- Слава Богу, что всё так закончилось и Лиза нашлась…
- Это да, - согласился директор. - Слава Богу!
- Всё дело в жутких осах, - выговорила Неонилла Парфентьевна.
Все удивлённо посмотрели на неё. Она уже некрасиво вытирала слёзы рукой, и всё ещё обнимая Лизу они вместе подошли ко всем.:
- Это всё осы, - говорила она. - Они налетели на наш расположившийся лагерь и начали нас всех безжалостно жалить. У Натана Петровича аллергия на их укусы, и мы все в страхе быть съеденными ими быстро побросали все вещи в автобус и рванули прочь с этого, хоть и живописного, но очень опасного для здоровья и жизни места, - она уже снова обрела землю под ногами и говорила уже уверенно, хоть и слегка её дрожащий голос выдавал волнение. - Так всегда по жизни не знаешь, что скрывает под собой красота.
- Как меня раздражает вся эта творческая тусня, - шепотом обратился к Никите Антон Дмитриевич, подойдя к парню.
- Меня тоже, - улыбнувшись согласился он.
- А ты куришь? - спросил строго папа Лизы.
- Нет.
- Это хорошо и не надо, - посоветовал Антон Дмитриевич.
- И не собирался, - ухмыльнувшись сказал парень и серьёзно посмотрел в глаза папе Елизаветы.
- На, это тебе, - шепнул он и достал из кармана брюк тысячу рублей. - На бензин, да и вообще за беспокойство.
- Не надо, - быстро ответил Никита.
- Возьми, - говорил Антон Дмитриевич пытаясь всунуть деньги парню в руку.
- Я не возьму, - жёстко ответил Никита и сказал: «Я помогал Лизе не ради денег!».
- Да ты чего? - искренне не понимал отказа Антон Дмитриевич. - Купишь себе что-то. Я ж знаю, в твоём возрасте много чего хочется.
- Спасибо, но нет, - отчеканил Никита и покатил мопед поближе к всё ещё лепечущей учительнице. Директор тоже встревал в её речь, а мама Лизы уже не хмурилась, а наоборот пыталась успокоить и заверить учителей, что они не станут придавать огласке этот инцидент. Лиза стояла молча. Её вообще ни о чём не спрашивали. Краешком глаза она заметила, что Никита подходит к ним и напряглась. Он подкатил свой транспорт ко всем и сказал:
- Я конечно извиняюсь, что прерываю ваш светский разговор, но я имею кое-что вам сообщить, - и он, остановив мопед громко продолжил: «Летом вы отправляете в Питер на учёбу вашу ученицу Руслану. Но с ней должна поехать и Елизавета, потому что идея того комикса, который понравился директорам анимационной студии принадлежит Лизе! Лиза всё придумала, а Руслана нарисовала. И я справедливо считаю, что Лиза тоже заслуживает того чтоб поехать!».
Натан Петрович и Неонилла Парфентьевна переглянулись. Мама Лизы и её дочь стояли внимательно, глядя на парня.
- Руслана, иди сюда, - громко и строго крикнул директор, оглянувшись на автобус. И только сейчас Никита заметил, что все ученики припали к окнам и смеялись толи с Лизы, толи с него, толи вообще со всего происходящего. Парень вдруг ощутил, что Лиза на него смотрит. Он посмотрел на неё и улыбнулся. Она шепнула ему: «Зачем?».
- Затем, Лиза, что Руслана присвоила себе твою идею, а так нельзя делать, - ответил громко Никита, и мама Лизы почему-то игриво посмотрела на парня.
- Ой, Никита, вы мне нравитесь, - сказала она, подмигивая ему.
- А мне ваша дочь, - вырвалось у него, и он понял, что признался в том, что зародилось в его сердце, в самый первый момент, когда он увидел Лизу сидя под деревом.
- У вас очень хороший вкус юноша, - улыбаясь сказала мама и приобняла смутившуюся дочь.
«Ну и денёк», - подумал Никита. Ещё утром я пас коров и не мог себе представить, что встречу девушку, которую полюблю. И уже под вечер окажусь в центре, пусть и не масштабной по охвату, но довольно знаковой в жизни Лизы драме.
Руслана вышла из автобуса и за ней остальные ученики, которые не хотели пропустить батальную сцену, разыгрывающую перед ними. Кто-то даже выкрикнул: «О, сейчас будет творческий махач» и все рассмеялись, кроме директора, учительницы и Русланы.
Перед глазами Никиты появилась обычная, нечем не примечательная девочка, возраста Лизы. Она шла уверенно к ним, на лице её не было раскаяния или испуга. Она была очень уверенна в себе и смотрела на всех свысока.
- Руслана, это правда, что идея твоего комикса принадлежит Лизе? - спросил у неё директор.
- Нет, - соврала она.
- Руслана говори правду, - строго сказала Неонилла Парфентьевна.
- Я сказала, комикс мой, - жестким голосом ответила девочка и злобно посмотрела на Никиту. - Ты кто вообще такой? Что ты можешь знать, селюк немытый!
- Руслана, - ошарашенно крикнул Натан Петрович. - Это что за слова! Ты как себя ведёшь?
- Юноша, не слушайте, её, - залепетала Неонилла Парфентьевна подходя к Никите и гладя его по руке причитая: «Это всё детские не умные слова, за которые ей потом будет стыдно. Она не хотела вас чем-то оскорбить!».
Никита сжал кулаки, и только подошедшая к нему учительница остановила его от неминуемой физической стычки с Русланой.
- Натан Петрович, я хоть и селюк немытый, но со стороны вижу, что ваша Руслана ой-как опозорит художественную школу в Северной столице, - сказал весело Никита. Он пытался выглядеть равнодушным к словам Руси, хоть они его и больно ужалили.
Директор с грустью смотрел на Руслану.
- Деточка, разве мы вас этому учили? - спросил он. - Разве мы воспитывали в вас дух конкурентности? Лжи? Обмана? Разве можно творить, когда в душе живут тухлые мухи и плесень разрастается в глубь чистой души? Что из этого хорошего может выйти?
Руслана стояла невозмутимо.
- Не на всех картинах мы видим улыбающиеся рожи, - ответила она жестко, и ухмыльнувшись оглянулась на учеников, которым было смешно. - Альфред Кубин и его картина «Дух воды»…
- Остановись, Руслана, - сказала Неонилла Парфентьевна подходя к ученице.
- Это почему же? - с вызовом огрызнулась она. - Меня обвиняет этот, - и она ткнула пальцем на Никиту. - Что я якобы использовала идею Лизы, но это ложь! Комикс мой, а Лиза просто мне завидует.
- Я тебе не завидую, - сказала Елизавета. - А идея, про добрую акулу была моя. Ты придумала, историю про злую рыбку, которая должна была съесть всех мальков, а я тебе сказала - не рисуй зло…
Руслана громко рассмеялась и все ученики тоже. Лиза смутилась и отвернулась.
- Ну ты и сволочь, - сказал Никита и подошел к Лизе легонько обнимая её за плечи. - Тебе никогда не стать великим художником, потому что такие как ты злобные мерзавки сами себя погубят, своей желчью!
- Это мы ещё посмотрим, - ответила безразлично Руслана. И многие из учеников, стоявших позади захлопали в ладоши.
- Так, что-то мне плохо, - сказал Натан Петрович хватаясь за сердце. - Где мои капли? Неонилла Парфентьевна будьте добры, дайте мне мой рюкзак.
Учительница, охая послушано побежала в автобус и принесла директору его вещи. Но тот не стал искать лекарства в них, а с грустью обратился к родителям Лизы: «Приношу вам свои извинения, за всё здесь произошедшее. Мы очень старались с Неониллой Парфентьевной, чтоб этот день запомнился нашим деткам: выпускникам, чтоб он был добрым воспоминанием о том, что время в художественной школе было поистине лёгким, радостным и беззаботным. Ведь впереди их ждут важные перемены в жизни, и не всегда ведущие в лучшему... а четвероклассники должны были… должны были… - и он замолк. Ему стало горько от того, что все их усилия и старания, были даром. - Я всегда был в школе объектом насмешек со стороны других учеников. Был меньше всех ростом, худеньким, я не мог никому дать сдачи, когда ко мне задирались… Меня дразнили «Тюбик», но я никогда не обижался на них. Я для себя понял, что такие как я и вправду заслуживают того, чтоб над ними издевались и смеялись. Ведь ну как не смеяться с хилого заморыша? Я и сам с себя смеялся. И свыкся со всем. И оправдывал своих обидчиков, потому что у них не было того, что было у меня! Они просто не знали насколько, красив мир искусства. Я говорю сейчас не только о живописи, просто мне изобразительное искусство ближе и по душе, - уточнил директор, подымая указательный палец вверх. - Я всегда говорил, себе, что если бы хоть кто-то из них окунулся в красоты величественных полотен, увлёкся бы красотой и точностью фигур скульптур, то никогда! Никогда бы не смел позволить в своём сердце поселиться ненависти к кому-либо! Я смотрел на уже созданные шедевры и говорил, себе, чтоб создать такую мощь надо иметь поистине глубокое, как море, и светлое как солнце сердце. Всё зарождается у нас здесь, - и он тронул рукой себя по левой стороне груди. - Не здесь как думают учёные, - и он показал на голову. - А именно здесь - и он снова коснулся места, где билось его сердечко. - Не даром, врачи констатируют смерть человеку только тогда, когда у него перестаёт биться сердце. Заметьте, не когда голова перестаёт думать, или, перестают ходить ноги, или, когда печень отказывает. Нет. Главное в человеке это его сердце! Так давайте деточки мои, заботиться о том, чтоб оно у нас было красивым. Не допускайте в нём жить зависти, ненависти, злобе! Не говорите плохих слов! Зачем вы укореняете в нём эти страшные семена? Наоборот растопчите их! Противостаньте им! Не давайте им жить в ваших юных сердцах! Ведь если мне так горестно, что вы, - и он посмотрел на Руслану и на учеников, которые стояли за ней. - Такие ещё молодые, но уже озлобленные и испорченные, то как же горестно на нас всех смотреть нашему Великому Творцу! Это трагично! Это печально… Это поистине грустно…».
И он, подойдя к Лизе нежно обнял её. Затем он обнял ошарашенного Никиту. Затем он подошел к озадаченному Антону Дмитриевичу и обнял его, затем он подошел к маме Лизы и обнял её.
- Простите меня, мои родные, - тихо сказал он. И взяв свой рюкзак он медленно пошел в сторону автобуса и занял своё директорское место.
Неонилла Парфентьевна сказала ученикам: «Все быстро в автобус». И ребята послушно пошли по местам в молчании.
Учительница спросила у папы Лизы: «Елизавета поедет с вами?». Он ответил утвердительно. И она, оглянувшись по сторонам - проверила, чтоб никто из учеников не был оставлен на этот раз. Убедившись, она ласково обратилась к Никите: «Спасибо, вам юноша за всё! Вы очень смелый и добрый! Лизе очень посчастливилось, что вы вошли в её жизнь! Именно такие люди как вы и украшают нашу серую и обыденную жизнь. Именно вы не даёте нам окончательно разуверится в том, что мир ещё прекрасен». И она, потрогав легонько парня по голове запрыгнула в автобус, и они все уехали.
Первым опомнился папа, и быстро вытерев появившуюся слезу сказал: «Ну Натан Петрович и завернул! Лихо!».
Мама посмотрела на доченьку и спросила: «Лиза, почему ты нам не сказала, что у тебя неприятности в школе?».
Девочка, пожав плечи сказала: «Не знаю!».
- Что значит не знаешь? - вступился в семейную беседу папа. - Я вообще первый раз здесь услышал, о какой-то поездке в культурную столицу нашей родины. Кто едет? Почему?
- Почему ты от нас скрывала, что поссорилась с Русей? - укорительно выясняла мама.
- Просто вы обычно смеетесь со всех моих идей и мечтаний, если я вам что-то рассказываю. И если бы я вам сказала, что Руся использовала мою идею, вы бы, как и Костик мне не поверили! Ведь как я это могу доказать? Никак.
Мама недовольно посмотрела на мужа. Антон Дмитриевич никак не отреагировал на слова дочери.
- Ладно, поехали домой, - только и сказал он. - В машине договорим!
Никита был молчаливым свидетелем семейной сцены. Он смотрел на родителей Лизы и на девочку, и ему стало ясно, что Лиза, впрочем, правильно себя повела ранее. Да, скажи бы она ещё тогда родителям про идею, про Русю и про всё - они бы так же почти безразлично ко всему отнеслись, как сейчас чуть ранее почти безразлично стояли и не вмешиваясь наблюдали ссору между Лизой и Русланой. Только учителя приняли минимальное участие в разрешении конфликта, а родители девочки молча стояли и просто наблюдали за всем, не вмешиваясь. Странно всё. Неужели им вообще нет дела до дочери и её интересов? Никита понял, что родителям Лизы вообще нет дела до того, чем живёт их дочь.
- Лиза, скажи, мне, пожалуйста, свой номер телефона, - попросил Никита, глядя на девочку, стараясь держаться смело, но не нагло. - Я хотел бы с тобой дружить!
- А я же свой телефон потеряла, - ответила жалобно девочка, очень-очень смущаясь.
- Запиши пока мой, - вдруг улыбаясь сказал папа и продиктовал Никите свой мобильный номер. Парень записал его в телефон, и набрал Антона Дмитриевичу, чтоб и у него сохранился его номер.
- Мой номер у тебя есть, - улыбаясь сказала мама.
- А, ну да, - вспомнил Никита и забавно улыбнулся. - Забыл!
Родители посмотрели на Лизу. Она смотрела на Никиту, и понимала, что всё подошло время прощаться.
- Спасибо, Ники, - сказала она и протянула руку для дружеского пожатия. Родители заулыбались.
- Не за что, - бодро ответил парень и пожал нежно ей руку, а потом ему вдруг вспомнилось, как читал он в романах о том, что рыцари целуют ручки своим дамам, и он склонившись поцеловал Лизину ручку. Жест был очень необычным для нынешнего времени. Так уже не делают, увы, молодые люди. Но Никита не видел в этом жесте ничего выходящего за рамки приличия. А Лиза, испугавшись, что скажут родители, быстро выдернула свою ручку и сказала смущенно: «Ты чего?».
Родители Лизы снова молчали, и только лишь смотрели на всё разворачивавшееся перед их взглядами - они не мешали прощаться молодым сердцам.
- Ты ж не забудь меня нарисовать, - сказал, улыбаясь Никита, перекидывая ногу через мопед. Он чётко сейчас почувствовал-понял, что пришло время расставаться и нечего больше стоять тут, и ломаться. Сейчас время разъехаться.
- Лиза тебе портрет обещала? - уточнил папа. Никита сказал: «Да».
- Она и нам портреты обещала, - весело сказала мама, а папа добавил: «И уже четыре года как их пишет».
Все заулыбались и Лиза тоже.
- Ну, всё будет-будет, - сказала она и посмотрела на нового друга.
- А сколько тебе лет? - спросил Антон Дмитриевич у парня, когда тот уже начал заводить двигатель.
- Если даст Бог, первого сентября будет пятнадцать, - сказал Никита. Ему хотелось выглядеть сейчас старше своего возраста и поэтому он сказал, как бы возраст наперёд.
- Но по факту, четырнадцать, - уловил мысли парня папа и похлопав его по плечу серьёзно сказал: «Спасибо, тебе за всё. Ты очень помог нашей семье!».
Никита ничего не ответил, взялся за руль и немного подумав добавил:
- Лиза, свои обещания нужно всегда выполнять, - и подмигнув весело сказал: «Запоминай мой адрес: село Спелая Черешня, улица Клубничная, дом десять. Жду портрет по почте!».
И двинулся с места.
- Пока, - крикнула ему вслед девочка. Никита одной рукой крепко держал руль, а другой махал им не оглядываясь назад. Всё - теперь только вперёд!
Приехав домой Никита загнал папин мопед в гараж и забыв даже вымыть руки, завалился на свой диванчик на кухне. Он очень устал за весь этот волнительный день. Джеська радостно прыгнула к хозяину под бок и принялась облизывать ему лицо. Парень смеялся и говорил ей не делать, так, но когда она его слушала? Наконец вдоволь наприветствовавшись с ним она залезла ему под руку и мирно засопела.
Никита думал, и своём папе. Хоть весь день и был наполнен новыми встречами и мини-приключениями, но у него всё время как на заднем плане была мысль об отце. Он очень за него переживал.
- Это да, - согласился директор. - Слава Богу!
- Всё дело в жутких осах, - выговорила Неонилла Парфентьевна.
Все удивлённо посмотрели на неё. Она уже некрасиво вытирала слёзы рукой, и всё ещё обнимая Лизу они вместе подошли ко всем.:
- Это всё осы, - говорила она. - Они налетели на наш расположившийся лагерь и начали нас всех безжалостно жалить. У Натана Петровича аллергия на их укусы, и мы все в страхе быть съеденными ими быстро побросали все вещи в автобус и рванули прочь с этого, хоть и живописного, но очень опасного для здоровья и жизни места, - она уже снова обрела землю под ногами и говорила уже уверенно, хоть и слегка её дрожащий голос выдавал волнение. - Так всегда по жизни не знаешь, что скрывает под собой красота.
- Как меня раздражает вся эта творческая тусня, - шепотом обратился к Никите Антон Дмитриевич, подойдя к парню.
- Меня тоже, - улыбнувшись согласился он.
- А ты куришь? - спросил строго папа Лизы.
- Нет.
- Это хорошо и не надо, - посоветовал Антон Дмитриевич.
- И не собирался, - ухмыльнувшись сказал парень и серьёзно посмотрел в глаза папе Елизаветы.
- На, это тебе, - шепнул он и достал из кармана брюк тысячу рублей. - На бензин, да и вообще за беспокойство.
- Не надо, - быстро ответил Никита.
- Возьми, - говорил Антон Дмитриевич пытаясь всунуть деньги парню в руку.
- Я не возьму, - жёстко ответил Никита и сказал: «Я помогал Лизе не ради денег!».
- Да ты чего? - искренне не понимал отказа Антон Дмитриевич. - Купишь себе что-то. Я ж знаю, в твоём возрасте много чего хочется.
- Спасибо, но нет, - отчеканил Никита и покатил мопед поближе к всё ещё лепечущей учительнице. Директор тоже встревал в её речь, а мама Лизы уже не хмурилась, а наоборот пыталась успокоить и заверить учителей, что они не станут придавать огласке этот инцидент. Лиза стояла молча. Её вообще ни о чём не спрашивали. Краешком глаза она заметила, что Никита подходит к ним и напряглась. Он подкатил свой транспорт ко всем и сказал:
- Я конечно извиняюсь, что прерываю ваш светский разговор, но я имею кое-что вам сообщить, - и он, остановив мопед громко продолжил: «Летом вы отправляете в Питер на учёбу вашу ученицу Руслану. Но с ней должна поехать и Елизавета, потому что идея того комикса, который понравился директорам анимационной студии принадлежит Лизе! Лиза всё придумала, а Руслана нарисовала. И я справедливо считаю, что Лиза тоже заслуживает того чтоб поехать!».
Натан Петрович и Неонилла Парфентьевна переглянулись. Мама Лизы и её дочь стояли внимательно, глядя на парня.
- Руслана, иди сюда, - громко и строго крикнул директор, оглянувшись на автобус. И только сейчас Никита заметил, что все ученики припали к окнам и смеялись толи с Лизы, толи с него, толи вообще со всего происходящего. Парень вдруг ощутил, что Лиза на него смотрит. Он посмотрел на неё и улыбнулся. Она шепнула ему: «Зачем?».
- Затем, Лиза, что Руслана присвоила себе твою идею, а так нельзя делать, - ответил громко Никита, и мама Лизы почему-то игриво посмотрела на парня.
- Ой, Никита, вы мне нравитесь, - сказала она, подмигивая ему.
- А мне ваша дочь, - вырвалось у него, и он понял, что признался в том, что зародилось в его сердце, в самый первый момент, когда он увидел Лизу сидя под деревом.
- У вас очень хороший вкус юноша, - улыбаясь сказала мама и приобняла смутившуюся дочь.
«Ну и денёк», - подумал Никита. Ещё утром я пас коров и не мог себе представить, что встречу девушку, которую полюблю. И уже под вечер окажусь в центре, пусть и не масштабной по охвату, но довольно знаковой в жизни Лизы драме.
Руслана вышла из автобуса и за ней остальные ученики, которые не хотели пропустить батальную сцену, разыгрывающую перед ними. Кто-то даже выкрикнул: «О, сейчас будет творческий махач» и все рассмеялись, кроме директора, учительницы и Русланы.
Перед глазами Никиты появилась обычная, нечем не примечательная девочка, возраста Лизы. Она шла уверенно к ним, на лице её не было раскаяния или испуга. Она была очень уверенна в себе и смотрела на всех свысока.
- Руслана, это правда, что идея твоего комикса принадлежит Лизе? - спросил у неё директор.
- Нет, - соврала она.
- Руслана говори правду, - строго сказала Неонилла Парфентьевна.
- Я сказала, комикс мой, - жестким голосом ответила девочка и злобно посмотрела на Никиту. - Ты кто вообще такой? Что ты можешь знать, селюк немытый!
- Руслана, - ошарашенно крикнул Натан Петрович. - Это что за слова! Ты как себя ведёшь?
- Юноша, не слушайте, её, - залепетала Неонилла Парфентьевна подходя к Никите и гладя его по руке причитая: «Это всё детские не умные слова, за которые ей потом будет стыдно. Она не хотела вас чем-то оскорбить!».
Никита сжал кулаки, и только подошедшая к нему учительница остановила его от неминуемой физической стычки с Русланой.
- Натан Петрович, я хоть и селюк немытый, но со стороны вижу, что ваша Руслана ой-как опозорит художественную школу в Северной столице, - сказал весело Никита. Он пытался выглядеть равнодушным к словам Руси, хоть они его и больно ужалили.
Директор с грустью смотрел на Руслану.
- Деточка, разве мы вас этому учили? - спросил он. - Разве мы воспитывали в вас дух конкурентности? Лжи? Обмана? Разве можно творить, когда в душе живут тухлые мухи и плесень разрастается в глубь чистой души? Что из этого хорошего может выйти?
Руслана стояла невозмутимо.
- Не на всех картинах мы видим улыбающиеся рожи, - ответила она жестко, и ухмыльнувшись оглянулась на учеников, которым было смешно. - Альфред Кубин и его картина «Дух воды»…
- Остановись, Руслана, - сказала Неонилла Парфентьевна подходя к ученице.
- Это почему же? - с вызовом огрызнулась она. - Меня обвиняет этот, - и она ткнула пальцем на Никиту. - Что я якобы использовала идею Лизы, но это ложь! Комикс мой, а Лиза просто мне завидует.
- Я тебе не завидую, - сказала Елизавета. - А идея, про добрую акулу была моя. Ты придумала, историю про злую рыбку, которая должна была съесть всех мальков, а я тебе сказала - не рисуй зло…
Руслана громко рассмеялась и все ученики тоже. Лиза смутилась и отвернулась.
- Ну ты и сволочь, - сказал Никита и подошел к Лизе легонько обнимая её за плечи. - Тебе никогда не стать великим художником, потому что такие как ты злобные мерзавки сами себя погубят, своей желчью!
- Это мы ещё посмотрим, - ответила безразлично Руслана. И многие из учеников, стоявших позади захлопали в ладоши.
- Так, что-то мне плохо, - сказал Натан Петрович хватаясь за сердце. - Где мои капли? Неонилла Парфентьевна будьте добры, дайте мне мой рюкзак.
Учительница, охая послушано побежала в автобус и принесла директору его вещи. Но тот не стал искать лекарства в них, а с грустью обратился к родителям Лизы: «Приношу вам свои извинения, за всё здесь произошедшее. Мы очень старались с Неониллой Парфентьевной, чтоб этот день запомнился нашим деткам: выпускникам, чтоб он был добрым воспоминанием о том, что время в художественной школе было поистине лёгким, радостным и беззаботным. Ведь впереди их ждут важные перемены в жизни, и не всегда ведущие в лучшему... а четвероклассники должны были… должны были… - и он замолк. Ему стало горько от того, что все их усилия и старания, были даром. - Я всегда был в школе объектом насмешек со стороны других учеников. Был меньше всех ростом, худеньким, я не мог никому дать сдачи, когда ко мне задирались… Меня дразнили «Тюбик», но я никогда не обижался на них. Я для себя понял, что такие как я и вправду заслуживают того, чтоб над ними издевались и смеялись. Ведь ну как не смеяться с хилого заморыша? Я и сам с себя смеялся. И свыкся со всем. И оправдывал своих обидчиков, потому что у них не было того, что было у меня! Они просто не знали насколько, красив мир искусства. Я говорю сейчас не только о живописи, просто мне изобразительное искусство ближе и по душе, - уточнил директор, подымая указательный палец вверх. - Я всегда говорил, себе, что если бы хоть кто-то из них окунулся в красоты величественных полотен, увлёкся бы красотой и точностью фигур скульптур, то никогда! Никогда бы не смел позволить в своём сердце поселиться ненависти к кому-либо! Я смотрел на уже созданные шедевры и говорил, себе, чтоб создать такую мощь надо иметь поистине глубокое, как море, и светлое как солнце сердце. Всё зарождается у нас здесь, - и он тронул рукой себя по левой стороне груди. - Не здесь как думают учёные, - и он показал на голову. - А именно здесь - и он снова коснулся места, где билось его сердечко. - Не даром, врачи констатируют смерть человеку только тогда, когда у него перестаёт биться сердце. Заметьте, не когда голова перестаёт думать, или, перестают ходить ноги, или, когда печень отказывает. Нет. Главное в человеке это его сердце! Так давайте деточки мои, заботиться о том, чтоб оно у нас было красивым. Не допускайте в нём жить зависти, ненависти, злобе! Не говорите плохих слов! Зачем вы укореняете в нём эти страшные семена? Наоборот растопчите их! Противостаньте им! Не давайте им жить в ваших юных сердцах! Ведь если мне так горестно, что вы, - и он посмотрел на Руслану и на учеников, которые стояли за ней. - Такие ещё молодые, но уже озлобленные и испорченные, то как же горестно на нас всех смотреть нашему Великому Творцу! Это трагично! Это печально… Это поистине грустно…».
И он, подойдя к Лизе нежно обнял её. Затем он обнял ошарашенного Никиту. Затем он подошел к озадаченному Антону Дмитриевичу и обнял его, затем он подошел к маме Лизы и обнял её.
- Простите меня, мои родные, - тихо сказал он. И взяв свой рюкзак он медленно пошел в сторону автобуса и занял своё директорское место.
Неонилла Парфентьевна сказала ученикам: «Все быстро в автобус». И ребята послушно пошли по местам в молчании.
Учительница спросила у папы Лизы: «Елизавета поедет с вами?». Он ответил утвердительно. И она, оглянувшись по сторонам - проверила, чтоб никто из учеников не был оставлен на этот раз. Убедившись, она ласково обратилась к Никите: «Спасибо, вам юноша за всё! Вы очень смелый и добрый! Лизе очень посчастливилось, что вы вошли в её жизнь! Именно такие люди как вы и украшают нашу серую и обыденную жизнь. Именно вы не даёте нам окончательно разуверится в том, что мир ещё прекрасен». И она, потрогав легонько парня по голове запрыгнула в автобус, и они все уехали.
Первым опомнился папа, и быстро вытерев появившуюся слезу сказал: «Ну Натан Петрович и завернул! Лихо!».
Мама посмотрела на доченьку и спросила: «Лиза, почему ты нам не сказала, что у тебя неприятности в школе?».
Девочка, пожав плечи сказала: «Не знаю!».
- Что значит не знаешь? - вступился в семейную беседу папа. - Я вообще первый раз здесь услышал, о какой-то поездке в культурную столицу нашей родины. Кто едет? Почему?
- Почему ты от нас скрывала, что поссорилась с Русей? - укорительно выясняла мама.
- Просто вы обычно смеетесь со всех моих идей и мечтаний, если я вам что-то рассказываю. И если бы я вам сказала, что Руся использовала мою идею, вы бы, как и Костик мне не поверили! Ведь как я это могу доказать? Никак.
Мама недовольно посмотрела на мужа. Антон Дмитриевич никак не отреагировал на слова дочери.
- Ладно, поехали домой, - только и сказал он. - В машине договорим!
Никита был молчаливым свидетелем семейной сцены. Он смотрел на родителей Лизы и на девочку, и ему стало ясно, что Лиза, впрочем, правильно себя повела ранее. Да, скажи бы она ещё тогда родителям про идею, про Русю и про всё - они бы так же почти безразлично ко всему отнеслись, как сейчас чуть ранее почти безразлично стояли и не вмешиваясь наблюдали ссору между Лизой и Русланой. Только учителя приняли минимальное участие в разрешении конфликта, а родители девочки молча стояли и просто наблюдали за всем, не вмешиваясь. Странно всё. Неужели им вообще нет дела до дочери и её интересов? Никита понял, что родителям Лизы вообще нет дела до того, чем живёт их дочь.
- Лиза, скажи, мне, пожалуйста, свой номер телефона, - попросил Никита, глядя на девочку, стараясь держаться смело, но не нагло. - Я хотел бы с тобой дружить!
- А я же свой телефон потеряла, - ответила жалобно девочка, очень-очень смущаясь.
- Запиши пока мой, - вдруг улыбаясь сказал папа и продиктовал Никите свой мобильный номер. Парень записал его в телефон, и набрал Антона Дмитриевичу, чтоб и у него сохранился его номер.
- Мой номер у тебя есть, - улыбаясь сказала мама.
- А, ну да, - вспомнил Никита и забавно улыбнулся. - Забыл!
Родители посмотрели на Лизу. Она смотрела на Никиту, и понимала, что всё подошло время прощаться.
- Спасибо, Ники, - сказала она и протянула руку для дружеского пожатия. Родители заулыбались.
- Не за что, - бодро ответил парень и пожал нежно ей руку, а потом ему вдруг вспомнилось, как читал он в романах о том, что рыцари целуют ручки своим дамам, и он склонившись поцеловал Лизину ручку. Жест был очень необычным для нынешнего времени. Так уже не делают, увы, молодые люди. Но Никита не видел в этом жесте ничего выходящего за рамки приличия. А Лиза, испугавшись, что скажут родители, быстро выдернула свою ручку и сказала смущенно: «Ты чего?».
Родители Лизы снова молчали, и только лишь смотрели на всё разворачивавшееся перед их взглядами - они не мешали прощаться молодым сердцам.
- Ты ж не забудь меня нарисовать, - сказал, улыбаясь Никита, перекидывая ногу через мопед. Он чётко сейчас почувствовал-понял, что пришло время расставаться и нечего больше стоять тут, и ломаться. Сейчас время разъехаться.
- Лиза тебе портрет обещала? - уточнил папа. Никита сказал: «Да».
- Она и нам портреты обещала, - весело сказала мама, а папа добавил: «И уже четыре года как их пишет».
Все заулыбались и Лиза тоже.
- Ну, всё будет-будет, - сказала она и посмотрела на нового друга.
- А сколько тебе лет? - спросил Антон Дмитриевич у парня, когда тот уже начал заводить двигатель.
- Если даст Бог, первого сентября будет пятнадцать, - сказал Никита. Ему хотелось выглядеть сейчас старше своего возраста и поэтому он сказал, как бы возраст наперёд.
- Но по факту, четырнадцать, - уловил мысли парня папа и похлопав его по плечу серьёзно сказал: «Спасибо, тебе за всё. Ты очень помог нашей семье!».
Никита ничего не ответил, взялся за руль и немного подумав добавил:
- Лиза, свои обещания нужно всегда выполнять, - и подмигнув весело сказал: «Запоминай мой адрес: село Спелая Черешня, улица Клубничная, дом десять. Жду портрет по почте!».
И двинулся с места.
- Пока, - крикнула ему вслед девочка. Никита одной рукой крепко держал руль, а другой махал им не оглядываясь назад. Всё - теперь только вперёд!
Приехав домой Никита загнал папин мопед в гараж и забыв даже вымыть руки, завалился на свой диванчик на кухне. Он очень устал за весь этот волнительный день. Джеська радостно прыгнула к хозяину под бок и принялась облизывать ему лицо. Парень смеялся и говорил ей не делать, так, но когда она его слушала? Наконец вдоволь наприветствовавшись с ним она залезла ему под руку и мирно засопела.
Никита думал, и своём папе. Хоть весь день и был наполнен новыми встречами и мини-приключениями, но у него всё время как на заднем плане была мысль об отце. Он очень за него переживал.
