Ей было страшно, но страх был безосновательным и это раздражало. Разве он сейчас похож на мучителя? Сейчас он сам слишком устал от боли, засевшей в висках. И несмотря на травяной настой его целительницы – у него все равно трещала голова, отчего он был раздражен встретившей его непокорностью и страхом.
-Уйдите все!!!
Слуга недовольно поджал губы, но удалился за спину. Жожо осталась позади.
-Я непонятно выразился? Вон отсюда! – приказал-повторил цензор.
И повышение голоса подействовало на помощников. Они развернулись и ушли.
Цензору было невыносимо видеть их жалость. Если бы она распространялась только на измученную служанку, он мог это простить, но ведь они смотрели только на него, боясь оставить без присмотра, словно малое дитя, которое едва научилось ходить и сейчас может упасть.
Цензор сел прямо на пол, девушка вжалась в стену, шурша в тех крохах соломы, что служили ей постелью.
-Я не причиню тебе боли. Мне нужно задать несколько вопросов. – цензор пытался сосредоточиться, чтобы войти в нужное состояние, но вместо этого ощутил, как кровь вновь заструилась из носа.
Служанка со страхом взирала на него, ничего не понимая – ее глаза расширились от удивления.
-У господина идет кровь…
-Это пройдет. Главное, чтобы меня не вырвало, - цензор усмехнулся, он совершенно не собирался откровенничать с чужим ему человеком, однако измотанность сделала его более открытым к людям и оттого беззащитным.
Если бы девушка не была скована цепями к стене и в ее руках было оружие – она бы без труда лишила жизни чиновника.
Впрочем, другое сейчас было интересно…
Что знала эта женщина? Чиновник надеялся, что его усилий будет достаточно и что они не будут напрасными.
Ощущая под собой холодный пол, он вновь испытал тоску, сопереживая бедной женщине, которой просто не повезло.
Цензору с помощью нескольких вопросов удалось узнать обстоятельства. Да, она являлась служанкой маленького Лотоса, но, когда Начальник стражи несколько дней назад лично подошел к ней и приказал собирать вещи к переезду, так как не хватает рук.
Это было подозрительно. Словно отвлечение внимания. Ведь она не смогла отказать ему – это был сам Начальник стражи и направилась помогать. За неповиновение ее бы лишили головы. В итоге с ребенком осталась только нянечка.
-Я не думала, что все обернется таким образом… была такая суматоха…
Что ж, как говорится: «Люди предполагают, а Судьба располагает…»
От нее не добиться ничего толкового. Слишком он устал. Запуганной женщине ничего не было известно о произошедшем. Никаких предположений или подозрений. Никого подозрительного, крутящегося рядом, она не заметила. И если цензор этой ночью не посетить Начальника стражи, то никогда не узнает всей правды. Хвосты кем-то старательно подметены…
На этом пришлось закончить.
Чтобы доехать до Лоянской тюрьмы им пришлось нанять повозку. Цензора отвели внутрь и усадили, приказав извозчику ехать быстрее.
Жожо изловила запястье правой руки господина и начала считать его пульс. Его пульс был не ровный, не твердый, не медленный, не быстрый, не усиливающийся, не убывающий.
-Ужасный! – охарактеризовала она его спустя некоторое время, отпустив его руку, принадлежавшую скорее призраку, чем человеку!
-Такой разновидности пульса не существует, - сухо напомнил ей цензор. Он уже и сам научился разбираться в таких вещах.
-Но я его констатирую и ужасаюсь!
Жожо прекрасно понимала, что цензор находится на пределе своих сил. Пока других просто клонило в сон, цензор ощущал себя вполне живым. Хаотичный, сбивчивый, едва уловимый пульс говорит об уходе энергии ци – жизненной силы и энергии, текущей по меридианам. Ее оставалось ровно столько, чтобы жизнь в теле не угасала. Чиновник и сам чувствовал себя опустошённым. Ему не приходилось ранее столь долгое время применять свою уникальную способность. И она приняла нелегкое решение разворачивать повозку обратно, крикнув извозчику ехать по направлению к Летнему дворцу. Гуань Шэн сидевший между двух женщин, ощущая тепло их тел, почти не сопротивлялся – ему было очень холодно.
Ночью того же дня.
Жожо принесла господину вечерний чай и оставила его в комнате, пока ее господин уже готовился ко сну, она потушила несколько лишних свечей.
- Выпейте, лекарство, пока оно не успело остыть.
-Для чего? – устало поинтересовался мужчина, снимая тяжелую парчу верхних одежд.
-Ваш сон будет крепче.
-Свободна, - коротко бросил господин Жожо.
Помощница поклонилась и покинула комнату. Что-то господин сегодня был не в духе: подозрителен, хмур и неблагодарен. Жожо недовольно покачала головой и отправилась в женскую половину, где их разместили в отдельной резиденции Летнего дворца.
То ли отвар Жожо помог уснуть, то ли дело было в новом непривычном месте, то ли в дикой усталости, но цензор на удивление уснул очень быстро. И спал очень крепко.
И его, так крепко спящего в эту ночь некому было разбудить. Снился ему то ли кошмар, то ли наяву все происходило – он разобраться не мог, но голос его быстро от криков осип…
Эта ночь.
Картина первая и ничего не подозревающий цензор.
Цензор куда-то целеустремленно шел. День был особенно знойным, время близилось к двенадцати часам и от полуденного солнце хотелось поскорее скрыться в прохладе. Он зашел в неприметную, совершенно обычную таверну. Здесь подавали еще вчера приготовленную снедь: остывшую и невкусную, пили заварку из дешевых низкогорных листьев вместо вкусного чая, трындели о том о сём.
Здесь царила атмосфера удушливых запахов с кухни: чего-то пригорелого, прокисшего молока, запахи пролитого дешевого пойла. Деревянные столы выглядели одинаково грязными и не протёртыми, местные завсегдаи были тоже под стать заведению: потный, глумливо ухмыляющийся уличный сброд, который на еду и выпивку зарабатывал чем придется. Например, где-то могилу попросят вырыть, если помер кто, а сил захоронить нет. Не гнушались также промышлять ворьем и мелким грабежом на рынке, пригождались лишней рукой в бандитском разбое, если меч дадут, не чурались другого грязного труда, о котором человеку честному даже помыслить страшно. Но речь не об этом.
Гуань Шэн нашел неприметный столик подальше от середины зала, протер рукой деревянную скамейку в том месте, где собирался сесть, и не ощутив под ладонью липкости, спокойно приземлился.
Не все так плохо, как казалось на первый взгляд. Оказалось, что и здесь можно вполне неплохо отдохнуть. К нему метнулся хозяин с тряпкой, чтобы быстро протереть стол перед выряженным в яркие праздничные одежды посетителем. Цензор изумленно посмотрел на рукава своей одежды.
Откуда в его жизни взялись сиреневые шелка с вышитыми журавлями? Во что его сегодня вырядили помощницы? Кто подбирал ему этот гардероб? В жизни он бы не оделся в такие яркие цвета, которые уже лет десять как не носил. Если только он «замаскировался» под щеголя для какой-то цели. Наверняка он здесь, чтобы разузнать что-то, послушать сплетни или чтобы шпионить для Верховного цензора или по тайному приказу Императора.
-Что молодой человек прикажет подать?
-Лапши с луком, да проследи, чтобы без бульона, - даже не задумываясь почему именно это, выпалил господин.
Хозяин удовлетворенно кивнул и метнулся обратно, выполнять заказ. Было хорошо слышно, как были переданы слова цензора.
-Одна лапша, без бульона, - передал он повару.
Все бы ничего, но уж больно цензору не нравились его новые одежды. Разве в такое заведение приходят столь богато одетым с чисто выстиранной одеждой? Чуждо и слишком вычурно.
С другой стороны. Ну, у кого какие бывают причуды? Ну захотелось скрыться от жары господину, отдохнуть, поесть лапши в прохладном заведении? До него здесь пьяным рожам дела нет, они хлыстать в горло только горазды. И оружием владеют, но разве только сельским: мотыгами, лопатами, да серпами, косами, копать, пахать, косить. На большее и не способны.
Однако, цензор ожидал, что будет ждать свое блюдо дольше. Дымящаяся приятным паром тарелка с лапшой была уже подана, лучком посыпана обильно, бульона лишь на донышке, видно ложкой случайно прихватилось, но такая малость была простительна и незаметна. Мужчина взял в руки деревянные палочки, слегка наклонил голову, прихватывая ускользающую лапшу.
В этот момент его и схватили. Десять здоровых мужчин, находящихся в таверне, скрутили цензора и прижали его чисто выбритой щекой к грязному полу. И мечи оказались в руках у каждого. Из-под столов видно взялись. Руки за спиной связали веревкой, толстой и прочной, такую просто не порвать, узлом крепким завязали – такой самому не развязать, ни порвать ничем.
Потом цензора подняли с пола, входная дверь для посетителей закрылась глухим и тяжелым засовом. Его поднимали и устанавливали сразу двое людей с разных сторон. Больше сегодня никто не войдет, заведение было открыто для одной цели, ловушка захлопнулась – мышь поймана.
Никто из этих людей не был пьян или пройдохой-крестьянином. Наемники поволокли цензора в подвал, где по его предчувствиям не ждало ничего хорошего и светлого.
Картина вторая и татуировка.
Можно же было догадаться! Что его раскроют и поймают! Нет, полез на рожон, вырядился словно куртизанка из Дома чарующих огней!
Руки цензора были распяты и привязаны, от красивой верхней одежды его освободили, все оружие отобрали. Лишь только в белой нижней одежде его оставили, задрали рукав правой руки и Шэн Мин с удивлением воззрился своим единственным видящим глазом на татуировку на запястье. Витиеватая татуировка в виде черного дракона. Такую отметину он уже видел раньше. Ее имел на плече один из нападавших у реки в Ханчжоу неподалеку от поместья Губернатора Му, такую же татуировку на спине имела и куртизанка, отравившая Губернатора. Вот только цифр у него на коже не было.
Окружавшие его люди тоже застыли, тоже с удивлением смотря на красивый рисунок черного дракона.
Цензор не помнил, откуда она взялась. Но знал наверняка лишь одно- он никогда не стал бы предателем и уж точно не стал портить свое тело татуировками. Что сподвигло его упасть так низко?
Обступившие его со всех сторон завсегдаи таверни вместе с хозяином во главе начали обсуждать, словно пленника тут и не было.
-Может мы не того взяли?
-Хозяин нашего хозяина не мог ошибиться – он указал на улице этого самого человека. Я его очень хорошо запомнил, - сказал рябой и все ему вторили.
-Шу прав.
-Да точно этот.
-Другого такого сложно сыскать с зеленым глазом.
Действительно, другого такого «красавца» во всей империи Китая не было.
-Но татуировка настоящая, - мужчина с синяком под глазом поплевал себе на пальцы и потер запястье цензора.
-Ошибки быть не может. Это не краска. Она не нарисованная! Вбита. Причем недавно.
Цензор все еще смотрела на свою правую руку. Она должно быть принадлежала кому-то другому, но следы на коже и рисунок, четко повторяющий очертания дракона доказывали обратное. Кожа не до конца зажившая еще, видны красноватые следы по краю, татуировка на его запястье и правда была настоящая и сделана недавно.
-Так что же это получается… своего по ошибке взяли?
-Ошибки быть не может, - сказал вошедший человек, его лицо было спрятано под глубоким капюшоном. Он был одет в бардовую парчовую мантию.
– Этот человек - шпион. Он проник и узнал тайны, которые ему следует поведать, чем скорее, тем лучше для него, ведь Глава не любит ждать. И ему не терпится узнать, как глубоко копнул шпион за это время.
Наемники заулыбались.
-Пытать можно?
-Нужно! А иначе этот человек не заговорит.
-Ну что?! С чего тогда начнем?
- Давно не ощущали запах горелого мяса!
-Может его совсем зрения лишить?
-А что, хорошая идея! – обратился лохматый к пленнику с неделю нечесаной головой. – Что предпочитаешь, чтобы глаз сам вытек или МЫ его выскоблили? Если решим насчет зрения, то я с удовольствием выскоблю его вот этими инструментами!
От вида грязных молотков и щипцов, разворачиваемых на столе из свертка телячьей кожи, цензора охватил озноб. Что он вообще здесь делает и как сюда попал?!!
Фигура в парчовой одежде остановилась, чтобы бросить на пленника уничижительный взгляд.
-Только лицо ему не портите, все-таки он чиновник первого ранга. Императору еще выслушивать его на аудиенции…Жаль, но он пока что нужен хозяину живым.
Дальше цензору запомнились только искры из глаз.
Но хуже всего была Картина третья. Цензор и обманутое доверие Императора.
Гуан Шэн Мин считался весьма хорошим стрелком. Стрелять полюбил с детства, как только взял в руки лук и стрелы. Дети в это время учатся рисовать, маленький Шэн Мин уже стрелял, неизменно попадая по мишеням.
Он видел лишь цель и больше ничего вокруг. На него никто не обращал внимания, хоть сотни глаз пристально следили за ним, за тем, как медленно он берет стрелу, вкладывая, натягивает тетиву, отводя руку назад и грациозно поворачивается всем корпусом, чтобы сменить цель.
В этот раз цель, которую он должен был настигнуть, казалась ему невинной, словно бегущий белый хвостик лани. Убивать было жалко и отчего то совсем не хотелось, оттого он тянул и поэтому медлил. Но взор его отчего-то был затуманен. Руки его не слушались – тело словно не принадлежало ему. Пока наконец-то он не сбросил это странное наваждение с замиранием сердца, отпустив стрелу и с запоздалым ужасом понимая кому она предназначена…
Сыну Небес и Земли, Золотому Дракону, небесному Императору!
Он кричал, но уже ничего не мог изменить.
Наконец-то он проснулся! Три кошмара подряд! Сел в кровати, стирая холодный пот со лба и висков. Было очень холодно и одна рука даже заледенела, пальцы с трудом гнулись. Первым делом испугавшись спросонья, проверил – нет, на правой руке не было татуировки. И заодно проверил левую на всякий случай. Все было в порядке.
Но он выпустил стрелу в правящего Императора своей собственной рукой, пусть и во сне.
Голос его был совсем охрипшим, когда он позвал.
Тем временем, в столице Чанъаня, наступила ночь.
Глашатаи, отбивая в инструмент ходили по главным улицам и кричали: «Наступила ночь, император спит. Наступает комендантский час».
В это время начали патрулировать ночные патрули, солдаты обходили улицы по двое-трое и следили, чтобы никто не шатался по улицам. Комендантский час был введен после кошмарных убийств демоном Чэнду, так сильно взволновавшим столицу.
Бесцельно гуляющих ночью людей стража отводила в тюрьму, но если стража видела, что человек им встретился прилично одетый, то могла ограничиться первым предупреждением. Бывают в жизни случаи разные, ну засиделся человек в чужом доме, что теперь совсем домой не возвращаться нельзя?! Ну ночь, ну поздно уже, не страшно же ходить по ночному городу, но ворье всякое и сброд хулиганский тоже спит - все бояться имперских солдат, охраняющих покой ночной столицы.
В эту прекрасную ночь было изумительно прохладно. Ночной воздух был холоден и чист как никогда. Плотная ткань тяжелой одежды защищала тело от холода. Приятную прохладу и свежесть дополнял полный штиль. Холодно не было. А прохлада ночи освежала голову и бодрила от сна.
-Уйдите все!!!
Слуга недовольно поджал губы, но удалился за спину. Жожо осталась позади.
-Я непонятно выразился? Вон отсюда! – приказал-повторил цензор.
И повышение голоса подействовало на помощников. Они развернулись и ушли.
Цензору было невыносимо видеть их жалость. Если бы она распространялась только на измученную служанку, он мог это простить, но ведь они смотрели только на него, боясь оставить без присмотра, словно малое дитя, которое едва научилось ходить и сейчас может упасть.
Цензор сел прямо на пол, девушка вжалась в стену, шурша в тех крохах соломы, что служили ей постелью.
-Я не причиню тебе боли. Мне нужно задать несколько вопросов. – цензор пытался сосредоточиться, чтобы войти в нужное состояние, но вместо этого ощутил, как кровь вновь заструилась из носа.
Служанка со страхом взирала на него, ничего не понимая – ее глаза расширились от удивления.
-У господина идет кровь…
-Это пройдет. Главное, чтобы меня не вырвало, - цензор усмехнулся, он совершенно не собирался откровенничать с чужим ему человеком, однако измотанность сделала его более открытым к людям и оттого беззащитным.
Если бы девушка не была скована цепями к стене и в ее руках было оружие – она бы без труда лишила жизни чиновника.
Впрочем, другое сейчас было интересно…
Что знала эта женщина? Чиновник надеялся, что его усилий будет достаточно и что они не будут напрасными.
Ощущая под собой холодный пол, он вновь испытал тоску, сопереживая бедной женщине, которой просто не повезло.
Цензору с помощью нескольких вопросов удалось узнать обстоятельства. Да, она являлась служанкой маленького Лотоса, но, когда Начальник стражи несколько дней назад лично подошел к ней и приказал собирать вещи к переезду, так как не хватает рук.
Это было подозрительно. Словно отвлечение внимания. Ведь она не смогла отказать ему – это был сам Начальник стражи и направилась помогать. За неповиновение ее бы лишили головы. В итоге с ребенком осталась только нянечка.
-Я не думала, что все обернется таким образом… была такая суматоха…
Что ж, как говорится: «Люди предполагают, а Судьба располагает…»
От нее не добиться ничего толкового. Слишком он устал. Запуганной женщине ничего не было известно о произошедшем. Никаких предположений или подозрений. Никого подозрительного, крутящегося рядом, она не заметила. И если цензор этой ночью не посетить Начальника стражи, то никогда не узнает всей правды. Хвосты кем-то старательно подметены…
На этом пришлось закончить.
Чтобы доехать до Лоянской тюрьмы им пришлось нанять повозку. Цензора отвели внутрь и усадили, приказав извозчику ехать быстрее.
Жожо изловила запястье правой руки господина и начала считать его пульс. Его пульс был не ровный, не твердый, не медленный, не быстрый, не усиливающийся, не убывающий.
-Ужасный! – охарактеризовала она его спустя некоторое время, отпустив его руку, принадлежавшую скорее призраку, чем человеку!
-Такой разновидности пульса не существует, - сухо напомнил ей цензор. Он уже и сам научился разбираться в таких вещах.
-Но я его констатирую и ужасаюсь!
Жожо прекрасно понимала, что цензор находится на пределе своих сил. Пока других просто клонило в сон, цензор ощущал себя вполне живым. Хаотичный, сбивчивый, едва уловимый пульс говорит об уходе энергии ци – жизненной силы и энергии, текущей по меридианам. Ее оставалось ровно столько, чтобы жизнь в теле не угасала. Чиновник и сам чувствовал себя опустошённым. Ему не приходилось ранее столь долгое время применять свою уникальную способность. И она приняла нелегкое решение разворачивать повозку обратно, крикнув извозчику ехать по направлению к Летнему дворцу. Гуань Шэн сидевший между двух женщин, ощущая тепло их тел, почти не сопротивлялся – ему было очень холодно.
Ночью того же дня.
Жожо принесла господину вечерний чай и оставила его в комнате, пока ее господин уже готовился ко сну, она потушила несколько лишних свечей.
- Выпейте, лекарство, пока оно не успело остыть.
-Для чего? – устало поинтересовался мужчина, снимая тяжелую парчу верхних одежд.
-Ваш сон будет крепче.
-Свободна, - коротко бросил господин Жожо.
Помощница поклонилась и покинула комнату. Что-то господин сегодня был не в духе: подозрителен, хмур и неблагодарен. Жожо недовольно покачала головой и отправилась в женскую половину, где их разместили в отдельной резиденции Летнего дворца.
То ли отвар Жожо помог уснуть, то ли дело было в новом непривычном месте, то ли в дикой усталости, но цензор на удивление уснул очень быстро. И спал очень крепко.
И его, так крепко спящего в эту ночь некому было разбудить. Снился ему то ли кошмар, то ли наяву все происходило – он разобраться не мог, но голос его быстро от криков осип…
Эта ночь.
Картина первая и ничего не подозревающий цензор.
Цензор куда-то целеустремленно шел. День был особенно знойным, время близилось к двенадцати часам и от полуденного солнце хотелось поскорее скрыться в прохладе. Он зашел в неприметную, совершенно обычную таверну. Здесь подавали еще вчера приготовленную снедь: остывшую и невкусную, пили заварку из дешевых низкогорных листьев вместо вкусного чая, трындели о том о сём.
Здесь царила атмосфера удушливых запахов с кухни: чего-то пригорелого, прокисшего молока, запахи пролитого дешевого пойла. Деревянные столы выглядели одинаково грязными и не протёртыми, местные завсегдаи были тоже под стать заведению: потный, глумливо ухмыляющийся уличный сброд, который на еду и выпивку зарабатывал чем придется. Например, где-то могилу попросят вырыть, если помер кто, а сил захоронить нет. Не гнушались также промышлять ворьем и мелким грабежом на рынке, пригождались лишней рукой в бандитском разбое, если меч дадут, не чурались другого грязного труда, о котором человеку честному даже помыслить страшно. Но речь не об этом.
Гуань Шэн нашел неприметный столик подальше от середины зала, протер рукой деревянную скамейку в том месте, где собирался сесть, и не ощутив под ладонью липкости, спокойно приземлился.
Не все так плохо, как казалось на первый взгляд. Оказалось, что и здесь можно вполне неплохо отдохнуть. К нему метнулся хозяин с тряпкой, чтобы быстро протереть стол перед выряженным в яркие праздничные одежды посетителем. Цензор изумленно посмотрел на рукава своей одежды.
Откуда в его жизни взялись сиреневые шелка с вышитыми журавлями? Во что его сегодня вырядили помощницы? Кто подбирал ему этот гардероб? В жизни он бы не оделся в такие яркие цвета, которые уже лет десять как не носил. Если только он «замаскировался» под щеголя для какой-то цели. Наверняка он здесь, чтобы разузнать что-то, послушать сплетни или чтобы шпионить для Верховного цензора или по тайному приказу Императора.
-Что молодой человек прикажет подать?
-Лапши с луком, да проследи, чтобы без бульона, - даже не задумываясь почему именно это, выпалил господин.
Хозяин удовлетворенно кивнул и метнулся обратно, выполнять заказ. Было хорошо слышно, как были переданы слова цензора.
-Одна лапша, без бульона, - передал он повару.
Все бы ничего, но уж больно цензору не нравились его новые одежды. Разве в такое заведение приходят столь богато одетым с чисто выстиранной одеждой? Чуждо и слишком вычурно.
С другой стороны. Ну, у кого какие бывают причуды? Ну захотелось скрыться от жары господину, отдохнуть, поесть лапши в прохладном заведении? До него здесь пьяным рожам дела нет, они хлыстать в горло только горазды. И оружием владеют, но разве только сельским: мотыгами, лопатами, да серпами, косами, копать, пахать, косить. На большее и не способны.
Однако, цензор ожидал, что будет ждать свое блюдо дольше. Дымящаяся приятным паром тарелка с лапшой была уже подана, лучком посыпана обильно, бульона лишь на донышке, видно ложкой случайно прихватилось, но такая малость была простительна и незаметна. Мужчина взял в руки деревянные палочки, слегка наклонил голову, прихватывая ускользающую лапшу.
В этот момент его и схватили. Десять здоровых мужчин, находящихся в таверне, скрутили цензора и прижали его чисто выбритой щекой к грязному полу. И мечи оказались в руках у каждого. Из-под столов видно взялись. Руки за спиной связали веревкой, толстой и прочной, такую просто не порвать, узлом крепким завязали – такой самому не развязать, ни порвать ничем.
Потом цензора подняли с пола, входная дверь для посетителей закрылась глухим и тяжелым засовом. Его поднимали и устанавливали сразу двое людей с разных сторон. Больше сегодня никто не войдет, заведение было открыто для одной цели, ловушка захлопнулась – мышь поймана.
Никто из этих людей не был пьян или пройдохой-крестьянином. Наемники поволокли цензора в подвал, где по его предчувствиям не ждало ничего хорошего и светлого.
Картина вторая и татуировка.
Можно же было догадаться! Что его раскроют и поймают! Нет, полез на рожон, вырядился словно куртизанка из Дома чарующих огней!
Руки цензора были распяты и привязаны, от красивой верхней одежды его освободили, все оружие отобрали. Лишь только в белой нижней одежде его оставили, задрали рукав правой руки и Шэн Мин с удивлением воззрился своим единственным видящим глазом на татуировку на запястье. Витиеватая татуировка в виде черного дракона. Такую отметину он уже видел раньше. Ее имел на плече один из нападавших у реки в Ханчжоу неподалеку от поместья Губернатора Му, такую же татуировку на спине имела и куртизанка, отравившая Губернатора. Вот только цифр у него на коже не было.
Окружавшие его люди тоже застыли, тоже с удивлением смотря на красивый рисунок черного дракона.
Цензор не помнил, откуда она взялась. Но знал наверняка лишь одно- он никогда не стал бы предателем и уж точно не стал портить свое тело татуировками. Что сподвигло его упасть так низко?
Обступившие его со всех сторон завсегдаи таверни вместе с хозяином во главе начали обсуждать, словно пленника тут и не было.
-Может мы не того взяли?
-Хозяин нашего хозяина не мог ошибиться – он указал на улице этого самого человека. Я его очень хорошо запомнил, - сказал рябой и все ему вторили.
-Шу прав.
-Да точно этот.
-Другого такого сложно сыскать с зеленым глазом.
Действительно, другого такого «красавца» во всей империи Китая не было.
-Но татуировка настоящая, - мужчина с синяком под глазом поплевал себе на пальцы и потер запястье цензора.
-Ошибки быть не может. Это не краска. Она не нарисованная! Вбита. Причем недавно.
Цензор все еще смотрела на свою правую руку. Она должно быть принадлежала кому-то другому, но следы на коже и рисунок, четко повторяющий очертания дракона доказывали обратное. Кожа не до конца зажившая еще, видны красноватые следы по краю, татуировка на его запястье и правда была настоящая и сделана недавно.
-Так что же это получается… своего по ошибке взяли?
-Ошибки быть не может, - сказал вошедший человек, его лицо было спрятано под глубоким капюшоном. Он был одет в бардовую парчовую мантию.
– Этот человек - шпион. Он проник и узнал тайны, которые ему следует поведать, чем скорее, тем лучше для него, ведь Глава не любит ждать. И ему не терпится узнать, как глубоко копнул шпион за это время.
Наемники заулыбались.
-Пытать можно?
-Нужно! А иначе этот человек не заговорит.
-Ну что?! С чего тогда начнем?
- Давно не ощущали запах горелого мяса!
-Может его совсем зрения лишить?
-А что, хорошая идея! – обратился лохматый к пленнику с неделю нечесаной головой. – Что предпочитаешь, чтобы глаз сам вытек или МЫ его выскоблили? Если решим насчет зрения, то я с удовольствием выскоблю его вот этими инструментами!
От вида грязных молотков и щипцов, разворачиваемых на столе из свертка телячьей кожи, цензора охватил озноб. Что он вообще здесь делает и как сюда попал?!!
Фигура в парчовой одежде остановилась, чтобы бросить на пленника уничижительный взгляд.
-Только лицо ему не портите, все-таки он чиновник первого ранга. Императору еще выслушивать его на аудиенции…Жаль, но он пока что нужен хозяину живым.
Дальше цензору запомнились только искры из глаз.
Но хуже всего была Картина третья. Цензор и обманутое доверие Императора.
Гуан Шэн Мин считался весьма хорошим стрелком. Стрелять полюбил с детства, как только взял в руки лук и стрелы. Дети в это время учатся рисовать, маленький Шэн Мин уже стрелял, неизменно попадая по мишеням.
Он видел лишь цель и больше ничего вокруг. На него никто не обращал внимания, хоть сотни глаз пристально следили за ним, за тем, как медленно он берет стрелу, вкладывая, натягивает тетиву, отводя руку назад и грациозно поворачивается всем корпусом, чтобы сменить цель.
В этот раз цель, которую он должен был настигнуть, казалась ему невинной, словно бегущий белый хвостик лани. Убивать было жалко и отчего то совсем не хотелось, оттого он тянул и поэтому медлил. Но взор его отчего-то был затуманен. Руки его не слушались – тело словно не принадлежало ему. Пока наконец-то он не сбросил это странное наваждение с замиранием сердца, отпустив стрелу и с запоздалым ужасом понимая кому она предназначена…
Сыну Небес и Земли, Золотому Дракону, небесному Императору!
Он кричал, но уже ничего не мог изменить.
Наконец-то он проснулся! Три кошмара подряд! Сел в кровати, стирая холодный пот со лба и висков. Было очень холодно и одна рука даже заледенела, пальцы с трудом гнулись. Первым делом испугавшись спросонья, проверил – нет, на правой руке не было татуировки. И заодно проверил левую на всякий случай. Все было в порядке.
Но он выпустил стрелу в правящего Императора своей собственной рукой, пусть и во сне.
Голос его был совсем охрипшим, когда он позвал.
Тем временем, в столице Чанъаня, наступила ночь.
Глашатаи, отбивая в инструмент ходили по главным улицам и кричали: «Наступила ночь, император спит. Наступает комендантский час».
В это время начали патрулировать ночные патрули, солдаты обходили улицы по двое-трое и следили, чтобы никто не шатался по улицам. Комендантский час был введен после кошмарных убийств демоном Чэнду, так сильно взволновавшим столицу.
Бесцельно гуляющих ночью людей стража отводила в тюрьму, но если стража видела, что человек им встретился прилично одетый, то могла ограничиться первым предупреждением. Бывают в жизни случаи разные, ну засиделся человек в чужом доме, что теперь совсем домой не возвращаться нельзя?! Ну ночь, ну поздно уже, не страшно же ходить по ночному городу, но ворье всякое и сброд хулиганский тоже спит - все бояться имперских солдат, охраняющих покой ночной столицы.
В эту прекрасную ночь было изумительно прохладно. Ночной воздух был холоден и чист как никогда. Плотная ткань тяжелой одежды защищала тело от холода. Приятную прохладу и свежесть дополнял полный штиль. Холодно не было. А прохлада ночи освежала голову и бодрила от сна.
