Шелковая тень любви

- Ты же уехала с ним?
       - Кто сказал? – удивилась Рита, - Он проводил меня до аэропорта и все.
       - А твой сосед сказал...
       - Да мы пошутили, разве я думала, что он это кому-то скажет? Ты разозлился, психанул и не справился с управлением? Да? Я так и знала, что все из-за меня, - уже не в силах сдерживать слезы, винила себя Рита.
       - Я не разозлился. Я просто подумал, что больше меня нет. Летел куда-то,и будто забыл, что нахожусь на дороге! А потом удар, полет. Все. А как другие люди? Сколько людей пострадало из-за меня?
       - Никто. Правда, никто. Только «Газель» и «Ниссан».
       - Оплатишь ремонт?
       - О чем ты говоришь?! Это же такая ерунда! Главное: ты и я!
       - Я не хочу, чтобы ты была со мной. Уходи! - ошарашил Риту Молотов.
       - Что? Как? Ты издеваешься надо мной? Как я могу уйти? Ты что не слышишь, что я говорю тебе? Я люблю тебя! Я не оставлю, не уйду! – настаивала на своем Рита.
       - Зачем тебе это? Надо было соглашаться, пока я был здоров и мог дарить тебе любовь и ласку, пока мог бросить к твоим ногам весь мир, а что сейчас? Ты понимаешь, что я могу вообще никогда даже рукой не пошевелить?! В лучшем случае, ты будешь катать меня на инвалидной коляске. Я не позволю тебе так испоганить свою жизнь, потратив ее на возню со мной. Я не хочу быть обузой.
       - Молотов, помолчи. Мне все равно какой ты! Ты жив и ты – мой! И не смей мне перечить, дай мне сделать хоть раз то, что я хочу. Ты не можешь себе представить, как я испугалась, когда увидела, твой полет через эти машины...
       - Что значит увидела?
       - Кто-то случайно на мобильный снял. Ты вылетаешь на встречную. Врезаешься в «Газель». Пролетаешь над ней вместе с мотоциклом. Потом мотоцикл врезается в «Ниссан», а ты слетаешь и перелетев через крышу, ударяешься об ограждающий литой забор и только потом падаешь на асфальт. Когда видишь все это, кажется, что выжить невозможно! Я думала, у меня остановится сердце. Так что, Молотов, мне все равно каким ты останешься, но я буду только с тобой и не смей меня переубеждать!
              В эту секунду у Риты зазвонили телефон. Это был Лунев.
       - Извини, я отвечу, - сказала Рита Роману, - Да, Игорь. Ну, как у вас дела? Уже в моей квартире? Здорово. Спасибо тебе огромное! Я твоя должница. Спасибо, - еще раз сказала Рита и попрощалась с Игорем.
       - Он в твоей квартире? – удивился Роман.
       - Да. Я прилетела в Москву вместе с Илоной и попросила Лунева позаботиться о ней. Сначала он отвез ее к себе, а сегодня смог вырваться в Питер. Ром, давай закроем тему Лунева раз и навсегда. Я здесь, я с тобой и больше мне никто не нужен. Не переживай, просто выздоравливай.
       - Ты же знаешь, что это невозможно.
       - А я верю. Но тем не менее, знай, чтобы ни было, я всегда рядом.
       - Я этого не заслуживаю, ты же сама это знаешь.
       - Молотов, ты не понимаешь, что я тебя люблю. Люблю. Ты же любишь меня?
       - Люблю, конечно, люблю, больше жизни люблю.
       - И что, если бы я оказалась на твоем месте, ты бросил бы меня и ушел?
       - Нет, конечно! Что ты такое говоришь?!
       - Вот видишь, тогда и не проси от меня невозможного. Я не уйду, и ты меня не прогонишь. Можешь кричать на меня, унижать, я не уйду. Ладно, хватит болтать, тебе лучше поспать.
       - Возможно. Марго, - обратился к ней Роман.
       - Что?
       - Я так счастлив, что ты рядом. За это не жалко и жизнь отдать, - улыбнулся Роман.
       - Ты уже чуть не отдал, теперь давай-ка выздоравливать, - сказала Рита и нежно поцеловала его в губы.
              На следующий день провели первую операцию на позвоночник. Когда Роман отошел от наркоза, Рита так же сидела рядом. Теперь она всегда находилась рядом. Она благодарила бога за то, что оставил Роману жизнь, и молилась, беспрестанно молилась о том, что бы случилось чудо и Рома все же смог двигать хотя бы руками.
       Сказать, что-то определенное после первой операции врачи не могли, но Рита не теряла уверенности в том, что рано или поздно состояние Романа хоть как-то улучшится. Рита представляла, каково сейчас Роману, когда ты понимаешь, что не в состоянии пошевелиться, но самое страшное – ты не знаешь, изменится ли это когда-нибудь? Конечно, это и злит и пугает. Очень сложно не сломаться, не впасть в отчаяние, и Рита была готова сделать все что угодно, лишь бы помочь Роману поверить в возможность выздоровления, и не потерять желания жить дальше.
              Рита боялась, что Эмма Васильевна опять узнает все только из газет или телевидения, как это произошло в истории с арестом Романа, поэтому набралась мужества и сама позвонила его маме. Да, Рита никогда не думала, что будет говорить что-то подобное в телефонную трубку, но ей пришлось... Конечно, первая реакцией мамы - паника. Но взяв себя в руки, женщина тут же прилетела в Германию. Войдя в палату и увидев сына прикованного к кровати, женщина неожиданно для самой себя потеряла сознание. К счастью, сам Роман в это время спал, и не видел ее обморока. Эмму Васильевну быстро привели в чувство и та присела на кровать к сыну, взяв его за руку.
       - Он что ничего-ничего не чувствует? – никак не могла поверить в случившееся мама.
       - От шеи ничего, - пожала плечами Рита, - Но я верю. Я свято верю в то, что после курса всех операций и реабилитации, он поправится, он же у нас такой сильный, мы же так его любим..., - со слезами говорила Рита, обнимая его маму за плечи.
       

       
       Глава 22

              Рита и Эмма Васильевна снимали квартиру возле госпиталя, в котором проходил реабилитацию Роман. Они проводили у Молотова дни напролет, не позволяя скучать и впадать в уныние. Они обе наперебой уверяли его в том, что он встанет на ноги, и это лишь дело времени. Хотя сама Рита отчетливо понимала, что ходить он сможет вряд ли. За этот месяц прошло уже две операции, а результата никакого. Роман по-прежнему мог шевелить лишь головой. Безусловно, сам Роман с каждым днем все меньше и меньше верил в возможность своего выздоровления, и день за днем спрашивал у бога, почему же он не умер в этой аварии?
              «Кем я был, и кем я стал? Да..., во что я превратился? Наверное, это плата за мою гордыню и тщеславие. Кем я себя возомнил? Я считал себя чуть ли не равным богу. Правильно, так мне и надо. Надо всегда показывать людям их место. Я зарвался. Я подминал под себя всех и всё, что попадалось у меня на пути, я легко жонглировал чужими судьбами в угоду своим желаниям, а разве я имел на это право? Кто я такой? И за что она меня любит? Я же неустанно пытался ее сломать, унизить, самоутвердится за ее счет. Это же не я смог заставить ее быть со мной, а мои деньги и власть. Если бы мы стояли на одной социальной ступени, я никогда не смог бы ее завоевать... Она сильная, сильнее меня. Оказавшись в обстоятельствах, когда пытались сломить мою волю, я озлобился, а она нет. Я же тиранил ее, по крайней мере первое время, а она не потеряла себя, свое «я», свою гордость. И за что она меня любит? Неужели я достоин ее любви? Но раз уж она меня любит, я должен встать на ноги, ради нее, ради нашей любви, ради возможности светлого будущего», - твердил себе Роман, глядя, как Рита устав за ночь, на пару минут задремала в кресле.
              На смену Рите пришла Эмма Васильевна и девушка вернулась в квартиру после очередного ночного дежурства. Рита собиралась в ванну, когда зазвонил мобильный. На дисплее высветился незнакомый, но российский номер.
       - Ало, - настороженно сказала Рита.
       - Власова Маргарита Игоревна? – спросил мужской голос с того конца провода.
       - Да, это я, - растерянно ответила Рита.
       - Меня зовут Евгений Борисович Рублев, рядом со мной сидит Владимир Андреевич Михалев, мы адвокат и юрист Романа Валентиновича. Насколько мы понимаем, вы сейчас с ним в Германии?
       - Допустим.
       - А у нас в России серьезные проблемы. Дело в том, что кто-то натравил на Молотова налоговиков. Вернее, мы знаем кто, тот кому Роман мог бы помешать на предстоящих выборах. Не станем вдаваться в подробности, они все равно вам ни о чем не скажут, дело в том, что сегодня утром арестовали все счета Романа Валентиновича. Временно заморожены все вклады в его банке. Клиенты негодуют. Но это поправимо. Правда со временем. Мы не хотим его расстраивать. Постарайтесь, чтобы ему в руки не попадала русская пресса, и чтобы он не смотрел новости по российским каналам. Мы сделаем все, чтобы вернуть его капитал, не зря же он платит нам огромные деньги, но это потребует времени.
       - А что нужно от меня?
       - Просто пока не добрались до его недвижимости, нужно срочно все переоформить на вас. Олег Иннокентьевич говорил, что у Молотова есть заверенные доверенности и дарственные, и вам нужно лишь вписать имя. Вы должны сегодня же прилететь в Россию и оформить все на себя, иначе он может остаться и без недвижимого имущества, понимаете.
       - Понимаю. Я прилечу, безусловно. Вы говорите, что все его счета арестованы, а выплаты в банке приостановлены?
       - Да, - подтвердил адвокат.
       - Вот черт! У него через пару дней операция, мне нужно перевести на счет клиники деньги, а где я их возьму, если мой вклад завис в «РосФинБанке»? Ну, ладно, выкручусь. Я уже еду за билетом.
       - Мы вас ждем.
       - Хорошо.
              Рита даже не успела ничего осознать, думать некогда, требовалось действовать незамедлительно и без эмоций. Рита забежала к Роману, попрощалась и сказала, что должна на пару дней слетать в Россию, будто бы что-то срочно нужно сделать для Илоны. Роман ничего не заподозрил, а вот Эмма Васильевна начала догадываться, что что-то стряслось.
              Действительно всплыли какие-то липовые бумаги, говорящие о том, что Молотов якобы скрывал от налоговой огромные суммы своего дохода и прокручивал их через свой банк. Рублев и Михалев зацепились за верную ниточку, но чтобы все раскрутить, требовалось немало времени. А значит пока шли судебные тяжбы, счета Романа оставались недоступны. Были конечно и другие счета, о которых рассказывал Рите Роман, когда еще сидел в СИЗО, и она прекрасно помнила все коды банковских карт, но взять их просто не смела. Мало ли как обернется дело, и что она потом скажет Роману? Что успела потратить все его сбережения? Рита целый день думала о том, где взять деньги на предстоящую операцию и решила продать одну из машин Молотова. В течение нескольких дней ей удалось оформить все документы и найти покупателя, а значит деньги на третью операцию найдены.
              Рита на денек заехала и в Питер, где ее ждали Илона и мама. Да, Лилия Викторовна уже переехала в Петербург, поскольку оставлять несовершеннолетнюю Илону одну в квартире казалось ей опасно. Не в том плане, что мама не доверяла дочери, нет, она просто боялась оставлять ее одну в чужом городе. Рита честно рассказала маме и сестре о том, что произошло с деньгами Романа и предупредила, что пока на лечение планирует тратить свои деньги, как только ее активы станут доступными.
       - И если потребуется, я потрачу все, что есть у меня на счету, - честно говорила родным Рита.
       - Это твои деньги, делай, что считаешь нужным, - с пониманием отнеслась к ситуации мама.
       - Рита, я считаю, ты вообще не должна перед нами отчитываться, это же только твои деньги, - поддержала маму Илона, - А мы постараемся тратить как можно меньше. Может быть, устроимся на работу, правда мам?
       - Ну, еще не все так плачевно. Работу пока искать не стоит. Я просто хотела сказать, может получиться так, что когда-нибудь нам придется жить только на прибыль от магазинов, - внесла ясность Рита.
       - Доченька, деньги не главное. Пусть только Роман встанет на ноги, а там все приложиться, - уверяла Риту мама.
       - Да..., только пока что-то ничего не меняется, - с сожалением сообщила Рита.
       - Ничего, главное – не теряй веру. Он сильный, он справится, а ты ему помогай как можешь, - поддерживала дочь Лилия Викторовна.
       - Спасибо, мамуля, мне так важна твоя поддержка! Ну, и твоя, конечно, - глянув на Илону, добавила улыбнувшись Рита.
              Так через пять дней Рита вернулась в Германию. Накануне Роману сделали третью операцию, и он еще не отошел от наркоза. В палате спала Эмма Васильевна, и Рита присела рядом, чтобы сменить маму, как только та проснется. Рита сидела и смотрела на Молотова и никак не могла поверить в том, что это не сон. Она словно запретила себе чувствовать: паниковать, сомневаться, бояться и сейчас внутри, словно все онемело, словно она кукла набитая ватой, но по-другому было просто нельзя. Уставшая, пустая, но при этом сжатая внутри в комок и натянутая как струна одновременно. Рита должна была быть сильной как никогда, ради себя, ради него, ради их будущего.
              Днем Роман наконец-то пришел в себя и заметно обрадовался тому, что рядом сидела Марго.
       - Ну, что уладила дела в Питере? – первое, что спросил он.
       - Кажется, да. Как ты?
       - Как овощ, - спокойно констатировал Роман.
       - Рома, что ты такое говоришь?!
       - Как есть, так и говорю. Марго, зачем обманывать друг друга? Мне так лежать придется не один год, до самой смерти. Почему я не умер?
       - Рома! Не смей так говорить!
       - Неужели ты не можешь понять, каково мне тут валяться?! Я привык быть у руля, держать все под контролем, чувствовать себя полноценным хозяином этой жизни, а что теперь? Я – инвалид! Я – никто! Я – ноль! Меня нет! – сорвался на крик Молотов.
       - Что значит «нет»? Ты же сильный. Или что? Ты можешь только другими командовать, а себя заставить что-то сделать не в состоянии? Возьми себя в руки в конце-то концов!
       - Как я могу взять себя в руки, если я ими и пошевелить не могу!
       - Молотов, я не узнаю тебя, это не ты! Ты же борец! Так борись ради себя, ради меня, ради мамы!
       - Я устал. Я бы с радостью уснул и не проснулся...
       - Слабак! – нервно выпалила Рита и вышла из палаты, хлопнув дверью.
              Больше в этот день к Роману она не вошла, хотя и продолжала сидеть в коридоре. Однако, как Рита и предполагала, это несколько привело Романа в чувство. Он действительно решил постараться собраться с духом и попытаться побороться, в первую очередь ради Риты. Он же с такой страстью молил бога, чтобы тот дал ему шанс быть вместе с Маргаритой, и вот она рядом! А что это значит? Значит, он обязан встать на ноги. Другого выхода просто нет.
              В конце сентября Рита задумалась о том, что с ней явно что-то не так. Ее биологические часы всегда работали без сбоя, не считая прошлой беременности, и вот сейчас уже второй месяц не подавали никаких признаков. Естественно, Рита сдала все анализы, и получив ответ даже не удивилась. Да, она – беременна. Вот только от кого? Над этим вопросом Рита и задумалась сперва, поскольку между последним сексом с Романом и ночью с Игорем разница всего в неделю, а определить срок до дня не мог никто. Но поразмыслив немного, Рита поняла, что отец ребенка, скорее всего Роман, если отталкиваться от того, что Лунев старательно предохранялся, в отличие от Молотова. Да, скорее всего это малыш Молотова, решила для себя Рита. Потом она задумалась над тем, а говорить ли об этом самому Роману. И решила – говорить.
              Сменив вечером Эмму Васильевну, Рита присела на кровать, поближе к Роману.
       - Ты сегодня такая красивая, - заметил он, глядя на Риту.
       - Спасибо. А мне есть, что тебе сказать.
       - Весь во внимании.
       - Я ребенка жду, - коротко и по существу сообщила Рита.
              В первую секунду Роман начал улыбаться, но видя серьезное лицо Риты, почему-то решил, что это не его ребенок.