даже сирена.
Мужчина стремительной тенью выскользнул из-под кроны ближайшего к балкону дерева и подставил руки, подхватывая девушку. На мгновение Селин показалось, будто она и не покидала этих тёплых надёжных объятий, не расставалась с лукавыми огоньками в глубине карих глаз, а пальцы её не забывали мягкости густых чёрных волос, несколько более длинных, чем того требовала анфирская мода.
– Ну ты же не на Её королевское высочество покушаешься, – улыбнулась девушка.
– Зачем, когда у Их величеств такая очаровательная гостья? – хмыкнул Герхард…
Гостья.
Успел ли он узнать, кто скрывался под маской гостьи королевского дома Анфира, или все воспоминания о ней стёрли прежде, чем он вообще хоть что-то понял? В любом случае лорд Герхард выполнил своё предназначение: женился на Её высочестве, подарил королевскому дому наследника и положил начало концу Анфира и всей Аиде в прежнем её безмятежном виде. И уже после, на разломе между двумя эпохами, на развалинах погибшего мира вместе с новым родилась сирена по имени Селин.
Девушка открыла глаза.
Нет, камера не изменилась. И квадратики неба тоже. И время, будто затянутое в одноимённую петлю, уставшей лошадью ползло по кругу.
Селин хотела было коснуться пульсирующего кристаллами ошейника, но, передумав, отдёрнула руку. Соединяющая браслеты длинная цепочка жалобно зазвенела.
…Шею обожгло холодом и лишь затем девушка почувствовала ленту кожаного ошейника. По телу пробежала слабая волна онемения, ясно сообщившая, что отныне все её магические способности, вся её сила заблокированы цепью кристаллов, которые запросто можно принять за украшение. В ярости Селин обернулась, готовая сражаться до последнего хотя бы ногтями и зубами, но высокий темнокожий человек с лёгкостью заломил ей руки за спину. Девушка зашипела, услышав щелчок наручников. Вот урод, выбрал подходящий момент: пустынный берег сверкающего в лучах солнца озера и Герхарда, точно специально, буквально минуту назад вызвали по какому-то срочному делу…
Или действительно специально?
Человек развернул Селин лицом к себе, посмотрел равнодушно сверху вниз. Как он ухитрился подойти к ней абсолютно бесшумно? Или как он смог материализоваться позади неё, не привлекая внимания изменениями в пространстве, всегда сопровождающими любые перемещения? Взгляд упал на шнурок, обвивающий крепкую шею. Похожий на старинную монету кругляшек с дырочкой в центре, уже настолько потемневший от времени, что невозможно было разобрать начертанные там символы.
– Охотник, – безнадёжно пробормотала Селин.
Что ж, поиграли в счастье, и хватит.
– Ты знаешь, что не имеешь права находиться в этом времени, – бесстрастно произнёс человек.
– Селин?!
Она в отчаянии посмотрела на вышедшего из-за куста Герхарда, в глазах которого читались изумление, растерянность и частица неверия открывшейся картине… О Создательница, зачем он вернулся? Что подумал, увидев её в наручниках и блокирующем ошейнике? Он же один из пяти верховных лордов Анфира и знает, что такие штучки надевают на особо опасных магов.
Охотник одарил Герхарда скучающим взглядом.
– Он всё равно забудет и тебя, и этот момент.
– Нет, – шепнула девушка.
Нет, нет, только не здесь, не сейчас, не так!
Человек с силой сжал её плечи, собираясь телепортироваться, но Селин даже не поморщилась, не обратив на боль ни малейшего внимания. Она видела лишь потрясенно расширившиеся карие глаза.
«Пожалуйста, не забывай меня!»
Не забывай…
На самом деле Герхард, конечно же, всё забыл – ведь если бы мужчина помнил о своей возлюбленной, то бросился бы её искать, попытался бы выяснить, кто она и что произошло, и, естественно, пропустил бы судьбоносную встречу с принцессой. История пошла бы другим путём, а все события времён Единого континента были слишком глобальны и важны для новой Аиды, чтобы вносить в них коррективы. Сиренам, скользящим между мирами и тысячелетиями, категорически воспрещалось не то что вмешиваться в ту эпоху, но даже появляться там.
Она поплатилась за своё любопытство, за желание «просто взглянуть одним глазком», как оно всё было тогда…
Лязгнул замок, массивная дверь открылась. На пороге, занимая мощной широкоплечей фигурой практически весь проём, стоял знакомый охотник.
– Что, соскучился? – криво усмехнулась Селин.
Не проронив ни слова, человек стащил её с лежанки.
Тот, кто должен был озвучить и привести приговор в исполнение, ожидал их в небольшом зале без окон и мебели. Освещал помещение пульсирующий в двух метрах над полом огненный шар, а единственным предметом обстановки являлось нечто прямоугольное, каменное по виду, похожее на высокую плиту. Рядом – закутанная в серую накидку с широким капюшоном фигура, замершая спиной к вошедшим.
– Это было бессмысленно, – произнесла фигура негромким девичьим голосом.
– Возможно, – согласилась Селин.
– Ты же не могла не знать, что за попытку вмешательства в давно минувшее последует наказание.
– Я не пыталась изменить историю.
– Ещё хуже. Значит, личная выгода, – фигура обернулась, и Селин увидела бледное, почти белое лицо, обрамлённое складками капюшона.
Женское человеческое лицо, человеческие тёмно-карие глаза. Но это лишь маска, личина, скрывающая с трудом определяемую человеческим разумом сущность.
– Кто ты? – отрывисто спросила сирена.
– Можешь называть меня Гелла, – ответила фигура. – Это одно из моих имён.
– Ты судья и палач.
– Как скажешь. Для кого-то я – рождающая жизнь, для кого-то – безжалостная убийца. Всё зависит от восприятия. Ты понесёшь наказание за свой проступок, – Гелла медленно обошла плиту. – Тебя ожидают столетия очарованного сна и заточение в недоступном для людей месте.
Так вот что это… Не плита, но грубо сработанный каменный ящик, куда положат её тело, застывшее в пелене волшебного сна так же, как время в этой точке между мирами. И она проспит века и тысячелетия, прежде чем кто-то или что-то сумеет пробудить её.
– Мы обсудим твою дальнейшую судьбу, когда ты проснёшься, – добавила Гелла. – Надеюсь, ты поймёшь, что нельзя ни изменять собственному предназначению, ни самовольно перекраивать чужое.
Селин опустила голову.
– Как будто я делала это нарочно…
– Ты сирена, не простая смертная девушка, и должна была задуматься о последствиях, когда Герхард только влюбился в тебя. Но ты позволила себе влюбиться в него в ответ, несмотря на то, что знала о его предназначении, – в зрачках, сливающихся с тёмной радужкой, сверкнули золотые огоньки. – Чувства лорда были первым тревожным звоночком, первым предупреждением, что надо уйти, однако ты их проигнорировала. Знать, чем всё может закончиться, но, тем не менее, продолжать упорно делать равносильно делать нарочно, со злым умыслом. К тому же едва ли ты смогла бы долго притворяться обыкновенной волшебницей, – Гелла вздёрнула подбородок.
В то же мгновение Селин мешком повалилась на пол. Охотник услужливо подхватил её, поднял на руки и двинулся к ящику.
Парализующее заклятие. Просто замечательно. Тело онемело, собственные руки-ноги стали чужими и безвольными, словно плети.
– Представляла ли ты ваше с лордом будущее? – голос Геллы искрился золотыми вспышками умеренного интереса. – Ты собиралась остаться с ним в Анфире или хотела забрать его в другое время?
Ничего она не собиралась и не хотела, просто жила сегодняшним днём, наслаждаясь кусочком счастья, неожиданно дарованным теми, кого люди почему-то называют богами…
Мужчина аккуратно уложил Селин в ящик, изнутри, как ни странно, обтянутый шёлком изумительного жемчужного оттенка. Поправил небольшую подушку под головой сирены, разгладил складки на красном платье, даже убрал длинные завитки волос с её лица. Однако тёмно-карие глаза его оставались совершенно равнодушными.
Наконец охотник снял с Селин наручники и ошейник. Парализующее заклятие продолжало действовать, и сирена могла лишь безучастно наблюдать за происходящим. На нейтрализацию заклятия требовалось хоть немного, но времени, а его уже не было. Не для неё.
Человек выпрямился, и к Селин склонилась Гелла.
– Ты ведь ничего не забудешь, верно? – проговорила она. В глазах её тлело отражение огненного шара.
Нет, и не хочет забывать. Вполне достаточно, что Герхарда заставили забыть.
– Несмотря на подчищенную память, какая-то часть лорда по-прежнему любила и помнила тебя, хотя сам он вряд ли понимал причину смутной затаённой тоски, – задумчиво заметила Гелла и высвободила из складок плаща тонкую белую руку.
Значит, он не забыл…
Тёплая ладонь легла на обнажённое плечо сирены. Веки отяжелели, мысли, и без того под действием заклятия не отличавшиеся чёткостью, запутались окончательно, будто ворох ниток. Сирена не противилась. Позволила глазам закрыться, а сознанию – погрузиться в темноту.
– Приятных сновидений, Селин, – донёсся откуда-то издалека шёпот Геллы, и это было последнее, что услышала сирена.
***Зеркальное намерение***
Деревенька Малые Пеньки тонула в снегу, точно речной берег в половодье. Обросли белыми шапками крыши избушек, поднялись сугробы до самых окон. Деревья приоделись в сверкающие серебром наряды и застыли в морозном воздухе совершенными творениями зимы. Круглый глаз луны равнодушно взирал на сияющее великолепие с тёмно-синего, почти чёрного бархата небосклона.
По центральной, расчищенной ещё днем улочке брели две девушки, закутанные в коричневые полушубки и пёстрые платки.
– Холодно, – пожаловалась та, что была ниже ростом.
– Холодно, – согласилась высокая, ухитряющаяся даже в сапожках на каблуках ступать абсолютно бесшумно. – Отсюда до северных гор рукой подать.
– Демоны! Не могли, что ли, продать объект жителю югов?
Высокая пожала плечами, позволила себе лёгкую, немного снисходительную улыбку.
– Ничто так не расширяет познания о нашем мире как странствия. Пришли. – И она ловко перемахнула через калитку, двинулась по узкой дорожке к крыльцу.
Вторая девушка последовала её примеру, одновременно прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде всё спокойно. Пока.
* * *
Карола знала, что красива. Так считали в Малых Пеньках и трёх ближайших селах, так говаривали парни, провожая ладную девичью фигурку восхищёнными взглядами, и батька, смахивая скупую мужскую слезу; о том шептались бабы у колодца да завистливые девки, уродившиеся куда менее видными. Но самое верное и честное мнение принадлежало лучшим друзьям Каролы – зеркалам. Уж они-то никогда не врали, открыто сообщая девушке, какие густые и блестящие у неё волосы, заплетённые в толстую тёмно-каштановую косу, как прекрасны её очи чудесного бирюзового цвета, как хорош румянец на её лилейных щёчках да ярки пухлые алые губы. И всё, что ниже лица, тоже не подкачало – что спереди, что сзади. Тут не только парни, мужики слюной исходят, на прелести её глядючи. Но Карола знала, что краса её не для рож немытых да ручонок жирных. Разве для того она расцвела розой королевской? Вот уж ни за что в жизни! Красота Каролы достойна уж если не принца заморского, то лорда высокородного точно! На меньшее девушка была не согласна.
– Нет, пусть это будет принц, – прошептала Карола своему отражению.
– Красивое зеркало, – внезапно заметила Алина, коснувшись посеребрённой рамы.
– Батька с осенней ярмарки привёз, – похвасталась Карола.
Алина провела пальцем по затейливым завитушкам, постучала по стеклу.
– Дорогое, наверное?
– Дорогое, – гордо кивнула Карола. – Но батька меня любит и балует. Хочет, чтобы у меня всё было самое лучшее.
– А батька твой нам не помешает? – подала голос Лисса.
– Он у кума провожает старый год и встречает новый, – отмахнулась Карола. – Только утром, поди, и приползёт. Опосля опохмела.
Алина и Лисса переглянулись. Странные они какие-то, эти племянницы вдовы Нориты. Приехали недельки две назад, одна высокая, гибкая, светловолосая, с глазами карими и серьёзными до жути, другая ростом пониже, чёрненькая, с широкой улыбкой и зеленоватыми очами. Обе хорошенькие, но до Каролы им, конечно, далеко. Она сразу приметила в них городских и поспешила подружиться. Девушки оказались по-своему милыми – Лисса бойкая и разговорчивая, Алина, наоборот, сдержанная, немногословная. Про себя Карола решила, что явно старшая Алинка, верно, в девках засиделась, вот и ходит букой, и потому держалась поближе к более юной Лиске – вдруг та сподобится позвать новую подружку в город? Тем не менее, погадать Карола позвала обеих, ибо сёстры неизменно ходили парой.
– Гасите свечи, – велела Карола, устраиваясь перед любимым зеркалом.
Девушки послушно исполнили наказ, и Карола с удовлетворением отметила, как загадочно стало выглядеть её лицо, озарённое пламенем единственной свечи, оставшейся подле неё на столе. Подружки уселись в сторонке, на лавке. Не то чтобы Карола очень нуждалась в компании, просто одной было как-то боязно, тем более в ночь между двумя годами, да ещё в полнолуние… И не покидала тайная надежда, что если действительно привидится кто-то благородный, то девушки сумеют его узнать. Городские всё-таки, должны высокородных знать!
