ПРОЛОГ
– Не улетай.
В панорамном зале небоскрёба, освещённом отфильтрованными лучами восходящего голубого карлика, они остались одни. Серебристые перчатки отброшены на пол, последние мгновения близости: её ладони прижались к его груди, а его руки обхватывали её талию.
– Ну что же ты? – он коснулся её губ нежным поцелуем, нежданную горечь которого почувствовали оба, но постарался улыбнуться легко. – Это всего лишь очередной прыжок.
Однако тревога в её тёмно-синих глазах не утихала. Становилась плотной, практически осязаемой и основательной. Не изучил бы её пси-карту и генетические линии в малейших подробностях, предположил бы активацию невероятносто-прогностического дара.
Но «провидицей» его жена не являлась точно.
– Возьми меня с собой.
– Нет, – тыльной стороной пальцев он погладил её щеку, словно смягчая невесомой лаской категоричный отказ. – Я могу задержаться, а ты нужна Дому здесь.
Она насмешливо фыркнула, сверкнула взглядом, на мгновение став похожа на себя привычную: смелую, упрямую и прямолинейную.
– К сингулярности Совет! К сингулярности эту всю политику!
Здесь он был полностью согласен. К сингулярности. Неинтересно, давно неинтересно. И даже в дальнем космосе, но с ним рядом, ей будет лучше, чем в сытой и благополучной столице, но одной.
Забрал бы…
Однако она ещё не знала: внутри неё еле заметно мерцал новый псионический огонёк. Настолько слабый, что даже он едва его чувствовал.
В первый раз он был счастливым идиотом. Сказал ей, как только почувствовал зарождение новой жизни. Смеялись, целовались, мечтали… И вместе страдали потом от рвущей душу боли потери. Во второй раз – знал лишь он один, ей не сказал. И теперь промолчит.
Она для него была слишком слабой парой, но всех генетически идеальных невест он отмёл, будто досадный мусор на столе, и никто ничего возразить ему не посмел. А она оказалась достаточно бесстрашна, чтобы выбрать жизнь с ним.
Однако этот гибнущий мир не желал прощать упрямцев, отказавшихся играть по установленным правилам.
Раньше рамки принимались как само собой разумеющиеся, но теперь расплата за мгновения обоюдной искренности казалась слишком жестокой. Она ведь до сих пор плохо умела ставить блоки, а он чувствовал слишком многое.
Совет поэтому её и терпел – она стала его якорем, а пошедший вразнос псионик его уровня страшил всех. Особенно Совет. Который, в отличие от рядовых обывателей доменов, знал, на что в действительности он способен.
На слишком многое. И слишком малое одновременно.
– Обещаю не купаться в кислотных озёрах, – пообещал он, с улыбкой заглядывая в любимые – льдистые от тревоги – глаза.
Он летел выгрызать для них шанс на счастье.
Если эта искорка доживёт…
Вероятности успеха своего плана не то что считать, даже смотреть не стал. Пусть один шанс на миллион – всё равно полетит.
Он отпустил жену, но лишь затем, чтобы собрать в обе горсти, пропустить между пальцев жемчужные пряди её волос. Прижался лбом к её лбу и в последний раз жадно втянул ноздрями её запах.
Прикрыл глаза, вслушиваясь в её чувства.
– Я обязательно вернусь, Авалон.
ГЛАВА 1
…Не успела ничего записать накануне. Мастер представил нас Младшему Жрецу. Слепой Гнум-ан-Эос ворчал, что это лишь бесполезная церемония, но, по-моему, даже он был тронут той особой тишиной, которая царит в преддверии Ковчега и которая сгущается в присутствии одного из Хранителей Знаний. Когда Жрец вышел к нам из сумерек Ковчега, на его длинной хламиде мерцанием вспыхнула карта звёздного неба: яркими, извечно танцующими над нашими головами друг с другом холодным Ноусом и мягкой Филой, и мириадами прочих далёких звёзд – напоминанием, куда нам всем следует стремиться.
Глаза Жреца походили на прозрачные кристаллы, а голос был спокоен и гармоничен.
– Вы единственные, кто живёт в темноте в вечно светлом мире, и вы – посредники между светом и тьмой. Это трудно, порой опасно, знаю. Но в своих пещерах вы взращиваете не просто мицелий, вы по заветам Предтеч взращиваете тишину и ясность. Помните об этом каждый миг своей службы, дорожите и гордитесь этим.
Это были такие красивые и мудрые слова, что даже сейчас, когда записываю их, в глазах у меня стоят слёзы волнения и восторга.
Так мы стали подмастерьями гильдии Светильщиков.
Сегодня мой путь с родителями разделился. Я счастлива, что стала полноценным членом общины и смогу приносить пользу, но… вдали от папы и мамы так грустно. Никак не могу согласовать две тени, но старик Гнум сказал, что это нормально, ничья душа не может найти баланс сразу, ей сначала требуется познать множество противоположностей. Не знаю, Имери выглядит такой спокойной, хотя старше меня всего на три мина. Наверное, Гнум просто утешал меня.
Пора ложиться спать...
У меня теперь собственная комната рядом со светлицами. Маленькая, пока неуютная и холодная, но я это исправлю.
Отныне начинается мой собственный танец с тенями, и я клянусь, что станцую его достойно.
***
Доран, опорная планета Великого Дома Архонов, встретила Рекстара разрушительными ураганами. На саму планету спускаться он не стал, смотрел с орбиты на серо-белые шапки завихрений, похожих на пенку детского кислородного коктейля, в панорамные иллюминаторы своего шаттла.
Безобидными доранские ураганы могли казаться лишь с такого расстояния: внизу они опрокидывали тысячетонные платформы и обрушивали на купола тонны радиоактивных кислот из морей отходов. Спасались люди глубоко под землёй, хотя «спасались» – слишком громкое слово.
Оттягивали момент гибели до возможности убраться из этого ада.
Авалон едва не осталась на Доране навсегда. Но она работала на Дом как вольнонаёмная, а «вольные горожане» всегда мало вкладывались в сохранность своих хрупких тел. Подданные Дома покидали благополучный «столичный» Лабиринт усовершенствованные последними разработками биоинженерии настолько, насколько хватало ресурсов: физических – их организма, материальных – домена. Больше помочь им было нечем. Через ад Дорана, астероидных приисков, дальних разведывательных экспедиций и изматывающих смен лабораторий очистки должен был пройти каждый подданный Дома.
Ведь там, внизу на огромной планете, на десятке планет необитаемых и на сотнях астероидов добывалась сама жизнь.
Каждое посещение Дорана Рекстар аккуратно раскручивал ноосферу, позволяя сознанию сотен тысяч людей, контролирующих природную среду планеты, сплести для него картину реальности и вероятностей.
И уже понял – гибель опорной планеты домена предначертана. Некогда величественная, спокойная и безжизненная, ныне она кипела людской деятельностью и собственной яростью, яростью настолько могучей, что вскоре будет дешевле бросить остатки сокровищ в разграбленных недрах, чем их добыть.
Сегодня он даже тянуться к ноосфере не стал, лишь ровно спросил вслух:
– Маркус, новых вероятностей не появилось?
