ГЛАВА 1. Где пролегают границы терпения отца
ДЖУНИ
– Если мы попадёмся твоему брату…
– Тц! – шикнула я на больно говорливую одногруппницу, которая тряслась так, словно пыталась вскрыть не кабинет декана, а национальный банк.
– Джуни! Я уже начинаю подумывать, что проще было подготовиться к этому зачёту самостоятельно.
Сделав вид, что не замечаю жужжащую под ухом Миранду, подалась к столу дражайшего родственника. Сколла оторвали от работы, и я полагала, что он не должен был убрать ответы на тест слишком далеко. Секретарь ректора дамой была настойчивой и ждать не любила. Как не любил этого и наш со Сколлом отец, просиживающий кресло в кабинете ректора.
Я на секунду перенеслась в разум парящей за окном птицы, которая исподволь наблюдала за дискуссией, разгорающейся в административном крыле. Не знаю, какая муха пролетела между членами семейства Бриске, но экспрессивное жестикулирование брата намекало на явный конфликт. Обычно старший сын ректора изображает ледяное изваяние, в которое хочется потыкать палочкой, чтобы убедиться – не помёр ли. На этом фоне я никогда не понимала, откуда у него столько воздыхательниц даже за пределами факультета общей магии. Родственник мой был скучен, сварлив и до зубного скрипа воспитан. Такому экземпляру самое место в музее древностей.
– Нашла, – довольно потёрла руки и принялась переносить ответы на подготовленный лист. Ручка порхала над бумагой даже быстрее, чем мой мозг обрабатывал информацию.
Миранда, оставшаяся на страже, нервно переминалась с ноги на ногу и приговаривала себе под нос, что нас непременно отчислят. И мне не хотелось её расстраивать, но вот кому, а Джуни Бриске отчисления не видать, как своих ушей. Когда твой отец ректор академии, а старший брат ходит в деканах твоего факультета… Отчислиться можно разве что посмертно. И не факт, что твоя могилка не останется на территории академии. Так сказать, в назидание глупым студентам.
Я наспех сложила лист и убрала его в карман. Придирчиво осмотрелась, желая убедиться, что ничего не потревожила и подалась к двери. Правда, не успела. Излишне впечатлительная Мира рухнула в обморок аккурат в тот момент, когда я дошла до книжного шкафа.
Цокнула и перевела взгляд с неудавшейся шпионки на мыски ботинок Бриске-младшего. Плавно поднялась по штанинам с идеальными стрелками, мазнула по заложенным на груди рукам и уставилась на смурую физиономию носителя моей фамилии.
– Здравствуй, брат, – улыбнулась так, словно у меня разом приключилось защемление лицевого нерва и межпозвонковая грыжа, ссутулившая плечи.
– Джуни Бриске, – холодно отчеканил тот, чьи похороны я бы непременно пропустила. Ибо дышать на них было бы нечем. У этого индивидуума столько врагов, что на кладбище скромной мне не хватит клочка земли.
– Что, Сколл Бриске? – нагло накренила голову, не отрывая взгляда от глаз, наливающихся кровью. – В мой кабинет, да? Только, дорогой братец, мы уже стоим в нём. – картинно обвела рукой помещение, озадаченно посмотрев на одногруппницу, которой то ли целитель требуется, то ли уже некромант не поможет. Миранда отличалась не только трусоватостью, но и отменным актёрским мастерством, поэтому, поди разбери: действительно обморок или уже цирк.
Ответы я добывала для нашей группы, которую брат загонял с зачётами и проверками так, что бедные маги забыли, что такое сон, еда и улыбка здорового человека. Мне ответы не требовались, так как я давно могла окончить академию экстерном. Когда твои горячо любимые родственники занимают верхушку иерархии учебного заведения, тяжело быть наглухо отбитой двоечницей. Я в шестнадцать лет знала больше, чем некоторые мои сверстники в двадцать четыре. Рада была бы не знать, но кто ж спрашивал?
Добывать злосчастный лист отправили именно меня… Нет, не потому что не жалко, а потому что не попадёт. Сколл мог пыхтеть, ругаться, убивать меня взглядом, но – это максимум, что он сделает. Попадись на подобном кто-то из группы – сразу бы отправился паковать чемоданы. Только Миранду жаль. Она так боялась остаться сторожить за дверью, что саму себя подставила. И мне бы подумать, как обелить её не совсем честное имя, но тут братец очень некстати решил открыть рот.
– В кабинет отца, живо, – он с недовольством посмотрел на студентку, изображающую коврик и, наклонившись над ней, гаркнул, ничуть не изменившись в лице: – студентка Трис, покиньте мой кабинет, цвет вашей формы дисгармонирует с моими шторами!
На одногруппницу я уже не смотрела. Выскочила в коридор, слабо представляя, чего брат так взъелся, и чем это грозит моей скромной персоне. Может, он такой злой после разговора с отцом? Они же явно спорили.
До административного крыла отсюда было рукой подать, поэтому я даже толком не успела порассуждать на тему тщетности бытия или, проще говоря, того, в какую кхм, попала.
Из разума птицы я так и не убралась, оставив пернатую летать недалеко от кабинета батюшки. После того, как с меня снимут шкуру, дорогие родственники точно продолжат беседу, которую я намерена подслушать. На каком-то поприще же они рассорились, и мне лучше узнать причину заранее. Из троих младших представителей Бриске только я доводила отца до дёргающегося глаза и парочки капель запрещённого напитка в кофе. Брат мой был образцовым… снобом. Младшая сестра же за неполный год просто не успел поставить академию на уши. В отличие от выпускницы в моём лице, Миэль только поступила в это замечательное во всех отношениях заведение. И ведь никому из нас не позволили обучаться где-то в другом месте. Так вот… То, что Сколл поссорился с отцом, выходило за рамки адекватности в нашей семье. Я – сколько угодно. Брат – никогда. Мне иногда казалось, что его при рождении одарили каким-то заклинанием, не позволяющим перечить родителям.
По коридору разносились глухие шаги Сколла и нервное цоканье моих каблуков. Каждый встреченный мной студент кидал неприязненные взгляды на ту, кому не посчастливилось родиться дочерью ректора. Почему-то в академии меня считали выскочкой с завышенными оценками. И этим личностям ни разу даже на ум не пришло, что я, в отличие от них, действительно учусь.
Брат открыл дверь приёмной и великодушно пропустил меня вперёд. Зоркие очи секретаря отца опалили моё лицо, лишённое даже намёка на раскаяние, и вернулись к разглядыванию документов.
К отцу мы заявились без стука, и я уже хотела съязвить касательно манер брата, но мне хватило одного взгляда на батюшку, чтобы забыть родной язык. В кабинете ректора, вальяжно закинув ногу на ногу, восседал лучший друг моего брата. Тот, с кем Сколл связался никак по насмешке судьбы. Декан факультета некромантии. Наш сосед. И просто личность, требующая наблюдения у лекаря душ. Потому что измывался Дестин Асбьёрн над своими студентами ещё изощрённее, нежели мой братец.
– Быстро же вы. Не ожидал, – удовлетворённо выдал отец, на что я лишь вздёрнула бровь. По нему нельзя было сказать, что он ожидал дочь для чтения нотаций. Ректор академии был подозрительно задумчив, спокоен и… попивал кофе. Собственно, этим же занимался некромант.
– Поймал на нарушении, – ну как же он не нажалуется.
– Тем лучше.
Я ошарашенно уставилась на батюшку, желая понюхать этот его кофе, который явно не совсем кофе.
– Простите? – произнесла ворчливо, не совсем понимая, что за сюр тут происходит.
– Знакомься, Джуни, – отец махнул рукой в сторону сидящего мага смерти, и я по инерции развернулась к Асбьёрну, отсалютовавшему мне кружкой с… ну пусть будет кофе.
– Мы знакомы, – пробурчала себе под нос, – с моих пелёнок. У вас амнезия, батюшка?
– Отнюдь, дочь моя, – он проглотил шпильку вместе с глотком чёрного напитка, – перед тобой будущий муж.
– Чей? – выдала я с глупым видом, по-новому посмотрев на мага смерти, – прости божество, кому нужно посочувствовать?
От моей наглости чей-то будущий муж совсем не элегантно подавился напитком. Только глаза его при этом горели исключительно веселым огоньком, который мне совершенно не понравился.
– Тебе, Джуни. Отец благословил твой брак с Дестином.
Я бы села, да единственное кресло было занято тем самым Дестином, который нам не сдался ни в виде жениха, ни в виде мужа, ни даже в виде подопытного кролика.
– Это ещё как понимать!
Мой взгляд блуждал меж двух представителей семейства Бриске, напрочь игнорируя мага смерти. Отец с сыном всегда отличались поразительным сходством, и сейчас я, мечущаяся от одного к другому, как никогда прежде подмечала, что лица у них и впрямь одинаковые. Только одному чуть больше пятидесяти пяти, а второму тридцать два. И, видят боги, если это не было извращённой шуткой, именно такой возраст и отпечатается на эпитафии!
– Ты совсем отбилась от рук. Делаешь всё наперекор семье. Доводишь брата. Я предупреждал, Джуни, что за всё нужно платить. Последствия есть у любого поступка.
– То есть, ты за мелкие каверзы решил отдать дочь в лапы некроманта?! За то, что я просто хочу чуточку свободы от вашей тирании?! Да я раньше выброшусь из этого окна, чем выйду замуж!
– Прошу простить мою дерзость, дорогая невеста, но смерть – не выход, – и очень показательно призвал на ладонь магию, от чего у меня дёрнулось веко.
– Я вам не невеста. А дорогая я исключительно для вашей психики, – рыкнула, убив взглядом этого нехорошего человека.
– Я своего решения не изменю, – произнёс с нажимом тот, кого я считала отцом, а не предателем.
– Законы Порт’эра не позволяют торговать людьми.
– Законы Порт’эра разрешают договорные браки, дорогая дочь. И Дестин – лучшая партия для такой сумасбродки, как ты.
– Я скинусь с башни, – заложила руки на груди, чтобы не протянуть их в сторону шеи неуважаемого мага смерти.
– Верну к жизни и отдам брату, чтобы прочитал нотацию о вреде полётов с двадцатиметровой высоты.
– Он старше меня на… – бросила угрюмый взгляд на морду некроманта, пытаясь вспомнить, сколько ему лет. Асбьёрн точно не старше брата. Вроде даже его ровесник.
– На восемь лет, – милостиво подсказал маг.
– С него же песок сыплется!
Позади меня возмущённо крякнули сразу две бесящие персоны. Полагаю, они в свои тридцать два ну никак не считали дни до выхода на пенсию. Только вот я была намерена уничтожить самооценку того, кто посягнул на мою свободу.
– А с тебя так и прёт дурь, – припечатал брат.
– Тебя вообще не спрашивали, реквизит музея.
– А ну хватит! Ваш брак состоится. Хочешь ты того или нет.
– Готовьте речь, дорогой батюшка, потому что я предпочту лично встретиться с его госпожой, нежели выйду за него замуж.
– Боюсь, она по понедельникам не принимает, – убийственно спокойный тон мага смерти доводил меня до исступления.
– Сегодня вторник, – съязвила и, подумав, выдала следом: – вот видишь, батюшка, у него уже намечаются старческие проблемы с памятью.
– Джуни, прекрати меня позорить, – мученический вздох прокатился по кабинету, но моей совести так и не достиг. Она, как и госпожа Смерть, сегодня не принимает.
– Это предвыборная кампания. Пытаюсь донести до неблагодарной публики, что некроманты в нашей отнюдь не скромной биографии не приживутся.
Я ощущала себя героиней дешёвого романа, где бедную девицу пытаются выдать замуж за неказистого соседского детину. И пусть конкретно этот «детина» был очень даже ничего, но нам он не нужен ни под каким соусом.
– Паясничать прекращай, – буркнул брат, которому я показала язык. Этот сноб должен был схватиться за сердце от такой выходки, но, как показал сегодняшний день, подобного органа в его грудной клетке нет.
– Допустим, – произнесла холодно и дёрнула щекой, – вы решили наказать меня. А его-то за что, не подскажете? – я нервно указала на мага смерти, не одарив его при этом взглядом.
– Ну хоть признаёт, что характером не вышла, – хмыкнул Сколл.
– Конечно, дорогой брат, я, в отличие от тебя, немного жизнерадостнее надгробной плиты. А его мы женить будем вообще? – я так резко перешла от оскорблений к претензиям, что все собравшиеся малость опешили.
– На него желающих не нашлось, – ухмыльнулся маг смерти, по совместительству являющийся лучшим другом этой ледышки.
– На меня, значит, нашёлся?
Старалась не смотреть в сторону некроманта, но взгляд как-то сам нашёл его довольные чёрные глаза. Чего радуется, спрашивается? Надо бы проверить его кофе. Может, там чего понамешали?
– Как видишь. Готов взять даже со всеми недостатками характера.
– О, премного благодарна, но, боюсь, вынуждена отказаться. У меня аллергия на склепы, стук костей по паркету и столетнюю пыль.
– Эвен Хатиш, – выдал с намёком брат.
– А он тут при чём?
Неужели решили шантажировать лучшим другом, который учится под началом мага смерти? Да, если у нас с братом и было что-то общее, так это тяга к некромантам. Что я, что он дружили именно с представителями этой специализации. Правда, общение Сколла с Асбьёрном началось ещё в детстве, мы же с Эвеном познакомились на вступительных экзаменах.
– Ты дружишь с магом смерти, дорогая сестра. Прекращай ломать комедию.
– Я сейчас вам поломаю драму с элементами детектива, если вы не отстанете от моей свободы.
– Свадьба в конце учебного года. У тебя ещё есть время, чтобы поближе познакомиться с будущим мужем, – известили меня.
– До конца учебного года два месяца! Я за такой срок поближе не познакомилась даже с подопытным голубем, в теле которого перехватывала твою корреспонденцию, отец!
– А я говорил, что это был не мой! – тут же вклинился братец. Наша семья насчитывала двоих целителей и троих трансмигрантов. И общая магия позволяла мне иногда подставлять брата.
– Конечно, с твоим набором эмоций впору переносить разум в тумбочку. Братья по разуму.
И не надо на меня так смотреть, недорогой жених. Улыбки твои меня не возьмут. Хороший друг, тоже мне. Любитель поиздеваться над моим братом.
– Покиньте мой кабинет, – буркнул отец, запустив пятерню в спутанные светлые волосы, которые никак желал вырвать.
– Только после отмены договорённостей, – я встала как вкопанная и на попытку Сколла потянуть меня за локоть, двинула братцу в бок.
– Господин Бриске, я передумал.
Я резко повернулась к некроманту, поднявшемуся с места. Встав на ноги, он навис надо мной, как скала над равниной, чем начал раздражать. Разница в росте у нас была не менее впечатляющей, нежели в возрасте.
– Вот видишь, папа! – ухмыльнулась я, не веря своему счастью.
– Мы не будем объявлять о помолвке. Я готов жениться на вашей дочери в эту субботу.
– Что ты готов сделать?! – от такой наглости у меня прорезались не только истерические нотки, но и напрочь отпала субординация. Да, мы были соседями. Да, мой брат с ним дружит уже лет тридцать. Только я никогда не позволяла себе тыкать некроманту. Правда, сейчас с радостью бы «потыкала» в него палкой.
– Не вижу повода откладывать. Ты правильно подметила: я знаю тебя с пелёнок. Вряд ли мы сможем узнать друг друга получше за два месяца. У нас для этого была вся жизнь.
Эвен как-то рассказывал, что их группа хотела вылить на некроманта ведро клея. И сейчас я мысленно примеряла, подошла бы этому магу лысина вместо непокорных чёрных завитков. Впрочем, именно я могла стать причиной его ранней седины, если он меня раньше не загонит в могилу.
– Пиши завещание, Асбьёрн, ибо я буду выгрызать свою свободу зубами, – и покинула кабинет, очень показательно хлопнув дверью. Так, что секретарь отца подскочила на стуле и схватилась за сердце.
