ПРОЛОГ
– Не улетай.
В панорамном зале небоскрёба, освещённом отфильтрованными лучами восходящего голубого карлика, они остались одни. Серебристые перчатки отброшены на пол, последние мгновения близости: её ладони прижались к его груди, а его руки обхватывали её талию.
– Ну что же ты? – он коснулся её губ нежным поцелуем, нежданную горечь которого почувствовали оба, но постарался улыбнуться легко. – Это всего лишь очередной прыжок.
Однако тревога в её тёмно-синих глазах не утихала. Становилась плотной, практически осязаемой и основательной. Не изучил бы её пси-карту и генетические линии в малейших подробностях, предположил бы активацию невероятносто-прогностического дара.
Но «провидицей» его жена не являлась точно.
– Возьми меня с собой.
– Нет, – тыльной стороной пальцев он погладил её щеку, словно смягчая невесомой лаской категоричный отказ. – Я могу задержаться, а ты нужна Дому здесь.
Она насмешливо фыркнула, сверкнула взглядом, на мгновение став похожа на себя привычную: смелую, упрямую и прямолинейную.
– К сингулярности Совет! К сингулярности эту всю политику!
Здесь он был полностью согласен. К сингулярности. Неинтересно, давно неинтересно. И даже в дальнем космосе, но с ним рядом, ей будет лучше, чем в сытой и благополучной столице, но одной.
Забрал бы…
Однако она ещё не знала: внутри неё еле заметно мерцал новый псионический огонёк. Настолько слабый, что даже он едва его чувствовал.
В первый раз он был счастливым идиотом. Сказал ей, как только почувствовал зарождение новой жизни. Смеялись, целовались, мечтали… И вместе страдали потом от рвущей душу боли потери. Во второй раз – знал лишь он один, ей не сказал. И теперь промолчит.
Она для него была слишком слабой парой, но всех генетически идеальных невест он отмёл, будто досадный мусор на столе, и никто ничего возразить ему не посмел. А она оказалась достаточно бесстрашна, чтобы выбрать жизнь с ним.
Однако этот гибнущий мир не желал прощать упрямцев, отказавшихся играть по установленным правилам.
Раньше рамки принимались как само собой разумеющиеся, но теперь расплата за мгновения обоюдной искренности казалась слишком жестокой. Она ведь до сих пор плохо умела ставить блоки, а он чувствовал слишком многое.
Совет поэтому её и терпел – она стала его якорем, а пошедший вразнос псионик его уровня страшил всех. Особенно Совет. Который, в отличие от рядовых обывателей доменов, знал, на что в действительности он способен.
На слишком многое. И слишком малое одновременно.
– Обещаю не купаться в кислотных озёрах, – пообещал он, с улыбкой заглядывая в любимые – льдистые от тревоги – глаза.
Он летел выгрызать для них шанс на счастье.
Если эта искорка доживёт…
Вероятности успеха своего плана не то что считать, даже смотреть не стал. Пусть один шанс на миллион – всё равно полетит.
Он отпустил жену, но лишь затем, чтобы собрать в обе горсти, пропустить между пальцев жемчужные пряди её волос. Прижался лбом к её лбу и в последний раз жадно втянул ноздрями её запах.
Прикрыл глаза, вслушиваясь в её чувства.
– Я обязательно вернусь, Авалон.
ГЛАВА 1
Доран, опорная планета Великого Дома Архонов, встретила Рекстара разрушительными ураганами. На саму планету спускаться он не стал, смотрел с орбиты на серо-белые шапки завихрений, похожих на пенку детского кислородного коктейля, в панорамные обзорные панели своего шаттла.
Безобидными доранские ураганы могли казаться лишь с такого расстояния: внизу они опрокидывали тысячетонные платформы и обрушивали на купола тонны радиоактивных кислот из морей отходов. Спасались люди глубоко под землёй, хотя «спасались» – слишком громкое слово.
Оттягивали момент гибели до возможности убраться из этого ада.
Авалон едва не осталась на Доране навсегда. Но она работала на Дом как вольнонаёмная, а «вольные горожане» всегда мало вкладывались в сохранность своих хрупких тел. Подданные Дома покидали благополучный столичный Лабиринт усовершенствованные последними разработками биоинженерии настолько, насколько хватало ресурсов: физических – их организма, материальных – домена. Больше помочь им было нечем. Через ад Дорана, астероидных приисков, дальних разведывательных экспедиций и изматывающих смен лабораторий очистки должен был пройти каждый подданный Дома.
Ведь там, внизу на огромной планете, на десятке планет необитаемых и на сотнях астероидов добывалась сама жизнь.
Каждое посещение Дорана Рекстар аккуратно раскручивал ноосферу, позволяя сознанию сотен тысяч людей, контролирующих природную среду планеты, сплести для него картину реальности и вероятностей.
И уже понял – гибель опорной планеты домена предначертана. Некогда величественная, спокойная и безжизненная, ныне она кипела людской деятельностью и собственной яростью, яростью настолько могучей, что вскоре будет дешевле бросить остатки сокровищ в разграбленных недрах, чем их добыть.
Сегодня он даже тянуться к ноосфере не стал, лишь ровно спросил вслух:
– Маркус, новых вероятностей не появилось?
Управляющий ИИ Дома MR-C, он же Маркус, материализовался в командном отсеке голограммой в виде худощавого господина лет пятидесяти невыразимо архаичного вида: с тёмными напомаженными волосами до середины шеи; суховатым и белокожим лицом с подвижной мимикой, с собирающимися то и дело возле губ или бровей складками кожи; тусклыми, лишёнными даже флуоресцентного ободка, карими глазами; в старинном тёмно-сером костюме-тройке, белоснежной сорочке с удушающего вида воротничком и палкой непонятного назначения в руках – возможно, древним оружием, на которое франтоватый архаичный господин беспечно опирался.
Окинувший его беглым взглядом Рекстар вновь отвернулся и холодно велел:
– Исчезни.
Древний франт возмущённо и суетливо всплеснул руками, не забыв, впрочем, изящно подхватить свою палку с набалдашников в виде змеи в какой-то странной позе – Рекстар видел отражение в армированном стекле поверх шапок ураганов.
– Ты же сам позвал меня!
– Я задал тебе вопрос, а не позволил даром тратить ресурсы.
– Между прочим, это один из твоих пра-пра-пра… – обиделся ИИ. – Ну, тот, который полетел.
– Не ври.
– Ладно-ладно, признаю! – вскинул затянутые в лайковые перчатки ладони голографический франт. – Но он мог выглядеть именно так! Прелесть какая были эти натуральные люди, правда?
– Маркус. Исчезни. Вероятности.
Как и любой, обладающий собственным сознанием, интеллект Маркус очень хорошо чувствовал, когда кончаются шутки и встаёт во весь рост риск наказания. И, в отличие от многих интеллектов естественных, ему всегда хватало ума вовремя остановиться. Трагически заломив брови и руки напоследок, франт исчез.
– Вероятности? Какие, к дьяволу, новые, тут бы со старыми разобраться.
Теперь манерный, богатый интонациями, голос франта звучал прямо в голове Рекстара. Тоже трата ресурсов, но пусть, так действительно лучше, чем прямые мыслеформы.
Малозатратная иллюзия настоящего собеседника.
– Звучит пессимистично.
– Доран утомляет. Ты же знаешь, я предпочитаю столицу с её развратом и спорами о старинной поэзии.
Своей пустой болтовнёй Маркус порой несказанно бесил Рекстара. От переформатирования в нейтральную лингвистическую модель управляющий ИИ каждый раз спасал лишь тот факт, что Маркус обучался в непосредственном общении с поколениями предков Рекстара. В какой-то мере ИИ являлся самими ушедшими Архонами – нёс в себе частицы их сути. Тех самых Великих Архонов, которых глупцами или пустозвонами не назовёшь. Они были сильнее, восприимчивее Рекстара, а насколько отдалённые вероятности видели, одним им известно, – так почему Маркус сейчас несёт всю эту ахинею?
Нет, «почему» – неправильный вопрос.
Зачем?
– Прогноз исчерпания ресурсов полезной добычи на Доране.
– Сто двадцать пять лет, – отчеканил ИИ.
Год назад звучала цифра в сто тридцать два года, но нынешний прогноз оказался ближе к расчётам самого Рекстара.
Сто двенадцать.
У Дома осталось около ста лет, чтобы найти себе новую опорную планету. Но таковых в ближнем космосе не осталось, разведчики исколесили всё.
Но найти надо – иначе через столетие погибнут все.
К тому же имелась у Рекстара смутная, отдающая мистицизмом, гипотеза, почему их с Авалон нерождённые искорки гасли. Не в только, не столько в генетике дело. Дом угасал, и связано это с гибелью Дорана.
Надо срочно искать новую опорную планету вопреки всем вероятностям.
– На какой стадии подготовка экспедиции?
– Уложились в срок, мой генералиссимус! – браво, с похвальбой отрапортовал ИИ. Будто выпятил орденоносную грудь – откуда взялась ассоциация? Точно не из сознания Рекстара, ему даже семантика обращения-титула была незнакома. Но выпадавшие из Маркуса странные слова порой вызывали смутные, словно где-то заархивированные глубоко в памяти, представления. Чего-то близкого. – Когда отдашь приказ, останется лишь поднять людей на борта.
По смотровым панелям прямо поверх молочных шапок ураганов поползли синие столбцы цифр, подтверждающих доклад ИИ. Состав эскадры, вооружение, оборудование, запасы, утверждённые списки личного состава… В последнем блоке информации замигало скромное примечание: «Доминус, свяжитесь с СБ».
Опа.
Вульгарное словечко было из лексикона Маркуса, но Рекстар вдруг почувствовал его уместность. Быстрый укол удивления – как ещё выразить? Среди множества подключённых к общему инфополю планеты потоков разной степени насыщенности он выбрал нужный – сознание главы СБ Сигмы. Без церемоний спросил прямо:
– Кто вызвал твои сомнения?
– Один вольнонаёмный.
Рекстар мысленно нахмурился. Ни к каким внутренним делам Дома вольные доступа не имели. Их задачей являлось отработать свой контракт, получить причитающиеся токены и убраться восвояси. А тут миссия, подробности которой вообще мало кто знал, – какой ещё псионик со стороны?
– Вольнонаёмный – в списках?
– Нет. Но должен быть.
Рекстар промолчал, позволяя Сигме объясниться. Киборг медлил, словно перепроверяя собственные мыслеформы. Хорош. Даже если учесть, что между ними была установлена прямая телепатическая связь, к Рекстару не просачивалось ни байта информации, только сам факт работы.
– Я видел этого парня. На планете с биосферой.
В отличие от просто встревоженной Авалон, Сигма как раз являлся настоящим «провидцем». Его киборгизация стала тщательно скрываемой гордостью биоинженеров Дома: собственные псионические способности Сигмы смогли усилить нейроимплантами и клеточным модулированием настолько, что тот мог получать вполне чёткие видения, а не смутные «предчувствия». Способность к «невероятностному прогнозированию» до сих пор была плохо изучена, но, в отличие от вероятностников вроде Рекстара, работающих с физически наличествующими потоками разума людей, ноосфер планет и космических излучений, «провидцы» получали информацию оттуда, куда сознание дотянуться никак не могло.
Как? Почему?
Теорий имелось множество, вплоть до временных аномалий. А на самом деле... сингулярность его знает.
В попытке улучшить то, что понимали плохо, биоинженеры трижды едва не угробили Сигму, но эксперимент удался. Теперь его видениям можно было доверять.
Оставалось лишь правильно интерпретировать.
Считав имя вольнонаёмного, Рекстар вновь обратился к ИИ.
– Ласло Эр-Зет-18, личный файл.
– А, любимец Сигмушки! – преувеличенно радостно воскликнул Маркус и как-то гадостно хихикнул. Остающийся молчаливым свидетелем общения с ИИ Сигма лишь слегка хмыкнул, выражая нелестное отношение не то к Маркусу, не то к загадочному парню, не то к ситуации в целом. – Талантлив и перспективен, но в меру, в домене сотни молодых исследователей не хуже и десятки – даровитее. Хочешь пяток сценариев, в которых Дом вложится в него, а он сдохнет, так и не отработав?
Для своего вывода ИИ переворошил всё прошлое вольного, каждый байт выданной им информации, сопоставляя с уже известными моделями, триллионами моделей. В этом весь подвох и заключался: ИИ преобразовывал различия в вычисляемые подобия.
А Вселенная неизменно оказывалась сложнее даже самого мощного Супер-ИИ.
Но и камень преткновения – вольный. Чужак.
– Вольный не полетит.
– Полтора года назад он подал прошение о принятии в Дом, – ровно, словно к сведению, заметил Сигма.
Услышь это Маркус, непременно торжествующе возопил «я прав, любимчик!», и какие-то байты информации у ИИ для такого вывода определённо имелись, но Рекстара тоже заинтересовала настойчивость Сигмы.
А всё ли тот рассказал о своём видении?
Пожалуй, на вольного стоит взглянуть.
– Давай его сюда, – решил Рекстар. Смахнул попытавшегося что-то вякнуть ИИ, отрезая ему доступ к информационной среде палубы, но оставил открытым телепатический канал с Сигмой. А пока ждал, продолжал молча наблюдать за медленно плывущими над грязной жёлто-серой поверхностью планеты ураганами.
Когда-то Доран покрывали фиолетово-синие леса остролистых растений, похожих на гигантские папоротники, в тени которых жили странные зубастые существа, умеющие дышать как в щелочных водах, так и в насыщенной углекислотно-метановой атмосфере, а в воздухе шныряли гигантские стрекозы с металлизированными крыльями.
Первый век господства Дома Архонов природа пыталась сопротивляться, но куда там какой-то планете против человеческой воли?
Однако мстил Доран за свою гибель изощрённо, это следовало признать.
А ведь отец или дед должны были просчитать эту вероятность…
Размышления Рекстара прервало не столько едва слышное шипение переборок отсека, сколько хаос чужого обнажённого сознания.
Когда вольный понял, к кому именно его привели гвардейцы Сигмы, вмиг растерял все свои блоки. Рекстар даже поморщился от хлынувшей на него сырой, перемешанной кусками, информации с тревожными всполохами эмоций.
Самое яркое – о работе и семье. Занимается Ласло Эр-Зет-18 когнитивными особенностями "пустых" детей, собранных в репродуктивных центрах из генетического материала псионических пар или же рождённых от естественных пустых пар. Сам псионик среднего уровня от таких же средних псиоников, но когда его родители уже в зрелом возрасте захотели второго ребёнка, у вольных такое принято... Знали же, что дети из пробирки всегда необъяснимо пусты, но отчего-то надеялись на чудо. Чуда не произошло, и Ласло выбрал специализацию из-за ущербности сестры.
– Подними блоки, – не оборачиваясь, велел Рекстар.
– Поднять? – паренёк зафонил волнением и растерянностью. На собеседованиях при подписании контракта и в СБ после подачи прошения о подданстве его, напротив, просили блоки опустить, давая доступ к личной информации. Разве доминус не должен убедиться в чистосердечности его намерений?..
Сама мысль, что он кому-то что-то там должен, неожиданно вызвала у Рекстара раздражение.
– Подними. На максимум.
Ещё несколько мгновений Рекстар видел самого себе, стоящего в три четверти на фоне панорамы бушующей планеты, с будто размазанными чертами лица, но чёткими ярко светящимися серебром волосами («вот бы получить на анализ!»), ободом нейроинтерфейса и кистями рук, затянутыми в перчатки («из чего?»), в чужом сознании.
Потом видение пропало – и, чуть выждав, Рекстар нанёс удар.
Грубо, лениво, просто проламывая блоки.
Мальчишка вскрикнул.
И вот вновь мешанина из чужих мыслей и чувств бурлит без преград.
