Рядом с Лизой пока никто не хотел садиться. Она стараясь об этом не думать и сосредоточенно смотрела в окно. «Какое красивое дерево, однако растёт в нашем дворе», - подумала она, разглядывая тополь. - «Надо его будет нарисовать». И достав телефон с рюкзака она сделала два снимка этого чудо-дерева, твёрдо решив, что на берегу бердянского водохранилища, когда она его вид будет сохранять на бумаге она посадит именно это дерево по центру картины. Ну и пусть оно может будет не к месту там, но сейчас именно оно, это дерево, «укрывает» её Лизу, от печальных раздумий, а значит, она ему обязана чем-то. А значит она его увековечит на бумаге…
- Чё ты там фоткаешь? - спросил насмешливо её Даня, выпускник пятого класса, усаживаясь рядом с ней поставив огромный рюкзак под ноги.
- Вон то дерево, - ответила она и показала на тополь.
- А я думал того толстого белого голубя, - весело сказал он, показывая на птичку, сидевшую рядом с тополем на крыше гаража.
- А я его и не видела, - улыбаясь ответила она, разглядывая пернатого пузатика в окно.
- Вот смотри, я его сфоткал, - похвастался мальчик и показал фотографию на телефоне. В кадре было небо, толстенький белый голубь сидящий на крыше ржавого металлического гаража, и этот, казалось бы, обычный мимолётный пейзаж, который мы видим очень часто даже не запоминая, был запечатлён этим юным Даней, и снимок очень понравился Лизе.
- Очень классная фотография, - честно сказала она.
- Спасибо, - ответил парень и убрал телефон.
- Фотоснимки - это твоё, тебе надо быть фотографом.
- Ага, хотелось бы, - сказал он и достав наушники включил музыку на телефоне и тем самым оградился от общения с соседкой. Елизавете хотелось с ним поговорить, спросить есть ли ещё у него другие какие-то красивые кадры из жизни их города… Хотелось поговорить и о чём-то ещё-ещё, ну не сидеть же всю дорогу в молчании, но парень всем своим видом показал, что он в общении с ней не нуждается и она снова грустно посмотрела в окно.
Костика и Руслану она не видела. Может они и были в автобусе, сидели где-то позади неё, но она видимо прозевала, когда они в него заходили. А оглядываться и проверять это значит интересоваться ими, а она этого делать не стала, раз они с ней не поздоровались и не пригласили сесть рядом.
Натан Петрович и Неонилла Парфентьевна заняли свои места и их автобус двинулся в путь.
Всем почему-то было очень радостно. Елизавета чувствовала, как азарт и неизвестность парили в воздухе. В автобусе все ученики друг с другом о чём-то разговаривали на высоких тонах, директор и завуч замечаний не делали, ведь не на уроке же. И тоже в свою очередь о чём-то очень бурно и громко вели беседу. Водитель, которому не с кем было поговорить включил радио. Песни были его собеседниками и Лизиными тоже.
Где-то полтора часа они добрались до водохранилища. Остановив автобус на ровном каменистом месте, водитель громко объявил:
- Приехали, все на выход - и хмыкнув добавил: «Художнички».
Натан Петрович, не обращая внимания на некоторые пренебрежения в голосе водителя к их специальности (у него за его жизнь уже был выработан иммунитет ко всем подобным не умным издёвкам), поблагодарил вежливо водителя, что в целости и сохранности довёз их до нужного живописного места. И поторапливал своих учеников, подсказывая, чтобы они не забывали свои вещи в автобусе.
Неонилла Парфентьевна ожидала со всеми ребятками директора уже на улице и заставляла всех учеников делать мини-зарядку, чтоб немного оттекшие ноги пришли в норму «расходились».
Лиза, как и все послушно делала, что говорила учительница и якобы без интереса, но аккуратненько высматривала Костика и Руслану и увидела их весёлых в компании Дани, и других выпускников. Они все смеялись и шутили между собой.
«Может подойти к ним» - мелькнула мысль у Лизы, но она тут же представила себе, что, подойдя вот так к ним, без приглашения, вмешавшись в их уже сформированную группку без всякой такой причины или повода она будет выглядеть глупо. К тому же Костик и Руслана вообще не смотрели в её сторону.
«А вдруг они меня пошлют? Нет, не буду сама к ним навязываться» - не весело подумалось ей, и она перестав смотреть на них обратилась к Неонилле Парфентьевне:
- А мы на весь день сюда приехали?
- Да, Лизочка, - ответила учительница, разминая коленки. - Но, если здесь нам не понравится, то поедем другую локацию искать. Мы не ограничены в поиске красивых мест. Не понравится здесь, поедем дальше.
- Хорошо, - весело сказала девочка.
Все ученики уже вышли из автобуса, и водитель поехал поставить автобус в тень деревьев.
Натан Петрович попросил/заставил некоторых парней взять треногу, большой казанок, раскладной столик, бутыли с водой и два больших пакета с гречкой и консервами, и ещё какие-то необходимые вещи для похода, и они все двинулись искать пейзажное место.
- Мольберты нести конечно легче, - начал громко как всегда серьёзным тоном директор. - Но на голодный желудок, лично я творить не могу.
И все рассмеялись.
- Я тоже, - радостно согласился Даня.
- Ничто земное нам не чуждо, не чуждо, не чуждо, - начал красиво басом петь директор. И все ученики, зная, что его пение - это призыв директора для единения душ всей их компании начали ему подпевать:
«Покушать и поспать мы всегда «за»,
И по траве побегать и сорвать ромашки, ромашки.
Мы всегда «за», мы всегда «за», мы всегда «за».
И снова смех, всем было легко и весело. Неспешно идя к картинному месту, и подпевая песенку Лиза заметила недалеко от себя впереди, идущих своих «друзей» и видела, как Даня громко пел «Сорвать ромашки, ромашки» и наклонившись быстро сорвал мак, что рос под его топающими ногами и подарил его Руслане улыбаясь со словами: «Пусть не ромашка, но тоже цветок любви». Руся засмеялась и взяв цветок послала парню воздушный поцелуй. Ученики, ставшие невольными свидетелями этой юношеской трогательной сцены кто громко засвистел - это конечно же были парни, а девчонки немного завистливо протянули: «Уууу». А молодые сердца Даня и Руся теперь шли очень близко друг к другу и немного смущаясь улыбались.
- Здесь и расположимся, - сказал Натан Петрович стягивая рюкзак с плеч, внимательно оглядывая местность.
- То, что искало моё сердце, - воодушевлённо сказала Неонилла Парфентьевна, тоже снимая тяжёлую сумку с своего худенького плечика. - И надеюсь ваше, - улыбаясь добавила она, обращаясь к ученикам. Те в свою очередь одобрительно с ней согласились, ибо все уже устали нести тяжелые грузы.
- Творить - всегда не легко, - начал снова поучать директор. Но большинство учеников его уже не очень-то и слушало. Кто-то спросил: «А купаться здесь можно?». На что Натан Петрович испуганно крикнул: «Нет, конечно! Если я увижу хоть одного купающегося ученика я ему на месте кисточкой глаза выколю! К воде даже не подходить!».
- Натан Петрович, - шепотом обратилась к нему завуч. Ученики же, видя искренний страх в глазах и поведении их директора перестали шутить и серьёзно начали раскладывать свои принадлежности для творчества. Солнце как раз постепенно двигалось к тому, чтобы чётко светить над ними своими лучиками и поощрять молодые дарования к прославлению нашего общего Творца - ведь каждый пейзажный рисунок своей изображённой красотой приносит славу не только самому художнику, но и автоматически Главному Художнику жизни - Богу, ибо вначале Он всё это сотворил.
- Кто хочет мне помочь на кухне? - весело спросила Неонилла Парфентьевна. К ней на помощь вызвались Даня, Руслана, Костик и ещё две девочки выпускницы с которыми Елизавета не была знакома. - Отлично, - бодро сказала учительница и забрав ребят они пошли на «кухню» готовить питательный обед для себя и юных дарований. Видимо они на сегодня освобождались от творческих художественных работ.
Натан Петрович следил, за тем, чтоб все его ученики были довольны и хорошо расположились. Кому-то он помогал устанавливать мольберт, кому-то подавал краски. Кому стульчик свой предложил. Один парень взял с собой только пластилин и расстроился, что его якобы креативная идея на практике оказалась не очень удачной, на что директор сказал: «Ты рано отчаиваешься, дружок! У тебя будет объёмное водохранилище в масштабе 1:300 000, ну или примерно». Все рассмеялись. А Натан Петрович подошел к Лизе и шепотом спросил почему у неё улыбка грустная? Елизавета смутилась и сказала, что она не грустная, он ошибается. Директор, внимательно посмотрев на неё погладил её по плечу и сказал тихонько: «Лизок, наше сердце - это мешочек как с радостными, так и с грустными воспоминаниями. Но почему-то я замечал, что грустные всегда как будто на поверхности лежат, поверх радостных. И мы люди чаще всего их прокручиваем у себя в голове, прокручиваем, не удосуживаясь потрудиться и чуть-чуть напрячься, и залезть вглубь мешочка. И вот поэтому иногда всю жизнь надо положить на то, чтобы научиться-таки доставать возможно со дна и помнить только радостные моменты в жизни. И помнить только их… Вот этому умению-труду, пожалуй, и надо посвящать жизнь».
Елизавета улыбнулась, услышав его трогательные, немного не совсем понятные ей слова. Натан Петрович подмигнув ей оставил её и пошёл к другому ученику. Её холст, как и она сама были на окраине их «классов». Впервые в жизни она разместилась не впереди всех, а сзади. Она смотрела на природу, но не видела её. Вдруг ей вспомнилось то дерево тополь, которому она пообещала посвятить центральное место в своей композиции, и она достала телефон из рюкзака, посмотреть на его фото. Но быстро передумав, она положила телефон в карман тоненькой жилетки.
Елизавету снова накрыла волна грусти и она решила оставить свой мольберт так и не начав что-либо рисовать и пойти пройтись и собрать красивых ещё жёлтеньких одуванчиков. «Странное, дело, что они ещё жёлтые», - подумала она, прогуливаясь по зелёному травяному ковру собирая цветы. - «Ещё немножко и их головки поседеют, как головы пожилых людей и превратятся в лёгкие парашутики и унесутся далеко-далеко от места рождения… а пока они ещё живые, молодые, жёлтые и сочные я сплету из них себе веночек». И девочка начала собирать цветы. Она наклонялась за ними, будто кланяясь перед каждым и просила прощения, за то, что не даёт им постареть… Её всё это очень развеселило и она мечтательно ушла далеко от своих одноклассников в поисках ещё и ещё свежих цветочков.
Впереди она увидела насаждение деревьев-посадку и подумала, что там скорее всего ещё больше растёт цветов и не страшась она пробралась в глубь деревьев. Она оглянулась и увидела контуры творящих учеников и подумала: «Еще немного пройдусь и вернусь, чтоб не потеряться». И чётко помня, что надо идти только прямо шла в указанном направлении, выискивая цветы. Но цветочков больше не было, и посадка уже заканчивалась…. И вдруг впереди она увидела зелёное поле, на котором было очень много свежих красивых, будто специально растущих для неё одуванчиков. Она восхищенно подумала: «Вот это и есть моя не нарисованная картина - какая красота!». И почему-то ей вспомнилась картина её любимого художника Архипа Куинджи «Море. Крым», где автор изобразил на фоне моря радостный чертополох. И хоть здесь и близко не было моря, и крутого обрыва, но само настроение той картины передалось Елизавете и она, как ей показалось уловила настроение самого Архипа Ивановича в тот момент, когда он рисовал своё полотно. И ей снова, как и прежде захотелось творить! Она взволнованно посмотрела по сторонам и поняла, что красок то с собой не взяла, да и листков тоже… «Надо скорее, как можно скорее вернуться и забрать свои принадлежности и перейти на это чудесное место» - решила она.
И тут она увидела вдалеке высокого одинокого, но уже состарившегося одуванчика и ей не понравилось, что он выделялся на фоне совсем ещё юных и молодых его собратьев, а может и сосестёр. И она решительно, но аккуратненько не приминая травку двинулась в его сторону. «Его надо сорвать, он портит мне всю картину», - строго и серьёзно думала она и подбежав к «старичку» резво дёрнула его за тоненький стебелёк и ужаснулась… Рядом с ним спала, скрутившись в клубок огромная толстая змея. Лиза почувствовала, как её рука, срывая цветок скользнула по гадине и сердце девочки замерло. Змея медленно приподняла голову, и Лиза поняла, сейчас она на неё наброситься и смертельно укусит и резко перепрыгнув ползучую рванула вперёд прочь от опасности не дожидаясь нападения.
Елизавета бежала и оглядываясь видела, что за ней, по следам ползёт противное создание. Страх, усиленное биение сердца не давали ей и секунды на подумать - «бежать и только бежать» - было у неё в мыслях и тут же в голове у неё истерично выскакивали сумбурные, но логические, по её мнению, размышления: «Это тебе негодница, за то, что ты решила оборвать жизнь миленькому одуванчику-старичку! Ну сколько ему ещё там оставалось расти? День-два… а ты? Кто ты такая, чтоб вмешиваться в уже созданную природную гармонию? А змея, как страж была наготове, чтобы проучить тебя безсовестную! Так тебе и надо!». Она бежала долго не оглядываясь, но силы она чувствовала были на исходе. Мысленно поблагодарив маму, за то, что та не разрешала ей бросать аэробику - как раз теперь её спортивные умения ей очень пригодились она всё же стала замедлять свои шаги. И выбежав на какой-то луг она увидела пасущихся коров и молодого юношу, сидящего под деревом смотрящего в свой телефон. Она подбежала к нему и крикнула: «Помоги!». Парень от её резкого голоса над ухом дёрнулся, но телефон свой не уронил.
- Ты кто такая? - грубо спросил он, вскакивая на ноги.
- Лиза, - ответила она немного запыхавшись. - За мной гонятся.
- Кто? - серьёзно спросил парень и достал из кармана джинсов газовый баллончик.
- Змея, - ответила девочка, показывая на место, откуда она только что прибежала и согнувшись пробовала успокоить своё учащённое сердцебиение, но потом вспомнив слова тренера, что нельзя стоять на месте, после пробежки, а надо немного пройтись она стала ходить вокруг дерева и с препинаниями пояснять: «Я собирала одуванчики… Там была змея… Она меня чуть не укусила… Я стала бежать и вот я здесь…»
Парень строго смотрел на неё и тут замолчав Елизавета услышала спокойный мужской голос рассказывающий: «Это было неслыханное кощунство. Все изумлённо молчали и бояре, и духовенство, и простой народ», - парень, тоже услышав эту речь немного подрумянив щёчки начал сильно нажимать на экране телефона пальцем, закусив нижнюю губу. И Лиза поняла, он смотрел видимо какой-то фильм. Но пауза всё не нажималась и голос чётко продолжал: «И тогда великий князь Василий второй шагнул к амвону. Настал его час. Он спасал Русь и её веру. Он гневно обличал изменника. Назвал его еретиком и губителем душ. Велел заковать», - голос утих, не до повествовав Лизе, какое же повеление дал князь.
Парень, запрятав баллончик в один карман джинсов, а в другой телефон невозмутимо посмотрев на Лизу сказал:
- Змея тебя не догнала иди откуда пришла, - и сел безразлично под дерево. И тут Лиза увидела, что у него было оборудовано если можно так сказать его место под деревом. Здесь была бутылка с водой, упаковка печенья и яблоко. Всё это лежало на небольшом красном старом одеялке. Рядом лежала большая палка.
- Чё ты там фоткаешь? - спросил насмешливо её Даня, выпускник пятого класса, усаживаясь рядом с ней поставив огромный рюкзак под ноги.
- Вон то дерево, - ответила она и показала на тополь.
- А я думал того толстого белого голубя, - весело сказал он, показывая на птичку, сидевшую рядом с тополем на крыше гаража.
- А я его и не видела, - улыбаясь ответила она, разглядывая пернатого пузатика в окно.
- Вот смотри, я его сфоткал, - похвастался мальчик и показал фотографию на телефоне. В кадре было небо, толстенький белый голубь сидящий на крыше ржавого металлического гаража, и этот, казалось бы, обычный мимолётный пейзаж, который мы видим очень часто даже не запоминая, был запечатлён этим юным Даней, и снимок очень понравился Лизе.
- Очень классная фотография, - честно сказала она.
- Спасибо, - ответил парень и убрал телефон.
- Фотоснимки - это твоё, тебе надо быть фотографом.
- Ага, хотелось бы, - сказал он и достав наушники включил музыку на телефоне и тем самым оградился от общения с соседкой. Елизавете хотелось с ним поговорить, спросить есть ли ещё у него другие какие-то красивые кадры из жизни их города… Хотелось поговорить и о чём-то ещё-ещё, ну не сидеть же всю дорогу в молчании, но парень всем своим видом показал, что он в общении с ней не нуждается и она снова грустно посмотрела в окно.
Костика и Руслану она не видела. Может они и были в автобусе, сидели где-то позади неё, но она видимо прозевала, когда они в него заходили. А оглядываться и проверять это значит интересоваться ими, а она этого делать не стала, раз они с ней не поздоровались и не пригласили сесть рядом.
Натан Петрович и Неонилла Парфентьевна заняли свои места и их автобус двинулся в путь.
Всем почему-то было очень радостно. Елизавета чувствовала, как азарт и неизвестность парили в воздухе. В автобусе все ученики друг с другом о чём-то разговаривали на высоких тонах, директор и завуч замечаний не делали, ведь не на уроке же. И тоже в свою очередь о чём-то очень бурно и громко вели беседу. Водитель, которому не с кем было поговорить включил радио. Песни были его собеседниками и Лизиными тоже.
Где-то полтора часа они добрались до водохранилища. Остановив автобус на ровном каменистом месте, водитель громко объявил:
- Приехали, все на выход - и хмыкнув добавил: «Художнички».
Натан Петрович, не обращая внимания на некоторые пренебрежения в голосе водителя к их специальности (у него за его жизнь уже был выработан иммунитет ко всем подобным не умным издёвкам), поблагодарил вежливо водителя, что в целости и сохранности довёз их до нужного живописного места. И поторапливал своих учеников, подсказывая, чтобы они не забывали свои вещи в автобусе.
Неонилла Парфентьевна ожидала со всеми ребятками директора уже на улице и заставляла всех учеников делать мини-зарядку, чтоб немного оттекшие ноги пришли в норму «расходились».
Лиза, как и все послушно делала, что говорила учительница и якобы без интереса, но аккуратненько высматривала Костика и Руслану и увидела их весёлых в компании Дани, и других выпускников. Они все смеялись и шутили между собой.
«Может подойти к ним» - мелькнула мысль у Лизы, но она тут же представила себе, что, подойдя вот так к ним, без приглашения, вмешавшись в их уже сформированную группку без всякой такой причины или повода она будет выглядеть глупо. К тому же Костик и Руслана вообще не смотрели в её сторону.
«А вдруг они меня пошлют? Нет, не буду сама к ним навязываться» - не весело подумалось ей, и она перестав смотреть на них обратилась к Неонилле Парфентьевне:
- А мы на весь день сюда приехали?
- Да, Лизочка, - ответила учительница, разминая коленки. - Но, если здесь нам не понравится, то поедем другую локацию искать. Мы не ограничены в поиске красивых мест. Не понравится здесь, поедем дальше.
- Хорошо, - весело сказала девочка.
Все ученики уже вышли из автобуса, и водитель поехал поставить автобус в тень деревьев.
Натан Петрович попросил/заставил некоторых парней взять треногу, большой казанок, раскладной столик, бутыли с водой и два больших пакета с гречкой и консервами, и ещё какие-то необходимые вещи для похода, и они все двинулись искать пейзажное место.
- Мольберты нести конечно легче, - начал громко как всегда серьёзным тоном директор. - Но на голодный желудок, лично я творить не могу.
И все рассмеялись.
- Я тоже, - радостно согласился Даня.
- Ничто земное нам не чуждо, не чуждо, не чуждо, - начал красиво басом петь директор. И все ученики, зная, что его пение - это призыв директора для единения душ всей их компании начали ему подпевать:
«Покушать и поспать мы всегда «за»,
И по траве побегать и сорвать ромашки, ромашки.
Мы всегда «за», мы всегда «за», мы всегда «за».
И снова смех, всем было легко и весело. Неспешно идя к картинному месту, и подпевая песенку Лиза заметила недалеко от себя впереди, идущих своих «друзей» и видела, как Даня громко пел «Сорвать ромашки, ромашки» и наклонившись быстро сорвал мак, что рос под его топающими ногами и подарил его Руслане улыбаясь со словами: «Пусть не ромашка, но тоже цветок любви». Руся засмеялась и взяв цветок послала парню воздушный поцелуй. Ученики, ставшие невольными свидетелями этой юношеской трогательной сцены кто громко засвистел - это конечно же были парни, а девчонки немного завистливо протянули: «Уууу». А молодые сердца Даня и Руся теперь шли очень близко друг к другу и немного смущаясь улыбались.
- Здесь и расположимся, - сказал Натан Петрович стягивая рюкзак с плеч, внимательно оглядывая местность.
- То, что искало моё сердце, - воодушевлённо сказала Неонилла Парфентьевна, тоже снимая тяжёлую сумку с своего худенького плечика. - И надеюсь ваше, - улыбаясь добавила она, обращаясь к ученикам. Те в свою очередь одобрительно с ней согласились, ибо все уже устали нести тяжелые грузы.
- Творить - всегда не легко, - начал снова поучать директор. Но большинство учеников его уже не очень-то и слушало. Кто-то спросил: «А купаться здесь можно?». На что Натан Петрович испуганно крикнул: «Нет, конечно! Если я увижу хоть одного купающегося ученика я ему на месте кисточкой глаза выколю! К воде даже не подходить!».
- Натан Петрович, - шепотом обратилась к нему завуч. Ученики же, видя искренний страх в глазах и поведении их директора перестали шутить и серьёзно начали раскладывать свои принадлежности для творчества. Солнце как раз постепенно двигалось к тому, чтобы чётко светить над ними своими лучиками и поощрять молодые дарования к прославлению нашего общего Творца - ведь каждый пейзажный рисунок своей изображённой красотой приносит славу не только самому художнику, но и автоматически Главному Художнику жизни - Богу, ибо вначале Он всё это сотворил.
- Кто хочет мне помочь на кухне? - весело спросила Неонилла Парфентьевна. К ней на помощь вызвались Даня, Руслана, Костик и ещё две девочки выпускницы с которыми Елизавета не была знакома. - Отлично, - бодро сказала учительница и забрав ребят они пошли на «кухню» готовить питательный обед для себя и юных дарований. Видимо они на сегодня освобождались от творческих художественных работ.
Натан Петрович следил, за тем, чтоб все его ученики были довольны и хорошо расположились. Кому-то он помогал устанавливать мольберт, кому-то подавал краски. Кому стульчик свой предложил. Один парень взял с собой только пластилин и расстроился, что его якобы креативная идея на практике оказалась не очень удачной, на что директор сказал: «Ты рано отчаиваешься, дружок! У тебя будет объёмное водохранилище в масштабе 1:300 000, ну или примерно». Все рассмеялись. А Натан Петрович подошел к Лизе и шепотом спросил почему у неё улыбка грустная? Елизавета смутилась и сказала, что она не грустная, он ошибается. Директор, внимательно посмотрев на неё погладил её по плечу и сказал тихонько: «Лизок, наше сердце - это мешочек как с радостными, так и с грустными воспоминаниями. Но почему-то я замечал, что грустные всегда как будто на поверхности лежат, поверх радостных. И мы люди чаще всего их прокручиваем у себя в голове, прокручиваем, не удосуживаясь потрудиться и чуть-чуть напрячься, и залезть вглубь мешочка. И вот поэтому иногда всю жизнь надо положить на то, чтобы научиться-таки доставать возможно со дна и помнить только радостные моменты в жизни. И помнить только их… Вот этому умению-труду, пожалуй, и надо посвящать жизнь».
Елизавета улыбнулась, услышав его трогательные, немного не совсем понятные ей слова. Натан Петрович подмигнув ей оставил её и пошёл к другому ученику. Её холст, как и она сама были на окраине их «классов». Впервые в жизни она разместилась не впереди всех, а сзади. Она смотрела на природу, но не видела её. Вдруг ей вспомнилось то дерево тополь, которому она пообещала посвятить центральное место в своей композиции, и она достала телефон из рюкзака, посмотреть на его фото. Но быстро передумав, она положила телефон в карман тоненькой жилетки.
Елизавету снова накрыла волна грусти и она решила оставить свой мольберт так и не начав что-либо рисовать и пойти пройтись и собрать красивых ещё жёлтеньких одуванчиков. «Странное, дело, что они ещё жёлтые», - подумала она, прогуливаясь по зелёному травяному ковру собирая цветы. - «Ещё немножко и их головки поседеют, как головы пожилых людей и превратятся в лёгкие парашутики и унесутся далеко-далеко от места рождения… а пока они ещё живые, молодые, жёлтые и сочные я сплету из них себе веночек». И девочка начала собирать цветы. Она наклонялась за ними, будто кланяясь перед каждым и просила прощения, за то, что не даёт им постареть… Её всё это очень развеселило и она мечтательно ушла далеко от своих одноклассников в поисках ещё и ещё свежих цветочков.
Впереди она увидела насаждение деревьев-посадку и подумала, что там скорее всего ещё больше растёт цветов и не страшась она пробралась в глубь деревьев. Она оглянулась и увидела контуры творящих учеников и подумала: «Еще немного пройдусь и вернусь, чтоб не потеряться». И чётко помня, что надо идти только прямо шла в указанном направлении, выискивая цветы. Но цветочков больше не было, и посадка уже заканчивалась…. И вдруг впереди она увидела зелёное поле, на котором было очень много свежих красивых, будто специально растущих для неё одуванчиков. Она восхищенно подумала: «Вот это и есть моя не нарисованная картина - какая красота!». И почему-то ей вспомнилась картина её любимого художника Архипа Куинджи «Море. Крым», где автор изобразил на фоне моря радостный чертополох. И хоть здесь и близко не было моря, и крутого обрыва, но само настроение той картины передалось Елизавете и она, как ей показалось уловила настроение самого Архипа Ивановича в тот момент, когда он рисовал своё полотно. И ей снова, как и прежде захотелось творить! Она взволнованно посмотрела по сторонам и поняла, что красок то с собой не взяла, да и листков тоже… «Надо скорее, как можно скорее вернуться и забрать свои принадлежности и перейти на это чудесное место» - решила она.
И тут она увидела вдалеке высокого одинокого, но уже состарившегося одуванчика и ей не понравилось, что он выделялся на фоне совсем ещё юных и молодых его собратьев, а может и сосестёр. И она решительно, но аккуратненько не приминая травку двинулась в его сторону. «Его надо сорвать, он портит мне всю картину», - строго и серьёзно думала она и подбежав к «старичку» резво дёрнула его за тоненький стебелёк и ужаснулась… Рядом с ним спала, скрутившись в клубок огромная толстая змея. Лиза почувствовала, как её рука, срывая цветок скользнула по гадине и сердце девочки замерло. Змея медленно приподняла голову, и Лиза поняла, сейчас она на неё наброситься и смертельно укусит и резко перепрыгнув ползучую рванула вперёд прочь от опасности не дожидаясь нападения.
Елизавета бежала и оглядываясь видела, что за ней, по следам ползёт противное создание. Страх, усиленное биение сердца не давали ей и секунды на подумать - «бежать и только бежать» - было у неё в мыслях и тут же в голове у неё истерично выскакивали сумбурные, но логические, по её мнению, размышления: «Это тебе негодница, за то, что ты решила оборвать жизнь миленькому одуванчику-старичку! Ну сколько ему ещё там оставалось расти? День-два… а ты? Кто ты такая, чтоб вмешиваться в уже созданную природную гармонию? А змея, как страж была наготове, чтобы проучить тебя безсовестную! Так тебе и надо!». Она бежала долго не оглядываясь, но силы она чувствовала были на исходе. Мысленно поблагодарив маму, за то, что та не разрешала ей бросать аэробику - как раз теперь её спортивные умения ей очень пригодились она всё же стала замедлять свои шаги. И выбежав на какой-то луг она увидела пасущихся коров и молодого юношу, сидящего под деревом смотрящего в свой телефон. Она подбежала к нему и крикнула: «Помоги!». Парень от её резкого голоса над ухом дёрнулся, но телефон свой не уронил.
- Ты кто такая? - грубо спросил он, вскакивая на ноги.
- Лиза, - ответила она немного запыхавшись. - За мной гонятся.
- Кто? - серьёзно спросил парень и достал из кармана джинсов газовый баллончик.
- Змея, - ответила девочка, показывая на место, откуда она только что прибежала и согнувшись пробовала успокоить своё учащённое сердцебиение, но потом вспомнив слова тренера, что нельзя стоять на месте, после пробежки, а надо немного пройтись она стала ходить вокруг дерева и с препинаниями пояснять: «Я собирала одуванчики… Там была змея… Она меня чуть не укусила… Я стала бежать и вот я здесь…»
Парень строго смотрел на неё и тут замолчав Елизавета услышала спокойный мужской голос рассказывающий: «Это было неслыханное кощунство. Все изумлённо молчали и бояре, и духовенство, и простой народ», - парень, тоже услышав эту речь немного подрумянив щёчки начал сильно нажимать на экране телефона пальцем, закусив нижнюю губу. И Лиза поняла, он смотрел видимо какой-то фильм. Но пауза всё не нажималась и голос чётко продолжал: «И тогда великий князь Василий второй шагнул к амвону. Настал его час. Он спасал Русь и её веру. Он гневно обличал изменника. Назвал его еретиком и губителем душ. Велел заковать», - голос утих, не до повествовав Лизе, какое же повеление дал князь.
Парень, запрятав баллончик в один карман джинсов, а в другой телефон невозмутимо посмотрев на Лизу сказал:
- Змея тебя не догнала иди откуда пришла, - и сел безразлично под дерево. И тут Лиза увидела, что у него было оборудовано если можно так сказать его место под деревом. Здесь была бутылка с водой, упаковка печенья и яблоко. Всё это лежало на небольшом красном старом одеялке. Рядом лежала большая палка.
