Уважаемые читатели! Представляю Вашему вниманию отрывок из романа, который сейчас пишу. Если текст/сюжет понравится, то пожалуйста поставьте его в Избранное! Это поможет мне здесь, как автору. С уважением, Константин Попов
Тогда тоже светило солнце. Даже не светило, а слепило, заливая склоны балканских гор и холмов засушливым зноем. Был август 1992-го года. Недавно скошенная трава после высыхания уже была убрана, а подрезанные часть некогда зелёного ковра под лучами
жаркого солнца пожелтела и пожухла.
Они с командиром группы лежали в невысоком кустарнике почти на вершине сопки со сложным названием, которое хорошо произносил только его командир группы - серб Боян. Чуть поодаль от них метрах в пятидесяти слева и справа лежали в кустарной поросли охранявшие их бойцы по одному с каждой стороны - они тоже были местными жителями Республики Сербской.
Когда командир отряда отбирал добровольцев на это задание, то сразу всему отряду честно сказал:
- Это дорога в один конец! Вы будете окружены хорватскими сёлами. После Вашей стрельбы, если они быстро сообщат соседям, то на Вас пойдёт охота со всех сторон, - он помолчал минуту и добавил. - Кому дорога его жизнь, кто не готов её отдать за
сербское дело, тому лучше остаться здесь в отряде!
Но такие подобрались герои в отряде - столько бойцов вызвалось идти на задание, что пришлось тянуть жребий!
Впрочем снайпер в отряде был один - это он - Эдик с позывным "Куба". Эдик был не женат, детей тоже не было. Родители уже отошли в мир иной. Он оставался один на этом свете! А душа пассионария и закалка бойца привела его сложными маршрутами из
России на помощь братскому славянскому народу. И он готов был отдать в этой войне свою молодую жизнь в любой момент!
Вся группа добралась сюда за трое суток пешего хода. От Вуковара до какого-то села их подвезли на машине. Потом по опушкам лесов и среди кустарников они шли по ночам, а днями отлёживались в тихих местах. Они залегли в этом месте на позиции ещё ночью, соблюдая необходимую осторожность.
На другой сопке напротив их лёжки как будто вросли в засушливую землю разноцветные домики хорватского села. Задача у группы была не простая - дождаться, когда из штабного дома выйдет командир одного из отрядов "Осенних дождей" и снайперским огнём ликвидировать его. Этот эскадрон смерти был повинен в жестоких расправах над мирным сербским населением - пытках, грабежах, изнасилованиях, убийствах.
Жарило солнце - яркое до белизны. Уже пересохли губы и даже язык, которым Эдик иногда проводил по губам, не приносил желаемой влаги потому, что и сам язык как будто подсыхал. Пить - доставать фляжку, шевелиться - было нельзя! На противоположной сопке ходили люди - жители деревни и бойцы их отряда. Возможно, что где-то там в кустах или в ветвях низкорослых деревьев сидел их снайпер или наблюдатель, который зорко осматривал окрестности. И засечь себя до выполнения задания было нельзя!
Эдик лежал, опустив голову на свои согнутые руки и как бы спал в полузабытье. Оптический прицел его винтовки СВД пока был закрыт колпачком. Глаза его и зоркий напряжённый взгляд понадобятся при стрельбе. А пока наблюдение вёл их командир
группы, придерживая у глаз бинокль с антибликовыми линзами. На головах у всех членов группы были наушники, подающие звук в одно ухо. Второе ухо, как обычно, отслеживало шумы и звуки окружающей местности.
Было безветренно, жарко и тихо - только щебетали мелкие птички, шуршали в траве и жужжали не близко какие-то насекомые. Судя по положению солнца на небосклоне время близилось к полудню.
Вдруг в наушнике раздался стук - это командир, пальцем постучав в свой микрофон, подал всем сигнал: "Внимание!" Эдик приподнял голову и посмотрел в свой бинокль, лежавший до этого на земле перед опущенной головой. На сопке противника началось какое-то оживление. Там несколько бородатых мужчин, одетых разнообразно - кто в майках, кто с голым торсом, но все в армейского покроя штанах, вынесли на двор длинный деревянный стол.
- Что они - обедать там собрались? Или будут что-то праздновать? - подумал Эдик. - Впрочем, нам это на руку! Их командир обязательно в этом случае выйдет к собравшимся.
Боевики от стола гурьбой пошли к ближнему сараю и через несколько минут подвели к столу какую-то группу людей и выстроили шеренгой метров в пяти от стола. Эдик взглядом бинокля проходил по лицам - все были избиты - мужчины разных возрастов с
лицами, заросшими не длинной щетиной. Значит в плен взяли их относительно недавно.
- Наши, братушки? - ахнул командир, напряжённо всматриваясь в свой бинокль.
- Боян, - в наушниках раздался голос одного из бойцов охранения. - Надо наших братьев отбить!
Сказал он это по-сербски, но Эдик уже понимал простые фразы и многие слова.
- Ждём! - сдавленным от напряжения голосом приказал командир. - Задание надо выполнить! А потом...
Один боевик пошёл вдоль шеренги, отвешивая тумаки по носам и скулам пленных. Худощавый парень из шеренги, получив сильный удар, грохнулся наземь, а подошедшие боевики стали размашисто бить его ногами в армейских подкованных башмаках по животу и по спине. На двор перед штабным домом стали подходить ещё люди, кто с оружием, кто без, но в подавляющем большинстве мужчины.
Тут от сарая показались 3 человека - 2 боевика вели связанную по рукам женщину. Подведя к столу, они под одобрительные крики и свист собравшихся, а ветер порывами доносил до Эдика эти звуки, разрезали, разорвали на ней и сорвали всю одежду. Женщина была молодой и красивой - мягкие обводы бёдер, стройная фигура, упругие, стоящие торчком небольшие груди, русые волосы, закрученные в тугую косу, которая свисала ей до лопаток, симметричное славянское лицо с огромными голубыми глазами. Тело ещё не было избито - женственность и красота её восхитили Эдика! Но взгляд её - Эдик навёл бинокль на её лицо - взгляд был потухшим и даже страдальческим. Конечно, она понимала какие страшные мучения ожидают её среди этих людей зверей!
Один из боевиков своей лапищей схватил её за шею и стал наклонять, сгибать её тело над столом. От сарая шёл к столу другой боевик - он нёс в одной руке большой молоток, а в другой длинные гвозди. Шляпки гвоздей торчали с одной стороны его кулака, а концы с другой.
- Чёрт возьми, - понял Эдик. - Гвозди то у него сантиметров по 20 длиной.
Эдик понял, что изверги хотят распластать её на столе, прибив руки к столу, а потом будут по очереди насиловать её. Волосы от сострадания к этой красивой молодой женщине зашевелились у него на голове! Эдик не смог сдержаться! Машинально загнав затвором первый патрон в патронник и сняв колпачок с окуляра прицела, Эдик для себя решил, что пускай потом, если он останется жив после этого задания, будет трибунал, пускай его даже потом расстреляют, но он не даст никому покалечить эту женщину!
Наблюдателей с той стороны видимо пока не было - потому что на движения Эдика реакции со стороны противника не последовало.
Один боевик, вышедший из толпы, уже встал позади неё и даже спустил свои штаны, занимая первое место в будущей очереди.
- Командир, - в микрофоне раздался охрипший от волнения голос второго бойца из охранения. - Неужели мы будем лежать и ничего не делать?
- Ждём! Ждём! - шёпот командира, прерываемый частым дыханием, отражал его внутреннее напряжение.
Но вот боевик, который раздевал и наклонял женщину, увидев около себя наглеца, который занял его законное место, резко обернулся к нему и, отпустив женщину, стал, размахивая руками, его отпихивать. В толпе заржали и засвистели!
В этот момент дверь штабного дома распахнулась и на не высокое крыльцо вышли двое. Оба были в армейской натовского образца форме. Торс первого был перетянут портупеей, а на ремне висела кобура с тяжёлым - судя по провису - пистолетом. Второй - видимо его ординарец - одет был попроще и ворот кителя был расстёгнут. На головах обоих были армейские кепи с длинным козырьком.
- Цель! - почти крикнул командир в микрофон.
Эдик быстро навёл винтовку на крыльцо! Он любил такие моменты, когда пуля из снайперской винтовки сшибает, отбрасывает цель на пару метров, а шапка с его головы как будто зависает на старом месте - словно человек или его фантом всё ещё стоит там же, где настигла его пуля снайпера.
Винтовка у Эдика была, привычная ему, СВД самозарядная, то есть новый патрон в патронник досылался автоматически газами отстрелянного патрона. Не надо было передёргивать затвор каждый раз, и это здорово ускоряло темп стрельбы.
Выстрел в переносицу! Хорватский командир отлетел к двери. Кепи, секунду повисев на старом месте, начало падать вниз. Оно ещё не достигло земли, как Эдик произвёл второй выстрел! Тоже командиру, но уже по лежащему корпусу - через пах лежащего пуля пролетит, разворотив внутренние органы, и вылетит у ключицы. После такого не выживают!
Третий выстрел в голову ординарцу, следующий выстрел ему же по корпусу. Кто знает - может это не ординарец, а как раз цель!
У стола ещё ничего не поняли. Но Эдик им пояснил - между своими вдохами он нажимал на курок и почти никогда не промахивался!
Боевик с молотком и гвоздями уже был у стола - он зашёл с другой стороны, чтобы удобнее было забивать гвозди, и теперь оказался спиной к Эдику. Он начал замах молотком, чтобы ударить в гвоздь. Голова наклонённой над столом женщины была где-то внизу у стола за торсом этого дядьки и значит Эдик должен был стрелять по верху. Сначала выстрел в руку с замахнувшимся молотком - молоток выпал из окровавленной руки и, крутясь в воздухе от инерции замаха, отлетел в сторону. Потом этому же дядьке в голову - она разлетелась, как переспелый арбуз!
Небольшой поворот дула и следующий выстрел в пах насильнику-первоочереднику! Он грохнулся наземь и засучил ногами по иссушенной земле, оглашая лощину дикими воплями. Добивать его Эдик не стал - пусть помучается перед неминуемой смертью!
От места их лёжки до домиков на противоположной сопке по прямой было меньше полукилометра - для снайпера это короткая дистанция. А, если пешком спускаться с сопки в лощину, а потом подниматься вверх к хорватскому селу, то пожалуй километра 2
получится - даже для тренированных ребят минут 15-20 понадобится!
Но командир знал меткость Эдика и поэтому очень рассчитывал на его огневое прикрытие!
- Мы трое, - скомандовал прерывистый голос Бояна, - бежим туда и спасаем наших товарищей!
И, уже вставая в полный рост, добавил:
- "Куба", прикрывай нас огнём!
Пленные из шеренги, видимо поняв ситуацию, быстро повалились наземь. В поднявшейся суматохе боевикам было уже не до них! Одни побежали со двора, другие начали палить во все стороны.
Эдик всегда брал с собой на задание максимум патронов - лучше не добрать пищевой паёк!
Он вёл дуло своей винтовки слева направо и убирал всех, кто был с оружием. Потом обратно справа налево - какие-то боевики показывались уже не на этом дворе, а дальше между другими домами.
Эдик доставал их размеренно, как на учебном полигоне: задержка дыхания - выстрел. Снова можно дышать. Цель - задержка дыхания - выстрел. Вставил новый магазин. Он заранее около винтовки положил 4 магазина, да ещё в подсумках оставалось 8. В этом задании 120 патронов должно было хватить с излишком! Снова повёл дуло слева направо. Снова находил цели и убирал их быстро, но обстоятельно!
Тем временем командир с двумя бойцами уже сбежали со своей сопки и перебежав небольшой ручеёк в лощине, начали подниматься по склону. Стрелять по ним уже было некому!
Но Эдик не смотрел на своих. Он цепко всматривался в дома, дворы и ветви деревьев, где могли оказаться враги. В любое шевеление веток он посылал пулю!
Левая рука, которая обхватывала цевьё и водила винтовку, начала затекать. Чтобы размять руку, не останавливая боя, надо было поменять положение. Эдик переместил ладонь выше так, что цевьё придерживал только мизинец, а большой палец ладони лёг на ствол. Осматривая взглядом сквозь окуляр своего прицела штабной домик, он увидел в его крайнем окне короткую вспышку!
И в ту же секунду в его винтовку ударило как будто молотом. Хорошо, что из-за движения левой рукой он сейчас не плотно прижимал винтовку к плечу. Приклад скользнул по плечу по касательной, и винтовку отбросило почти на метр. Ладонь левой руки словно обожгло! Правое плечо заныло от тупой боли!
Раздумывать и осматриваться сейчас было нельзя! Каждая секунда на счету!
Эдик резко откатился вправо в сторону винтовки и подобрал её. Цевьё винтовки было красным от его крови и разбито пулей вражеского снайпера . Но ствол не пострадал - стрелять было можно. Эдик, превозмогая боль в плече и левой руке, прижал к себе винтовку, прицелился, остановил дыхание и произвёл в то окно 2 выстрела. Ответа не последовало!
Эдик отдышался и снова слева направо, а потом справа налево через окуляр проверил местность. Живых врагов он не увидел!
На том злополучном дворе появились его боевые друзья - бойцы из охранения подняли и понесли женщину, накинув на неё какую-то одежду, следом пошли бывшие пленные. Группу замыкал командир с оружием на изготовку. Все они уже спускались с той горы. Никто по ним не стрелял - было не кому!
Ужасно ныло правое плечо и острая боль пронзала левую ладонь, но Эдик не мог отвлечься на себя - он, прильнув к окуляру ПСО-1, следил сквозь прицел за местностью!
Наконец его боевые товарищи дошли до него и, видимо следуя указаниям командира, пошли дальше вверх на вершину сопки.
Командир присел рядом с лежащим Эдиком и сказал ему:
- Поднимайся наверх, займи там позицию и прикрой меня! Потом вместе двинемся дальше - на той стороне склона лес. В нём отдохнём!
Эдик встал, держа винтовку в правой руке, и, начав движение вверх по склону, поднёс левую ладонь к своему правому плечу - нажатием прощупал - ключица сломана не была. Значит просто сильный ушиб! Но на форме остались пятна крови - левая ладонь была в крови. Он на ходу осмотрел ладонь - левого мизинца не было!
То есть была одна фаланга. А дальше - обрывки кожи, сухожилий, огрызок косточки - всё в крови, которая пульсировала и текла, не переставая.
- Да, зацепило меня знатно! - мелькнуло в голове у Эдика. - Но хорошо, что в палец, а не в голову! Во всём надо видеть хорошее!
Он достал из кармана платок, скомкал его и сжал левыми пальцами около отстрелянного мизинца. Кровь это конечно не остановит, но прикроет рану от грязи на время.
Дойдя до вершины, он увидел, что основная группа, спускаясь по склону, уже почти подходила к лесу. Эдик прилёг на вершине в траву, выставил винтовку для ведения стрельбы и сказал командиру в микрофон:
- Я на позиции! Можно идти!
- Добро! - ответил Боян. - Оставлю гостинец и двинусь.
Понятно, что командир оставит растяжку тем, кто пойдёт по их следу. Засекая время постановки гостинца и время взрыва, можно легко вычислить временной запас хода. Не говоря уж о том, что этот сюрприз замедлит и покалечит преследователей!
Когда командир дошёл до него, то сзади так никто и не появился. Эдик тоже встал и они вместе стали спускаться по склону.
***
Тогда тоже светило солнце. Даже не светило, а слепило, заливая склоны балканских гор и холмов засушливым зноем. Был август 1992-го года. Недавно скошенная трава после высыхания уже была убрана, а подрезанные часть некогда зелёного ковра под лучами
жаркого солнца пожелтела и пожухла.
Они с командиром группы лежали в невысоком кустарнике почти на вершине сопки со сложным названием, которое хорошо произносил только его командир группы - серб Боян. Чуть поодаль от них метрах в пятидесяти слева и справа лежали в кустарной поросли охранявшие их бойцы по одному с каждой стороны - они тоже были местными жителями Республики Сербской.
Когда командир отряда отбирал добровольцев на это задание, то сразу всему отряду честно сказал:
- Это дорога в один конец! Вы будете окружены хорватскими сёлами. После Вашей стрельбы, если они быстро сообщат соседям, то на Вас пойдёт охота со всех сторон, - он помолчал минуту и добавил. - Кому дорога его жизнь, кто не готов её отдать за
сербское дело, тому лучше остаться здесь в отряде!
Но такие подобрались герои в отряде - столько бойцов вызвалось идти на задание, что пришлось тянуть жребий!
Впрочем снайпер в отряде был один - это он - Эдик с позывным "Куба". Эдик был не женат, детей тоже не было. Родители уже отошли в мир иной. Он оставался один на этом свете! А душа пассионария и закалка бойца привела его сложными маршрутами из
России на помощь братскому славянскому народу. И он готов был отдать в этой войне свою молодую жизнь в любой момент!
Вся группа добралась сюда за трое суток пешего хода. От Вуковара до какого-то села их подвезли на машине. Потом по опушкам лесов и среди кустарников они шли по ночам, а днями отлёживались в тихих местах. Они залегли в этом месте на позиции ещё ночью, соблюдая необходимую осторожность.
На другой сопке напротив их лёжки как будто вросли в засушливую землю разноцветные домики хорватского села. Задача у группы была не простая - дождаться, когда из штабного дома выйдет командир одного из отрядов "Осенних дождей" и снайперским огнём ликвидировать его. Этот эскадрон смерти был повинен в жестоких расправах над мирным сербским населением - пытках, грабежах, изнасилованиях, убийствах.
Жарило солнце - яркое до белизны. Уже пересохли губы и даже язык, которым Эдик иногда проводил по губам, не приносил желаемой влаги потому, что и сам язык как будто подсыхал. Пить - доставать фляжку, шевелиться - было нельзя! На противоположной сопке ходили люди - жители деревни и бойцы их отряда. Возможно, что где-то там в кустах или в ветвях низкорослых деревьев сидел их снайпер или наблюдатель, который зорко осматривал окрестности. И засечь себя до выполнения задания было нельзя!
Эдик лежал, опустив голову на свои согнутые руки и как бы спал в полузабытье. Оптический прицел его винтовки СВД пока был закрыт колпачком. Глаза его и зоркий напряжённый взгляд понадобятся при стрельбе. А пока наблюдение вёл их командир
группы, придерживая у глаз бинокль с антибликовыми линзами. На головах у всех членов группы были наушники, подающие звук в одно ухо. Второе ухо, как обычно, отслеживало шумы и звуки окружающей местности.
Было безветренно, жарко и тихо - только щебетали мелкие птички, шуршали в траве и жужжали не близко какие-то насекомые. Судя по положению солнца на небосклоне время близилось к полудню.
Вдруг в наушнике раздался стук - это командир, пальцем постучав в свой микрофон, подал всем сигнал: "Внимание!" Эдик приподнял голову и посмотрел в свой бинокль, лежавший до этого на земле перед опущенной головой. На сопке противника началось какое-то оживление. Там несколько бородатых мужчин, одетых разнообразно - кто в майках, кто с голым торсом, но все в армейского покроя штанах, вынесли на двор длинный деревянный стол.
- Что они - обедать там собрались? Или будут что-то праздновать? - подумал Эдик. - Впрочем, нам это на руку! Их командир обязательно в этом случае выйдет к собравшимся.
Боевики от стола гурьбой пошли к ближнему сараю и через несколько минут подвели к столу какую-то группу людей и выстроили шеренгой метров в пяти от стола. Эдик взглядом бинокля проходил по лицам - все были избиты - мужчины разных возрастов с
лицами, заросшими не длинной щетиной. Значит в плен взяли их относительно недавно.
- Наши, братушки? - ахнул командир, напряжённо всматриваясь в свой бинокль.
- Боян, - в наушниках раздался голос одного из бойцов охранения. - Надо наших братьев отбить!
Сказал он это по-сербски, но Эдик уже понимал простые фразы и многие слова.
- Ждём! - сдавленным от напряжения голосом приказал командир. - Задание надо выполнить! А потом...
Один боевик пошёл вдоль шеренги, отвешивая тумаки по носам и скулам пленных. Худощавый парень из шеренги, получив сильный удар, грохнулся наземь, а подошедшие боевики стали размашисто бить его ногами в армейских подкованных башмаках по животу и по спине. На двор перед штабным домом стали подходить ещё люди, кто с оружием, кто без, но в подавляющем большинстве мужчины.
Тут от сарая показались 3 человека - 2 боевика вели связанную по рукам женщину. Подведя к столу, они под одобрительные крики и свист собравшихся, а ветер порывами доносил до Эдика эти звуки, разрезали, разорвали на ней и сорвали всю одежду. Женщина была молодой и красивой - мягкие обводы бёдер, стройная фигура, упругие, стоящие торчком небольшие груди, русые волосы, закрученные в тугую косу, которая свисала ей до лопаток, симметричное славянское лицо с огромными голубыми глазами. Тело ещё не было избито - женственность и красота её восхитили Эдика! Но взгляд её - Эдик навёл бинокль на её лицо - взгляд был потухшим и даже страдальческим. Конечно, она понимала какие страшные мучения ожидают её среди этих людей зверей!
Один из боевиков своей лапищей схватил её за шею и стал наклонять, сгибать её тело над столом. От сарая шёл к столу другой боевик - он нёс в одной руке большой молоток, а в другой длинные гвозди. Шляпки гвоздей торчали с одной стороны его кулака, а концы с другой.
- Чёрт возьми, - понял Эдик. - Гвозди то у него сантиметров по 20 длиной.
Эдик понял, что изверги хотят распластать её на столе, прибив руки к столу, а потом будут по очереди насиловать её. Волосы от сострадания к этой красивой молодой женщине зашевелились у него на голове! Эдик не смог сдержаться! Машинально загнав затвором первый патрон в патронник и сняв колпачок с окуляра прицела, Эдик для себя решил, что пускай потом, если он останется жив после этого задания, будет трибунал, пускай его даже потом расстреляют, но он не даст никому покалечить эту женщину!
Наблюдателей с той стороны видимо пока не было - потому что на движения Эдика реакции со стороны противника не последовало.
Один боевик, вышедший из толпы, уже встал позади неё и даже спустил свои штаны, занимая первое место в будущей очереди.
- Командир, - в микрофоне раздался охрипший от волнения голос второго бойца из охранения. - Неужели мы будем лежать и ничего не делать?
- Ждём! Ждём! - шёпот командира, прерываемый частым дыханием, отражал его внутреннее напряжение.
Но вот боевик, который раздевал и наклонял женщину, увидев около себя наглеца, который занял его законное место, резко обернулся к нему и, отпустив женщину, стал, размахивая руками, его отпихивать. В толпе заржали и засвистели!
В этот момент дверь штабного дома распахнулась и на не высокое крыльцо вышли двое. Оба были в армейской натовского образца форме. Торс первого был перетянут портупеей, а на ремне висела кобура с тяжёлым - судя по провису - пистолетом. Второй - видимо его ординарец - одет был попроще и ворот кителя был расстёгнут. На головах обоих были армейские кепи с длинным козырьком.
- Цель! - почти крикнул командир в микрофон.
Эдик быстро навёл винтовку на крыльцо! Он любил такие моменты, когда пуля из снайперской винтовки сшибает, отбрасывает цель на пару метров, а шапка с его головы как будто зависает на старом месте - словно человек или его фантом всё ещё стоит там же, где настигла его пуля снайпера.
Винтовка у Эдика была, привычная ему, СВД самозарядная, то есть новый патрон в патронник досылался автоматически газами отстрелянного патрона. Не надо было передёргивать затвор каждый раз, и это здорово ускоряло темп стрельбы.
Выстрел в переносицу! Хорватский командир отлетел к двери. Кепи, секунду повисев на старом месте, начало падать вниз. Оно ещё не достигло земли, как Эдик произвёл второй выстрел! Тоже командиру, но уже по лежащему корпусу - через пах лежащего пуля пролетит, разворотив внутренние органы, и вылетит у ключицы. После такого не выживают!
Третий выстрел в голову ординарцу, следующий выстрел ему же по корпусу. Кто знает - может это не ординарец, а как раз цель!
У стола ещё ничего не поняли. Но Эдик им пояснил - между своими вдохами он нажимал на курок и почти никогда не промахивался!
Боевик с молотком и гвоздями уже был у стола - он зашёл с другой стороны, чтобы удобнее было забивать гвозди, и теперь оказался спиной к Эдику. Он начал замах молотком, чтобы ударить в гвоздь. Голова наклонённой над столом женщины была где-то внизу у стола за торсом этого дядьки и значит Эдик должен был стрелять по верху. Сначала выстрел в руку с замахнувшимся молотком - молоток выпал из окровавленной руки и, крутясь в воздухе от инерции замаха, отлетел в сторону. Потом этому же дядьке в голову - она разлетелась, как переспелый арбуз!
Небольшой поворот дула и следующий выстрел в пах насильнику-первоочереднику! Он грохнулся наземь и засучил ногами по иссушенной земле, оглашая лощину дикими воплями. Добивать его Эдик не стал - пусть помучается перед неминуемой смертью!
От места их лёжки до домиков на противоположной сопке по прямой было меньше полукилометра - для снайпера это короткая дистанция. А, если пешком спускаться с сопки в лощину, а потом подниматься вверх к хорватскому селу, то пожалуй километра 2
получится - даже для тренированных ребят минут 15-20 понадобится!
Но командир знал меткость Эдика и поэтому очень рассчитывал на его огневое прикрытие!
- Мы трое, - скомандовал прерывистый голос Бояна, - бежим туда и спасаем наших товарищей!
И, уже вставая в полный рост, добавил:
- "Куба", прикрывай нас огнём!
Пленные из шеренги, видимо поняв ситуацию, быстро повалились наземь. В поднявшейся суматохе боевикам было уже не до них! Одни побежали со двора, другие начали палить во все стороны.
Эдик всегда брал с собой на задание максимум патронов - лучше не добрать пищевой паёк!
Он вёл дуло своей винтовки слева направо и убирал всех, кто был с оружием. Потом обратно справа налево - какие-то боевики показывались уже не на этом дворе, а дальше между другими домами.
Эдик доставал их размеренно, как на учебном полигоне: задержка дыхания - выстрел. Снова можно дышать. Цель - задержка дыхания - выстрел. Вставил новый магазин. Он заранее около винтовки положил 4 магазина, да ещё в подсумках оставалось 8. В этом задании 120 патронов должно было хватить с излишком! Снова повёл дуло слева направо. Снова находил цели и убирал их быстро, но обстоятельно!
Тем временем командир с двумя бойцами уже сбежали со своей сопки и перебежав небольшой ручеёк в лощине, начали подниматься по склону. Стрелять по ним уже было некому!
Но Эдик не смотрел на своих. Он цепко всматривался в дома, дворы и ветви деревьев, где могли оказаться враги. В любое шевеление веток он посылал пулю!
Левая рука, которая обхватывала цевьё и водила винтовку, начала затекать. Чтобы размять руку, не останавливая боя, надо было поменять положение. Эдик переместил ладонь выше так, что цевьё придерживал только мизинец, а большой палец ладони лёг на ствол. Осматривая взглядом сквозь окуляр своего прицела штабной домик, он увидел в его крайнем окне короткую вспышку!
И в ту же секунду в его винтовку ударило как будто молотом. Хорошо, что из-за движения левой рукой он сейчас не плотно прижимал винтовку к плечу. Приклад скользнул по плечу по касательной, и винтовку отбросило почти на метр. Ладонь левой руки словно обожгло! Правое плечо заныло от тупой боли!
Раздумывать и осматриваться сейчас было нельзя! Каждая секунда на счету!
Эдик резко откатился вправо в сторону винтовки и подобрал её. Цевьё винтовки было красным от его крови и разбито пулей вражеского снайпера . Но ствол не пострадал - стрелять было можно. Эдик, превозмогая боль в плече и левой руке, прижал к себе винтовку, прицелился, остановил дыхание и произвёл в то окно 2 выстрела. Ответа не последовало!
Эдик отдышался и снова слева направо, а потом справа налево через окуляр проверил местность. Живых врагов он не увидел!
На том злополучном дворе появились его боевые друзья - бойцы из охранения подняли и понесли женщину, накинув на неё какую-то одежду, следом пошли бывшие пленные. Группу замыкал командир с оружием на изготовку. Все они уже спускались с той горы. Никто по ним не стрелял - было не кому!
Ужасно ныло правое плечо и острая боль пронзала левую ладонь, но Эдик не мог отвлечься на себя - он, прильнув к окуляру ПСО-1, следил сквозь прицел за местностью!
Наконец его боевые товарищи дошли до него и, видимо следуя указаниям командира, пошли дальше вверх на вершину сопки.
Командир присел рядом с лежащим Эдиком и сказал ему:
- Поднимайся наверх, займи там позицию и прикрой меня! Потом вместе двинемся дальше - на той стороне склона лес. В нём отдохнём!
Эдик встал, держа винтовку в правой руке, и, начав движение вверх по склону, поднёс левую ладонь к своему правому плечу - нажатием прощупал - ключица сломана не была. Значит просто сильный ушиб! Но на форме остались пятна крови - левая ладонь была в крови. Он на ходу осмотрел ладонь - левого мизинца не было!
То есть была одна фаланга. А дальше - обрывки кожи, сухожилий, огрызок косточки - всё в крови, которая пульсировала и текла, не переставая.
- Да, зацепило меня знатно! - мелькнуло в голове у Эдика. - Но хорошо, что в палец, а не в голову! Во всём надо видеть хорошее!
Он достал из кармана платок, скомкал его и сжал левыми пальцами около отстрелянного мизинца. Кровь это конечно не остановит, но прикроет рану от грязи на время.
Дойдя до вершины, он увидел, что основная группа, спускаясь по склону, уже почти подходила к лесу. Эдик прилёг на вершине в траву, выставил винтовку для ведения стрельбы и сказал командиру в микрофон:
- Я на позиции! Можно идти!
- Добро! - ответил Боян. - Оставлю гостинец и двинусь.
Понятно, что командир оставит растяжку тем, кто пойдёт по их следу. Засекая время постановки гостинца и время взрыва, можно легко вычислить временной запас хода. Не говоря уж о том, что этот сюрприз замедлит и покалечит преследователей!
Когда командир дошёл до него, то сзади так никто и не появился. Эдик тоже встал и они вместе стали спускаться по склону.
