-Перестань! Ты совсем сбрендила!!! – раздраженный Чжу Яо отбросил ее руки, жалобно тянущиеся к его лицу. Вся его одежда на груди уже была мокрой от слез.
- Подумай сама, за что кому-то тебе мстить? Какой грех на тебе!? Ты же никого не убивала, всю грязную работу пришлось делать мне, а все ради выполнения твоего заветного желания. Ты лишь подсыпала усыпляющее зелье для няни и мальчика.
- Не только это! В тот день мне удалось незаметно выскользнуть из Летнего дворца. Я нарушила запрет не покидать Летний дворец. Я переоделась прачкой и отвезла их тела на тележке, с прятав их под грязным бельем к реке.
До сих пор с ужасом вспоминаю, как тяжело мне тогда пришлось! Ведь было очень тяжело заставлять упрямого осла идти вперед! Он упрямился особенно когда стража проверяла нас у городских ворот, но все прошло так гладко, что я тогда очень удивилась, ведь стражник даже потыкал белье сверху мечом, но не наткнулся на их тела. Все могло рухнуть еще тогда..
Прошу, давай сбежим куда-нибудь подальше от Лояна… ты ведь получил часть денег от перепродажи опиума в столице, и хвалился, что этого состояния хватит жить спокойно, ни в чем не нуждаясь много лет…
- Тише… я всего лишь посредник, и мы с тобой не можем так просто сбежать. Я еще не добился своей цели. Даже в будущем я не могу покинуть живым ряды Черного дракона. Из Черного Дракона члены сообщества не уходят живыми, только калеками, или не покидают его всю жизнь.
Но, посмотри, чего мы вместе добились благодаря нашим стараниям! Император больше никогда не позовет к себе Бай Юй Лянь! Мы добились своей цели! Дурная слава хуже любой чумы. В итоге Бай Лянь не выдержала сплетен и горя и все-таки сошла с ума!
- Бай Юй Лянь мертва? – Жун Фань Хуа не поверила своим ушам, но слезы мгновенно высохли на лицу Фань Хуа. – Это правда? – перебив речь любовника, уточнила она.
- Вчера вечером ее тело нашли болтающимся под перекладиной.
- Я весь день не покидала покоев и даже не слышала…
- Наверное слугам строго настрого запретили об этом распространяться. А я добивался вот чего. Хотел вызвать панику вокруг убийства ребенка наложницы, чтобы никто не захотел связываться с расследованием этого убийства. Мало того, Бай Лянь не могла стерпеть насмешки и сплетен за спиной, горе ее оказалось слишком велико. Ведь после родов лекарь предупредил ее, что после выкидыша она больше не сможет иметь детей. Лотос был ее надеждой на будущее. И вот его не стало. А что было бы вернись она в столицу? Только представь – ей бы пришлось пройти все круги ада. Не жизнь, а мучительное существование, проклятая непонятной смертью своего первенца, всеми отверженная, каждый день поливаемая грязью – она бы так и состарилась бы в Холодном дворце , всеми позабытая. Но имя проклятого скверной сына и ее имя были бы вечно на слуху. Такое испытание выдержит не каждый. Конечно я добивался того, чтобы грязные сплетни за ее спиной распространялись дальше, и чтобы обязательно дошли до императора.
Испуг и паника еще долго не покинут стены Летнего дворца. Когда мрачные известия дойдут до Его Величества, то охватят и столицу. И еще долго не стихнут сплетни. И все произошло как ты и хотела, а я планировал: любимая наложница повредилась рассудком и наложила на себя руки. А всего то было нужно, чтобы эта женщина вышла из фавора императора. Получилось даже лучше, чем планировалось…
Вот только представь – в столицу вернутся только ее останки. Император даже не взглянет на нее в последний раз!
Пока говорил Чжу Яо, он выглядел очень довольным и его слова не были пустым бахвальством, он действовал и говорил всегда очень разумно, вызывая у нее восхищение.
- Однако, пока неизвестно, что напишет в своем указе император. Кто тогда займет должность казначея? Когда-то эта должность должна была достаться сыну министра церемоний. По праву ее должен был получить мой подрастающий сын, делающий большие успехи в изучении наук и сдавший в этом году главный государственный экзамен, он уже приобрел степень ученого и готовился, чтобы занять должность чиновника.
Теперь главного конкурента, вернее претендента на должность главного казначея я устранил. Любой другой человек подойдет как нельзя лучше, главное, что он не будет членом императорской семьи – при его последних словах в глазах Чжу Яо сверкнула искорка безумия. Иначе многие семьи окажутся без спонсирования… что непозволительно в такие тяжелые времена.
- А я ведь до сих пор не знаю, как тебе удалось узнать, кому император…. Вернее кого хотел назначить император на должность Главного казначея? – вдруг вспомнила она вопрос, который очень давно ее волновал, но все никак не получалось спросить.
- Мне просто повезло. Госпожа удача в тот день благоволила только мне одному. Как магистрат церемоний я присутствовал при разговоре Главного евнуха с императором. Император сказал главному евнуху, что через неделю Дзинсун Бинь вернет ребенка во дворец, и начнет готовить на должность главного казначея, даст ему взрослое имя по достижении пяти лет. Пусть это назначение не было одобрено Советом министров, но всем пришлось согласиться с императорским указом. Поэтому ждать было нельзя. К тому же, в столице темные дела проворачивать тяжелее в разы – кругом глаза да уши. Тайная парчовая стража следит за каждым твоим движением, ночью и днем. В провинции же другое дело.
-И все-таки меня терзает беспокойство. Лотос в смоле пропал, демоница…
-Неужто и ты повредилась рассудком? Не желаю больше слышать подобную ересь из твоих уст! Только портишь мой триумф, я с таким благожелательным настроением пришел сюда, чтобы получить капельку твоей любви и что в итоге? Даже не слышу слов благодарности!
- О, мой господин… подожди немного… - женщина подтянулась на носочках и коснулась мочки его уха, слегка прикусив его губами.
Но слова, которые поведала ему любовница, он забыть не смог. Чжу Яо не был похож на глупого человека, а иначе не мог быть секретарем министра церемоний. И лежа в объятиях своей любимой, он раздумывал о словах призрака, пугавшего Фань Хуа: «Верни цветок, которому не дано цвести». Ей могло приснится от переживаний всё что угодно. Но приснились именно призраки.
Что если все не так гладко, как он полагает? Может ли статься, что людям, занимающимся расследованием убийства удалось что-то узнать? Об их тайной связи догадывался Дзинсун Бинь. Как же удачно, что помешал кому-то еще и от него избавились…
Устраивать тайные свидания они могли позволить только в Летнем Дворце, подальше от столицы. Это было удобно, но ему было этого недостаточно.
И все же… не пора ли бежать, пока их отношения не были раскрыты кем-то еще? Он вступил в запретную связь с наложницей императора – если правда выйдет наружу, то им обоим грозит смертная казнь. Без пощады и суда. Каждая новая встреча грозила страхом смерти, но придавала страсти новые острые ощущения.
Встал вопрос: куда бежать из Китая? В Сиаме проживало много торговцев китайского происхождения, можно было бы прибиться к ним и даже открыть собственный магазин чая или тканей… Сиам привлекателен, ближе всех отсюда конечно Тибет, есть еще Маньчжурия, Монголия. До Индии и Японии далековато плыть…
- Жун? Проснись, дорогая…
- Что такое? Еще глубокая ночь. До утра ведь еще долго.
- Это хорошо. Значит, у нас есть время…
Когда Гуань Шэн Мин вернулся с вылазки, то был не рад видеть мирно ужинающего слугу, уминающего сразу же несколько блюд, горячий остро-сладкий суп с креветками и лапшу с овощами.
- Ты опя-я-ть ешь, - констатировал вернувшийся хозяин, но фраза прозвучала как-то угрожающе, но слуга этого даже не заметил.
- Я проголодался! – объяснился Ван Би Эр с набитым ртом.
Он действительно считал это оправданием. Ну что с него взять?
- Где все?! – недовольно буркнул Шэн Мин.
- Жожо помогает смыть косметику нашей страшной демонице…
- Вели им заканчивать…. – и тут цензор вспомнил одно обстоятельство.- Разве я не поручал тебе важного дела?
- Какого, господин? Я не мог забыть!
- Следить за спокойствием Летнего дворца, - напомнил ему вкрадчивым шепотом господин.
- Так в ночное время этим занимается стража, - совершенно спокойным тоном ответил ему толстокожий слуга.
Цензор отметил про себя, что его кожа от частого нахождения под солнцем за время постоянно слежки на лице приобрела загар с желтоватым оттенком.
- Стража то охраняла Летний дворец и до нас и тем не менее, это не умоляет того факта, что двое людей были убиты.
- Во внутренний двор меня не пустили. Кто знает, может этих людей обманом вывели за стены и убили вовсе не во дворце?
- А верительная бирка, которую я оставлял на столе зачем была оставлена? – напомнил ему цензор, готовый был побить до того ленивого слугу, так был разозлен, и сложил руки на груди, чтобы не пустить их в ход.
Слуга утер рот и быстро осмотрел стол, к его искреннему удивлению, (сменившегося на лице выражением ужаса) под тарелкой с обглоданными куриными косточками оказалась нефритовая бирка.
- Слуга признает, что он виноват….
- Я не буду сейчас тебя ругать. На это у меня нет времени.
Цензор бросил взгляд на меч Ивовые заводи и погладил гладкие на ощупь ножны. Пожалуй, он возьмет этот меч сегодня с собой. В крайнем случае он может, не обнажая его, стукнуть им своего нерадивого слугу, используя как палку. Без оружия любой человек чувствует себя неуверенно и беззащитно. А этот меч еще и обладает удивительными свойствами…
- У меня плохое предчувствие, - признался цензор. – Не будем ждать помощниц, пойдем вдвоем.
Когда цензор со своим слугой подошли к Пионовым покоям, стража отказывалась их пропускать, пока не была предъявлена пайдза из белого нефрита. Только после предъявления и проверки ее подлинности, уполномоченный вверенной ему властью и на законных основаниях, не стучась и не представляясь мог войти в покои к пятой наложнице.
Пока шла проверка, цензор использовал время с толком.
- Ответьте на вопросы. Приходил ли к покоям мужчина ночью?
- Мужчина приходил, как обычно заплатил туго набитым монетами мешочком.
-Что за мужчина?
Но стражники не знали ни имени, ни должности мужчины.
- Продажные стражники, - проворчал цензор и оттолкнул бесполезного стражника в сторону, перегородившего путь. – Дай пройти!
Сбежавших след простыл. Пионовые покои представляли собой удручающую картину. Вещи валялись на полу, все шкатулки и шкафы открыты, много вещей разбросано на полу, видно убегающие спешно собирали вещи.
- Кто отсюда выходил?
- Прачка с корзинами. Ей помогал слуга.
Вошел один, а вышли двое. Любовники собрали вещи, упаковав все ценности и ушли утром, воспользовавшись маскировкой, Жун Фань Хуа видимо переоделась в одежду прачки, а ее любовник раздобыл одежду слуги.
Если они переоделись прачкой и слугой, то вероятно направились к реке Хуанхэ. Привыкшая к шелкам наложница будет с трудом выносить грубые жесткие ткани, которые носят слуги. Первым делом она захочет переодеться. Но наложница скорее всего не умеет ездить на лошади ни рысью, ни галопом, а шагом они не скроются так быстро, как беглецам хотелось бы… Паланкин передвигается еще медленнее. Нанять карету непомерно дорого. Тогда методом исключения остается один вариант.
Все было бы хорошо, если бы не было так просто… Сбежавшие все равно должны были взять лошадей, чтобы как-то добраться до реки. Как иначе они быстро скроются?
Чтобы добиться правдивых ответов, пришлось воспользоваться силой гипноза. После применения внушения на страже, выяснилось, что секретарь церемоний забрал из Летнего дворца церемониальную одежду для чистки. Цензор предположил, что судя по всему именно в этот момент наложница пропала, может быть она спряталась в ларь с вещами.
Дальше цензор передал небольшое поручение слуге, чтобы тот связался с тайной парчовой стражей, выяснить, каких лошадей недавно забрали из конюшни, принадлежавшей Летнему дворцу. И пусть раздобудет описание лошадей. И портреты сбежавших. Гуань Шэн решил лично отыскать тайную пару любовников, раз застать врасплох их не удалось.
Ван Би Эр вернулся не с пустыми руками, в руках он нес сложенный свиток с портретом пионовой наложницы, что «краше любого цветка», но женщина, изображенная на картине, господину почему-то не понравилась. Он даже отрицательно высказался, что «художник больше уделил внимания деталям платья, чем лицу женщины».
- Разве я не просил тебя также раздобыть описание лошадей, что были взяты из конюшни?
- Пара гнедых лошадей. Лошадь десять лет с седой мордой и гривой и мерин молодой, капризный даже говорят. Клички нужны?
Пообещав позже разобраться с берущим взятки стражником, цензор крикнул слуге:
- Тогда в погоню по горячим следам!
Так куда они могли направиться? И какой способ передвижения они выбрали, если воспользовались таким способом побега?
Им тоже не обойтись без лошадей, но для цензора это дело наживное.
Дальше пришлось обратиться к городским стражникам, которые спрашивают имя и причину отъезда из города, поэтому знают обо всех приезжих и отъехавших. Опросить их согласно данным описаниям и портрету было нетрудно, но заняло время.
Опросы городских стражников не сразу увенчались успехом, но вскоре выяснилось, что судя по совпавшему описанию сбежавшие наложница и секретарь церемоний покинули провинцию, воспользовавшись Восточными воротами. И цензор со слугой боле не задерживаясь, рысью минули их, оставив городскую стражу дышать пылью, поднявшейся от взметнувшихся копыт. Дорога впереди была грязная и скользкая, размытая вчерашним дождем.
Дорогой тайный цензор продолжал размышлять и выстраивать логические связи. Видимо беглецам пришлось нанять лодку. Ранее чтобы добраться до Ивовых заводей, цензор нанимал повозку, ехали, успевая любоваться пейзажами. На паланкине можно было со скуки одуреть. Сейчас же, на лощадях они не могли позволить нестись, потому что плохая дорога не позволяла. Прошедший дождь сделал свое дело – испортил настроение. Нижняя часть одежды чиновника уже замаралась грязью.
По этому случаю цензору пришло на ум следующее стихотворение:
«Ветки деревьев гнутся от ветра и дождя.
Птицы спешат укрыться от непогоды
Но вслед за ненастьем, город чист и свеж»
Время в погоне, несмотря на скорость тянулось медленно. Ван Эр без устали что-то болтал всю дорогу напролет, то чиновник даже не вслушивался в этот словесный понос .
Однако, последний вопрос помощник Верховного цензора не пропустил мимо ушей, потому что он прямо касался его тяжелых дум:
-Господин, как мы узнаем, в какую сторону преступники решили плыть? На север или на юг? Мы будет опрашивать всех лодочников? Просто это займет очень много времени. Мы так упустим время и заодно сбежавших.
«Все равно, что голому шиповник нести». Задача, вставшая перед цензором, казалось непосильной.
- Подумай сама, за что кому-то тебе мстить? Какой грех на тебе!? Ты же никого не убивала, всю грязную работу пришлось делать мне, а все ради выполнения твоего заветного желания. Ты лишь подсыпала усыпляющее зелье для няни и мальчика.
- Не только это! В тот день мне удалось незаметно выскользнуть из Летнего дворца. Я нарушила запрет не покидать Летний дворец. Я переоделась прачкой и отвезла их тела на тележке, с прятав их под грязным бельем к реке.
До сих пор с ужасом вспоминаю, как тяжело мне тогда пришлось! Ведь было очень тяжело заставлять упрямого осла идти вперед! Он упрямился особенно когда стража проверяла нас у городских ворот, но все прошло так гладко, что я тогда очень удивилась, ведь стражник даже потыкал белье сверху мечом, но не наткнулся на их тела. Все могло рухнуть еще тогда..
Прошу, давай сбежим куда-нибудь подальше от Лояна… ты ведь получил часть денег от перепродажи опиума в столице, и хвалился, что этого состояния хватит жить спокойно, ни в чем не нуждаясь много лет…
- Тише… я всего лишь посредник, и мы с тобой не можем так просто сбежать. Я еще не добился своей цели. Даже в будущем я не могу покинуть живым ряды Черного дракона. Из Черного Дракона члены сообщества не уходят живыми, только калеками, или не покидают его всю жизнь.
Но, посмотри, чего мы вместе добились благодаря нашим стараниям! Император больше никогда не позовет к себе Бай Юй Лянь! Мы добились своей цели! Дурная слава хуже любой чумы. В итоге Бай Лянь не выдержала сплетен и горя и все-таки сошла с ума!
- Бай Юй Лянь мертва? – Жун Фань Хуа не поверила своим ушам, но слезы мгновенно высохли на лицу Фань Хуа. – Это правда? – перебив речь любовника, уточнила она.
- Вчера вечером ее тело нашли болтающимся под перекладиной.
- Я весь день не покидала покоев и даже не слышала…
- Наверное слугам строго настрого запретили об этом распространяться. А я добивался вот чего. Хотел вызвать панику вокруг убийства ребенка наложницы, чтобы никто не захотел связываться с расследованием этого убийства. Мало того, Бай Лянь не могла стерпеть насмешки и сплетен за спиной, горе ее оказалось слишком велико. Ведь после родов лекарь предупредил ее, что после выкидыша она больше не сможет иметь детей. Лотос был ее надеждой на будущее. И вот его не стало. А что было бы вернись она в столицу? Только представь – ей бы пришлось пройти все круги ада. Не жизнь, а мучительное существование, проклятая непонятной смертью своего первенца, всеми отверженная, каждый день поливаемая грязью – она бы так и состарилась бы в Холодном дворце , всеми позабытая. Но имя проклятого скверной сына и ее имя были бы вечно на слуху. Такое испытание выдержит не каждый. Конечно я добивался того, чтобы грязные сплетни за ее спиной распространялись дальше, и чтобы обязательно дошли до императора.
Испуг и паника еще долго не покинут стены Летнего дворца. Когда мрачные известия дойдут до Его Величества, то охватят и столицу. И еще долго не стихнут сплетни. И все произошло как ты и хотела, а я планировал: любимая наложница повредилась рассудком и наложила на себя руки. А всего то было нужно, чтобы эта женщина вышла из фавора императора. Получилось даже лучше, чем планировалось…
Вот только представь – в столицу вернутся только ее останки. Император даже не взглянет на нее в последний раз!
Пока говорил Чжу Яо, он выглядел очень довольным и его слова не были пустым бахвальством, он действовал и говорил всегда очень разумно, вызывая у нее восхищение.
- Однако, пока неизвестно, что напишет в своем указе император. Кто тогда займет должность казначея? Когда-то эта должность должна была достаться сыну министра церемоний. По праву ее должен был получить мой подрастающий сын, делающий большие успехи в изучении наук и сдавший в этом году главный государственный экзамен, он уже приобрел степень ученого и готовился, чтобы занять должность чиновника.
Теперь главного конкурента, вернее претендента на должность главного казначея я устранил. Любой другой человек подойдет как нельзя лучше, главное, что он не будет членом императорской семьи – при его последних словах в глазах Чжу Яо сверкнула искорка безумия. Иначе многие семьи окажутся без спонсирования… что непозволительно в такие тяжелые времена.
- А я ведь до сих пор не знаю, как тебе удалось узнать, кому император…. Вернее кого хотел назначить император на должность Главного казначея? – вдруг вспомнила она вопрос, который очень давно ее волновал, но все никак не получалось спросить.
- Мне просто повезло. Госпожа удача в тот день благоволила только мне одному. Как магистрат церемоний я присутствовал при разговоре Главного евнуха с императором. Император сказал главному евнуху, что через неделю Дзинсун Бинь вернет ребенка во дворец, и начнет готовить на должность главного казначея, даст ему взрослое имя по достижении пяти лет. Пусть это назначение не было одобрено Советом министров, но всем пришлось согласиться с императорским указом. Поэтому ждать было нельзя. К тому же, в столице темные дела проворачивать тяжелее в разы – кругом глаза да уши. Тайная парчовая стража следит за каждым твоим движением, ночью и днем. В провинции же другое дело.
-И все-таки меня терзает беспокойство. Лотос в смоле пропал, демоница…
-Неужто и ты повредилась рассудком? Не желаю больше слышать подобную ересь из твоих уст! Только портишь мой триумф, я с таким благожелательным настроением пришел сюда, чтобы получить капельку твоей любви и что в итоге? Даже не слышу слов благодарности!
- О, мой господин… подожди немного… - женщина подтянулась на носочках и коснулась мочки его уха, слегка прикусив его губами.
Но слова, которые поведала ему любовница, он забыть не смог. Чжу Яо не был похож на глупого человека, а иначе не мог быть секретарем министра церемоний. И лежа в объятиях своей любимой, он раздумывал о словах призрака, пугавшего Фань Хуа: «Верни цветок, которому не дано цвести». Ей могло приснится от переживаний всё что угодно. Но приснились именно призраки.
Что если все не так гладко, как он полагает? Может ли статься, что людям, занимающимся расследованием убийства удалось что-то узнать? Об их тайной связи догадывался Дзинсун Бинь. Как же удачно, что помешал кому-то еще и от него избавились…
Устраивать тайные свидания они могли позволить только в Летнем Дворце, подальше от столицы. Это было удобно, но ему было этого недостаточно.
И все же… не пора ли бежать, пока их отношения не были раскрыты кем-то еще? Он вступил в запретную связь с наложницей императора – если правда выйдет наружу, то им обоим грозит смертная казнь. Без пощады и суда. Каждая новая встреча грозила страхом смерти, но придавала страсти новые острые ощущения.
Встал вопрос: куда бежать из Китая? В Сиаме проживало много торговцев китайского происхождения, можно было бы прибиться к ним и даже открыть собственный магазин чая или тканей… Сиам привлекателен, ближе всех отсюда конечно Тибет, есть еще Маньчжурия, Монголия. До Индии и Японии далековато плыть…
- Жун? Проснись, дорогая…
- Что такое? Еще глубокая ночь. До утра ведь еще долго.
- Это хорошо. Значит, у нас есть время…
Когда Гуань Шэн Мин вернулся с вылазки, то был не рад видеть мирно ужинающего слугу, уминающего сразу же несколько блюд, горячий остро-сладкий суп с креветками и лапшу с овощами.
- Ты опя-я-ть ешь, - констатировал вернувшийся хозяин, но фраза прозвучала как-то угрожающе, но слуга этого даже не заметил.
- Я проголодался! – объяснился Ван Би Эр с набитым ртом.
Он действительно считал это оправданием. Ну что с него взять?
- Где все?! – недовольно буркнул Шэн Мин.
- Жожо помогает смыть косметику нашей страшной демонице…
- Вели им заканчивать…. – и тут цензор вспомнил одно обстоятельство.- Разве я не поручал тебе важного дела?
- Какого, господин? Я не мог забыть!
- Следить за спокойствием Летнего дворца, - напомнил ему вкрадчивым шепотом господин.
- Так в ночное время этим занимается стража, - совершенно спокойным тоном ответил ему толстокожий слуга.
Цензор отметил про себя, что его кожа от частого нахождения под солнцем за время постоянно слежки на лице приобрела загар с желтоватым оттенком.
- Стража то охраняла Летний дворец и до нас и тем не менее, это не умоляет того факта, что двое людей были убиты.
- Во внутренний двор меня не пустили. Кто знает, может этих людей обманом вывели за стены и убили вовсе не во дворце?
- А верительная бирка, которую я оставлял на столе зачем была оставлена? – напомнил ему цензор, готовый был побить до того ленивого слугу, так был разозлен, и сложил руки на груди, чтобы не пустить их в ход.
Слуга утер рот и быстро осмотрел стол, к его искреннему удивлению, (сменившегося на лице выражением ужаса) под тарелкой с обглоданными куриными косточками оказалась нефритовая бирка.
- Слуга признает, что он виноват….
- Я не буду сейчас тебя ругать. На это у меня нет времени.
Цензор бросил взгляд на меч Ивовые заводи и погладил гладкие на ощупь ножны. Пожалуй, он возьмет этот меч сегодня с собой. В крайнем случае он может, не обнажая его, стукнуть им своего нерадивого слугу, используя как палку. Без оружия любой человек чувствует себя неуверенно и беззащитно. А этот меч еще и обладает удивительными свойствами…
- У меня плохое предчувствие, - признался цензор. – Не будем ждать помощниц, пойдем вдвоем.
Когда цензор со своим слугой подошли к Пионовым покоям, стража отказывалась их пропускать, пока не была предъявлена пайдза из белого нефрита. Только после предъявления и проверки ее подлинности, уполномоченный вверенной ему властью и на законных основаниях, не стучась и не представляясь мог войти в покои к пятой наложнице.
Пока шла проверка, цензор использовал время с толком.
- Ответьте на вопросы. Приходил ли к покоям мужчина ночью?
- Мужчина приходил, как обычно заплатил туго набитым монетами мешочком.
-Что за мужчина?
Но стражники не знали ни имени, ни должности мужчины.
- Продажные стражники, - проворчал цензор и оттолкнул бесполезного стражника в сторону, перегородившего путь. – Дай пройти!
Сбежавших след простыл. Пионовые покои представляли собой удручающую картину. Вещи валялись на полу, все шкатулки и шкафы открыты, много вещей разбросано на полу, видно убегающие спешно собирали вещи.
- Кто отсюда выходил?
- Прачка с корзинами. Ей помогал слуга.
Вошел один, а вышли двое. Любовники собрали вещи, упаковав все ценности и ушли утром, воспользовавшись маскировкой, Жун Фань Хуа видимо переоделась в одежду прачки, а ее любовник раздобыл одежду слуги.
Если они переоделись прачкой и слугой, то вероятно направились к реке Хуанхэ. Привыкшая к шелкам наложница будет с трудом выносить грубые жесткие ткани, которые носят слуги. Первым делом она захочет переодеться. Но наложница скорее всего не умеет ездить на лошади ни рысью, ни галопом, а шагом они не скроются так быстро, как беглецам хотелось бы… Паланкин передвигается еще медленнее. Нанять карету непомерно дорого. Тогда методом исключения остается один вариант.
Все было бы хорошо, если бы не было так просто… Сбежавшие все равно должны были взять лошадей, чтобы как-то добраться до реки. Как иначе они быстро скроются?
Чтобы добиться правдивых ответов, пришлось воспользоваться силой гипноза. После применения внушения на страже, выяснилось, что секретарь церемоний забрал из Летнего дворца церемониальную одежду для чистки. Цензор предположил, что судя по всему именно в этот момент наложница пропала, может быть она спряталась в ларь с вещами.
Дальше цензор передал небольшое поручение слуге, чтобы тот связался с тайной парчовой стражей, выяснить, каких лошадей недавно забрали из конюшни, принадлежавшей Летнему дворцу. И пусть раздобудет описание лошадей. И портреты сбежавших. Гуань Шэн решил лично отыскать тайную пару любовников, раз застать врасплох их не удалось.
Ван Би Эр вернулся не с пустыми руками, в руках он нес сложенный свиток с портретом пионовой наложницы, что «краше любого цветка», но женщина, изображенная на картине, господину почему-то не понравилась. Он даже отрицательно высказался, что «художник больше уделил внимания деталям платья, чем лицу женщины».
- Разве я не просил тебя также раздобыть описание лошадей, что были взяты из конюшни?
- Пара гнедых лошадей. Лошадь десять лет с седой мордой и гривой и мерин молодой, капризный даже говорят. Клички нужны?
Пообещав позже разобраться с берущим взятки стражником, цензор крикнул слуге:
- Тогда в погоню по горячим следам!
Так куда они могли направиться? И какой способ передвижения они выбрали, если воспользовались таким способом побега?
Им тоже не обойтись без лошадей, но для цензора это дело наживное.
Дальше пришлось обратиться к городским стражникам, которые спрашивают имя и причину отъезда из города, поэтому знают обо всех приезжих и отъехавших. Опросить их согласно данным описаниям и портрету было нетрудно, но заняло время.
Опросы городских стражников не сразу увенчались успехом, но вскоре выяснилось, что судя по совпавшему описанию сбежавшие наложница и секретарь церемоний покинули провинцию, воспользовавшись Восточными воротами. И цензор со слугой боле не задерживаясь, рысью минули их, оставив городскую стражу дышать пылью, поднявшейся от взметнувшихся копыт. Дорога впереди была грязная и скользкая, размытая вчерашним дождем.
Дорогой тайный цензор продолжал размышлять и выстраивать логические связи. Видимо беглецам пришлось нанять лодку. Ранее чтобы добраться до Ивовых заводей, цензор нанимал повозку, ехали, успевая любоваться пейзажами. На паланкине можно было со скуки одуреть. Сейчас же, на лощадях они не могли позволить нестись, потому что плохая дорога не позволяла. Прошедший дождь сделал свое дело – испортил настроение. Нижняя часть одежды чиновника уже замаралась грязью.
По этому случаю цензору пришло на ум следующее стихотворение:
«Ветки деревьев гнутся от ветра и дождя.
Птицы спешат укрыться от непогоды
Но вслед за ненастьем, город чист и свеж»
Время в погоне, несмотря на скорость тянулось медленно. Ван Эр без устали что-то болтал всю дорогу напролет, то чиновник даже не вслушивался в этот словесный понос .
Однако, последний вопрос помощник Верховного цензора не пропустил мимо ушей, потому что он прямо касался его тяжелых дум:
-Господин, как мы узнаем, в какую сторону преступники решили плыть? На север или на юг? Мы будет опрашивать всех лодочников? Просто это займет очень много времени. Мы так упустим время и заодно сбежавших.
«Все равно, что голому шиповник нести». Задача, вставшая перед цензором, казалось непосильной.
