Уважаемые читатели! Если текст/сюжет понравится, то пожалуйста поставьте его в Избранное! Это поможет мне здесь, как автору.
Несмотря на то, что накануне они улеглись спать после двух часов ночи, Эдик по армейской привычке встал в 6 утра. Бегать вокруг гостиницы он не стал, чтобы не привлекать утренней пробежкой к себе излишнего внимания. Сделал небольшую зарядку прямо в номере. Потом сходил в санузел и принял контрастный душ.
Побрившись и приведя себя в порядок, он начал планировать сегодняшний день. Первым делом надо было отложить для Николая Михайловича тридцать тысяч долларов! Эдик всё так же в плавках и футболке, но теперь со своим кожаным портфелем снова пошёл в санузел. Его водители ещё сладко спали и поэтому не увидели эту нелепую сцену - как он зашёл в туалет с портфелем!
Закрывшись, Эдик снял футболку, потом освободился от портупеи и, достав из правого мешочка толстую пачку долларов, раскрыл обёртку и пересчитал - там было 315 сто долларовых банкнот, то есть пятнадцать банкнот и три пачки по сто долларов, перетянутые бумажными банковскими лентами. Эти три пачки он вложил в большой шведский конверт и, заклеив его, положил этот запечатанный конверт с тридцатью тысячами долларов в свой портфель в отделение, которое закрывалось молнией!
Пятнадцать сто долларовых банкнот он отложил пока в сторону.
Потом он пошарил рукой в отделениях своего портфеля в поисках других заготовленных конвертов и осознал, что использовал полностью конверт с пятью тысячами (аванс таможенному офицеру в Таллине), конверт с двумя тысячами, когда открывал счёт в «Сведбанке» города Пярну, и истратил больше половины на текущие расходы из конверта с тысячей долларов. Впрочем в том конверте оставалось ещё около четырёхсот.
Эти четыреста он решил положить в своё портмоне для возможного обмена на национальную валюту.
Пятнадцать сто долларовых банкнот запечатал в другой конверт и положил его, как оперативный расход, в отделение портфеля рядом с телефоном.
А вот пятитысячный конверт надо было заместить семитысячным для того же офицера таможни! Но в правом мешке долларов уже не было!
Пришлось распаковать левый мешок и вытащить из него 70 сто долларовых банкнот. Эдик положил их в шведский конверт, а сам этот запечатанный конверт с семью тысячами, снова в самое защищённое место в портфеле - под молнию!
Ещё запечатанные с прошлого раза конверты с пятьюстами и десятью тысячами долларов он раскрывать не стал и решил на всякий случай тоже оставить их в портфеле - 500, тоже как будущий расход, положил в отделение рядом с телефоном, а конверт с десятью тысячами также переместился в отделение под молнией!
- Не перепутать бы мне их, когда раздавать буду! - подумал Эдик, вытирая пот со лба.
Надписи на конвертах он с самого начала решил не делать, чтобы не оставлять следов своего почерка. Операция ведь тайная - постоянно надо быть бдительным!
- С другой стороны, - размышлял Эдик, закрывая портфель, - самый толстый конверт я отдам сегодня. Перед встречей с таможенником его конверт переложу в нагрудный карман пиджака. А из десятитысячного буду покупать билеты на паром для грузовиков и нас троих - так, что добрая половина содержимого из этого конверта тоже разойдётся!
В мешке под левой рукой в бумажной обёртке, стянутой канцелярскими резинками, хранилось уже меньше пятидесяти тысяч долларов - всего сорок три тысячи. По сути обещанное ему 50-ти тысячное вознаграждение стремительно уменьшалось! Но Эдик не был жадным - главное для него было выполнить задание, послужить Родине!
Закончив валютные операции в туалете, Эдик, просунув руки в петли строп, на первую футболку нацепил портупею, сверху натянул вторую футболку и прямо физически почувствовал насколько легче ему стало - правая рука с пустым мешком в подмышке наконец-то стала совершенно свободна в движениях!
На наручных часах было семь тридцать. Даже при открытой с ночи створке окна запах в комнате от кровати Николая исходил зловонный.
Кафе в гостинице открывалось в восемь, Но Эдик решил не высиживать в пропахшем номере, а спуститься в фойе. Водители всё ещё блаженно похрапывали.
- Не буду их сейчас будить, - подумал Эдик. - Когда ещё у них будет такая работа, при которой можно будет беззаботно поспать в гостиничном номере и никуда не торопиться.
Эдик в своём ладно сидевшим на его спортивной фигуре сером костюме спустился на первый этаж, поздоровался кивком головы с дежурными у стойки и расположился в удобном кожаном кресле рядом с журнальным столиком, на котором веером лежали рекламные журналы и вчерашняя пресса. Свой неразлучный портфель он поставил рядом с креслом, и начал листать цветные журнальчики с рекламой всякой всячины. Кроме него по фойе гостиницы прохаживались ещё двое мужчин - один - светловолосый коротышка в трико и футболке - остановился недалеко от стеклянной двери и стал смотреть на улицу, второй - высокий брюнет в тёмном костюме - слонялся бесцельно, поглядывая время от времени на закрытую дверь кафе.
Ближе к восьми часам фойе гостиницы начало наполняться постояльцами - около стеклянной двери кафе стала образовываться некая бесформенная очередь. Люди всё прибывали - у стеклянной перегородки стояло уже человек пятнадцать. Эдик не стал говорить им, что пришёл сюда первым, не стал занимать место или толкаться в этой группе поскольку до времени встречи в нотариате оставалось ещё почти 2 часа - то есть запас времени по меркам провинциального городка был огромный!
После того, как стеклянная дверь кафе открылась, толпившиеся у дверей устремились внутрь, чуть не бегом, не очень деликатно отталкивая соседей и протискиваясь к линии раздачи готовых блюд.
- К чему такая спешка? - удивился Эдик, вставая со своего кресла и не спешно направляясь в кафе.
Подойдя последним в образовавшуюся у холодильных витрин и мармитов для подогрева блюд очередь, он только сейчас осознал проблему - по мере продвижения очереди блюда кончались так стремительно, что к моменту его подхода к кассе кроме холодных салатов и чая можно было получить только тарелку манной каши - правда с кусочком масла. До него были разобраны гречневая и пшённая каши, котлеты и яичная запеканка.
- После такого завтрака, пожалуй надо будет сходить в городское кафе, в котором я вчера обедал, - подумал Эдик, поглядывая на более опытных постояльцев этой гостиницы, которые со своими подносами, тесно наполненными тарелками с едой, уже рассаживались за столиками.
Эдик привык с утра кушать плотно, потому, что в круговерти дневных забот не всегда удавалось пообедать. Впрочем, римские легионеры кушали два раза в день - утром и вечером - и ничего! Выигрывали битвы, строили дороги и акведуки. То есть сил у них хватало на всё! Но мы - не римляне и с детства привыкли к трёхразовому питанию!
Нести нагруженный поднос, особенно с налитым в чашку чаем, с тяжёлым портфелем в одной руке было бы конечно неудобно - Эдик, ещё не доходя до кассирши, нашёл глазами свободный стул (столов свободных естественно уже не было) и метнулся от своего подноса на раздаточной линии к тому столу - за ним, склонив головы над тарелками, уже завтракали трое постояльцев, поставил портфель на этот стул и вернулся к своему подносу. Потом он придвинулся к кассирше, которая стала разумеется на эстонском называть блюда вслух и высчитывать плату, щёлкая костяшками на счетах. Наконец был оглашён итог, и Эдик эстонскими кронами расплатился!
Он взял в руки свой поднос, повернулся и стал глазами искать столик, около которого несколько минут назад на стуле оставил свой портфель. Надо ли говорить, что своего серого кожаного портфеля он не увидел!
***
Несмотря на то, что накануне они улеглись спать после двух часов ночи, Эдик по армейской привычке встал в 6 утра. Бегать вокруг гостиницы он не стал, чтобы не привлекать утренней пробежкой к себе излишнего внимания. Сделал небольшую зарядку прямо в номере. Потом сходил в санузел и принял контрастный душ.
Побрившись и приведя себя в порядок, он начал планировать сегодняшний день. Первым делом надо было отложить для Николая Михайловича тридцать тысяч долларов! Эдик всё так же в плавках и футболке, но теперь со своим кожаным портфелем снова пошёл в санузел. Его водители ещё сладко спали и поэтому не увидели эту нелепую сцену - как он зашёл в туалет с портфелем!
Закрывшись, Эдик снял футболку, потом освободился от портупеи и, достав из правого мешочка толстую пачку долларов, раскрыл обёртку и пересчитал - там было 315 сто долларовых банкнот, то есть пятнадцать банкнот и три пачки по сто долларов, перетянутые бумажными банковскими лентами. Эти три пачки он вложил в большой шведский конверт и, заклеив его, положил этот запечатанный конверт с тридцатью тысячами долларов в свой портфель в отделение, которое закрывалось молнией!
Пятнадцать сто долларовых банкнот он отложил пока в сторону.
Потом он пошарил рукой в отделениях своего портфеля в поисках других заготовленных конвертов и осознал, что использовал полностью конверт с пятью тысячами (аванс таможенному офицеру в Таллине), конверт с двумя тысячами, когда открывал счёт в «Сведбанке» города Пярну, и истратил больше половины на текущие расходы из конверта с тысячей долларов. Впрочем в том конверте оставалось ещё около четырёхсот.
Эти четыреста он решил положить в своё портмоне для возможного обмена на национальную валюту.
Пятнадцать сто долларовых банкнот запечатал в другой конверт и положил его, как оперативный расход, в отделение портфеля рядом с телефоном.
А вот пятитысячный конверт надо было заместить семитысячным для того же офицера таможни! Но в правом мешке долларов уже не было!
Пришлось распаковать левый мешок и вытащить из него 70 сто долларовых банкнот. Эдик положил их в шведский конверт, а сам этот запечатанный конверт с семью тысячами, снова в самое защищённое место в портфеле - под молнию!
Ещё запечатанные с прошлого раза конверты с пятьюстами и десятью тысячами долларов он раскрывать не стал и решил на всякий случай тоже оставить их в портфеле - 500, тоже как будущий расход, положил в отделение рядом с телефоном, а конверт с десятью тысячами также переместился в отделение под молнией!
- Не перепутать бы мне их, когда раздавать буду! - подумал Эдик, вытирая пот со лба.
Надписи на конвертах он с самого начала решил не делать, чтобы не оставлять следов своего почерка. Операция ведь тайная - постоянно надо быть бдительным!
- С другой стороны, - размышлял Эдик, закрывая портфель, - самый толстый конверт я отдам сегодня. Перед встречей с таможенником его конверт переложу в нагрудный карман пиджака. А из десятитысячного буду покупать билеты на паром для грузовиков и нас троих - так, что добрая половина содержимого из этого конверта тоже разойдётся!
В мешке под левой рукой в бумажной обёртке, стянутой канцелярскими резинками, хранилось уже меньше пятидесяти тысяч долларов - всего сорок три тысячи. По сути обещанное ему 50-ти тысячное вознаграждение стремительно уменьшалось! Но Эдик не был жадным - главное для него было выполнить задание, послужить Родине!
Закончив валютные операции в туалете, Эдик, просунув руки в петли строп, на первую футболку нацепил портупею, сверху натянул вторую футболку и прямо физически почувствовал насколько легче ему стало - правая рука с пустым мешком в подмышке наконец-то стала совершенно свободна в движениях!
***
На наручных часах было семь тридцать. Даже при открытой с ночи створке окна запах в комнате от кровати Николая исходил зловонный.
Кафе в гостинице открывалось в восемь, Но Эдик решил не высиживать в пропахшем номере, а спуститься в фойе. Водители всё ещё блаженно похрапывали.
- Не буду их сейчас будить, - подумал Эдик. - Когда ещё у них будет такая работа, при которой можно будет беззаботно поспать в гостиничном номере и никуда не торопиться.
Эдик в своём ладно сидевшим на его спортивной фигуре сером костюме спустился на первый этаж, поздоровался кивком головы с дежурными у стойки и расположился в удобном кожаном кресле рядом с журнальным столиком, на котором веером лежали рекламные журналы и вчерашняя пресса. Свой неразлучный портфель он поставил рядом с креслом, и начал листать цветные журнальчики с рекламой всякой всячины. Кроме него по фойе гостиницы прохаживались ещё двое мужчин - один - светловолосый коротышка в трико и футболке - остановился недалеко от стеклянной двери и стал смотреть на улицу, второй - высокий брюнет в тёмном костюме - слонялся бесцельно, поглядывая время от времени на закрытую дверь кафе.
Ближе к восьми часам фойе гостиницы начало наполняться постояльцами - около стеклянной двери кафе стала образовываться некая бесформенная очередь. Люди всё прибывали - у стеклянной перегородки стояло уже человек пятнадцать. Эдик не стал говорить им, что пришёл сюда первым, не стал занимать место или толкаться в этой группе поскольку до времени встречи в нотариате оставалось ещё почти 2 часа - то есть запас времени по меркам провинциального городка был огромный!
После того, как стеклянная дверь кафе открылась, толпившиеся у дверей устремились внутрь, чуть не бегом, не очень деликатно отталкивая соседей и протискиваясь к линии раздачи готовых блюд.
- К чему такая спешка? - удивился Эдик, вставая со своего кресла и не спешно направляясь в кафе.
Подойдя последним в образовавшуюся у холодильных витрин и мармитов для подогрева блюд очередь, он только сейчас осознал проблему - по мере продвижения очереди блюда кончались так стремительно, что к моменту его подхода к кассе кроме холодных салатов и чая можно было получить только тарелку манной каши - правда с кусочком масла. До него были разобраны гречневая и пшённая каши, котлеты и яичная запеканка.
- После такого завтрака, пожалуй надо будет сходить в городское кафе, в котором я вчера обедал, - подумал Эдик, поглядывая на более опытных постояльцев этой гостиницы, которые со своими подносами, тесно наполненными тарелками с едой, уже рассаживались за столиками.
Эдик привык с утра кушать плотно, потому, что в круговерти дневных забот не всегда удавалось пообедать. Впрочем, римские легионеры кушали два раза в день - утром и вечером - и ничего! Выигрывали битвы, строили дороги и акведуки. То есть сил у них хватало на всё! Но мы - не римляне и с детства привыкли к трёхразовому питанию!
Нести нагруженный поднос, особенно с налитым в чашку чаем, с тяжёлым портфелем в одной руке было бы конечно неудобно - Эдик, ещё не доходя до кассирши, нашёл глазами свободный стул (столов свободных естественно уже не было) и метнулся от своего подноса на раздаточной линии к тому столу - за ним, склонив головы над тарелками, уже завтракали трое постояльцев, поставил портфель на этот стул и вернулся к своему подносу. Потом он придвинулся к кассирше, которая стала разумеется на эстонском называть блюда вслух и высчитывать плату, щёлкая костяшками на счетах. Наконец был оглашён итог, и Эдик эстонскими кронами расплатился!
Он взял в руки свой поднос, повернулся и стал глазами искать столик, около которого несколько минут назад на стуле оставил свой портфель. Надо ли говорить, что своего серого кожаного портфеля он не увидел!
