Футурея: Да, под героями я подразумевала преступников, конченных отбросов общества прошлых лет, лишенных каких-либо моральных принципов.
Буль-дозерист: Идеальные кандидаты для грязной работы…
Эллейн: И кто же я?
Футурейя: Эллейн Эллевейн. Глава специального подразделения по массовым убийствам, которое использовало в своей работе самые изощренные яды. На ее счету свыше двадцати тысяч убийств.
Кикимр: Я теперь понял почему твою еду никто ест.
Эллейн: Иди ка ты нахер, твое место в фигваме.
Буль-дозерист: А я кто?
Футурейя: Генерал объединенной армии. Для подавления восстаний и мятежей использовал тяжелую технику превращая людей в удобрения. Под гусеницами танков и строительных бульдозеров погибло свыше тридцати семи тысяч человек.
Не-я-сытЪ: Так вот почему ты никогда не ездишь на авто.
Эллейн: Сейчас мы послушаем как Кикимр спаивал людей до смерти.
Футурейя: Кикимр. Глава культа который использовал отравляющие вещества. Аум Сенрике такое даже в страшных снах не снилось, абсолютный лидер по убийствам, свыше ста 70 тысяч жертв.
Но Тиграйнен ведь не из нас. Его взяли из социума.
Не-я-сытЪ: Да он перманентов выдал больше чем мы все вместе взятые.
Футурейя: Тиграйнен мой человек, просто у него был иной путь.
Эллейн: И кто же он?
Футурейя: Председатель корпорации киллеров, цифры довольно скромные все шесть с лишним тысяч убийств, но каких? Политики, бизнесмены, высокопоставленные фигуры. В отличии от других он не был идейным и по сути почти легализовал наемные убийства. Если бы не война, возможно мы бы сейчас жили в более демократичном, но менее спокойном мире.
Не-я-сытЪ: Более демократичным?
Футурейя: Демократия подразумевает под собой власть народа. Когда право лишать людей жизни принадлежит только узкой группе лиц у власти, а не народу, это мягко говоря не совсем демократия.
Кикимр: Это самое приятное что я слышал. Разгребать гавно некому, поэтому мы вернули вас к жизни.
Футурейя: Одна из причин.
Эллейн: А вторая?
Футурея: Я посчитала что с вами по окончанию войны обошлись несправедливо, поэтому решила подарить второй шанс на новую жизнь. Не проебите его.
Эллейн: Ого, мировой искусственный интеллект матерится.
Футурея: В общении с людьми я использую более доступные и понятные для них конструкции. Согласно моим анализам это слово имеет для вас большее значение чем слово “потерять”, как например “Не проеби пулемет, уебище”.
Тиграйнен: Зачем было память стирать?
Футурейя: Чтобы хоть как-то обезопасить социум от ваших прежних подвигов.
Эллейн: Так какое решение ты примешь?
Футурейя: У меня достаточно оснований, чтобы провести аудит. Но для этого от вас потребуется одна вещь. Но это сугубо конфиденциально.
Закончив разговор Эллейн и ребята вышли на улицу.
Эллейн: Ты что-то чересчур задумчив.
Не-я-сытЪ: В голове не укладывается. Интересно, кем была АйХука в прошлой жизни?
Эллейн: Мда. Кто о чем, а вшивый о бане, вернись спроси.
Не-я-сытЪ: Кто ж меня теперь обратно пустит.
Тиграйнен: Того, кого ничем не удивить - придется, сука, ошарашить!!!
Тиграйнен засмеялся.
Эллейн: Ты чиго смеешься?
Тиграйнен: Когда пользователи называли нас конченными, я думал это они про вас и не принимал на свой счет. Оказывается они были недалеки от истины.
Эллейн: Ты это сейчас серьезно?
Тиграйнен: Ну да…
Эллейн: Нет, я про то что ты считал конченными нас?
Тиграйнен: Ну лично я себя конченным никогда не считал.
Эллейн: Но считал нас. Вот ты свинюшка…
Не-я-сытЪ: Свинюшка это милый поросеночек. А это матерый свин!
Тиграйнен: Ну чо вы начинаете, в итоге оказалось что мы одной крови. Я такой же конченный как и вы.
Особенность правды в том, что когда она оказывается не той, которую бы хотелось услышать, то тебе начинает казаться, что это все происходит не с тобой. Мозг отказывается думать о чем-то другом или постороннем, проигрывая одни и те же события много раз, до тех пор пока не изучит каждую деталь, в отличии от первой зарплаты или от первой любви, которые проходят так быстро что даже не успеваешь их заметить.
Эллейн: Обычно во всех фильмах герои идут по пляжу с бутылкой пойла, а мы идем по сугробам и с неба падает снег.
Буль-дозерист: Мы не в фильме, да и мы не герои.
Не-я-сытЪ: Ага, такое дерьмо снять невозможно.
Кикимр: Пойло можно сообразить…
Эллейн: Кикимр никогда не меняется. А ты Тигра, что думаешь?
Тиграйнен: Поверить не могу…
Эллейн: Что мы живем не свою жизнь?
Тиграйнен: Нет, что мне 120 лет.
Эллейн: О господи…
Тиграйнен: Ленка, ты не понимаешь как быстро летит время! Такое ощущение словно еще вчера мне было всего 30 я был молод, а сегодня мне уже 120!
Эллейн: Балбес. Ты веришь тому что она сказала?
Тиграйнен: Не знаю. Но у меня всегда было ощущение что я родился не в этом столетии. Все воспоминания - родители, братья, сестры. Сперва я думал что они остались в других социумах, а потом начал понимать, что в другом времени. Надеюсь хотя бы их дети, внуки живут в хорошем социуме, без политики, без войны, без страха выглянуть в окно и увидеть как растет большой ядерный гриб. Красивое зрелище но абсолютно не стоит того чтобы отдавать ради этого свою жизнь.
Эллейн: В такие моменты я задумываюсь насколько паршиво иногда бывает быть взрослым.
Тиграйнен: На самом деле никаких взрослых нет - есть просто большие уставшие дети.
Они вернулись в социум под утро. Оставалось еще одно невыполненное дело.
Эллейн: Ты домой?
Тиграйнен: А смысл? Через три часа уже на смену.
Эллейн: Тоже верно. Ты чего такой грустный, все же оказалось как ты и хотел?
Тиграйнен: Все как вчера, но без тебя.
Эллейн: Так и не вспомнил?
Тиграйнен: Вспомнил…
Эллейн: И кто она?
Тиграйнен: Юлька.
Эллейн: Та о которой ты все время думаешь?
Тиграйнен: Да.
Эллейн: Кто она?
Тиграйнен: Она была моей возлюбленной в прошлой жизни, еще до войны… Я любил ее больше всего на свете.
Эллейн: Что случилось потом?
Тиграйнен: Она была агентом службы безопасности и узнала кто я на самом деле. Мне пришлось ее убрать.
Эллейн: Ты ведь любил ее.
Тиграйнен: Ставки были гораздо выше моих чувств и желаний.
Эллейн: Грустно.
Тиграйнен: Утешает только то, что я сделал это настолько быстро, что она даже не успела почувствовать - ни боли, ни душевных терзаний, ни пролетающей перед глазами жизни... В одно мгновение она просто оказалась в другом мире. Надеюсь в более лучшем, чем эта помойка на краю вселенной, населенная отбросами.
Эллейн: Все равно, даже вспомнив, ты не обрел покой.
Тиграйнен: А что если я именно поэтому не счастлив? Может быть поэтому я проклят?
Тиграйнен в мыслях: Эти 2 года прошли как один сплошной кошмар от которого я не мог проснутся. Словно когда ты понимаешь, что откроешь глаза и все закончится, но ты открываешь их и снова видишь тот же кошмар. В нем были и приятные моменты, которые позволяли держаться. Мы так устроены, чем дольше тянется кошмар тем дольше начинает тянутся время. Секунды превращаются в минуты, минуты в часы, часы в ебучую восьмерку что лежит на боку, в эту бесконечность, поэтому мы хорошо запоминаем плохое и плохо помним хорошее которое пролетает перед глазами в одно мгновение.
Тиграйнен затянулся и на миг погрузился в плен собственных иллюзий.
Тиграйнен: Мы скоро будем вместе опять, просто твой шаттл прилетел раньше. Прости.
Через три часа Тиграйнен был на смене, здесь сейчас было тихо и спокойно. Люди только начинали просыпаться от пьяного морока и уже нужно было выходить на работу, хотя душа отчаянно требовала праздника и продолжения банкета. Только снег крупными хлопьями ложился на землю заметая улицы социума и самого Тиграйнена.
В какой то момент набрав воздуха в грудь он ощутил необычайную свежесть, холодный воздух наполнил легкие, а вместе с этим почувствовалось что что-то не так, не так как обычно по крайней мере. Раздался звонок, это была Эллейн.
Эллейн: Ты уже видел?
Тиграйнен: Нет еще.
Эллейн: Кто-то выложил в сеть данные с флешки: кухня модерации, левые приказы, задоначенные баны, превышение полномочий. Там весь список.
Тиграйнен: Охуеть! Хотя не осуждаю, это уже давно нужно было сделать.
Эллейн: Люди жаждут крови.
Тиграйнен: Мне плевать, еще десять минут и смена закончится. Дальше не мои проблемы.
Как только новости разлетелись, главная площадь заполнилась людьми постепенно превращаясь в стихийный хаос. Тиграйнену было действительно похуй, он уже подъезжал к дому, открыв бутылку коньяка и выпив. В это время раздался звонок, он взял трубку.
Мария: Можешь приехать?
Тиграйнен: Я планировал отдыхать.
Мария: Это срочно.
Тиграйнен: Да не вопрос.
Тиграйнен с матами и такой-то матерью добрался до Рулл-саппорта и направился к Марии.
Тиграйнен: Что случилось?
Марии: Пойдем, покажу.
Мария вывела картинку с видеокамер главной площади где уже во всю творился хаос.
Мария: За всю историю такого никогда не было, чтобы люди с самого утра начинали устраивать погромы. Даже тогда, со скандалом с педофилией. Если так и дальше пойдет, к вечеру они здесь камня на камне не оставят.
Тиграйнен: Ты же в другой проект перешла, чего тебя это волнует?
Мария: Людей не хватает, попросили срочно выйти. Модераторов кстати тоже почти нет, некому успокаивать людей.
Тиграйнен: Пусть раздадут деньги как обычно.
Мария: Уже, не помогает.
Тиграйнен: Понятно. Да мне похуй если честно, пусть куратор выходит на улицы и сам разгребает это гавно, у меня законный отдых.
Мария: Приказ не от куратора.
Тиграйнен: От кого?
Мария: От нее!
Мария подняла глаза вверх.
Тиграйнен: Дашь второй банхаммер?
Мария: Хоть три, у тебя зеленый свет.
Тиграйнен: Мне всегда было похуй на цвета, я моральный дальтоник.
Мария: Ага, аморальный.
Тиграйнен: Не без этого.
...Тиграйнен: Чем тщательнее проработан план,
...тем глупее причина по которой всё рухнет.
Эта ночь для Тиграйнена была самой тяжелой и кровавой за все время работы модератором. Ему показалось что она тянулась целую вечность, за которую он успел переосмыслить свои идеалы, мировоззрение, ценности, свою прошлую жизнь, настоящую и возможное будущее. Как только все успокоилось он направился в штаб Le100.
Мария: Все таки решил уволиться?
Тиграйнен: Да, я вдруг осознал, что здесь меня ничего больше не держит.
Мария: Куда теперь?
Тиграйнен: Есть мысли.
Мария: Смысла переубеждать тебя нет?
Тиграйнен: Нет, с меня хватит.
Мария: Не пропадай хотя бы.
Тиграйнен: Постараюсь, но обещать этого не могу.
Сдав банхаммер и оборудование Тиграйнен отправился домой. Он даже не представлял, что после ночи наполненной холодом, кровью и грязью теплая квартира, пусть даже пустая и горячий душ могут оказаться райским наслаждением, после чего лег на кровать и моментально уснул.
Он проспал три дня, иногда вставая перекурить и попить, предусмотрительно отключив телефон и домофон. Погрузившись в сны ему уже было не до того, что происходит в социуме, он словно выпал из реальности на эти три дня. Занятный парадокс этого мира заключается в том, что насколько сильно бы не становился реалистичным виртуальный мир, он не сможет превзойти тот мир, который мы видим во снах. По крайней мере пока и вряд ли мы когда либо сможем достичь такого уровня технологий. Воистину, как когда-то сказал Шекспир, и самое удивительное, что он это заметил еще тогда, когда люди даже не могли представить простую лампочку которая ночью дарит свет: сон - вкуснейшее из блюд в земном пиру.
Придя в себя через три дня Тиграйнен вышел на балкон. На улице было тепло и светило солнце, а свежий и такой сладкий зимний воздух наполнял легкие. Он собрал вещи и приготовился к отъезду. Тиграйнен не любил прощаться, но не попрощаться с Эллейн он не мог. Он заехал к ней по пути.
Эллейн: Кофе будешь?
Тиграйнен: Давай.
Эллейн: Куда пропадал?
Тиграйнен: Отсыпался. Есть кстати новости?
Эллейн: Футурея начала аудит, работа Le100 парализована на это время, но сервера работают. Даже пообещали компенсацию. Главную площадь закрыли, скорее всего снесут и поставят либо офис, либо центр.
Тиграйнен: Ого, вот теперь местные тролли поплачут.
Эллейн: Да выйдешь на работу, сам все узнаешь.
Тиграйнен: Я уволился, поэтому уже не узнаю.
Эллейн: Ты чиго? Зарплата ведь хорошая, да и модерация проще стала.
Тиграйнен: Слишком много пидорасов на квадратный метр. Да и просто хочется чего-то нового.
Эллейн: Понятно.
Тиграйнен: А ты чего, хочешь вернуться обратно?
Эллейн: Посмотрим как дальше будет. Если будет возможность вернусь, почему бы и нет.
Тиграйнен: Кто знает, может и я вернусь, это нельзя предвидеть. Но пока что меня тошнит от Le100 и всего что с ним связано.
Эллейн: И все таки, кто это все устроил?
Тирайнен: Герой.
Эллейн: А имя у этого героя есть?
Тиграйнен: Наверное есть, но мы этого уже не узнаем, даже если ты скажешь что если это не ты, я все равно буду думать что возможно это ты, ровным счетом как если и я скажу что это не я, ты сделаешь вид что поверила но будешь подозревать меня. Сомневаюсь что кто-то по доброй воле сознается в этом, пусть даже он и герой.
Эллейн: Сам что думаешь?
Тиграйнен: Кто бы это ни был и какими бы ни были его мотивы, личная обида, оскорбленные чувства или жажда справедливости, он сделал небольшой шаг в светлое будущее модерации. Они не смогут замять скандал, он уже стал чем-то вроде международного шоу - новости разлетелись по всей сети. Пусть не сразу, но последуют большие перемены, может наконец то создадут какую-нибудь организацию объединенных социумов, как ООН, но не как в начале двадцатого и двадцать первого века. Тогда полная хуйня получилась. Может наконец-то введут стандарты модерации.
Эллейн: О стандартах модерации уже говорят лет тридцать, но почему-то никто ничего не делает.
Тиграйнен: Просто не было громких прецедентов.
Эллейн: Ты теперь куда?
Тиграйнен: В Потерянный Ковчег. Там сейчас прилично и чисто. Да и никто беспокоить не будет.
Эллейн: Сегодня уезжаешь?
Тиграйнен: Ага. Как в песне: пусть пролетают за окном огни от города, в котором каждый шаг обходится так дорого. В Le100 каждый шаг действительно стоил не мало. Ребята как поживают?
Поговорив с Эллейн, Тиграйнен отправился в другой социум. С этого дня началась его новая жизнь. Только в этой жизни он был теперь полностью одинок. А впрочем он к этому привык. Новый социум оказался не таким ярким как Le100, скудность на развлечения, парки, да даже простые кафе, где можно было бы перекусить нужно было искать днем с огнем, а ради приличного заведения так и вовсе пересечь весь социум, который был довольно просторным, но выглядел так, как будто посреди поля решили построить дом. И таких полей было много. Особенностью социума было то, что таблоиды показывали рост населения отметка которого перевалила за миллион, но объективно, здесь не было даже и ста тысяч людей. А впрочем всем на это было похуй, как и самому Тиграйнену. Днем он залипал в виртуальном мире, а ближе к ночи выбирался покататься по ночным улицам - пусть здесь не на что было смотреть, зато дороги были свободными. А в центре социума, который более менее напоминал цивилизацию, собирались гламурные пафосные суки и ботаники задроты которые решили что здесь для них малина, ну или просто не хватило денег на приличный социум.
Буль-дозерист: Идеальные кандидаты для грязной работы…
Эллейн: И кто же я?
Футурейя: Эллейн Эллевейн. Глава специального подразделения по массовым убийствам, которое использовало в своей работе самые изощренные яды. На ее счету свыше двадцати тысяч убийств.
Кикимр: Я теперь понял почему твою еду никто ест.
Эллейн: Иди ка ты нахер, твое место в фигваме.
Буль-дозерист: А я кто?
Футурейя: Генерал объединенной армии. Для подавления восстаний и мятежей использовал тяжелую технику превращая людей в удобрения. Под гусеницами танков и строительных бульдозеров погибло свыше тридцати семи тысяч человек.
Не-я-сытЪ: Так вот почему ты никогда не ездишь на авто.
Эллейн: Сейчас мы послушаем как Кикимр спаивал людей до смерти.
Футурейя: Кикимр. Глава культа который использовал отравляющие вещества. Аум Сенрике такое даже в страшных снах не снилось, абсолютный лидер по убийствам, свыше ста 70 тысяч жертв.
Но Тиграйнен ведь не из нас. Его взяли из социума.
Не-я-сытЪ: Да он перманентов выдал больше чем мы все вместе взятые.
Футурейя: Тиграйнен мой человек, просто у него был иной путь.
Эллейн: И кто же он?
Футурейя: Председатель корпорации киллеров, цифры довольно скромные все шесть с лишним тысяч убийств, но каких? Политики, бизнесмены, высокопоставленные фигуры. В отличии от других он не был идейным и по сути почти легализовал наемные убийства. Если бы не война, возможно мы бы сейчас жили в более демократичном, но менее спокойном мире.
Не-я-сытЪ: Более демократичным?
Футурейя: Демократия подразумевает под собой власть народа. Когда право лишать людей жизни принадлежит только узкой группе лиц у власти, а не народу, это мягко говоря не совсем демократия.
Кикимр: Это самое приятное что я слышал. Разгребать гавно некому, поэтому мы вернули вас к жизни.
Футурейя: Одна из причин.
Эллейн: А вторая?
Футурея: Я посчитала что с вами по окончанию войны обошлись несправедливо, поэтому решила подарить второй шанс на новую жизнь. Не проебите его.
Эллейн: Ого, мировой искусственный интеллект матерится.
Футурея: В общении с людьми я использую более доступные и понятные для них конструкции. Согласно моим анализам это слово имеет для вас большее значение чем слово “потерять”, как например “Не проеби пулемет, уебище”.
Тиграйнен: Зачем было память стирать?
Футурейя: Чтобы хоть как-то обезопасить социум от ваших прежних подвигов.
Эллейн: Так какое решение ты примешь?
Футурейя: У меня достаточно оснований, чтобы провести аудит. Но для этого от вас потребуется одна вещь. Но это сугубо конфиденциально.
Закончив разговор Эллейн и ребята вышли на улицу.
Эллейн: Ты что-то чересчур задумчив.
Не-я-сытЪ: В голове не укладывается. Интересно, кем была АйХука в прошлой жизни?
Эллейн: Мда. Кто о чем, а вшивый о бане, вернись спроси.
Не-я-сытЪ: Кто ж меня теперь обратно пустит.
Тиграйнен: Того, кого ничем не удивить - придется, сука, ошарашить!!!
Тиграйнен засмеялся.
Эллейн: Ты чиго смеешься?
Тиграйнен: Когда пользователи называли нас конченными, я думал это они про вас и не принимал на свой счет. Оказывается они были недалеки от истины.
Эллейн: Ты это сейчас серьезно?
Тиграйнен: Ну да…
Эллейн: Нет, я про то что ты считал конченными нас?
Тиграйнен: Ну лично я себя конченным никогда не считал.
Эллейн: Но считал нас. Вот ты свинюшка…
Не-я-сытЪ: Свинюшка это милый поросеночек. А это матерый свин!
Тиграйнен: Ну чо вы начинаете, в итоге оказалось что мы одной крови. Я такой же конченный как и вы.
Особенность правды в том, что когда она оказывается не той, которую бы хотелось услышать, то тебе начинает казаться, что это все происходит не с тобой. Мозг отказывается думать о чем-то другом или постороннем, проигрывая одни и те же события много раз, до тех пор пока не изучит каждую деталь, в отличии от первой зарплаты или от первой любви, которые проходят так быстро что даже не успеваешь их заметить.
Эллейн: Обычно во всех фильмах герои идут по пляжу с бутылкой пойла, а мы идем по сугробам и с неба падает снег.
Буль-дозерист: Мы не в фильме, да и мы не герои.
Не-я-сытЪ: Ага, такое дерьмо снять невозможно.
Кикимр: Пойло можно сообразить…
Эллейн: Кикимр никогда не меняется. А ты Тигра, что думаешь?
Тиграйнен: Поверить не могу…
Эллейн: Что мы живем не свою жизнь?
Тиграйнен: Нет, что мне 120 лет.
Эллейн: О господи…
Тиграйнен: Ленка, ты не понимаешь как быстро летит время! Такое ощущение словно еще вчера мне было всего 30 я был молод, а сегодня мне уже 120!
Эллейн: Балбес. Ты веришь тому что она сказала?
Тиграйнен: Не знаю. Но у меня всегда было ощущение что я родился не в этом столетии. Все воспоминания - родители, братья, сестры. Сперва я думал что они остались в других социумах, а потом начал понимать, что в другом времени. Надеюсь хотя бы их дети, внуки живут в хорошем социуме, без политики, без войны, без страха выглянуть в окно и увидеть как растет большой ядерный гриб. Красивое зрелище но абсолютно не стоит того чтобы отдавать ради этого свою жизнь.
Эллейн: В такие моменты я задумываюсь насколько паршиво иногда бывает быть взрослым.
Тиграйнен: На самом деле никаких взрослых нет - есть просто большие уставшие дети.
Они вернулись в социум под утро. Оставалось еще одно невыполненное дело.
Эллейн: Ты домой?
Тиграйнен: А смысл? Через три часа уже на смену.
Эллейн: Тоже верно. Ты чего такой грустный, все же оказалось как ты и хотел?
Тиграйнен: Все как вчера, но без тебя.
Эллейн: Так и не вспомнил?
Тиграйнен: Вспомнил…
Эллейн: И кто она?
Тиграйнен: Юлька.
Эллейн: Та о которой ты все время думаешь?
Тиграйнен: Да.
Эллейн: Кто она?
Тиграйнен: Она была моей возлюбленной в прошлой жизни, еще до войны… Я любил ее больше всего на свете.
Эллейн: Что случилось потом?
Тиграйнен: Она была агентом службы безопасности и узнала кто я на самом деле. Мне пришлось ее убрать.
Эллейн: Ты ведь любил ее.
Тиграйнен: Ставки были гораздо выше моих чувств и желаний.
Эллейн: Грустно.
Тиграйнен: Утешает только то, что я сделал это настолько быстро, что она даже не успела почувствовать - ни боли, ни душевных терзаний, ни пролетающей перед глазами жизни... В одно мгновение она просто оказалась в другом мире. Надеюсь в более лучшем, чем эта помойка на краю вселенной, населенная отбросами.
Эллейн: Все равно, даже вспомнив, ты не обрел покой.
Тиграйнен: А что если я именно поэтому не счастлив? Может быть поэтому я проклят?
Тиграйнен в мыслях: Эти 2 года прошли как один сплошной кошмар от которого я не мог проснутся. Словно когда ты понимаешь, что откроешь глаза и все закончится, но ты открываешь их и снова видишь тот же кошмар. В нем были и приятные моменты, которые позволяли держаться. Мы так устроены, чем дольше тянется кошмар тем дольше начинает тянутся время. Секунды превращаются в минуты, минуты в часы, часы в ебучую восьмерку что лежит на боку, в эту бесконечность, поэтому мы хорошо запоминаем плохое и плохо помним хорошее которое пролетает перед глазами в одно мгновение.
Тиграйнен затянулся и на миг погрузился в плен собственных иллюзий.
Тиграйнен: Мы скоро будем вместе опять, просто твой шаттл прилетел раньше. Прости.
Через три часа Тиграйнен был на смене, здесь сейчас было тихо и спокойно. Люди только начинали просыпаться от пьяного морока и уже нужно было выходить на работу, хотя душа отчаянно требовала праздника и продолжения банкета. Только снег крупными хлопьями ложился на землю заметая улицы социума и самого Тиграйнена.
В какой то момент набрав воздуха в грудь он ощутил необычайную свежесть, холодный воздух наполнил легкие, а вместе с этим почувствовалось что что-то не так, не так как обычно по крайней мере. Раздался звонок, это была Эллейн.
Эллейн: Ты уже видел?
Тиграйнен: Нет еще.
Эллейн: Кто-то выложил в сеть данные с флешки: кухня модерации, левые приказы, задоначенные баны, превышение полномочий. Там весь список.
Тиграйнен: Охуеть! Хотя не осуждаю, это уже давно нужно было сделать.
Эллейн: Люди жаждут крови.
Тиграйнен: Мне плевать, еще десять минут и смена закончится. Дальше не мои проблемы.
Как только новости разлетелись, главная площадь заполнилась людьми постепенно превращаясь в стихийный хаос. Тиграйнену было действительно похуй, он уже подъезжал к дому, открыв бутылку коньяка и выпив. В это время раздался звонок, он взял трубку.
Мария: Можешь приехать?
Тиграйнен: Я планировал отдыхать.
Мария: Это срочно.
Тиграйнен: Да не вопрос.
Тиграйнен с матами и такой-то матерью добрался до Рулл-саппорта и направился к Марии.
Тиграйнен: Что случилось?
Марии: Пойдем, покажу.
Мария вывела картинку с видеокамер главной площади где уже во всю творился хаос.
Мария: За всю историю такого никогда не было, чтобы люди с самого утра начинали устраивать погромы. Даже тогда, со скандалом с педофилией. Если так и дальше пойдет, к вечеру они здесь камня на камне не оставят.
Тиграйнен: Ты же в другой проект перешла, чего тебя это волнует?
Мария: Людей не хватает, попросили срочно выйти. Модераторов кстати тоже почти нет, некому успокаивать людей.
Тиграйнен: Пусть раздадут деньги как обычно.
Мария: Уже, не помогает.
Тиграйнен: Понятно. Да мне похуй если честно, пусть куратор выходит на улицы и сам разгребает это гавно, у меня законный отдых.
Мария: Приказ не от куратора.
Тиграйнен: От кого?
Мария: От нее!
Мария подняла глаза вверх.
Тиграйнен: Дашь второй банхаммер?
Мария: Хоть три, у тебя зеленый свет.
Тиграйнен: Мне всегда было похуй на цвета, я моральный дальтоник.
Мария: Ага, аморальный.
Тиграйнен: Не без этого.
Эпилог. Трудный выбор.
...Тиграйнен: Чем тщательнее проработан план,
...тем глупее причина по которой всё рухнет.
Эта ночь для Тиграйнена была самой тяжелой и кровавой за все время работы модератором. Ему показалось что она тянулась целую вечность, за которую он успел переосмыслить свои идеалы, мировоззрение, ценности, свою прошлую жизнь, настоящую и возможное будущее. Как только все успокоилось он направился в штаб Le100.
Мария: Все таки решил уволиться?
Тиграйнен: Да, я вдруг осознал, что здесь меня ничего больше не держит.
Мария: Куда теперь?
Тиграйнен: Есть мысли.
Мария: Смысла переубеждать тебя нет?
Тиграйнен: Нет, с меня хватит.
Мария: Не пропадай хотя бы.
Тиграйнен: Постараюсь, но обещать этого не могу.
Сдав банхаммер и оборудование Тиграйнен отправился домой. Он даже не представлял, что после ночи наполненной холодом, кровью и грязью теплая квартира, пусть даже пустая и горячий душ могут оказаться райским наслаждением, после чего лег на кровать и моментально уснул.
Он проспал три дня, иногда вставая перекурить и попить, предусмотрительно отключив телефон и домофон. Погрузившись в сны ему уже было не до того, что происходит в социуме, он словно выпал из реальности на эти три дня. Занятный парадокс этого мира заключается в том, что насколько сильно бы не становился реалистичным виртуальный мир, он не сможет превзойти тот мир, который мы видим во снах. По крайней мере пока и вряд ли мы когда либо сможем достичь такого уровня технологий. Воистину, как когда-то сказал Шекспир, и самое удивительное, что он это заметил еще тогда, когда люди даже не могли представить простую лампочку которая ночью дарит свет: сон - вкуснейшее из блюд в земном пиру.
Придя в себя через три дня Тиграйнен вышел на балкон. На улице было тепло и светило солнце, а свежий и такой сладкий зимний воздух наполнял легкие. Он собрал вещи и приготовился к отъезду. Тиграйнен не любил прощаться, но не попрощаться с Эллейн он не мог. Он заехал к ней по пути.
Эллейн: Кофе будешь?
Тиграйнен: Давай.
Эллейн: Куда пропадал?
Тиграйнен: Отсыпался. Есть кстати новости?
Эллейн: Футурея начала аудит, работа Le100 парализована на это время, но сервера работают. Даже пообещали компенсацию. Главную площадь закрыли, скорее всего снесут и поставят либо офис, либо центр.
Тиграйнен: Ого, вот теперь местные тролли поплачут.
Эллейн: Да выйдешь на работу, сам все узнаешь.
Тиграйнен: Я уволился, поэтому уже не узнаю.
Эллейн: Ты чиго? Зарплата ведь хорошая, да и модерация проще стала.
Тиграйнен: Слишком много пидорасов на квадратный метр. Да и просто хочется чего-то нового.
Эллейн: Понятно.
Тиграйнен: А ты чего, хочешь вернуться обратно?
Эллейн: Посмотрим как дальше будет. Если будет возможность вернусь, почему бы и нет.
Тиграйнен: Кто знает, может и я вернусь, это нельзя предвидеть. Но пока что меня тошнит от Le100 и всего что с ним связано.
Эллейн: И все таки, кто это все устроил?
Тирайнен: Герой.
Эллейн: А имя у этого героя есть?
Тиграйнен: Наверное есть, но мы этого уже не узнаем, даже если ты скажешь что если это не ты, я все равно буду думать что возможно это ты, ровным счетом как если и я скажу что это не я, ты сделаешь вид что поверила но будешь подозревать меня. Сомневаюсь что кто-то по доброй воле сознается в этом, пусть даже он и герой.
Эллейн: Сам что думаешь?
Тиграйнен: Кто бы это ни был и какими бы ни были его мотивы, личная обида, оскорбленные чувства или жажда справедливости, он сделал небольшой шаг в светлое будущее модерации. Они не смогут замять скандал, он уже стал чем-то вроде международного шоу - новости разлетелись по всей сети. Пусть не сразу, но последуют большие перемены, может наконец то создадут какую-нибудь организацию объединенных социумов, как ООН, но не как в начале двадцатого и двадцать первого века. Тогда полная хуйня получилась. Может наконец-то введут стандарты модерации.
Эллейн: О стандартах модерации уже говорят лет тридцать, но почему-то никто ничего не делает.
Тиграйнен: Просто не было громких прецедентов.
Эллейн: Ты теперь куда?
Тиграйнен: В Потерянный Ковчег. Там сейчас прилично и чисто. Да и никто беспокоить не будет.
Эллейн: Сегодня уезжаешь?
Тиграйнен: Ага. Как в песне: пусть пролетают за окном огни от города, в котором каждый шаг обходится так дорого. В Le100 каждый шаг действительно стоил не мало. Ребята как поживают?
Поговорив с Эллейн, Тиграйнен отправился в другой социум. С этого дня началась его новая жизнь. Только в этой жизни он был теперь полностью одинок. А впрочем он к этому привык. Новый социум оказался не таким ярким как Le100, скудность на развлечения, парки, да даже простые кафе, где можно было бы перекусить нужно было искать днем с огнем, а ради приличного заведения так и вовсе пересечь весь социум, который был довольно просторным, но выглядел так, как будто посреди поля решили построить дом. И таких полей было много. Особенностью социума было то, что таблоиды показывали рост населения отметка которого перевалила за миллион, но объективно, здесь не было даже и ста тысяч людей. А впрочем всем на это было похуй, как и самому Тиграйнену. Днем он залипал в виртуальном мире, а ближе к ночи выбирался покататься по ночным улицам - пусть здесь не на что было смотреть, зато дороги были свободными. А в центре социума, который более менее напоминал цивилизацию, собирались гламурные пафосные суки и ботаники задроты которые решили что здесь для них малина, ну или просто не хватило денег на приличный социум.
