Мальчишки выложили свои шарики так же — получилось что-то вроде многолучевой звезды. Сильван присел на корточки за чертой, проведенной в паре шагов от круга, и взял прозрачный желтый шарик крупнее остальных. Как ратоборцу, ему позволялось бить первым.
Он уперся костяшками пальцев в землю и большим пальцем подбросил желтый шарик так, что он полетел в круг и разбил «звезду» на части. Мальчишки одобрительно загалдели. Шарик, выбитый игроком за пределы круга, считался его собственностью, и Сильвану не раз случалось спускать всё своё «состояние» в таких вот баталиях.
Конечно, он мог купить сколько угодно шариков — он мог купить этот дворик и окружавшие его дома. Но тогда игра потеряла бы смысл. Если он проигрывал все шарики, то одалживал несколько и продолжал игру, пока не отыгрывался.
Как обычно, игра полностью захватила Сильвана. Время замедлилось, а потом и вовсе исчезло. Он бросал и бросал, проигрывал, выигрывал и чувствовал себя просто отлично. Мальчишки уходили, приходили новые, а Сильван играл, забыв обо всём. Один раз остался с тремя жалкими шариками, потом мешочек снова потяжелел.
Когда небо приобрело густо-синий оттенок, а шарики стали невидимы в полумраке, игру пришлось закончить. Сильван сгреб свой выигрыш, попрощался с мальчишками и через лаз в заборе вернулся на улицу.
Роберт прислонился к забору со сложенными на груди руками. Голова его, словно в задумчивости, опустилась на грудь, черный силуэт казался выточенным из наступающей ночи.
— Уже поздно, поторопимся, — произнес он и выпрямился, хрустнув суставами.
Сильван потянулся и зевнул.
— Да, идем в «Клематис».
Он изрядно устал и с удовольствием отправился бы спать, но нельзя же разочаровывать подруг. К тому же была и другая причина побывать в «Клематисе» прежде, чем идти домой.
Он недовольно покосился на Роберта.
— Мог бы и раньше меня позвать! Почему я за всем должен следить сам?
— Вы бы всё равно не ушли.
— А вот и ушел бы! Ушел бы!
Роберт пожал плечами. Сильван не видел его лица, но отлично знал, что оно выражает. Ничего. Проще скалу заставить проявить какие-то чувства.
Ну и ладно. Сильван сжал в руке набитый шариками мешочек, бархат нежно льнул к пальцам. Голове полегчало, вечер тихий и приятный, а впереди ждали славная компания и отличная еда.
Что еще нужно для счастья?
Жизнь в Тэрасе не затихала до глубокой ночи. С наступлением темноты на главных улицах зажигали масляные фонари, и целая армия фонарщиков следила за тем, чтобы они не гасли всю ночь. Расточительство, конечно, но город мог себе это позволить.
— Который час? — пробормотал Сильван и крепче сжал талию девушки. Та тихонько засмеялась.
— Час для радости.
Она затащила его в просвет между домами, куда не падал свет фонаря, и жадно поцеловала. Губы мягкие, чуть липкие от сладостей. Голова у Сильвана кружилась, по телу словно расползался жидкий огонь. Руки уже потянулись к шнуровке платья, но девушка, хрипло смеясь, схватила его за запястья.
— Ну не здесь же, глупый!
Они двинулись дальше, и Сильван никак не мог понять, отчего весь мир раскачивается перед ним, словно на огромных качелях — вроде выпил всего пару бокалов вина. Ну, во всяком случае, из первого кувшина.
Полутемные улицы выглядели одинаковыми, и, если бы не Роберт, направлявший их в нужную сторону, они бы, наверное, плутали до утра.
Чья-то фигура маячила в золотистом круге света под фонарем почти у самого дома. Сильван напрягся, но тут же понял, что это девушка — алое платье отливало металлическим блеском.
При виде Сильвана она сердито фыркнула.
— Я так и знала! — Резкий, высокий голос странно не вязался с ее ладной фигурой. — Где ты был, мерзавец, я ждала тебя несколько часов?!
Она шагнула к Сильвану и залепила ему пощечину.
— Бесси, ты чего… — пробормотал он и с трудом увернулся от второй пощечины.
— Сдурела, стерва?! — крикнула спутница Сильвана. — Сегодня он мой, у нас уговор!
— Уговор? Я тебе покажу уговор! — ощерилась Бесси. — Я вас, шлюшек, предупреждала, чтобы не смели к нему цепляться! Он мой, понятно? Мой!
В ее руке блеснул кинжал, короткий и широкий, точно змеиный зуб.
Спутница Сильвана с визгом бросилась наутек — лишь мелькнул в свете фонаря изумрудный шелк платья. Роберт схватил Бесси за запястье.
— Пусти! — прошипела она, тщетно пытаясь вырваться. — Пусти, или тоже прирежу!
Роберт чуть сильнее сжал её руку, кинжал звякнул о мостовую. Сильван, мигом протрезвевший, наклонился и подобрал его. Роберт тотчас отпустил девушку. Черные кудри упали ей на лицо, она раздраженно отбросила их.
— Сильван, зачем ты это делаешь? — Тон ее резко сменился, теперь в нем звучала мольба. — Мы же любим друг друга, почему ты мучаешь меня?
— Бесси, ну какая любовь? — пробормотал Сильван, машинально пряча кинжал за голенище сапога. Его переполняла досада — на себя, за то, что опять напился, и на Бесс с её дурацким кинжалом. Но хуже всего, что Люсиль сбежала, а Сильван рассчитывал на неё этой ночью.
— Не говори так! — отчаянно выкрикнула девушка и схватила его за руки. — Мы… нам было так хорошо! Давай начнем всё с начала, пожалуйста, умоляю тебя!
Сильван поёжился. Ночной стражи пока не видно, но, если так будет продолжаться, они точно явятся. А стражников хлебом не корми, дай потрепаться.
— Ну же, угомонись! — прошептал он, обнимая девушку. — Чего ты хочешь? Встретиться? Давай завтра вечером на прежнем месте, хорошо?
Бесс прижалась к нему, тяжело дыша.
— К Темному завтрашний день, пойдем к тебе! А завтра ты объявишь родителям, что мы женимся!
Приехали, с беспокойством подумал Сильван, вглядываясь в лицо девушки. Её глаза как-то странно бегали по сторонам, острый пряный аромат тела возбуждал и одновременно настораживал.
Сильван колебался. Что-то здесь не то, Бесс никогда не вела себя так.
Он аккуратно разжал стискивавшие его руки.
— Если ты моя невеста, то не можешь пойти со мной! Надо соблюдать приличия, понимаешь?
Лицо Бесс стало чуть более осмысленным.
— Но завтра увидимся? Обещаешь?
— Обещаю! Встретимся, я познакомлю тебя с родителями — всё, как ты сказала!
— Ну… ладно. — Она нехотя отступила, пристально глядя на Сильвана.
Неприятный холодок пополз по спине. У Бесс было лицо человека, одержимого одной идеей. Человека, который увидел некий свет и будет идти к нему, пока не свалится замертво.
— Ну, спокойной ночи, милая! — Он улыбнулся и направился к дому, всё ещё чувствуя взгляд Бесс — тяжелый, обволакивающий, точно горячая, мокрая простыня.
И вздохнул с облегчением, когда дверь захлопнулась, отгородив его от этого взгляда.
Сильван высыпал шарики из мешочка, протер каждый чистой тряпочкой и начал считать и раскладывать по цветам.
В доме царила глубокая, сонная тишина. Две толстые свечи освещали зеркало и стол, углы комнаты терялись во мраке. Ровное пламя бросало тусклые отблески на блестящую обивку мебели и натертый пол за краем ковра. Уютно пахло свечным нагаром и ношеной, мягкой тканью.
Роберт прислонился спиной к косяку и наблюдал за Сильваном. Телохранитель обладал бесценным достоинством — не просто был немногословен, а умел молчать, когда надо. Словно понимал, что молодой хозяин испытывает тягу к вещам, несовместимым с его образом ратоборца, и не может об этом говорить, не умеет. Названные, они кажутся глупыми, пошлыми, и лучше обойтись без комментариев.
— Вот же Темный притащил Бесс не вовремя! — бормотал Сильван, сортируя свои сокровища. — Замуж ей, а?! С головой совсем раздружилась. Ножиком в меня тычет! Как будто мало Круга, еще девки на меня с ножом не бросались!
Он покосился на Роберта и вздохнул.
Неудача с Люсиль просто убивала — и вовсе не потому, что он так уж жаждал любовных утех. Сильван не мог спать один последние три года. На грани сна и бодрствования его одолевали разные мысли, которые потом перерождались в кошмары. Он просыпался среди ночи, весь в холодном поту, и лежащий рядом человек одним своим присутствием ограждал его от ужаса, возвращал к реальности.
Поэтому каждый вечер Сильван либо приводил кого-то, либо напивался вдрызг. На рассвете вероятность увидеть кошмар существенно снижалась; Роберт будил девушку и отводил домой.
Но пить каждый день — никакого здоровья не хватит, а девчонки, пусть у них и была установлена, как подозревал Сильван, некоторая очередность, тоже не всегда могли пойти с ним. В такие дни он не спал всю ночь напролет, возился с шариками.
Сегодня придется так и поступить — он выпил недостаточно, чтобы упасть и отключиться. Но спать хотелось просто неимоверно.
Сильван покатал по ладони крупный голубой шарик, как всегда, чувствуя раздражение при виде собственных рук. Длинные пальцы, костлявые запястья — какие-то птичьи лапы. Разве так должны выглядеть руки мечника?
— Робби, — нерешительно произнес он, — завтра утром у меня… м-м-м.. встреча с клиентом. Поспи здесь и разбуди меня пораньше, хорошо?
Повисла пауза, и Сильвану захотелось зажмуриться от унижения. Нелепее предлога не придумаешь — зачем Роберту спать в его комнате, если он может прийти утром из своей? Но он боялся отключиться прямо за столом и, проснувшись ночью от кошмара, оказаться с ним один на один.
— Конечно, — спокойно произнес Роберт, — вы сейчас ляжете?
— Да! — волна облегчения затопила Сильвана с головой. Он поспешно расстегнул пояс, бросил его на пол и почти рухнул на постель.
Роберт что-то сказал — наверное, что надо раздеться, — но Сильван уже с наслаждением зарылся головой в подушку.
На задворках сознания зашевелилась, пробуждаясь, мысль о Дарси, но завладеть Сильваном уже не успела. Он заснул так быстро, что даже не почувствовал, как Роберт набросил на него одеяло.
Встречу с клиентом Сильван не придумал, только она была назначена не на утро, а ближе к полудню. И Роберт, разумеется, об этом знал, поэтому не стал его будить.
Сильван проснулся сам и какое-то время лежал, глядя в потолок. Вспоминал события вчерашнего дня и старался найти в них что-нибудь хорошее. Это здорово помогало встать и начать следующий день.
На этот раз хорошего набралось негусто — отлично поиграл в шарики, и Дарси не явился по его душу этой ночью. Он...
Тут Сильван поспешно вскочил и начал одеваться. Не хватало думать об этом с утра пораньше. Достаточно того, что брат не дает ему спать по ночам.
Солнечный свет заливал просторную столовую, отделанную панелями из темного дерева. Кричащие цвета — мебель, аляповато украшенная пластом, и огромный пушистый ковер с красно-синими узорами — наводили на мысли о городской ярмарке. На огромном столе стояли пирожки с мясом и яблоками, еще теплые вафли, бисквиты, оладьи.
Госпожа Матье уплетала за обе щеки — она славилась хорошим аппетитом, но совершенно не толстела.
— Сладенький! — радостно воскликнула она при виде Сильвана. — Тебе получше сегодня? Садись скорее кушать!
Ее бордовое платье такого сочного тона, что, казалось, оно бросает отблески даже на стены, заставило Сильвана поморщиться.
— А отец? — с надеждой спросил он. — Он ведь придет?
— Вроде собирался. — Госпожа Матье продолжила поглощать еду с жадностью человека, не евшего несколько дней.
Скрипнула дверь, и Сильван вскочил так поспешно, что чуть не уронил стул.
Карел Матье был высоким, статным человеком лет пятидесяти, русоволосым и голубоглазым, с рыжеватой окладистой бородой. В отличие от жены, одевался он всегда подчеркнуто просто — светлая рубашка со шнуровкой у ворота, кожаные штаны, высокие сапоги.
Сильван с детства преклонялся перед отцом. Он заработал целое состояние в Круге и мог бы сражаться до сих пор, но пять лет назад противник ударил его мечом под колено. Ногу удалось спасти, и о карьере ратоборца пришлось забыть. Но он по-прежнему носил свою куртку со светлым рукавом, хотя зарабатывал теперь, давая пласт в долг под проценты.
Господин Матье подошел к столу, тяжело опираясь на трость, и с явным усилием сел. Порой нога донимала его сильнее, и сегодня, видимо, был один из таких дней. Но когда он взглянул на Сильвана, хмурое лицо чуть разгладилось.
— Последний поединок был хорош, — произнес он вместо приветствия, — ты молодец, малый.
Сильван густо покраснел от удовольствия.
— Хорошая работа и хороший заработок. — Господин Матье благосклонно посмотрел на сына и положил себе на тарелку пару пирожков, — когда думаешь продолжить? Есть кто на примете?
Сильван чуть откашлялся и произнес, стараясь подражать солидной манере отца:
— Сегодня встречаюсь с одним человеком. Буду его защищать, если в цене сойдемся. У него…
Господин Матье пренебрежительно махнул рукой.
— Неважно, что у него там. Что я тебе всегда говорил, малый?
— «Бери своё во что бы то ни стало», — с готовностью произнес Сильван.
— Вот! — Отец назидательно поднял палец. — Прав человек или нет — нас не касается, сын. Лишь Круг являет истину. Ты ратоборец, орудие Всемогущего, проводник его воли. Остальное не имеет значения. О чем еще надо помнить?
— «Меньше пяти сотен не брать». — Сильван весь дрожал. Когда отец говорил с ним, как с равным, у него даже мурашки бежали по коже от восторга.
— Отлично. Вижу, ты хорошо запомнил мои уроки. — Господин Матье потрепал сына по плечу и принялся за свой завтрак.
Госпожа Матье, с трудом сохранявшая молчание во время речи мужа, тут же добавила:
— Сильван, милый, новые рубашки уже принесли. И пояс. И то притирание, от кругов под глазами, — просто чудо, обязательно попробуй!
Господин Матье скривился, словно надкусил неспелое яблоко.
— Притирания, женщина? Он ратоборец, а не уличный актеришка! Может, ещё и губы ему накрасишь?
— Тому, кто хорошо выглядит, люди скорее доверятся, а значит, и попросят защищать их!
Госпожа Матье победоносно смотрела на мужа. Тот буркнул что-то себе под нос и продолжил есть.
— Мамуль, я попробую! — Сильван запихал в рот остатки пирожка и поднялся. — Я побежал!
— А поцеловать маму? — возмутилась госпожа Матье, хватая его за руку.
Сильван поспешно наклонился и чмокнул её в щеку, пахнувшую пудрой и духами. Почтительно поклонился отцу, получил в ответ благожелательный, даже почти ласковый взгляд. И, окрыленный им, чуть не сбил с ног служанку, заходившую в столовую с подносом в руках.
Сильван проводил её взглядом, и тут его осенило. Вместо того чтобы идти к центральной лестнице, он тихонько спустился в кухню и прокрался к черному ходу.
Свежий, прохладный воздух хлынул ему в легкие. Сильван глубоко вдохнул и улыбнулся, ужасно довольный своей находчивостью.
Первым, кого он увидел, закрыв за собой дверь, был Роберт. Он стоял, прислонившись к углу дома, как всегда безупречно одетый и с каменным выражением лица. И держал подмышкой меч и плащ Сильвана.
Сильван молча надел плащ и взял оружие, с трудом преодолевая желание запустить им в белый свет. Застегнул перевязь, исподлобья взглянул на телохранителя.
— Робби, даже если я и правда так предсказуем, обязательно постоянно об этом напоминать? Мне уже не десять лет, что за дурацкие игры? Нельзя оставить меня в покое хоть на пару часов?
Вопрос, как всегда, остался без ответа.
— У-у-у, каменюка упертая! — буркнул Сильван себе под нос и вышел на улицу.
В ледяном воздухе словно бы висела тонкая, неразличимая глазом морось, и от этого казалось, что дождь идет всё время. Мокрая мостовая и недооблетевшие золотые деревья у домов богатых горожан подтверждали это.
Он уперся костяшками пальцев в землю и большим пальцем подбросил желтый шарик так, что он полетел в круг и разбил «звезду» на части. Мальчишки одобрительно загалдели. Шарик, выбитый игроком за пределы круга, считался его собственностью, и Сильвану не раз случалось спускать всё своё «состояние» в таких вот баталиях.
Конечно, он мог купить сколько угодно шариков — он мог купить этот дворик и окружавшие его дома. Но тогда игра потеряла бы смысл. Если он проигрывал все шарики, то одалживал несколько и продолжал игру, пока не отыгрывался.
Как обычно, игра полностью захватила Сильвана. Время замедлилось, а потом и вовсе исчезло. Он бросал и бросал, проигрывал, выигрывал и чувствовал себя просто отлично. Мальчишки уходили, приходили новые, а Сильван играл, забыв обо всём. Один раз остался с тремя жалкими шариками, потом мешочек снова потяжелел.
Когда небо приобрело густо-синий оттенок, а шарики стали невидимы в полумраке, игру пришлось закончить. Сильван сгреб свой выигрыш, попрощался с мальчишками и через лаз в заборе вернулся на улицу.
Роберт прислонился к забору со сложенными на груди руками. Голова его, словно в задумчивости, опустилась на грудь, черный силуэт казался выточенным из наступающей ночи.
— Уже поздно, поторопимся, — произнес он и выпрямился, хрустнув суставами.
Сильван потянулся и зевнул.
— Да, идем в «Клематис».
Он изрядно устал и с удовольствием отправился бы спать, но нельзя же разочаровывать подруг. К тому же была и другая причина побывать в «Клематисе» прежде, чем идти домой.
Он недовольно покосился на Роберта.
— Мог бы и раньше меня позвать! Почему я за всем должен следить сам?
— Вы бы всё равно не ушли.
— А вот и ушел бы! Ушел бы!
Роберт пожал плечами. Сильван не видел его лица, но отлично знал, что оно выражает. Ничего. Проще скалу заставить проявить какие-то чувства.
Ну и ладно. Сильван сжал в руке набитый шариками мешочек, бархат нежно льнул к пальцам. Голове полегчало, вечер тихий и приятный, а впереди ждали славная компания и отличная еда.
Что еще нужно для счастья?
***
Жизнь в Тэрасе не затихала до глубокой ночи. С наступлением темноты на главных улицах зажигали масляные фонари, и целая армия фонарщиков следила за тем, чтобы они не гасли всю ночь. Расточительство, конечно, но город мог себе это позволить.
— Который час? — пробормотал Сильван и крепче сжал талию девушки. Та тихонько засмеялась.
— Час для радости.
Она затащила его в просвет между домами, куда не падал свет фонаря, и жадно поцеловала. Губы мягкие, чуть липкие от сладостей. Голова у Сильвана кружилась, по телу словно расползался жидкий огонь. Руки уже потянулись к шнуровке платья, но девушка, хрипло смеясь, схватила его за запястья.
— Ну не здесь же, глупый!
Они двинулись дальше, и Сильван никак не мог понять, отчего весь мир раскачивается перед ним, словно на огромных качелях — вроде выпил всего пару бокалов вина. Ну, во всяком случае, из первого кувшина.
Полутемные улицы выглядели одинаковыми, и, если бы не Роберт, направлявший их в нужную сторону, они бы, наверное, плутали до утра.
Чья-то фигура маячила в золотистом круге света под фонарем почти у самого дома. Сильван напрягся, но тут же понял, что это девушка — алое платье отливало металлическим блеском.
При виде Сильвана она сердито фыркнула.
— Я так и знала! — Резкий, высокий голос странно не вязался с ее ладной фигурой. — Где ты был, мерзавец, я ждала тебя несколько часов?!
Она шагнула к Сильвану и залепила ему пощечину.
— Бесси, ты чего… — пробормотал он и с трудом увернулся от второй пощечины.
— Сдурела, стерва?! — крикнула спутница Сильвана. — Сегодня он мой, у нас уговор!
— Уговор? Я тебе покажу уговор! — ощерилась Бесси. — Я вас, шлюшек, предупреждала, чтобы не смели к нему цепляться! Он мой, понятно? Мой!
В ее руке блеснул кинжал, короткий и широкий, точно змеиный зуб.
Спутница Сильвана с визгом бросилась наутек — лишь мелькнул в свете фонаря изумрудный шелк платья. Роберт схватил Бесси за запястье.
— Пусти! — прошипела она, тщетно пытаясь вырваться. — Пусти, или тоже прирежу!
Роберт чуть сильнее сжал её руку, кинжал звякнул о мостовую. Сильван, мигом протрезвевший, наклонился и подобрал его. Роберт тотчас отпустил девушку. Черные кудри упали ей на лицо, она раздраженно отбросила их.
— Сильван, зачем ты это делаешь? — Тон ее резко сменился, теперь в нем звучала мольба. — Мы же любим друг друга, почему ты мучаешь меня?
— Бесси, ну какая любовь? — пробормотал Сильван, машинально пряча кинжал за голенище сапога. Его переполняла досада — на себя, за то, что опять напился, и на Бесс с её дурацким кинжалом. Но хуже всего, что Люсиль сбежала, а Сильван рассчитывал на неё этой ночью.
— Не говори так! — отчаянно выкрикнула девушка и схватила его за руки. — Мы… нам было так хорошо! Давай начнем всё с начала, пожалуйста, умоляю тебя!
Сильван поёжился. Ночной стражи пока не видно, но, если так будет продолжаться, они точно явятся. А стражников хлебом не корми, дай потрепаться.
— Ну же, угомонись! — прошептал он, обнимая девушку. — Чего ты хочешь? Встретиться? Давай завтра вечером на прежнем месте, хорошо?
Бесс прижалась к нему, тяжело дыша.
— К Темному завтрашний день, пойдем к тебе! А завтра ты объявишь родителям, что мы женимся!
Приехали, с беспокойством подумал Сильван, вглядываясь в лицо девушки. Её глаза как-то странно бегали по сторонам, острый пряный аромат тела возбуждал и одновременно настораживал.
Сильван колебался. Что-то здесь не то, Бесс никогда не вела себя так.
Он аккуратно разжал стискивавшие его руки.
— Если ты моя невеста, то не можешь пойти со мной! Надо соблюдать приличия, понимаешь?
Лицо Бесс стало чуть более осмысленным.
— Но завтра увидимся? Обещаешь?
— Обещаю! Встретимся, я познакомлю тебя с родителями — всё, как ты сказала!
— Ну… ладно. — Она нехотя отступила, пристально глядя на Сильвана.
Неприятный холодок пополз по спине. У Бесс было лицо человека, одержимого одной идеей. Человека, который увидел некий свет и будет идти к нему, пока не свалится замертво.
— Ну, спокойной ночи, милая! — Он улыбнулся и направился к дому, всё ещё чувствуя взгляд Бесс — тяжелый, обволакивающий, точно горячая, мокрая простыня.
И вздохнул с облегчением, когда дверь захлопнулась, отгородив его от этого взгляда.
***
Сильван высыпал шарики из мешочка, протер каждый чистой тряпочкой и начал считать и раскладывать по цветам.
В доме царила глубокая, сонная тишина. Две толстые свечи освещали зеркало и стол, углы комнаты терялись во мраке. Ровное пламя бросало тусклые отблески на блестящую обивку мебели и натертый пол за краем ковра. Уютно пахло свечным нагаром и ношеной, мягкой тканью.
Роберт прислонился спиной к косяку и наблюдал за Сильваном. Телохранитель обладал бесценным достоинством — не просто был немногословен, а умел молчать, когда надо. Словно понимал, что молодой хозяин испытывает тягу к вещам, несовместимым с его образом ратоборца, и не может об этом говорить, не умеет. Названные, они кажутся глупыми, пошлыми, и лучше обойтись без комментариев.
— Вот же Темный притащил Бесс не вовремя! — бормотал Сильван, сортируя свои сокровища. — Замуж ей, а?! С головой совсем раздружилась. Ножиком в меня тычет! Как будто мало Круга, еще девки на меня с ножом не бросались!
Он покосился на Роберта и вздохнул.
Неудача с Люсиль просто убивала — и вовсе не потому, что он так уж жаждал любовных утех. Сильван не мог спать один последние три года. На грани сна и бодрствования его одолевали разные мысли, которые потом перерождались в кошмары. Он просыпался среди ночи, весь в холодном поту, и лежащий рядом человек одним своим присутствием ограждал его от ужаса, возвращал к реальности.
Поэтому каждый вечер Сильван либо приводил кого-то, либо напивался вдрызг. На рассвете вероятность увидеть кошмар существенно снижалась; Роберт будил девушку и отводил домой.
Но пить каждый день — никакого здоровья не хватит, а девчонки, пусть у них и была установлена, как подозревал Сильван, некоторая очередность, тоже не всегда могли пойти с ним. В такие дни он не спал всю ночь напролет, возился с шариками.
Сегодня придется так и поступить — он выпил недостаточно, чтобы упасть и отключиться. Но спать хотелось просто неимоверно.
Сильван покатал по ладони крупный голубой шарик, как всегда, чувствуя раздражение при виде собственных рук. Длинные пальцы, костлявые запястья — какие-то птичьи лапы. Разве так должны выглядеть руки мечника?
— Робби, — нерешительно произнес он, — завтра утром у меня… м-м-м.. встреча с клиентом. Поспи здесь и разбуди меня пораньше, хорошо?
Повисла пауза, и Сильвану захотелось зажмуриться от унижения. Нелепее предлога не придумаешь — зачем Роберту спать в его комнате, если он может прийти утром из своей? Но он боялся отключиться прямо за столом и, проснувшись ночью от кошмара, оказаться с ним один на один.
— Конечно, — спокойно произнес Роберт, — вы сейчас ляжете?
— Да! — волна облегчения затопила Сильвана с головой. Он поспешно расстегнул пояс, бросил его на пол и почти рухнул на постель.
Роберт что-то сказал — наверное, что надо раздеться, — но Сильван уже с наслаждением зарылся головой в подушку.
На задворках сознания зашевелилась, пробуждаясь, мысль о Дарси, но завладеть Сильваном уже не успела. Он заснул так быстро, что даже не почувствовал, как Роберт набросил на него одеяло.
Глава 2
Встречу с клиентом Сильван не придумал, только она была назначена не на утро, а ближе к полудню. И Роберт, разумеется, об этом знал, поэтому не стал его будить.
Сильван проснулся сам и какое-то время лежал, глядя в потолок. Вспоминал события вчерашнего дня и старался найти в них что-нибудь хорошее. Это здорово помогало встать и начать следующий день.
На этот раз хорошего набралось негусто — отлично поиграл в шарики, и Дарси не явился по его душу этой ночью. Он...
Тут Сильван поспешно вскочил и начал одеваться. Не хватало думать об этом с утра пораньше. Достаточно того, что брат не дает ему спать по ночам.
Солнечный свет заливал просторную столовую, отделанную панелями из темного дерева. Кричащие цвета — мебель, аляповато украшенная пластом, и огромный пушистый ковер с красно-синими узорами — наводили на мысли о городской ярмарке. На огромном столе стояли пирожки с мясом и яблоками, еще теплые вафли, бисквиты, оладьи.
Госпожа Матье уплетала за обе щеки — она славилась хорошим аппетитом, но совершенно не толстела.
— Сладенький! — радостно воскликнула она при виде Сильвана. — Тебе получше сегодня? Садись скорее кушать!
Ее бордовое платье такого сочного тона, что, казалось, оно бросает отблески даже на стены, заставило Сильвана поморщиться.
— А отец? — с надеждой спросил он. — Он ведь придет?
— Вроде собирался. — Госпожа Матье продолжила поглощать еду с жадностью человека, не евшего несколько дней.
Скрипнула дверь, и Сильван вскочил так поспешно, что чуть не уронил стул.
Карел Матье был высоким, статным человеком лет пятидесяти, русоволосым и голубоглазым, с рыжеватой окладистой бородой. В отличие от жены, одевался он всегда подчеркнуто просто — светлая рубашка со шнуровкой у ворота, кожаные штаны, высокие сапоги.
Сильван с детства преклонялся перед отцом. Он заработал целое состояние в Круге и мог бы сражаться до сих пор, но пять лет назад противник ударил его мечом под колено. Ногу удалось спасти, и о карьере ратоборца пришлось забыть. Но он по-прежнему носил свою куртку со светлым рукавом, хотя зарабатывал теперь, давая пласт в долг под проценты.
Господин Матье подошел к столу, тяжело опираясь на трость, и с явным усилием сел. Порой нога донимала его сильнее, и сегодня, видимо, был один из таких дней. Но когда он взглянул на Сильвана, хмурое лицо чуть разгладилось.
— Последний поединок был хорош, — произнес он вместо приветствия, — ты молодец, малый.
Сильван густо покраснел от удовольствия.
— Хорошая работа и хороший заработок. — Господин Матье благосклонно посмотрел на сына и положил себе на тарелку пару пирожков, — когда думаешь продолжить? Есть кто на примете?
Сильван чуть откашлялся и произнес, стараясь подражать солидной манере отца:
— Сегодня встречаюсь с одним человеком. Буду его защищать, если в цене сойдемся. У него…
Господин Матье пренебрежительно махнул рукой.
— Неважно, что у него там. Что я тебе всегда говорил, малый?
— «Бери своё во что бы то ни стало», — с готовностью произнес Сильван.
— Вот! — Отец назидательно поднял палец. — Прав человек или нет — нас не касается, сын. Лишь Круг являет истину. Ты ратоборец, орудие Всемогущего, проводник его воли. Остальное не имеет значения. О чем еще надо помнить?
— «Меньше пяти сотен не брать». — Сильван весь дрожал. Когда отец говорил с ним, как с равным, у него даже мурашки бежали по коже от восторга.
— Отлично. Вижу, ты хорошо запомнил мои уроки. — Господин Матье потрепал сына по плечу и принялся за свой завтрак.
Госпожа Матье, с трудом сохранявшая молчание во время речи мужа, тут же добавила:
— Сильван, милый, новые рубашки уже принесли. И пояс. И то притирание, от кругов под глазами, — просто чудо, обязательно попробуй!
Господин Матье скривился, словно надкусил неспелое яблоко.
— Притирания, женщина? Он ратоборец, а не уличный актеришка! Может, ещё и губы ему накрасишь?
— Тому, кто хорошо выглядит, люди скорее доверятся, а значит, и попросят защищать их!
Госпожа Матье победоносно смотрела на мужа. Тот буркнул что-то себе под нос и продолжил есть.
— Мамуль, я попробую! — Сильван запихал в рот остатки пирожка и поднялся. — Я побежал!
— А поцеловать маму? — возмутилась госпожа Матье, хватая его за руку.
Сильван поспешно наклонился и чмокнул её в щеку, пахнувшую пудрой и духами. Почтительно поклонился отцу, получил в ответ благожелательный, даже почти ласковый взгляд. И, окрыленный им, чуть не сбил с ног служанку, заходившую в столовую с подносом в руках.
Сильван проводил её взглядом, и тут его осенило. Вместо того чтобы идти к центральной лестнице, он тихонько спустился в кухню и прокрался к черному ходу.
Свежий, прохладный воздух хлынул ему в легкие. Сильван глубоко вдохнул и улыбнулся, ужасно довольный своей находчивостью.
Первым, кого он увидел, закрыв за собой дверь, был Роберт. Он стоял, прислонившись к углу дома, как всегда безупречно одетый и с каменным выражением лица. И держал подмышкой меч и плащ Сильвана.
Сильван молча надел плащ и взял оружие, с трудом преодолевая желание запустить им в белый свет. Застегнул перевязь, исподлобья взглянул на телохранителя.
— Робби, даже если я и правда так предсказуем, обязательно постоянно об этом напоминать? Мне уже не десять лет, что за дурацкие игры? Нельзя оставить меня в покое хоть на пару часов?
Вопрос, как всегда, остался без ответа.
— У-у-у, каменюка упертая! — буркнул Сильван себе под нос и вышел на улицу.
В ледяном воздухе словно бы висела тонкая, неразличимая глазом морось, и от этого казалось, что дождь идет всё время. Мокрая мостовая и недооблетевшие золотые деревья у домов богатых горожан подтверждали это.
