Это дело было поручено расследовать цензорату совместно с Палатой Особо Важных дел, занимающейся подбором девушек и управлением многочисленным императорским гаремом. Во главе Палаты стоял Дзинсун Бинь , который должен был приехать в Лоян из столицы как только мальчику исполнится пять лет.
Лотос не дожил до своего пятилетия лишь несколько дней.
Сам император приказал расследовать, постараться сохранить все обстоятельства этого дела в тайне. Доложить об обстоятельствах было поручено Верховному цензору. Но посылать в соседний город пусть и в недалекое путешествие, но для старика с опухшими стопами, страдающего болями в лодыжках и коленях было затруднительно и обременительно по состоянию ухудшающегося здоровья. Так что ничего удивительного не было в том, что столь важное государственное дело, связанное с императорской семьей было поручено молодому помощнику.
Прибывшие ранее в Летний дворец люди из Судебного ведомства опечатали дворец, не найдя никаких улик в саду, кроме примятой травы и сорванных цветов. И множества следов наложниц и их служанок.
Внезапный дождь заставил перенести тело ребенка в помещение. Вот и погожие деньки закончились.
Как же стук дождя о крышу бывает неприятен. Кто недавно не наслаждался прекрасной порой, говоря о том, как прекрасна музыка дождя, а затем проклинал всё на свете? Слова, брошенные на ветер… В плохой день человеку все вокруг кажется неудобным. И яркое солнце угрюмым и погожий денек ненастным покажется.
Скажем так, настроение у находящихся в комнате было под стать испортившейся погоде – все стояли скрестив руки на груди с кислыми лицами, словно переняв настрой друг друга.
В комнате было все необходимое для вскрытия, однако никто из служащих ведомства не решался прикоснуться к «грязному ребенку», боясь, что заболеет и также умрет.
Прибывший помощник Верховного цензора первом делом приказал собрать всех слуг для допроса. Также первоочередной задачей для него было увидеться с матерью, няней и служанкой, ухаживающими за ребенком и выяснить, где они были. Но сначала как всегда осмотр тела.
Гуань Шэн Мин увидев свернутое калачиком тело ребенка, нахмурился. Страшная картина, представшая перед его хмурым взором впечатляла, одновременно вызывая отвращение и интерес. Ранее с подобными случаями он ни разу не сталкивался. К тому же это дело было весьма деликатным.
За его спиной встала телохранительница с мечом в руках.
Жожо зажгла три палочки с благовониями в честь почтения мертвому. Это дитя не заслужило того, что с ним произошло. Женщина низко поклонилась перед ним, извиняясь, прочла короткую молитву. Затем Жожо приступила к осквернению тела . Она одела тонкие перчатки, сшитые из овечьих кишок и готовилась к вскрытию, разворачивая толстый сверток кожи бычьей с ножами, отличающимися длиной лезвия, остротой и шириной.
Ван Эр занял стол, на котором упорядоченно разложил все письменные принадлежности, развернул ближе к себе бумажные листы, уселся поудобнее, растер тушь, обмакнул кисть, поерзал немного на месте, устраиваясь поудобнее и приготовился записывать под диктовку.
-Подожди, - велел он Жожо. Она уже протянула руку, готовую обследовать. – Этим у тебя ничего не получится. Здесь понадобится острый меч и сила. Фэй Фэй?
Жожо замерла, опуская короткий и узкий нож и цензор присел на корточки рядом с ней. На вид хрупкая, напоминающая пергамент кожа была твердой и сухой.
У него была теория которую нужно было проверить. Цензор наклонился, помахал рукой над телом, принюхиваясь. От трупа должны были быть специфические запахи, но он ничего не ощутил.
- Вы чувствуете какой-то запах? Потому что я почему-то нет.
Жожо отрицательно покачала головой, соглашаясь с цензором.
- Тоже заметили эту странность? Тогда это не бальзамирование.
-А вы что-нибудь чувствуете? – поинтересовался чиновник у остальных.
- Пионами пахнет из сада, - сказала подошедшая Фэй Фэй, ранее стоявшая ближе всех к открытому окну.
Ван Эр не стал наклоняться, встал рядом с телом и шумно пошмыгал носом и авторитетно заявил:
-Едой какой-то пахнет…- и заставив всех удрученно закатить глаза.
-Возвращайся на место, - велел ему цензор. Когда слуга был голоден – он никогда не мог дать толковых замечаний. Вечно, боящемуся оголодать слуге всюду мерещились запахи еды – спрашивать его было бесполезно.
У трупа отсутствовал запах.. Может вскрытие приоткроет занавес тайны?
-Приступай, - велел он Жожо, умевшей не только лечить живых, но и исследовать мертвых.
Это вскрытие давалось ей с трудом. Пергаментная с виду кожа, задубевшая до очень твердого состояния с трудом поддавалась рубке острым топориком, предназначенным для разрушения костей. Это говорило о какой-то обработке, возможно, тело долго находилось в каком-то растворе. Но за один день никак не добиться такого эффекта, вот за пару лет возможно. После вскрытия также выяснилось, что ребенка выпотрошили словно птицу. Все органы были вынуты, тело представляло уже скорее мумию. Жожо не нашла улик и это осложняло и без того странное дело. Что же произошло с этим телом – все еще оставалось загадкой.
За дверью слуга объявил о приходе некого господина, Фэй Фэй впустила человека, одетого в темную форму служащего.
-Жу Цин – местный осмотрщик трупов.
Цензор повернулся к вошедшему, оставаясь задумчиво стоять со сложенными на груди руками.
Осмотрщик низко поклонился высокопоставленному чиновнику, сам имея низкий девятый ранг.
-Почему Вы не провели вскрытие, ведь это помогает установить причину смерти?
-Я… я…. – такой страх охватил человека при виде распоротого темного существа, - б-боюсь всего н-необ-бычног-го.
- В теле не осталась хоть каких то признаков жидкости, - сказала Жожо и перо Ван Эр снова заскрипело на бумаге.
- Р-раньше мне никогда не доводилось с подоб-бным сталкивался…
Цензор понял, что можно оборвать осмотрщика – этот «эксперт своего дела» не скажет ничего толкового, по крайней мере не больше, чем они смогут узнать сами, и поднял руку, прерывая его речь.
-Кто сможет мне подробно рассказать, где был ребенок в свой последний день, с кем он был, чем занимался, кто за ним присматривал. Где его мать? Госпожа…
-Госпожа Бай Юй Лянь в Летнем Дворце. Но к наложницам императора могут войти только евнухи.
-И служащие с верительной биркой, - цензор продемонстрировал вверенную ему Верховным цензором нефритовую табличку. – Отведешь меня.
-Осмотр закончен, - объявила Жожо для всех и умыла руки в тазике.
И после завершения омовения, цензор отправился к любимой наложнице императорского дворца, его голодный помощник и драгоценные помощницы неотступно следовали за ним. Им пришлось подождать перед покоями, пока слуги сообщат о прибытии чиновника 1 ранга и помогут подготовиться к приему.
Ждать видимо придется долго, им предложили присесть, отдохнуть и выпить горячего чаю, и они осторожно обменивались короткими репликами.
Ожидание всегда невыносимо. Человек остается наедине со своими мыслями, самыми гнетущими и неприятными.
-Не нравится мне это дело, - высказался цензор, он все еще был задумчивым с хмуро сведенными бровями.
-Но ведь Вам и предыдущие дела не нравились… - напомнил слуга своему господину.
-Да, в каждом из них странностей хватало… - тяжело вздохнула Жожо.
К наложнице императора для получения информации пропустили одного только цензора, остальных попросили ждать снаружи.
Чиновника предупредили, что пустили во внутренние покои наложницы императора в качестве исключения, попросили не повышать голоса, говорить очень спокойным голосом и стараться избегать неприятных тем. Вряд ли последнее было осуществимо… По-крайней мере, Гуань Шэн Мин не представлял, как это можно сделать. Перед ним впервые поставили совершенно невозможную задачу.
Ван Эр лакомился асмантусовыми пирожными, пряча сразу несколько себе в рукав, две девушки наслаждались необычайно тонким и свежим вкусом поданного слугами чая. Такой высочайший сорт чая им впервые повезло попробовать. Должно быть его пил при дворе сам Император.
-Я никогда не сомневалась в способностях господина цензора, но надо признать, в последние время дела идут не слишком гладко… - тихо признала очевидную проблему Жожо, - она начала говорить как только за цензором двое слуг прикрыли двери.
-И эти покушения…- Фэй Фэй нервно покусывала губы, вспоминая свои собственные неудачи. То ее рядом в нужный момент не оказалось, то господина ранили.
-От них здоровье господина подрывается… Итак слабое.
-Вы заметили, что господин наш сегодня особенно мрачен.
-Да! – коротко подтвердил Ван Эр, доказывая, что он слушает, когда ест. -Темнее грозовой тучи, угрюм, так что даже слова из него лишнего не вытянешь.
-Может он заболел? Неважно себя чувствует и скрывает, чтобы мы не волновались? – предположила самое очевидное Жожо. Залечить людей до смерти было у нее в крови заложено чрезмерной заботой.
Служанки принесли другие основные блюда и составили с подносов еще дымящиеся блюда.
-Ничего Вы не понимаете! – Ван Эр тяжко вздохнув, взял себе миску риса побольше, наложил в него побольше кусочков мяса, потом подложил еще маринованных овощей и листьев бамбука.
-Это странное дело с бедным ребенком напоминает господину о его прошлом. Он ведь тоже сына потерял.
-Господин был женат?? – спросили в голос обомлевшие от такой новости ЖоЖо и Фэй Фэй.
-Конечно, ведь хозяин весьма хорош собой и занимает высокую должность при дворе.
-Но почему мы до сих пор не знали?
- Потому что господин не любит об этом говорить… История темная, страшная и такая же деликатная, как и ….
-Что?
-Как?
В один голос поинтересовались девушки.
-Как несчастный случай с нападением змеи.
-Так что за история?
-Я не уверен, что могу рассказать. Если господин узнает, прикажет меня палками избить. Или хуже… - голос слуги снизился до вкрадчивого шепота, - сам изобьет.
-О! – удивилась Жожо, не веря своим ушам. Чтобы господин побил провинившегося слугу? Господин добр и щедр, а его слуги все отзывчивые и добропорядочные. Не считая, Ван Би Эр конечно.
-Мы за тебя заступимся, ты только утоли наше любопытство! - попросила Жожо, придвигаясь ближе к слуге.
-Да, мы признаемся, что заставали открыть тайну, - Фэй Фэй боялась обнаружить меч в этих стенах, боясь, что их не поймут и тем самым накличет беду, которая затронет честь цензора. – Считай, что острие моего клинка у твоей шеи…
- Я понял-понял-понял… та-ак…. Вот, тайна, ставшая известной больше двум людям, уже не является тайной как таковой, ибо потом узнает вся деревня в которой ты родился, город, в котором живешь, а после – весь мир.
-Ну Ван Эр, не начинай драматизировать.
-Да, мы никому не расскажем! Обещаем.
-Клянемся!!!
-Ну хорошо. Только очень кратко. Когда господину было двадцать четыре года у него была невероятно красивая жена и звали ее красиво – Юнхуа Цзинь Хуа .
-Золотая хризантема и правда красивое имя, - согласилась Фэй Фэй.
Ван Эр продолжил рассказывать «тайну»:
-Но роды оказались преждевременными и тяжелыми. Несмотря на все мученья и старания госпожи и опытной повитухи - ребенок родился мертвым. Здоровье супруги было подорвано, к тому же она не смогла оправиться от горя потери. Цзинь Хуа захотела отправиться в горы к храму Тегуаньинь помолиться, где ее нашли почти лишившейся жизни. Говорят, что в храме она потеряла разум.
-Ну не стоит из-за одного потерянного ребенка себя жизни сразу лишать – родились бы другие дети.
-К сожалению нет. Лекарь с горечью сообщил ей, что она больше не сможет иметь детей. Последствия родов были слишком тяжелыми. Поговаривают, что Юнхуа кричала в храме, что судьба ее проклята, что после бракосочетания с господином ее сопровождали только беды и несчастья – она даже писала своему отцу жалобные письма, во всем обвиняла злой рок. С тех пор господин…
-Избегает женщин?
-Так уж прям избегает? А кто время от времени наведывается в цветочную лодку Юй Хуа ?
- Что в этом плохого? Это естественная надобность мужчины. Тем более с такой тяжелой работой грех не развеяться, сходив в бордель, где можно не только полюбоваться на куртизанок, но и насладиться свежестью и красотой прекрасных, опытных, благоухающих бутонами и цветами.
- Что ж, ты в бордель не ходишь?
-Там же очень дорого, - слуга был извечным скрягой, жить ему итак давалось тяжело, и он копил богатства для будущей жены. -Мне не по средствам такие развлечения… Один лишь вход стоит серебряную лодку.
-Ох, ничего себе…
И впрямь бедный туда не пойдет…- подтвердила Фэй Фэй.
-Почему он не жениться снова?
- Много Вы понимаете, женщины! Нельзя жить лишь одними грезами! Он просто не хочет связывать себя вновь узами брака. Превыше всего ценит свободу.
-Но и прошлым жить нельзя…
Ван Эр наклонился над столом, чтобы еще пошептаться с женщинами:
- Я только знаю, что именно в Юйхуа у господина есть связи, там его глаза и уши. Туда ведь все чиновники столичные да ученые ходят, сами понимаете… не просто так…
-А, то есть он ходит туда по работе?
-«Развеяться» так сказать… - понимающе хмыкнула Жожо.
-Совмещая приятное с полезным.
-Зачем именно он туда ходит – известно только господину. Нас его личные дела не касаются, - напомнил слуга в защиту своего хозяина и в назидание.
В честь траура не только покои любимой наложницы императора – матери погибшего ребенка, но и весь Летний дворец был укрыт белыми полотнами, занавесями и лентами. В честь траура, который продлится три года. В комнате, приготовленной для аудиенции, с потолка свисали белые занавеси, скрывающие от чужого взгляда фигуру находящегося за ними человека. Белая ткань отличалась высоким качеством – это был чистый шелк: легкий, полупрозрачный и тонкий, кружащийся от легкого ветерка, проникающего внутрь.
Чиновника пропустили внутрь, и он дошел до полупрозрачной ткани, которая открывала взгляд на ладную фигуру сидящего человека. Здесь особенно остро чувствовался тяжелый дух скорби.
Некая заторможенность и запуганность читалась во взглядах служанок, дежурящих в покоях Бай Юй Лянь. Они стояли по углам комнаты с угрюмыми лицами, словно и правда разделяли горечь утраты.
Множество зажжённых свечей в напольных канделябрах и палочек с благовониями в горшках добавляли в комнате гнетущую атмосферу. Здесь было тяжело находится, потому что было нечем дышать. Какое-то время стоит примириться с этим, разделяя скорбь. В первые два дня родственник умершего отказывается от еды и сна, ему пристало молчать и молиться за ушедшую душу, жечь благовония, пить только воду. С приходом же чиновника сокровенную тишину придется нарушить из-за приказа Управления по уголовным делам.
Цензор спешно поклонился, выставив вперед руки, сложенные особым жестом.
-Помощник Верховного цензора Гуань Шэн Мин прибыл по приказу Его величества, - в этот раз чиновнику пришлось самому известить о своем прибытии и представиться.
Нарушить гнетущее молчание далось ему нелегко. Следующие слова показались цензору чересчур официальными, не несущими никакого сочувствия.
–Госпожа, прошу, примите мои соболезнования Вашей утрате.
Это было неправильно – родителю столкнуться со смертью своего ребенка.
Лотос не дожил до своего пятилетия лишь несколько дней.
Сам император приказал расследовать, постараться сохранить все обстоятельства этого дела в тайне. Доложить об обстоятельствах было поручено Верховному цензору. Но посылать в соседний город пусть и в недалекое путешествие, но для старика с опухшими стопами, страдающего болями в лодыжках и коленях было затруднительно и обременительно по состоянию ухудшающегося здоровья. Так что ничего удивительного не было в том, что столь важное государственное дело, связанное с императорской семьей было поручено молодому помощнику.
Прибывшие ранее в Летний дворец люди из Судебного ведомства опечатали дворец, не найдя никаких улик в саду, кроме примятой травы и сорванных цветов. И множества следов наложниц и их служанок.
Внезапный дождь заставил перенести тело ребенка в помещение. Вот и погожие деньки закончились.
Как же стук дождя о крышу бывает неприятен. Кто недавно не наслаждался прекрасной порой, говоря о том, как прекрасна музыка дождя, а затем проклинал всё на свете? Слова, брошенные на ветер… В плохой день человеку все вокруг кажется неудобным. И яркое солнце угрюмым и погожий денек ненастным покажется.
Скажем так, настроение у находящихся в комнате было под стать испортившейся погоде – все стояли скрестив руки на груди с кислыми лицами, словно переняв настрой друг друга.
В комнате было все необходимое для вскрытия, однако никто из служащих ведомства не решался прикоснуться к «грязному ребенку», боясь, что заболеет и также умрет.
Прибывший помощник Верховного цензора первом делом приказал собрать всех слуг для допроса. Также первоочередной задачей для него было увидеться с матерью, няней и служанкой, ухаживающими за ребенком и выяснить, где они были. Но сначала как всегда осмотр тела.
Гуань Шэн Мин увидев свернутое калачиком тело ребенка, нахмурился. Страшная картина, представшая перед его хмурым взором впечатляла, одновременно вызывая отвращение и интерес. Ранее с подобными случаями он ни разу не сталкивался. К тому же это дело было весьма деликатным.
За его спиной встала телохранительница с мечом в руках.
Жожо зажгла три палочки с благовониями в честь почтения мертвому. Это дитя не заслужило того, что с ним произошло. Женщина низко поклонилась перед ним, извиняясь, прочла короткую молитву. Затем Жожо приступила к осквернению тела . Она одела тонкие перчатки, сшитые из овечьих кишок и готовилась к вскрытию, разворачивая толстый сверток кожи бычьей с ножами, отличающимися длиной лезвия, остротой и шириной.
Ван Эр занял стол, на котором упорядоченно разложил все письменные принадлежности, развернул ближе к себе бумажные листы, уселся поудобнее, растер тушь, обмакнул кисть, поерзал немного на месте, устраиваясь поудобнее и приготовился записывать под диктовку.
-Подожди, - велел он Жожо. Она уже протянула руку, готовую обследовать. – Этим у тебя ничего не получится. Здесь понадобится острый меч и сила. Фэй Фэй?
Жожо замерла, опуская короткий и узкий нож и цензор присел на корточки рядом с ней. На вид хрупкая, напоминающая пергамент кожа была твердой и сухой.
У него была теория которую нужно было проверить. Цензор наклонился, помахал рукой над телом, принюхиваясь. От трупа должны были быть специфические запахи, но он ничего не ощутил.
- Вы чувствуете какой-то запах? Потому что я почему-то нет.
Жожо отрицательно покачала головой, соглашаясь с цензором.
- Тоже заметили эту странность? Тогда это не бальзамирование.
-А вы что-нибудь чувствуете? – поинтересовался чиновник у остальных.
- Пионами пахнет из сада, - сказала подошедшая Фэй Фэй, ранее стоявшая ближе всех к открытому окну.
Ван Эр не стал наклоняться, встал рядом с телом и шумно пошмыгал носом и авторитетно заявил:
-Едой какой-то пахнет…- и заставив всех удрученно закатить глаза.
-Возвращайся на место, - велел ему цензор. Когда слуга был голоден – он никогда не мог дать толковых замечаний. Вечно, боящемуся оголодать слуге всюду мерещились запахи еды – спрашивать его было бесполезно.
У трупа отсутствовал запах.. Может вскрытие приоткроет занавес тайны?
-Приступай, - велел он Жожо, умевшей не только лечить живых, но и исследовать мертвых.
Это вскрытие давалось ей с трудом. Пергаментная с виду кожа, задубевшая до очень твердого состояния с трудом поддавалась рубке острым топориком, предназначенным для разрушения костей. Это говорило о какой-то обработке, возможно, тело долго находилось в каком-то растворе. Но за один день никак не добиться такого эффекта, вот за пару лет возможно. После вскрытия также выяснилось, что ребенка выпотрошили словно птицу. Все органы были вынуты, тело представляло уже скорее мумию. Жожо не нашла улик и это осложняло и без того странное дело. Что же произошло с этим телом – все еще оставалось загадкой.
За дверью слуга объявил о приходе некого господина, Фэй Фэй впустила человека, одетого в темную форму служащего.
-Жу Цин – местный осмотрщик трупов.
Цензор повернулся к вошедшему, оставаясь задумчиво стоять со сложенными на груди руками.
Осмотрщик низко поклонился высокопоставленному чиновнику, сам имея низкий девятый ранг.
-Почему Вы не провели вскрытие, ведь это помогает установить причину смерти?
-Я… я…. – такой страх охватил человека при виде распоротого темного существа, - б-боюсь всего н-необ-бычног-го.
- В теле не осталась хоть каких то признаков жидкости, - сказала Жожо и перо Ван Эр снова заскрипело на бумаге.
- Р-раньше мне никогда не доводилось с подоб-бным сталкивался…
Цензор понял, что можно оборвать осмотрщика – этот «эксперт своего дела» не скажет ничего толкового, по крайней мере не больше, чем они смогут узнать сами, и поднял руку, прерывая его речь.
-Кто сможет мне подробно рассказать, где был ребенок в свой последний день, с кем он был, чем занимался, кто за ним присматривал. Где его мать? Госпожа…
-Госпожа Бай Юй Лянь в Летнем Дворце. Но к наложницам императора могут войти только евнухи.
-И служащие с верительной биркой, - цензор продемонстрировал вверенную ему Верховным цензором нефритовую табличку. – Отведешь меня.
-Осмотр закончен, - объявила Жожо для всех и умыла руки в тазике.
И после завершения омовения, цензор отправился к любимой наложнице императорского дворца, его голодный помощник и драгоценные помощницы неотступно следовали за ним. Им пришлось подождать перед покоями, пока слуги сообщат о прибытии чиновника 1 ранга и помогут подготовиться к приему.
Ждать видимо придется долго, им предложили присесть, отдохнуть и выпить горячего чаю, и они осторожно обменивались короткими репликами.
Ожидание всегда невыносимо. Человек остается наедине со своими мыслями, самыми гнетущими и неприятными.
-Не нравится мне это дело, - высказался цензор, он все еще был задумчивым с хмуро сведенными бровями.
-Но ведь Вам и предыдущие дела не нравились… - напомнил слуга своему господину.
-Да, в каждом из них странностей хватало… - тяжело вздохнула Жожо.
К наложнице императора для получения информации пропустили одного только цензора, остальных попросили ждать снаружи.
Чиновника предупредили, что пустили во внутренние покои наложницы императора в качестве исключения, попросили не повышать голоса, говорить очень спокойным голосом и стараться избегать неприятных тем. Вряд ли последнее было осуществимо… По-крайней мере, Гуань Шэн Мин не представлял, как это можно сделать. Перед ним впервые поставили совершенно невозможную задачу.
Ван Эр лакомился асмантусовыми пирожными, пряча сразу несколько себе в рукав, две девушки наслаждались необычайно тонким и свежим вкусом поданного слугами чая. Такой высочайший сорт чая им впервые повезло попробовать. Должно быть его пил при дворе сам Император.
-Я никогда не сомневалась в способностях господина цензора, но надо признать, в последние время дела идут не слишком гладко… - тихо признала очевидную проблему Жожо, - она начала говорить как только за цензором двое слуг прикрыли двери.
-И эти покушения…- Фэй Фэй нервно покусывала губы, вспоминая свои собственные неудачи. То ее рядом в нужный момент не оказалось, то господина ранили.
-От них здоровье господина подрывается… Итак слабое.
-Вы заметили, что господин наш сегодня особенно мрачен.
-Да! – коротко подтвердил Ван Эр, доказывая, что он слушает, когда ест. -Темнее грозовой тучи, угрюм, так что даже слова из него лишнего не вытянешь.
-Может он заболел? Неважно себя чувствует и скрывает, чтобы мы не волновались? – предположила самое очевидное Жожо. Залечить людей до смерти было у нее в крови заложено чрезмерной заботой.
Служанки принесли другие основные блюда и составили с подносов еще дымящиеся блюда.
-Ничего Вы не понимаете! – Ван Эр тяжко вздохнув, взял себе миску риса побольше, наложил в него побольше кусочков мяса, потом подложил еще маринованных овощей и листьев бамбука.
-Это странное дело с бедным ребенком напоминает господину о его прошлом. Он ведь тоже сына потерял.
-Господин был женат?? – спросили в голос обомлевшие от такой новости ЖоЖо и Фэй Фэй.
-Конечно, ведь хозяин весьма хорош собой и занимает высокую должность при дворе.
-Но почему мы до сих пор не знали?
- Потому что господин не любит об этом говорить… История темная, страшная и такая же деликатная, как и ….
-Что?
-Как?
В один голос поинтересовались девушки.
-Как несчастный случай с нападением змеи.
-Так что за история?
-Я не уверен, что могу рассказать. Если господин узнает, прикажет меня палками избить. Или хуже… - голос слуги снизился до вкрадчивого шепота, - сам изобьет.
-О! – удивилась Жожо, не веря своим ушам. Чтобы господин побил провинившегося слугу? Господин добр и щедр, а его слуги все отзывчивые и добропорядочные. Не считая, Ван Би Эр конечно.
-Мы за тебя заступимся, ты только утоли наше любопытство! - попросила Жожо, придвигаясь ближе к слуге.
-Да, мы признаемся, что заставали открыть тайну, - Фэй Фэй боялась обнаружить меч в этих стенах, боясь, что их не поймут и тем самым накличет беду, которая затронет честь цензора. – Считай, что острие моего клинка у твоей шеи…
- Я понял-понял-понял… та-ак…. Вот, тайна, ставшая известной больше двум людям, уже не является тайной как таковой, ибо потом узнает вся деревня в которой ты родился, город, в котором живешь, а после – весь мир.
-Ну Ван Эр, не начинай драматизировать.
-Да, мы никому не расскажем! Обещаем.
-Клянемся!!!
-Ну хорошо. Только очень кратко. Когда господину было двадцать четыре года у него была невероятно красивая жена и звали ее красиво – Юнхуа Цзинь Хуа .
-Золотая хризантема и правда красивое имя, - согласилась Фэй Фэй.
Ван Эр продолжил рассказывать «тайну»:
-Но роды оказались преждевременными и тяжелыми. Несмотря на все мученья и старания госпожи и опытной повитухи - ребенок родился мертвым. Здоровье супруги было подорвано, к тому же она не смогла оправиться от горя потери. Цзинь Хуа захотела отправиться в горы к храму Тегуаньинь помолиться, где ее нашли почти лишившейся жизни. Говорят, что в храме она потеряла разум.
-Ну не стоит из-за одного потерянного ребенка себя жизни сразу лишать – родились бы другие дети.
-К сожалению нет. Лекарь с горечью сообщил ей, что она больше не сможет иметь детей. Последствия родов были слишком тяжелыми. Поговаривают, что Юнхуа кричала в храме, что судьба ее проклята, что после бракосочетания с господином ее сопровождали только беды и несчастья – она даже писала своему отцу жалобные письма, во всем обвиняла злой рок. С тех пор господин…
-Избегает женщин?
-Так уж прям избегает? А кто время от времени наведывается в цветочную лодку Юй Хуа ?
- Что в этом плохого? Это естественная надобность мужчины. Тем более с такой тяжелой работой грех не развеяться, сходив в бордель, где можно не только полюбоваться на куртизанок, но и насладиться свежестью и красотой прекрасных, опытных, благоухающих бутонами и цветами.
- Что ж, ты в бордель не ходишь?
-Там же очень дорого, - слуга был извечным скрягой, жить ему итак давалось тяжело, и он копил богатства для будущей жены. -Мне не по средствам такие развлечения… Один лишь вход стоит серебряную лодку.
-Ох, ничего себе…
И впрямь бедный туда не пойдет…- подтвердила Фэй Фэй.
-Почему он не жениться снова?
- Много Вы понимаете, женщины! Нельзя жить лишь одними грезами! Он просто не хочет связывать себя вновь узами брака. Превыше всего ценит свободу.
-Но и прошлым жить нельзя…
Ван Эр наклонился над столом, чтобы еще пошептаться с женщинами:
- Я только знаю, что именно в Юйхуа у господина есть связи, там его глаза и уши. Туда ведь все чиновники столичные да ученые ходят, сами понимаете… не просто так…
-А, то есть он ходит туда по работе?
-«Развеяться» так сказать… - понимающе хмыкнула Жожо.
-Совмещая приятное с полезным.
-Зачем именно он туда ходит – известно только господину. Нас его личные дела не касаются, - напомнил слуга в защиту своего хозяина и в назидание.
В честь траура не только покои любимой наложницы императора – матери погибшего ребенка, но и весь Летний дворец был укрыт белыми полотнами, занавесями и лентами. В честь траура, который продлится три года. В комнате, приготовленной для аудиенции, с потолка свисали белые занавеси, скрывающие от чужого взгляда фигуру находящегося за ними человека. Белая ткань отличалась высоким качеством – это был чистый шелк: легкий, полупрозрачный и тонкий, кружащийся от легкого ветерка, проникающего внутрь.
Чиновника пропустили внутрь, и он дошел до полупрозрачной ткани, которая открывала взгляд на ладную фигуру сидящего человека. Здесь особенно остро чувствовался тяжелый дух скорби.
Некая заторможенность и запуганность читалась во взглядах служанок, дежурящих в покоях Бай Юй Лянь. Они стояли по углам комнаты с угрюмыми лицами, словно и правда разделяли горечь утраты.
Множество зажжённых свечей в напольных канделябрах и палочек с благовониями в горшках добавляли в комнате гнетущую атмосферу. Здесь было тяжело находится, потому что было нечем дышать. Какое-то время стоит примириться с этим, разделяя скорбь. В первые два дня родственник умершего отказывается от еды и сна, ему пристало молчать и молиться за ушедшую душу, жечь благовония, пить только воду. С приходом же чиновника сокровенную тишину придется нарушить из-за приказа Управления по уголовным делам.
Цензор спешно поклонился, выставив вперед руки, сложенные особым жестом.
-Помощник Верховного цензора Гуань Шэн Мин прибыл по приказу Его величества, - в этот раз чиновнику пришлось самому известить о своем прибытии и представиться.
Нарушить гнетущее молчание далось ему нелегко. Следующие слова показались цензору чересчур официальными, не несущими никакого сочувствия.
–Госпожа, прошу, примите мои соболезнования Вашей утрате.
Это было неправильно – родителю столкнуться со смертью своего ребенка.
