Каждый сантиметр падения ощущался как поражение, как окончательная капитуляция. Только на одной упрямости, он продолжал сдерживать дрожащую руку девушки с кинжалом.
- ты уничтожил мою маму! Ты в этом виноват, - слезы катились по щекам Илаи, в то время как она была на грани истерики, - из-за тебя у меня не было счастливо детства с мамой! Ты у меня её забрал!
Замахнувшись со всех силы, девушка уже готова была сделать задуманное, но её руку перехватили сзади.
Илая резко обернулась, желая знать, кто ей мог помешать, в глазах плескалась мутная волна слез, лицо исказилось гримасой, губы дрожали, а в глубине зрачков горел опасный огонек. Это была не просто обида, это был крик отчаяния, готовый взорваться.
- не зря я переживал, - спокойно произнес Риан, - Илая, отдай мне ножичек.
Девушка не желала отпускать то, что поможет справиться с её обидой, вцепившись намертво.
- ладно, раз не хочешь отдавать, то расскажи, что у вас случилось? - мужчина опустил руку девушки вниз, продолжая держать.
- он уничтожил мою мать!
- я её даже не знал, - Дортей продолжал сидеть на земле, не в силах подняться.
- не знал, да?!
Девушка подошла ближе к Дортею, склонившись над ним, если бы не рука Риана, которая держала её, она бы успела расправиться с его дядей.
- запомни, - Илая говорила твердо, чеканя каждое слово, - моё имя Илая, мою маму, ту от кого ты так безжалостно избавился, звали Амара.
- не может быть, - прошептал Глава Управления.
- я никогда не прощу тебе её смерти, не рассчитывай на мою пощаду, папочка.
Последнее слово Илае далось с особым трудом и едкостью в голосе.
Для Дортея эта была слишком неожиданная новость, если бы он мог, упал бы не в силах подняться, во второй раз. Он слушал, и каждое слово, произнесенное собеседником, казалось, отнимало у него частичку жизни. Не было криков, не было резких движений, только медленное, мучительное осознание. Его лицо стало бледным, как мел, губы сжались в тонкую линию. Он чувствовал, как холод проникает в самые кости, как будто сама реальность стала враждебной. Внутри него образовалась пустота, зияющая дыра, куда утекало все тепло, вся надежда. Он мог лишь смотреть на Илаю, чьи черты так напоминали ему Амару, не в силах произнести ни слова, потому что слова казались бессмысленными перед лицом такой новости.
Риан же внимательно слушал, пытаясь уловить хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы зацепиться. Его мозг лихорадочно перебирал возможные варианты, сопоставлял факты, искал закономерности, но всё было тщетно.
Амара…знакомое имя, кажется его, когда давным-давно упоминала мама в разговоре с отцом. Мужчина вспомнил как будучи ещё маленьким прибежал в кабинет к дяде, проследовав за укатившимся мячиком. Игрушку, он, конечно, подобрал, но мальчика заинтересовал ящик в столе Дортея, который отличался от остальных, покрытый золотым узором. Выдвинув его, на дне обнаружилась только старая фотография, на которой был его дядя и незнакомая девушка.
Восстановив в памяти эти отрывки, Охотник по-новому взглянул на уже знакомую девушку, отметив на столько она была похожа на девушку с фото. Не знай её раньше, Риан, безусловно сказал бы, что это один и тот же человек.
Это было не просто сходство, это было эхо, отзвук, который он никогда не ожидал услышать в реальной жизни. Он стоял, пораженный этой новостью.
Пока Риан в замешательстве ослабил хватку, ведьма, воспользовавшись этим, выдернула руку с такой внезапностью, что он даже не успел осознать, что происходит. Его мозг еще обрабатывал ощущение ее прикосновения, когда его рука оказалась пустой, а ее силуэт уже отдалялся.
Побег
- дядя, ты в порядке?
Риан помог встать Дортею, который с каждой минутой чувствовал себя всё лучше.
- это не Амара, - шептал глава управления, не обращая внимание на племянника.
- конечно не... Амара, это Илая. Да, что с тобой?!
Только по дороге домой, Дортей смог более-менее прийти в себя, и рассказать Риану о своей любви к Амаре и то, как с ней поступил.
- разве ты мог поступить иначе? - удивлялся Риан, сидя рядом с дядей на заднем сидении, - она же ведьма!
- Риан, - глава управление пытался воззвать его к разуму, - твоя Илая дочь моей Амары!
- подожди, значит Илая может быть... ведьмой? - последнее слово мужчина высказал с отвращением.
- с большой вероятностью.
- но, может и быть обычным человеком, мы же не знаем, кто её отец, - продолжил размышление Риан.
Дортей задумался на минуту, а после решил уточнить, сколько лет Илаи. Двадцать пять лет... двадцать...пять
- её отец может быть обычным человеком, а значит, она просто человек и от матери дар не передался.
- её отец Охотник, - безэмоциональным голосом произнес Дортей.
- откуда ты то знаешь?
- её отец я.
Новость обрушилась на Риана как гром среди ясного неба. Он замер, словно вкопанный, пытаясь осознать услышанное, в голове зашумело, заглушая все остальные звуки. Это было не просто удивление, это было самое настоящее потрясение.
- ты с ведьмой? - пробормотал мужчина в шоке.
- я её любил, - Дортей старался не смотреть лишний раз на племянника, - но тем не менее, я сделал то, что должен.
- какая вероятность, что Илая больше унаследовала от тебя, чем от матери?
- она девочка, рожденная от ведьмы, - как на лекции начал объяснения глава Управления, - с вероятностью девяносто девять процентов, она ведьма.
- но она не отреагировала на чары, - мужчина хватался за последнюю возможность.
- на мои, понятно, - грустная улыбка едва тронула губы, - я её отец.
- а как же мои чары?
- не знаю, реакция слишком странная, - мужчина поджал губы раздумывая.
- может проверишь её ещё раз?
- дядя, это бессмысленно. Я не знаю, что мне делать дальше.
По возвращению домой, Риан рухнул на мягкую поверхность кровати, не заботясь о том, как это выглядит. Глаза его были прикованы к потолку, где тени танцевали в полумраке. В голове же бушевал целый шторм мыслей, переплетаясь и сменяя друг друга, не давая ни на секунду расслабиться.
Неужели та, кого он полюбил, кому поверил и с кем был готов разделить свою жизнь, в прямом смысле, на самом деле ведьма... Та, кого он уничтожал не один раз собственными руками, кого ненавидел всей душой. С самого раннего детства, им приучали ненавидеть ведьм, выслеживать и уничтожать. И теперь он был вынужден расправиться с Илаей, его Илаей! Той хрупкой, нежной девушкой, которую он полюбил, по-настоящему, полюбил!
Она не должна умирать, если есть, хоть малейший шанс её спасти, он должен это сделать. Но только, как это сделать?
Дядя уже в курсе, кто мать Илаи, а это значит, что и всё управление в скором времени будет знать. И даже, если учитывать, что Илая дочь Дортея, но он посчитает её ведьмой, тогда ей не жить.
Пока Риана обуревали мысли как спасти девушку, Дортей в своем офисе, куда он отправился после того, как завез Риана, размышлял об аналогичной ситуации.
Илая его родная дочь, несмотря на то, что пыталась его убить. А это значит, что никто не должен знать о её происхождении.
Осталось только понять, как наладить отношения с дочерью, ведь это единственный его родной человек, других не осталось. И пусть Риан и его семья были довольно близки Дортею, но это не тоже самое, что и быть родными по крови.
Илая не просто даже родная по крови, она ребенок от любимой женщины... которая не успокоится, пока не уничтожит его.
Пока один Охотник раздумывал как ему лучше наладить отношения с дочерью, второй решил окончательно убедиться ведьма ли Илая. Набрав уже знакомый номер, в телефоне послушались гудки.
- слушаю, - голос Илаи звучал твёрдо, несмотря на то, что девушка безумно сожалела о произошедшем, о том, что не смогла довести дело до конца.
- нам надо встретиться.
- нет.
- почему?
- между нами больше ничего нет. Прощай.
Илая завершила разговор, но сдаваться просто так, Риан не собирался. Он решил дать девушке время немного прийти в себя до следующего дня. Раздумывая над тем, как лучше её проверить, раз на чары не реагирует как все ведьмы, мужчина заснул.
После разговора с Рианом, ведьма не могла найти себе места, было ясно, что Охотник напал на след и теперь не остановится. Надо было что-нибудь придумать, с большой вероятностью, мужчина заявится к ней уже сам, а это значит, что нужно куда-то спрятаться.
- о чем задумалась? - Глория запрыгнула на кровать рядом с Илаей.
- я думаю нужно снова бежать.
- и есть идеи куда?
- есть одна, но надо чтобы девочки поехали с нами, теперь и они под ударом.
- это правда, - задумалась тотем, - он может тебя шантажировать через них.
- но как их убедить?
- надо подумать.
Пока Глория раздумывала над этим вопросом, Илая доделала все статьи по работе, отправив на почту Бедроновичу, а следом за ними, направила заявление на увольнение.
Сначала ведьма хотела лично сходить и уволиться, но решила не рисковать, кто знает, вдруг Бедронович с Охотниками заодно, поэтому было приято решение направить заявление по почте.
Дальше предстояло самое трудное, надо было убедить подруг, поехать с ней далеко. Ведьма искренне надеялась, что Охотник не настолько гнилой, чтобы попытаться воздействовать на них, через семьи и друзей. Потому как, уберечь остальных, Илая просто не представляла.
В связи с последними событиями, в груди поселилась тяжесть, словно там лежит камень, мешающий дышать полной грудью. Воздух кажется густым и липким, его трудно вдохнуть. Сердце билось то лишком быстро, то замирало на мгновение, словно пытаясь сбежать от этой внутренней неразберихи.
Мысли скакали, как дикие пони, не давая сосредоточиться ни на чем конкретном. Они то рисовали самые мрачные картины будущего, то копались в прошлом, вытаскивая на свет болезненные воспоминания о маме и бабушке.
Внутри появилось странное ощущение хрупкости, уязвимости. Хотелось просто спрятаться, свернуться калачиком и переждать эту бурю, она бы закончилась сама по себе, вернув прежнюю размеренную жизнь.
Где-то глубоко внутри, под слоем страха и тревоги, теплится маленькая искорка надежды. Надежды на то, что эта буря утихнет, что свет снова зажжется, и она снова сможет увидеть мир в ярких красках. Надежды на то, что она справится, что сможет спастись от Охотников не только сама, но и подруг сможет уберечь.
Приняв решение, что нужно делать уже что-то сейчас, Илая набрала подругам по групповому видеозвонку.
- девочки, вы должны вместе со мной уехать из города.
Ведьма не стала ходить вокруг да около, и сразу перешла к сути, времени осталось всё меньше.
- я готова, - неожиданно согласилась Алика, - куда едем?
- а я не согласна, - заупрямилась Дарина которая в отличии от подруги была не "сорви голова" и уж тем более, не " за любой кипишь".
- мы должны исчезнуть, иначе Охотники нас легко поймают.
- охотники? - в один голос поинтересовались девушки.
- именно так! Риан и Дортей уже в курсе, что моя мать ведьма.
- как они узнали?
- я знаю, это будет трудно понять, Алика, но я спалилась сама. Эмоции оказались сильнее меня.
Слова, которые тогда произнесла Илая, были не просто словами – это осколки ее души, вырванные из самой глубины ее существа. Они вылетели, как стрелы, неся в себе всю правду, всю боль, всю несправедливость, которую она чувствовала. Маски оказались сорваны, а щиты разбиты. В глазах тогда бушевали и гнев, и обида, и разочарование.
- Илай, мы тебя понимаем, но и ты нас пойми, мы ничего не можем бросить здесь. Тут наша жизнь.
- Дарина, говори за себя, - возмутилась старшая из подруг, - я, например, могу.
Илаю просто раздражал отказ подруги, неужели она не понимает, что если останется, охотники доберутся до неё и тогда, ей точно не спастись, рядом никого не будет.
Целый час Илая пыталась с Аликой убедить подругу поехать с ними, угрожали, подкупали, умоляли, но всё было без толку, Дарина осталась при своём мнении.
Завершив разговор с ведьмами, Илая не могла оставить всё как есть. Необходимо что-то придумать, оставлять Дарину в городе, это вообще не вариант.
Блондинка ходила из стороны в сторону, стараясь хоть что-то придумать. Ее шаги были нервными, неуверенными, словно она пыталась найти опору не только под ногами, но и в собственных мыслях. Из стороны в сторону, из стороны в сторону – этот ритм отражал бурю, бушевавшую внутри. То ли сомнения терзали, то ли решение никак не давалось, то ли просто перебирала в голове все "за" и "против", не находя ответа. Казалось, каждый шаг – это попытка вытолкнуть из себя навязчивую мысль, но она лишь возвращалась, заставляя ее снова и снова ходить по кругу.
Кошка, уютно устроившись на подоконнике, наблюдала за девушкой, прищурив глаза и внимательно следя за движениями хозяйки.
Ее хвост медленно колеблется, когда девушка останавливается, чтобы задуматься, а затем снова начинает шагать, погруженная в свои размышления. Тотем с интересом наблюдала за каждой сменой настроения ведьмы.
Иногда девушка останавливается и смотрит в окно, как будто надеется найти вдохновение в окружающем мире. Глория, почувствовав момент, поднимает голову и внимательно изучает ее лицо, словно пытаясь прочитать мысли, которые мелькают в голове.
Что делать? Как выйти из этой ситуации всего за ночь? Мысли кружились в голове, не опадая, как осение листья, а задержавшись, создавали чувство безысходности.
Ледяной укол чувства самобичевания бил с каждой новой мыслью, «ну, зачем? зачем я это сказала?». Она прокручивала сцену снова и снова, как заевшую пластинку. Вот её губы произносят эти слова. Вот меняется выражение лица собеседника — удивление, замешательство, непонимание.
Теперь осознавая всю тяжесть навалившейся проблемы, каждое слово, которое она произнесла, теперь казалось глупым, неуместным, предательским. «Надо было промолчать. Просто промолчать». Этот внутренний голос был безжалостен. Он не спорил, он выносил приговор.
Если бы она не проболталась тогда, то сидела бы сейчас себе мирно и смотрела какой-нибудь сериальчик, а не думала, как уберечь подруг и себя.
Тишина в комнате давила, но внутри неё оглушительно кричал внутренний критик. Его голос был до боли знакомым — её собственный, только холодный и беспощадный, он методично перебирал её промах, смакуя каждую деталь. «И ты считала, что так будет лучше? — язвительно спрашивал он. — Посмотри, к чему это привело. Ты всё испортила.».
Она закрыла глаза, но перед внутренним взором тут же всплыла картина произошедшего. Вот её слова, повисшие в воздухе. Вот выражение лица Дортея. Она сжимала кулаки до побелевших костяшек, будто физическая боль могла заглушить душевную. Хотелось стать маленькой, невидимой, исчезнуть, лишь бы не чувствовать этого жгучего, ядовитого сожаления, которое отравляло её изнутри.
- ты долго там будешь заниматься самоугнетением? - поинтересовалась тотем, которой надоело наблюдать как страдает её подопечная.
- не долго, как только придумаю, что нужно сделать, - плечи напряглись, когда ведьма, наконец оторвала взгляд от своих мыслей. На лице застыла маска недовольства, губы были плотно сжаты.
- не пробовала со мной посоветоваться? - как бы между прочим спросила Глория.
- ты уничтожил мою маму! Ты в этом виноват, - слезы катились по щекам Илаи, в то время как она была на грани истерики, - из-за тебя у меня не было счастливо детства с мамой! Ты у меня её забрал!
Замахнувшись со всех силы, девушка уже готова была сделать задуманное, но её руку перехватили сзади.
Илая резко обернулась, желая знать, кто ей мог помешать, в глазах плескалась мутная волна слез, лицо исказилось гримасой, губы дрожали, а в глубине зрачков горел опасный огонек. Это была не просто обида, это был крик отчаяния, готовый взорваться.
- не зря я переживал, - спокойно произнес Риан, - Илая, отдай мне ножичек.
Девушка не желала отпускать то, что поможет справиться с её обидой, вцепившись намертво.
- ладно, раз не хочешь отдавать, то расскажи, что у вас случилось? - мужчина опустил руку девушки вниз, продолжая держать.
- он уничтожил мою мать!
- я её даже не знал, - Дортей продолжал сидеть на земле, не в силах подняться.
- не знал, да?!
Девушка подошла ближе к Дортею, склонившись над ним, если бы не рука Риана, которая держала её, она бы успела расправиться с его дядей.
- запомни, - Илая говорила твердо, чеканя каждое слово, - моё имя Илая, мою маму, ту от кого ты так безжалостно избавился, звали Амара.
- не может быть, - прошептал Глава Управления.
- я никогда не прощу тебе её смерти, не рассчитывай на мою пощаду, папочка.
Последнее слово Илае далось с особым трудом и едкостью в голосе.
Для Дортея эта была слишком неожиданная новость, если бы он мог, упал бы не в силах подняться, во второй раз. Он слушал, и каждое слово, произнесенное собеседником, казалось, отнимало у него частичку жизни. Не было криков, не было резких движений, только медленное, мучительное осознание. Его лицо стало бледным, как мел, губы сжались в тонкую линию. Он чувствовал, как холод проникает в самые кости, как будто сама реальность стала враждебной. Внутри него образовалась пустота, зияющая дыра, куда утекало все тепло, вся надежда. Он мог лишь смотреть на Илаю, чьи черты так напоминали ему Амару, не в силах произнести ни слова, потому что слова казались бессмысленными перед лицом такой новости.
Риан же внимательно слушал, пытаясь уловить хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы зацепиться. Его мозг лихорадочно перебирал возможные варианты, сопоставлял факты, искал закономерности, но всё было тщетно.
Амара…знакомое имя, кажется его, когда давным-давно упоминала мама в разговоре с отцом. Мужчина вспомнил как будучи ещё маленьким прибежал в кабинет к дяде, проследовав за укатившимся мячиком. Игрушку, он, конечно, подобрал, но мальчика заинтересовал ящик в столе Дортея, который отличался от остальных, покрытый золотым узором. Выдвинув его, на дне обнаружилась только старая фотография, на которой был его дядя и незнакомая девушка.
Восстановив в памяти эти отрывки, Охотник по-новому взглянул на уже знакомую девушку, отметив на столько она была похожа на девушку с фото. Не знай её раньше, Риан, безусловно сказал бы, что это один и тот же человек.
Это было не просто сходство, это было эхо, отзвук, который он никогда не ожидал услышать в реальной жизни. Он стоял, пораженный этой новостью.
Пока Риан в замешательстве ослабил хватку, ведьма, воспользовавшись этим, выдернула руку с такой внезапностью, что он даже не успел осознать, что происходит. Его мозг еще обрабатывал ощущение ее прикосновения, когда его рука оказалась пустой, а ее силуэт уже отдалялся.
Побег
- дядя, ты в порядке?
Риан помог встать Дортею, который с каждой минутой чувствовал себя всё лучше.
- это не Амара, - шептал глава управления, не обращая внимание на племянника.
- конечно не... Амара, это Илая. Да, что с тобой?!
Только по дороге домой, Дортей смог более-менее прийти в себя, и рассказать Риану о своей любви к Амаре и то, как с ней поступил.
- разве ты мог поступить иначе? - удивлялся Риан, сидя рядом с дядей на заднем сидении, - она же ведьма!
- Риан, - глава управление пытался воззвать его к разуму, - твоя Илая дочь моей Амары!
- подожди, значит Илая может быть... ведьмой? - последнее слово мужчина высказал с отвращением.
- с большой вероятностью.
- но, может и быть обычным человеком, мы же не знаем, кто её отец, - продолжил размышление Риан.
Дортей задумался на минуту, а после решил уточнить, сколько лет Илаи. Двадцать пять лет... двадцать...пять
- её отец может быть обычным человеком, а значит, она просто человек и от матери дар не передался.
- её отец Охотник, - безэмоциональным голосом произнес Дортей.
- откуда ты то знаешь?
- её отец я.
Новость обрушилась на Риана как гром среди ясного неба. Он замер, словно вкопанный, пытаясь осознать услышанное, в голове зашумело, заглушая все остальные звуки. Это было не просто удивление, это было самое настоящее потрясение.
- ты с ведьмой? - пробормотал мужчина в шоке.
- я её любил, - Дортей старался не смотреть лишний раз на племянника, - но тем не менее, я сделал то, что должен.
- какая вероятность, что Илая больше унаследовала от тебя, чем от матери?
- она девочка, рожденная от ведьмы, - как на лекции начал объяснения глава Управления, - с вероятностью девяносто девять процентов, она ведьма.
- но она не отреагировала на чары, - мужчина хватался за последнюю возможность.
- на мои, понятно, - грустная улыбка едва тронула губы, - я её отец.
- а как же мои чары?
- не знаю, реакция слишком странная, - мужчина поджал губы раздумывая.
Глава управления продолжал смотреть в окно, задумавшись, что девушка странно себя повела, по отношению к Риану. С одной стороны, она проявила реакцию, с другой, не так, как должна.
- может проверишь её ещё раз?
- дядя, это бессмысленно. Я не знаю, что мне делать дальше.
По возвращению домой, Риан рухнул на мягкую поверхность кровати, не заботясь о том, как это выглядит. Глаза его были прикованы к потолку, где тени танцевали в полумраке. В голове же бушевал целый шторм мыслей, переплетаясь и сменяя друг друга, не давая ни на секунду расслабиться.
Неужели та, кого он полюбил, кому поверил и с кем был готов разделить свою жизнь, в прямом смысле, на самом деле ведьма... Та, кого он уничтожал не один раз собственными руками, кого ненавидел всей душой. С самого раннего детства, им приучали ненавидеть ведьм, выслеживать и уничтожать. И теперь он был вынужден расправиться с Илаей, его Илаей! Той хрупкой, нежной девушкой, которую он полюбил, по-настоящему, полюбил!
Она не должна умирать, если есть, хоть малейший шанс её спасти, он должен это сделать. Но только, как это сделать?
Дядя уже в курсе, кто мать Илаи, а это значит, что и всё управление в скором времени будет знать. И даже, если учитывать, что Илая дочь Дортея, но он посчитает её ведьмой, тогда ей не жить.
Пока Риана обуревали мысли как спасти девушку, Дортей в своем офисе, куда он отправился после того, как завез Риана, размышлял об аналогичной ситуации.
Илая его родная дочь, несмотря на то, что пыталась его убить. А это значит, что никто не должен знать о её происхождении.
Осталось только понять, как наладить отношения с дочерью, ведь это единственный его родной человек, других не осталось. И пусть Риан и его семья были довольно близки Дортею, но это не тоже самое, что и быть родными по крови.
Илая не просто даже родная по крови, она ребенок от любимой женщины... которая не успокоится, пока не уничтожит его.
Пока один Охотник раздумывал как ему лучше наладить отношения с дочерью, второй решил окончательно убедиться ведьма ли Илая. Набрав уже знакомый номер, в телефоне послушались гудки.
- слушаю, - голос Илаи звучал твёрдо, несмотря на то, что девушка безумно сожалела о произошедшем, о том, что не смогла довести дело до конца.
- нам надо встретиться.
- нет.
- почему?
- между нами больше ничего нет. Прощай.
Илая завершила разговор, но сдаваться просто так, Риан не собирался. Он решил дать девушке время немного прийти в себя до следующего дня. Раздумывая над тем, как лучше её проверить, раз на чары не реагирует как все ведьмы, мужчина заснул.
После разговора с Рианом, ведьма не могла найти себе места, было ясно, что Охотник напал на след и теперь не остановится. Надо было что-нибудь придумать, с большой вероятностью, мужчина заявится к ней уже сам, а это значит, что нужно куда-то спрятаться.
- о чем задумалась? - Глория запрыгнула на кровать рядом с Илаей.
- я думаю нужно снова бежать.
- и есть идеи куда?
- есть одна, но надо чтобы девочки поехали с нами, теперь и они под ударом.
- это правда, - задумалась тотем, - он может тебя шантажировать через них.
- но как их убедить?
- надо подумать.
Пока Глория раздумывала над этим вопросом, Илая доделала все статьи по работе, отправив на почту Бедроновичу, а следом за ними, направила заявление на увольнение.
Сначала ведьма хотела лично сходить и уволиться, но решила не рисковать, кто знает, вдруг Бедронович с Охотниками заодно, поэтому было приято решение направить заявление по почте.
Дальше предстояло самое трудное, надо было убедить подруг, поехать с ней далеко. Ведьма искренне надеялась, что Охотник не настолько гнилой, чтобы попытаться воздействовать на них, через семьи и друзей. Потому как, уберечь остальных, Илая просто не представляла.
В связи с последними событиями, в груди поселилась тяжесть, словно там лежит камень, мешающий дышать полной грудью. Воздух кажется густым и липким, его трудно вдохнуть. Сердце билось то лишком быстро, то замирало на мгновение, словно пытаясь сбежать от этой внутренней неразберихи.
Мысли скакали, как дикие пони, не давая сосредоточиться ни на чем конкретном. Они то рисовали самые мрачные картины будущего, то копались в прошлом, вытаскивая на свет болезненные воспоминания о маме и бабушке.
Внутри появилось странное ощущение хрупкости, уязвимости. Хотелось просто спрятаться, свернуться калачиком и переждать эту бурю, она бы закончилась сама по себе, вернув прежнюю размеренную жизнь.
Где-то глубоко внутри, под слоем страха и тревоги, теплится маленькая искорка надежды. Надежды на то, что эта буря утихнет, что свет снова зажжется, и она снова сможет увидеть мир в ярких красках. Надежды на то, что она справится, что сможет спастись от Охотников не только сама, но и подруг сможет уберечь.
Приняв решение, что нужно делать уже что-то сейчас, Илая набрала подругам по групповому видеозвонку.
- девочки, вы должны вместе со мной уехать из города.
Ведьма не стала ходить вокруг да около, и сразу перешла к сути, времени осталось всё меньше.
- я готова, - неожиданно согласилась Алика, - куда едем?
- а я не согласна, - заупрямилась Дарина которая в отличии от подруги была не "сорви голова" и уж тем более, не " за любой кипишь".
- мы должны исчезнуть, иначе Охотники нас легко поймают.
- охотники? - в один голос поинтересовались девушки.
- именно так! Риан и Дортей уже в курсе, что моя мать ведьма.
- как они узнали?
- я знаю, это будет трудно понять, Алика, но я спалилась сама. Эмоции оказались сильнее меня.
Слова, которые тогда произнесла Илая, были не просто словами – это осколки ее души, вырванные из самой глубины ее существа. Они вылетели, как стрелы, неся в себе всю правду, всю боль, всю несправедливость, которую она чувствовала. Маски оказались сорваны, а щиты разбиты. В глазах тогда бушевали и гнев, и обида, и разочарование.
- Илай, мы тебя понимаем, но и ты нас пойми, мы ничего не можем бросить здесь. Тут наша жизнь.
- Дарина, говори за себя, - возмутилась старшая из подруг, - я, например, могу.
Илаю просто раздражал отказ подруги, неужели она не понимает, что если останется, охотники доберутся до неё и тогда, ей точно не спастись, рядом никого не будет.
Целый час Илая пыталась с Аликой убедить подругу поехать с ними, угрожали, подкупали, умоляли, но всё было без толку, Дарина осталась при своём мнении.
Завершив разговор с ведьмами, Илая не могла оставить всё как есть. Необходимо что-то придумать, оставлять Дарину в городе, это вообще не вариант.
Блондинка ходила из стороны в сторону, стараясь хоть что-то придумать. Ее шаги были нервными, неуверенными, словно она пыталась найти опору не только под ногами, но и в собственных мыслях. Из стороны в сторону, из стороны в сторону – этот ритм отражал бурю, бушевавшую внутри. То ли сомнения терзали, то ли решение никак не давалось, то ли просто перебирала в голове все "за" и "против", не находя ответа. Казалось, каждый шаг – это попытка вытолкнуть из себя навязчивую мысль, но она лишь возвращалась, заставляя ее снова и снова ходить по кругу.
Кошка, уютно устроившись на подоконнике, наблюдала за девушкой, прищурив глаза и внимательно следя за движениями хозяйки.
Ее хвост медленно колеблется, когда девушка останавливается, чтобы задуматься, а затем снова начинает шагать, погруженная в свои размышления. Тотем с интересом наблюдала за каждой сменой настроения ведьмы.
Иногда девушка останавливается и смотрит в окно, как будто надеется найти вдохновение в окружающем мире. Глория, почувствовав момент, поднимает голову и внимательно изучает ее лицо, словно пытаясь прочитать мысли, которые мелькают в голове.
Что делать? Как выйти из этой ситуации всего за ночь? Мысли кружились в голове, не опадая, как осение листья, а задержавшись, создавали чувство безысходности.
Ледяной укол чувства самобичевания бил с каждой новой мыслью, «ну, зачем? зачем я это сказала?». Она прокручивала сцену снова и снова, как заевшую пластинку. Вот её губы произносят эти слова. Вот меняется выражение лица собеседника — удивление, замешательство, непонимание.
Теперь осознавая всю тяжесть навалившейся проблемы, каждое слово, которое она произнесла, теперь казалось глупым, неуместным, предательским. «Надо было промолчать. Просто промолчать». Этот внутренний голос был безжалостен. Он не спорил, он выносил приговор.
Если бы она не проболталась тогда, то сидела бы сейчас себе мирно и смотрела какой-нибудь сериальчик, а не думала, как уберечь подруг и себя.
Тишина в комнате давила, но внутри неё оглушительно кричал внутренний критик. Его голос был до боли знакомым — её собственный, только холодный и беспощадный, он методично перебирал её промах, смакуя каждую деталь. «И ты считала, что так будет лучше? — язвительно спрашивал он. — Посмотри, к чему это привело. Ты всё испортила.».
Она закрыла глаза, но перед внутренним взором тут же всплыла картина произошедшего. Вот её слова, повисшие в воздухе. Вот выражение лица Дортея. Она сжимала кулаки до побелевших костяшек, будто физическая боль могла заглушить душевную. Хотелось стать маленькой, невидимой, исчезнуть, лишь бы не чувствовать этого жгучего, ядовитого сожаления, которое отравляло её изнутри.
- ты долго там будешь заниматься самоугнетением? - поинтересовалась тотем, которой надоело наблюдать как страдает её подопечная.
- не долго, как только придумаю, что нужно сделать, - плечи напряглись, когда ведьма, наконец оторвала взгляд от своих мыслей. На лице застыла маска недовольства, губы были плотно сжаты.
- не пробовала со мной посоветоваться? - как бы между прочим спросила Глория.
