Ветер морщил водную гладь, а парус ревниво ловил его, пытаясь заключить в объятия. Рыбацкая лодка легко повиновалась хозяину, и тот торопился добраться до причала прежде, чем испортится погода.
- Что-то не так? - Гард заметил тревожные взгляды кормщика.
- Ветер стихает. Туман бы не принесло.
- Туман? При таком ветре?
Хозяин лодки только отмахнулся от много знающих пассажиров.
- А почему озеро Молочным называют?
- Почему, почему... Вот накатит туман, не приведи Небо, тогда поймете.
Посмеиваясь, Гард отошел обратно к сестре.
- Укачивает? Потерпи, немного осталось. Ветер сильный, быстро дойдем.
Парус захлопал и сник. Водная поверхность расправилась, отразив кучевые облака.
Рыбак заметался, вставляя тяжелые весла в уключины.
- Чего сидите? Гребите, если жизнь дорога!
Гард послушно скинул плащ и сел на лавку. Это входило в условия проезда. Ладони, мозолистые от рукояти меча, легли на полированное дерево.
- Гребите. Ровнее! Не тараканить!
Мужчины, которые впервые сели на весла, честно старались грести в такт, но получалось плохо. А рыбак, углядев вдалеке белесую полосу, запаниковал.
- Гребите! Быстрее! Ну!
Слова, которыми он сопровождал команды, взывали к хорошей трепке. На берегу Гард давно бы уже вбил их сквернослову обратно в глотку, но сейчас страх рыбака передался остальным. Скользя по воде невесомой вуалью, туман приближался.
Мужчины налегли на весла. Корабль летел к берегу, но белесые клубы, медленно перекатываясь в чарующем танце, догнали его.
Светлая марь пожрала солнце. Туманные струи затекли на палубу, загустели, и вскоре не видно стало лиц, только темные силуэты, что сбились в кучу в ожидании очередной напасти.
И она появилась — сквозь бесчисленные слои тумана пробился свет. Желтый и теплый, как пламя свечи, но в нем не было живости, присущей огню.
Свет приближался. Рыбак, забившись под скамью, шептал молитвы. Гард задвинул за спину сестру и положил руку на пояс, поближе к широкому ножу с потертой рукояткой.
Огонек подплыл ближе. А следом за ним из тумана показался челн. Свет пробивался сквозь желтое стекло лампы, что висела на высоком, изогнутом носу. Его едва хватало, чтобы разглядеть фигуру, закутанную в плащ.
- Что ты отдашь мне, рыбак?
По голосу, обезображенному водой и туманом, невозможно было понять, кому он принадлежит, мужчине, или женщине. Но рыбак хорошо это знал.
- Сейчас, сейчас... Подождите немного, госпожа.
Он засуетился, вылез из-под лавки, долго копался в груде тюков на носу своего корабля. Все это время та, что рыбак назвал госпожой, стояла, опираясь на единственное весло. Не пошевелилась и тогда, когда рыбак вытащил деревянную клетку и перенес ей поближе к единственному источнику света.
В клетке, безжизненно свесив голову между прутьями, лежала пестрая курица. Рыбак потеребил её, надеясь, что птица просто оцепенела.
- Сейчас, сейчас...
Но, сколько бы ни тряс рыбак пеструшку, чуда не произошло. Когда надежда растормошить курицу иссякла, женщина снова поинтересовалась:
- Что ты отдашь мне, рыбак?
Бедолага взвыл. Затравленно оглядел пассажиров. И сообщил враз осипшим голосом:
- Одному из вас придется уйти с ней.
Напряжение забурлило, как река, готовая прорвать шлюзы. И бушующим потоком вырвалось наружу:
- С чего это? Кто она, что мы должны идти с ней?
Рыбак, которого мужчины трясли, словно плодовое дерево в пору созревания плодов, пытался объяснить:
- Туманная Леди всегда берет жизнь. Мы возим с собой кто курицу, кто кошку, а кто собаку. Иначе она заберет человека. Поэтому кто-то должен пойти с ней.
- Вот ты и иди! - рыбака подтолкнули к борту.
- Мне нельзя! - мужчина отчаянно вцепился в мокрые от тумана и брызг доски. - У меня жена старая, дети...
- А у нас? У нас их нет?
- Может, и есть. Но это — моя лодка, и разве кто-то из вас хорошо знает воды Молочного озера, чтобы довести её до берега в безопасности?
Панический визг рыбака остудил мужчин. Гнев утих, оставив страх и растерянность.
- А что будет, если эта Леди не получит требуемого?
- Тогда мы все уйдем в туман, господин, чтобы вечно скитаться в молочном мареве.
Тишина стала осязаемой и густой, как суточные сливки. И тихий голос Туманной Леди прозвучал набатом:
- Что ты отдашь мне, рыбак?
Гард посмотрел на сестру. Та судорожно кутала в свой плащ ребенка, стараясь уберечь не столько от сырости, сколько от липкого ужаса, пропитавшего воздух. На берегу, что враз стал для них таким далеким, её ждал муж.
Рыбак... Он прав. Без него никто не доберется до места.
Остальные спутники его мало интересовали — спасать мир Гард не собирался. Но смех маленькой племянницы, что тянула к нему ручонки, и задорный блеск в глазах своей младшей сестры он обязан сохранить.
- Меня! Я пойду с тобой, досточтимая госпожа!
- Гард!
Сестра вцепилась в рукав, но Гард с улыбкой отстранил её от себя и повернулся к рыбаку:
- Передай её с рук на руки мужу. Если обманешь — я вернусь из тумана, и он покажется тебе желанной долей.
- Конечно, господин.
Гард обнял напоследок сестру, подхватил сброшенный плащ и прыгнул за борт, прямо в челн.
Маленькая лодочка даже не покачнулась, словно не на воде стояла, а на берегу. Туманная Леди без слов указала на нос, и Гард послушно опустился на светлые доски.
Взмах весла, и рыбацкий корабль скрылся в тумане. Но челна завеса не касалась. Туман клубился поодаль, словно боясь потревожить хозяйку. И только легким шелком закручивался над самой водой в замысловатые узоры, пугаясь капель, что срывались с весла.
Гард смотрел на закутанную в темный плащ женщину, от которой отныне зависела его судьба, и не решался начать разговор, пока молчание не стало слишком тягостным.
- Госпожа моя, позвольте мне грести — не пристало женщине...
Ответ прозвучал едва слышно. То ли волна плеснула о борт, то ли ветер прошуршал над водой:
- Тебе не совладать.
И Гарду осталось только сидеть, глядя туманный театр теней.
Убаюканный плавным движением, он задремал, и уже не понимал, то ли явь — этот безмолвный танец, то ли граница сна...
Из оцепенения вывела спутница: положила весло, опустилась на скамейку напротив. Челн, подхваченный течением, двигался сам.
Женщина так и не сняла капюшон. Гард не мог определить, куда она смотрит — на него, или дальше, туда, где клочки тумана поддались разбойнику-ветру, открывая взору сокровище Молочного озера — Остров Туманной Леди.
Каменистый берег плавно поднимался, переходя в подножие высокой горы. Её склоны прорезало множество ручьев, от журчания которых стало тягостно и сладко.
- Плакун - гора.
Туманная Леди опустила в воду весло и легко направила челн в устье реки. Повинуясь воле хозяйки, он легко пошел против течения. Вода вспенилась вокруг форштевня, зажурчала, вливая новые ноты в мелодию горных ручьев.
Высокие ели мрачными стражами выстроились вдоль берега. Ивы купали ветки в звонких потоках. Листья осин трепетали на ветру, но было что-то неестественное, непонятное в этом великолепии. И странный, легкий звон слышался отовсюду.
- Что это за звук?
Туманная Леди не ответила. Даже здесь не сняла капюшон, скрывая лицо.
- Тихо как. Птицы не поют. Здесь всегда так?
- Всегда, - вздох ветра, шорох травы, но не человеческий голос принес ответ. - На этом острове нет жизни. Увы, и ты проживешь недолго.
Гард вздрогнул. Он подозревал, что не на пир идет, но вот так, напрямую...
Широким изгибом река обогнула гору. Открывшийся вид завораживал: впереди рассыпался на тысячи тысяч радужных капель водопад. А над ним рвался к небу высокой башней замок.
Лодка повернула к берегу, ткнулась в ослепительно белый песок. Гард выскочил первым, подал руку.
Леди легко вышла из лодки и, не отпуская руки Гарда, повела его за собой.
Лес сплошной стеной стоял вдоль тропы, выложенной белыми плитами. Деревья сплели ветки в изумрудно-прозрачную арку. Солнце пробивалось сквозь листья, придавая зеленому коридору уют.
Но под деревьями не росла трава. Мох не покрывал потрескавшиеся плиты. И только то тут, то там виднелись куртинки цветущих ландышей.
- Они цветут здесь в эту пору?
Удивленный, наклонился сорвать. Тонкий стебель хрустнул в пальцах. Гард ахнул:
- Какой ювелир сотворил такое?
Жемчуг, финифть и тонкая серебряная сетка. Цветок оказался творением рук человеческих. Присмотревшись, Гард поразился: вокруг не росло ни одного настоящего растения. Деревья, кусты, цветы... Все состояло из драгоценных камней, золота и серебра. Но листья трепетали на ветру, а ветки гнулись, как живые.
- Увы. Растения тоже не выживают в этом месте. Все, что тут есть — жалкое подобие.
В голосе, звучавшем из-под капюшона, сквозила грусть:
- Не будем тратить время пустяки. У нас его слишком мало!
И Леди увлекала Гарда вверх по тропе, к замку.
Он оказался меньше, чем виделось от реки. Но вот башня... Казалось, она пронзает облака, стараясь вонзиться в небо.
- Мастерство вашего зодчего не уступает искусству ювелира! Кто же создал это чудо?
- Вечность, мой друг. Эта башня стоит тут с начала времен, и стоять будет, пока звезды песчинками не осыпятся с небес времени. Но пойдем — ты устал с дороги.
Гард не стал возражать. Странная спутница не столько пугала, сколько вызывала интерес. Судя по голосу — молода, а грусть совсем не к лицу девушкам.
Тяжелые створки раскрылись без скрипа. Гард остановился, рассматривая внутреннее убранство. Мерцающие стены, увитые, словно плющом, серебряной проволокой, переходили в покатые своды, теряясь в запредельной высоте. Распахнутые двери открывали взору бесконечную анфиладу комнат, столь же больших и роскошных. Изнутри замок оказался куда больше, чем снаружи.
- Здесь все не такое, каким кажется. Сюда!
Гард послушно двинулся за Туманной леди, вертя головой. Такого сплава роскоши и изящества он нигде не встречал. Драгоценные камни гармонично врастали в узоры резных стен, завитки перетекали в прямые линии, застыв в замысловатом танце.
- Вот твои покои.
Они стояли перед простыми дверями. Туманная Леди толкнула створку:
Большой зал с хрустальной чашей вместо пола. По прозрачным желобам, жалобно звеня, в бассейн падала тонкая струйка воды.
- Смой с себя пыль и усталость, а потом приходи в трапезную.
Прежде, чем Гард успел спросить, как он найдет дорогу в бесчисленных галереях, дверь закрылась.
Вода оказалась неожиданно горячей. Ровно настолько, чтобы расслабились напряженные мышцы. В маленьких корабликах, что качались на поверхности тут и там, оказалось все необходимое: разные сорта мыла, мочалки, масла и притирания. Мягкое льняное полотенце ждало на скамеечке у входа. Там же Гард нашел и смену одежды. Шелк и бархат, мягкий хлопок и тонкий батист…
Гард вышел из купальни. Галереи, украшенной картинами и замысловатыми канделябрами, больше не существовало. Он стоял в большой, но уютной спальне.
Стены скрыты гобеленами. Тяжелые портьеры не пускают жаркое полуденное солнце в прохладный полумрак комнаты. Небольшой камин с мягким, покойным креслом. И — огромная кровать под балдахином. Тут же — большое зеркало. Гард поразился чистоте стекла. Зеркальных дел мастер ни в чем не уступал зодчему и ювелиру.
На небольшом туалетном столике нашлись и расческа, и ножницы. Приведя себя в порядок, Гард подошел к двери. Любопытство оказалось сильнее неизвестности.
В этот раз он попал в большую залу. Вышел на середину и остановился в нерешительности — из неё вели множество дверей. Но выбирать долго не пришлось — узкие створки золоченого дерева распахнулись сами.
Трапезной в замке служила огромная зала, облицованная мрамором цвета топленых сливок. Большой стол в центре готовился принять целую армию гостей, но прибора на хрустящей скатерти стояло только два. Между ними ждало угощение.
В этот раз двери распахнулись наотмашь. Гард вздрогнул, готовясь к чему угодно. В высоком проеме стояла худенькая девушка. Её скромное, черное платье резко контрастировало с окружающей роскошью.
- Госпожа?
- Зови меня Леди. Как и остальные...
Её выдал голос — все тот же, тихий, полный грусти. Гарду стало неуютно — что же пережила она в столь юном возрасте, раз такая тоска звучит? И глаза — огромные, как озера, в которых видна опавшая, потемневшая листва на дне. И такие же блестящие, словно полны слез.
- Позвольте?
Гард подал руку, провожая Леди к её месту во главе стола. Отодвинул стул. Леди осталась безучастной к проявлению вежливости. Но Гард не сдавался — отчего-то ему захотелось увидеть её улыбку.
- Ваш остров не перестает меня удивлять! Сначала чудесные деревья, потом — замок. В спальне я увидел чудесное зеркало — ни одного изъяна. А теперь меня восхищает ваш повар. Я могу передать ему свое восхищение?
- Вполне. Поверьте, я рада, что вы оценили мои скромные кулинарные таланты.
Гард поперхнулся.
- Вы... сами все это приготовили?
Леди пожала плечами и положила себе на тарелку виноград.
- А что остается? Здесь нет никого, кроме нас двоих. Но, боюсь, это продлится недолго, и я снова останусь одна.
После таких слов разговаривать Гарду больше не хотелось. Но леди продолжала, словно не заметив:
- Пусть недолго, но нам предстоит прожить какое-то время вместе. Поэтому прошу, оставь церемонии, мы не при императорском дворе. И сообщи мне свои привычки и предпочтения в одежде и еде. Я постараюсь, чтобы твое пребывание здесь было комфортным.
- О, меня все устраивает! Благодарю.
Леди отложила вилку и наклонилась в сторону Гарда:
- Друг мой, если ты еще не понял — на этом острове очень скучно. Настолько, что это становится невыносимым. И я хватаюсь за любую возможность разнообразить свою жизнь, внести в неё хоть какие-то краски...
- Я — одна из таких попыток? Ваше развлечение, моя Леди?
- Да, так и есть. Увы, кроме меня на том острове никто не выживает. Ни люди, ни звери, ни птицы. Люди держатся дольше всех, но я даю возможность рыбакам самим выбирать, кого они отдают мне за право ловить рыбу в моем озере. Чаще всего они привозят мне птиц. Куриц. Забавные существа, но, увы — живут очень, очень мало. Меньше остальных.
- И сколько же выдерживают люди?
- Я не слежу за временем. Но, не будем о печальном. Надеюсь, ты меня правильно понял: забота о тебе — тоже развлечение. Поэтому не стесняйся потревожить меня просьбой.
Дни потянулись неспешной чередой. Первое время Гарду некогда было скучать — довольно большой остров мог предложить много интересных мест. Очень скоро он убедился, что Леди говорила правду — кроме них двоих здесь не было никого. Даже комары, и те не жужжали по ночам.
После этого появилось желание найти хоть что-то живое. Гард обошел весь остров. И понял что все деревья, трава, кусты — невероятные изделия талантливого ювелира. Настоящим тут были только он сам, Леди, замок, камни и ручьи, в которых не водилось рыбы.
Не было её и в прибрежных водах — Гарду разрешалось брать челн. Правда, ему никогда не удавалось доплыть до туманной стены, что дышала вдалеке, лодка всегда разворачивалась к острову.
Но настоящим развлечением были ежедневные беседы с Леди. Девушка оказалась весьма интересной особой. Некоторые её суждения вызывали неприятие, но, после осмысления, казались здравыми. Только к одному Гард не смог привыкнуть — к равнодушию. Казалось, Леди запретила себе радоваться жизни, привязываться к кому-то, любить... Причину он понять не мог.
- Что-то не так? - Гард заметил тревожные взгляды кормщика.
- Ветер стихает. Туман бы не принесло.
- Туман? При таком ветре?
Хозяин лодки только отмахнулся от много знающих пассажиров.
- А почему озеро Молочным называют?
- Почему, почему... Вот накатит туман, не приведи Небо, тогда поймете.
Посмеиваясь, Гард отошел обратно к сестре.
- Укачивает? Потерпи, немного осталось. Ветер сильный, быстро дойдем.
Парус захлопал и сник. Водная поверхность расправилась, отразив кучевые облака.
Рыбак заметался, вставляя тяжелые весла в уключины.
- Чего сидите? Гребите, если жизнь дорога!
Гард послушно скинул плащ и сел на лавку. Это входило в условия проезда. Ладони, мозолистые от рукояти меча, легли на полированное дерево.
- Гребите. Ровнее! Не тараканить!
Мужчины, которые впервые сели на весла, честно старались грести в такт, но получалось плохо. А рыбак, углядев вдалеке белесую полосу, запаниковал.
- Гребите! Быстрее! Ну!
Слова, которыми он сопровождал команды, взывали к хорошей трепке. На берегу Гард давно бы уже вбил их сквернослову обратно в глотку, но сейчас страх рыбака передался остальным. Скользя по воде невесомой вуалью, туман приближался.
Мужчины налегли на весла. Корабль летел к берегу, но белесые клубы, медленно перекатываясь в чарующем танце, догнали его.
Светлая марь пожрала солнце. Туманные струи затекли на палубу, загустели, и вскоре не видно стало лиц, только темные силуэты, что сбились в кучу в ожидании очередной напасти.
И она появилась — сквозь бесчисленные слои тумана пробился свет. Желтый и теплый, как пламя свечи, но в нем не было живости, присущей огню.
Свет приближался. Рыбак, забившись под скамью, шептал молитвы. Гард задвинул за спину сестру и положил руку на пояс, поближе к широкому ножу с потертой рукояткой.
Огонек подплыл ближе. А следом за ним из тумана показался челн. Свет пробивался сквозь желтое стекло лампы, что висела на высоком, изогнутом носу. Его едва хватало, чтобы разглядеть фигуру, закутанную в плащ.
- Что ты отдашь мне, рыбак?
По голосу, обезображенному водой и туманом, невозможно было понять, кому он принадлежит, мужчине, или женщине. Но рыбак хорошо это знал.
- Сейчас, сейчас... Подождите немного, госпожа.
Он засуетился, вылез из-под лавки, долго копался в груде тюков на носу своего корабля. Все это время та, что рыбак назвал госпожой, стояла, опираясь на единственное весло. Не пошевелилась и тогда, когда рыбак вытащил деревянную клетку и перенес ей поближе к единственному источнику света.
В клетке, безжизненно свесив голову между прутьями, лежала пестрая курица. Рыбак потеребил её, надеясь, что птица просто оцепенела.
- Сейчас, сейчас...
Но, сколько бы ни тряс рыбак пеструшку, чуда не произошло. Когда надежда растормошить курицу иссякла, женщина снова поинтересовалась:
- Что ты отдашь мне, рыбак?
Бедолага взвыл. Затравленно оглядел пассажиров. И сообщил враз осипшим голосом:
- Одному из вас придется уйти с ней.
Напряжение забурлило, как река, готовая прорвать шлюзы. И бушующим потоком вырвалось наружу:
- С чего это? Кто она, что мы должны идти с ней?
Рыбак, которого мужчины трясли, словно плодовое дерево в пору созревания плодов, пытался объяснить:
- Туманная Леди всегда берет жизнь. Мы возим с собой кто курицу, кто кошку, а кто собаку. Иначе она заберет человека. Поэтому кто-то должен пойти с ней.
- Вот ты и иди! - рыбака подтолкнули к борту.
- Мне нельзя! - мужчина отчаянно вцепился в мокрые от тумана и брызг доски. - У меня жена старая, дети...
- А у нас? У нас их нет?
- Может, и есть. Но это — моя лодка, и разве кто-то из вас хорошо знает воды Молочного озера, чтобы довести её до берега в безопасности?
Панический визг рыбака остудил мужчин. Гнев утих, оставив страх и растерянность.
- А что будет, если эта Леди не получит требуемого?
- Тогда мы все уйдем в туман, господин, чтобы вечно скитаться в молочном мареве.
Тишина стала осязаемой и густой, как суточные сливки. И тихий голос Туманной Леди прозвучал набатом:
- Что ты отдашь мне, рыбак?
Гард посмотрел на сестру. Та судорожно кутала в свой плащ ребенка, стараясь уберечь не столько от сырости, сколько от липкого ужаса, пропитавшего воздух. На берегу, что враз стал для них таким далеким, её ждал муж.
Рыбак... Он прав. Без него никто не доберется до места.
Остальные спутники его мало интересовали — спасать мир Гард не собирался. Но смех маленькой племянницы, что тянула к нему ручонки, и задорный блеск в глазах своей младшей сестры он обязан сохранить.
- Меня! Я пойду с тобой, досточтимая госпожа!
- Гард!
Сестра вцепилась в рукав, но Гард с улыбкой отстранил её от себя и повернулся к рыбаку:
- Передай её с рук на руки мужу. Если обманешь — я вернусь из тумана, и он покажется тебе желанной долей.
- Конечно, господин.
Гард обнял напоследок сестру, подхватил сброшенный плащ и прыгнул за борт, прямо в челн.
Маленькая лодочка даже не покачнулась, словно не на воде стояла, а на берегу. Туманная Леди без слов указала на нос, и Гард послушно опустился на светлые доски.
Взмах весла, и рыбацкий корабль скрылся в тумане. Но челна завеса не касалась. Туман клубился поодаль, словно боясь потревожить хозяйку. И только легким шелком закручивался над самой водой в замысловатые узоры, пугаясь капель, что срывались с весла.
Гард смотрел на закутанную в темный плащ женщину, от которой отныне зависела его судьба, и не решался начать разговор, пока молчание не стало слишком тягостным.
- Госпожа моя, позвольте мне грести — не пристало женщине...
Ответ прозвучал едва слышно. То ли волна плеснула о борт, то ли ветер прошуршал над водой:
- Тебе не совладать.
И Гарду осталось только сидеть, глядя туманный театр теней.
Убаюканный плавным движением, он задремал, и уже не понимал, то ли явь — этот безмолвный танец, то ли граница сна...
Из оцепенения вывела спутница: положила весло, опустилась на скамейку напротив. Челн, подхваченный течением, двигался сам.
Женщина так и не сняла капюшон. Гард не мог определить, куда она смотрит — на него, или дальше, туда, где клочки тумана поддались разбойнику-ветру, открывая взору сокровище Молочного озера — Остров Туманной Леди.
Каменистый берег плавно поднимался, переходя в подножие высокой горы. Её склоны прорезало множество ручьев, от журчания которых стало тягостно и сладко.
- Плакун - гора.
Туманная Леди опустила в воду весло и легко направила челн в устье реки. Повинуясь воле хозяйки, он легко пошел против течения. Вода вспенилась вокруг форштевня, зажурчала, вливая новые ноты в мелодию горных ручьев.
Высокие ели мрачными стражами выстроились вдоль берега. Ивы купали ветки в звонких потоках. Листья осин трепетали на ветру, но было что-то неестественное, непонятное в этом великолепии. И странный, легкий звон слышался отовсюду.
- Что это за звук?
Туманная Леди не ответила. Даже здесь не сняла капюшон, скрывая лицо.
- Тихо как. Птицы не поют. Здесь всегда так?
- Всегда, - вздох ветра, шорох травы, но не человеческий голос принес ответ. - На этом острове нет жизни. Увы, и ты проживешь недолго.
Гард вздрогнул. Он подозревал, что не на пир идет, но вот так, напрямую...
Широким изгибом река обогнула гору. Открывшийся вид завораживал: впереди рассыпался на тысячи тысяч радужных капель водопад. А над ним рвался к небу высокой башней замок.
Лодка повернула к берегу, ткнулась в ослепительно белый песок. Гард выскочил первым, подал руку.
Леди легко вышла из лодки и, не отпуская руки Гарда, повела его за собой.
Лес сплошной стеной стоял вдоль тропы, выложенной белыми плитами. Деревья сплели ветки в изумрудно-прозрачную арку. Солнце пробивалось сквозь листья, придавая зеленому коридору уют.
Но под деревьями не росла трава. Мох не покрывал потрескавшиеся плиты. И только то тут, то там виднелись куртинки цветущих ландышей.
- Они цветут здесь в эту пору?
Удивленный, наклонился сорвать. Тонкий стебель хрустнул в пальцах. Гард ахнул:
- Какой ювелир сотворил такое?
Жемчуг, финифть и тонкая серебряная сетка. Цветок оказался творением рук человеческих. Присмотревшись, Гард поразился: вокруг не росло ни одного настоящего растения. Деревья, кусты, цветы... Все состояло из драгоценных камней, золота и серебра. Но листья трепетали на ветру, а ветки гнулись, как живые.
- Увы. Растения тоже не выживают в этом месте. Все, что тут есть — жалкое подобие.
В голосе, звучавшем из-под капюшона, сквозила грусть:
- Не будем тратить время пустяки. У нас его слишком мало!
И Леди увлекала Гарда вверх по тропе, к замку.
Он оказался меньше, чем виделось от реки. Но вот башня... Казалось, она пронзает облака, стараясь вонзиться в небо.
- Мастерство вашего зодчего не уступает искусству ювелира! Кто же создал это чудо?
- Вечность, мой друг. Эта башня стоит тут с начала времен, и стоять будет, пока звезды песчинками не осыпятся с небес времени. Но пойдем — ты устал с дороги.
Гард не стал возражать. Странная спутница не столько пугала, сколько вызывала интерес. Судя по голосу — молода, а грусть совсем не к лицу девушкам.
Тяжелые створки раскрылись без скрипа. Гард остановился, рассматривая внутреннее убранство. Мерцающие стены, увитые, словно плющом, серебряной проволокой, переходили в покатые своды, теряясь в запредельной высоте. Распахнутые двери открывали взору бесконечную анфиладу комнат, столь же больших и роскошных. Изнутри замок оказался куда больше, чем снаружи.
- Здесь все не такое, каким кажется. Сюда!
Гард послушно двинулся за Туманной леди, вертя головой. Такого сплава роскоши и изящества он нигде не встречал. Драгоценные камни гармонично врастали в узоры резных стен, завитки перетекали в прямые линии, застыв в замысловатом танце.
- Вот твои покои.
Они стояли перед простыми дверями. Туманная Леди толкнула створку:
Большой зал с хрустальной чашей вместо пола. По прозрачным желобам, жалобно звеня, в бассейн падала тонкая струйка воды.
- Смой с себя пыль и усталость, а потом приходи в трапезную.
Прежде, чем Гард успел спросить, как он найдет дорогу в бесчисленных галереях, дверь закрылась.
Вода оказалась неожиданно горячей. Ровно настолько, чтобы расслабились напряженные мышцы. В маленьких корабликах, что качались на поверхности тут и там, оказалось все необходимое: разные сорта мыла, мочалки, масла и притирания. Мягкое льняное полотенце ждало на скамеечке у входа. Там же Гард нашел и смену одежды. Шелк и бархат, мягкий хлопок и тонкий батист…
Гард вышел из купальни. Галереи, украшенной картинами и замысловатыми канделябрами, больше не существовало. Он стоял в большой, но уютной спальне.
Стены скрыты гобеленами. Тяжелые портьеры не пускают жаркое полуденное солнце в прохладный полумрак комнаты. Небольшой камин с мягким, покойным креслом. И — огромная кровать под балдахином. Тут же — большое зеркало. Гард поразился чистоте стекла. Зеркальных дел мастер ни в чем не уступал зодчему и ювелиру.
На небольшом туалетном столике нашлись и расческа, и ножницы. Приведя себя в порядок, Гард подошел к двери. Любопытство оказалось сильнее неизвестности.
В этот раз он попал в большую залу. Вышел на середину и остановился в нерешительности — из неё вели множество дверей. Но выбирать долго не пришлось — узкие створки золоченого дерева распахнулись сами.
Трапезной в замке служила огромная зала, облицованная мрамором цвета топленых сливок. Большой стол в центре готовился принять целую армию гостей, но прибора на хрустящей скатерти стояло только два. Между ними ждало угощение.
В этот раз двери распахнулись наотмашь. Гард вздрогнул, готовясь к чему угодно. В высоком проеме стояла худенькая девушка. Её скромное, черное платье резко контрастировало с окружающей роскошью.
- Госпожа?
- Зови меня Леди. Как и остальные...
Её выдал голос — все тот же, тихий, полный грусти. Гарду стало неуютно — что же пережила она в столь юном возрасте, раз такая тоска звучит? И глаза — огромные, как озера, в которых видна опавшая, потемневшая листва на дне. И такие же блестящие, словно полны слез.
- Позвольте?
Гард подал руку, провожая Леди к её месту во главе стола. Отодвинул стул. Леди осталась безучастной к проявлению вежливости. Но Гард не сдавался — отчего-то ему захотелось увидеть её улыбку.
- Ваш остров не перестает меня удивлять! Сначала чудесные деревья, потом — замок. В спальне я увидел чудесное зеркало — ни одного изъяна. А теперь меня восхищает ваш повар. Я могу передать ему свое восхищение?
- Вполне. Поверьте, я рада, что вы оценили мои скромные кулинарные таланты.
Гард поперхнулся.
- Вы... сами все это приготовили?
Леди пожала плечами и положила себе на тарелку виноград.
- А что остается? Здесь нет никого, кроме нас двоих. Но, боюсь, это продлится недолго, и я снова останусь одна.
После таких слов разговаривать Гарду больше не хотелось. Но леди продолжала, словно не заметив:
- Пусть недолго, но нам предстоит прожить какое-то время вместе. Поэтому прошу, оставь церемонии, мы не при императорском дворе. И сообщи мне свои привычки и предпочтения в одежде и еде. Я постараюсь, чтобы твое пребывание здесь было комфортным.
- О, меня все устраивает! Благодарю.
Леди отложила вилку и наклонилась в сторону Гарда:
- Друг мой, если ты еще не понял — на этом острове очень скучно. Настолько, что это становится невыносимым. И я хватаюсь за любую возможность разнообразить свою жизнь, внести в неё хоть какие-то краски...
- Я — одна из таких попыток? Ваше развлечение, моя Леди?
- Да, так и есть. Увы, кроме меня на том острове никто не выживает. Ни люди, ни звери, ни птицы. Люди держатся дольше всех, но я даю возможность рыбакам самим выбирать, кого они отдают мне за право ловить рыбу в моем озере. Чаще всего они привозят мне птиц. Куриц. Забавные существа, но, увы — живут очень, очень мало. Меньше остальных.
- И сколько же выдерживают люди?
- Я не слежу за временем. Но, не будем о печальном. Надеюсь, ты меня правильно понял: забота о тебе — тоже развлечение. Поэтому не стесняйся потревожить меня просьбой.
Дни потянулись неспешной чередой. Первое время Гарду некогда было скучать — довольно большой остров мог предложить много интересных мест. Очень скоро он убедился, что Леди говорила правду — кроме них двоих здесь не было никого. Даже комары, и те не жужжали по ночам.
После этого появилось желание найти хоть что-то живое. Гард обошел весь остров. И понял что все деревья, трава, кусты — невероятные изделия талантливого ювелира. Настоящим тут были только он сам, Леди, замок, камни и ручьи, в которых не водилось рыбы.
Не было её и в прибрежных водах — Гарду разрешалось брать челн. Правда, ему никогда не удавалось доплыть до туманной стены, что дышала вдалеке, лодка всегда разворачивалась к острову.
Но настоящим развлечением были ежедневные беседы с Леди. Девушка оказалась весьма интересной особой. Некоторые её суждения вызывали неприятие, но, после осмысления, казались здравыми. Только к одному Гард не смог привыкнуть — к равнодушию. Казалось, Леди запретила себе радоваться жизни, привязываться к кому-то, любить... Причину он понять не мог.
