- это плохо, - расстроилась брюнетка.
- тогда надо придумать что-то другое…
Так и не придумав, как поступить дальше, ведьмы легли спать, Илая и Дарина легли на постель, когда-то принадлежавшую Эндиарии, а Алике пришлось устроиться на матрасе прямо на полу. Глория легла на рядом с Илаей, заснув быстро, в отличии от ведьм.
К Илае сон так и не шёл, девушка задумалась о дальнейшей жизни и о том, не поторопилась ли она с этим переездом, ещё и подруг с собой утащила.
А что было бы, если они остались в городе, Охотники их нашли бы за раз, к вечеру следующего дня вряд ли кто-то ведьм нашел живыми. Как теперь Дарина отреагирует, что они всё решили за неё, ещё и таким способом. Сначала Илая думала, ну подуется подруга, а потом отойдет и простит их, но теперь осматривая в сумраке помещение дома, отсутствие элементарных удобств, к которым успели привыкнуть девушки, думала иначе.
Дарина заснула быстро, всё ещё не в полной мере не осознавая, что с ней случилось, в отличии от Алики, которая уже жалела, что пошла на уговоры подруги и поехала с ней. Была же маленькая, но вероятность, того, что Риан с Дортеем их бы не тронули. Они же в отличии от Илаи не отреагировали как ведьмы на Риана, и уж тем более, не являлись ему родственниками.
Заснули девушки не заметно, погружаясь в мир снов, в котором их вновь встретила Глория в образе ведьмы.
- ну здравствуйте, девочки.
В этот раз Эндиария встречала девушек во сне не в доме, а на поляне у костра, её густые и блестящие волосы каскадом спускались по спине, почти касаясь земли. На ней было платье из мягкого, дышащего льна, такого чистого и белого, что казалось, оно светится изнутри. Но самое главное – это красная вышивка. Она не была кричащей, скорее, деликатной и замысловатой, словно тонкие нити огня, обвивающие ткань. Каждый стежок, казалось, был наполнен историей, придавая образу особую глубину и загадочность.
- наконец-то, - проворчала женщина, - уже устала вас ждать.
- ждать? – удивилась Алика.
К своему удивлению, Илая и Алика обнаружили, что были в платьях похожих на платье Эндиарии, но с небольшими различиями в расположении вышивки. У старшей подруги она была по краям рукавов, а у той, что помладше, на талии. Волосы у обеих девушек были распущены за спиной, а у Илая они снова стали черные.
- ты научилась переодевать? – Алика придирчиво себя осматривала, предпочитая черные тона и кожу.
- не поясничай, сегодня важный день, - строго проговорила женщина, садясь у костра, скрестив ноги.
Девушки повторили её движения, и только после этого, Эндиарии продолжила:
- сегодня день, когда все ведьмы собираются за единым костром, независимо от их разногласий.
- ого.
- поэтому, Алика, не зависимо от твоей болтовни, мы сидим тут.
- а ты и раньше так собиралась? – спросила Илая, - ну с другими.
- когда я была молодая как вы, мы собирались в одном лесу, который выбирался каждый год разный и рассказывали, что и кто узнал нового, или же, кто по прошествию лет стал другим человеком.
- другим человеком? – не поняла Алика.
- ведьма не может жить на одном месте достаточно долго, ей приходится менять свою личность, род занятий и даже имя.
- расскажи.
- я лучше покажу, - усмехнулась Эндиария.
Всего какая-то секунда, и девушку уже не рядом с ведьмой, ставшей тотемом, а с другими ведьмами, всё также в лесу, но более густом. Подняв голову наверх, обнаружилось небо. Оно было черное, глубокое, как бездонный колодец, казалось, что до звезд можно дотянуться рукой. Они сияли так ярко, что отбрасывают слабые, призрачные тени на землю. Млечный Путь, словно серебряная река, тянулся через весь небосвод, усыпанный мириадами мерцающих точек.
Воздух чистый и прохладный, пах хвоей и влажной землей, иногда пролетали светлячки, оставив за собой короткий след, словно упавшая звезда.
Огромный, серебристый диск, сияющий таким ярким, чистым светом, что кажется, будто кто-то рассыпал по небу горсть бриллиантов был луной, которую в городе видели не раз, но ощущения сейчас, были в сто крат ярче, как и она сама. Лунный свет пробился сквозь плотную завесу листвы, создавая причудливые узоры на лесной подстилке, тени стали глубже, таинственнее, превращая деревья в силуэты загадочных существ.
Каждый лист, каждая веточка, покрытые лунным серебром, приобрели особую, неземную красоту.
- как же тут красиво, - восхитилась Илая, а Алика согласно кивнула.
- и так, ведьмы, - сказала Верховная, которую девушки уже знали, но сейчас она выглядела немного моложе, хотя и находилась уже в возрасте, - время пришло. Я слушаю вас.
Решение
Свой рассказ начала женщина в такой же белой одежде с вышивкой, на вид ей было лет сорок, на самом деле, как успела уточнить Эндиария, триста тридцать пять недавно исполнилось.
Длинные, темные, как ночь, волосы обрамлялилицо, в котором читались мудрость и опыт. Она высокая, с изящной линией талии, которая словно выточена скульптором. В ее облике было что-то магнетическое, притягивающее и завораживающее.
- я недавно переехала в шестой раз, - ведьмы заопладировали, - и сейчас поселилась в Одонее.
- в столице? – спросила молоденькая девушка.
- именно, там город большой, девушки в отличии от деревенских, ходят в бальных платьях.
- а нам? – послышалось с разных сторон.
- ну конечно, - улыбнулась ведьма, - я привезла несколько.
Девушка раскрыла сумку, лежащую рядом, ведьмы налетели как сороки, рассматривая разноцветные платья. Ткань была мягкой, приятной на ощупь, с деликатным блеском. Одна из девушек с длинной косой развернула его, и оно заструилось, демонстрируя свой фасон. Другая, с легким усилием, достала более плотное, для прохладного вечера. Ведьма, на вид которой было всего лет восемнадцать, с игривым смешком, вытащила яркое, с пайетками, словно кусочек праздника, платье.
- продолжай, - прикрикнула старшая и остальные замолкли, а женщина продолжила рассказ.
- я была на балу у Императора, там такие кавалеры, - она говорила, и казалось, что сам воздух вокруг неё начинает искриться. Её глаза, обычно спокойные и глубокие, теперь горели яркими огнями, отражая каждую деталь её рассказа. Руки не знали покоя: они то взлетали вверх, подчёркивая особенно важный момент, то плавно очерчивали в воздухе образы, о которых шла речь. Голос её, обычно ровный и мелодичный, теперь переливался всеми оттенками эмоций — он звенел от восторга, понижался до заговорщического шёпота, а потом снова взмывал вверх, увлекая за собой. Она наклонялась вперёд, словно делясь величайшей тайной, и на её лице играла такая искренняя, заразительная улыбка, что невозможно было не улыбнуться в ответ.
Илая огляделась, заметив рядом с ними молодую Эндиарию, которая сидела у костра и не принимала участие в рассмотрении нарядов из столицы. Девушка сидела читая книгу в старом переплете, рядом с ней обнаружилась пожилая женщина. Ее лицо – это карта прожитых лет. Морщины, словно тонкие нити, сплелись в узоры мудрости, каждая из которых хранит свою историю, глаза, глубокие и проницательные, смотрели с пониманием, которое приходит лишь с долгим опытом. В них не было ни капли злобы, лишь бездонное спокойствие и тихая сила.
Ее руки, узловатые и жилистые, помнят тепло земли, прикосновение трав и шепот ветра. В них чувствуется древняя сила, которая не кричит о себе, а тихонько пульсирует, как сердце самой природы.
Одета просто, в старое, но чистое платье, которое, кажется, впитало в себя запахи леса и дым очага, на плечах – шаль.
Она сидела рядом с Эндиарией и что-то ей объясняла, попутно показывая в книге.
- кто это? – спросила Илая, показывая взглядом на пожилую женщину.
- это моя наставница, - послышался голос тотема, - её звали Акулина, хорошая была ведьма, жаль я встретила только на пятисотом году её жизни.
Девушки с интересом рассматривали всё вокруг, особенно заслушались, когда свой рассказ начала молодая девушка лет девятнадцати.
Она словно сошла со страниц старинной сказки. Длинное белое платье, струящееся до самого пола, было украшено тончайшей вышивкой, напоминающей лепестки цветов. Каждый стежок казался произведением искусства, придавая наряду воздушность и утонченность. Ее волосы, черные как ночь, ниспадали густыми волнами, обрамляя нежное лицо. Но самым завораживающим в ней был голос – мелодичный, чистый, словно журчание ручья или пение лесной птицы. Он проникал в душу, оставляя после себя ощущение покоя и светлой грусти.
- я поселилась в небольшой деревеньке на отшибе, но у меня есть проблемы.
- и какие же? – строго спросила Верховная.
- покоя мне не дают, красота привлекает, только все не те, нет среди них моего суженного, приходится переезжать постоянно.
- почему же?
- засматриваться начали не только холостые, но и те, что давно женаты, а жёны их, ведьмой меня кличать начинают.
- плохо, - угрюмо произнесла Верховная.
- плохо? – со своего места напротив девушки, поднялась женщина. Ей было около тридцати, и в ней чувствуется какая-то особая, зрелая красота. Длинные, как вороново крыло, волосы собраны в тугой узел и повязаны яркой косынкой, которая добавляет образу игривости и загадочности. На ней простое, но изысканное белое платье, украшенное тонкой красной вышивкой. В этом наряде она выглядит одновременно нежно и уверенно, словно героиня старинной сказки.
- что это ты, Антуанетта, раскричалась? – строго поинтересовалась главная.
- чего? Она моего мужа приворожила!
- правда? – взгляд Верховной стал строгим. Брови слегка сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Она смотрела прямо, не мигая, казалось, рассматривает прямо насквозь.
- нет!
- не ври, Софи, говори, как было!
- ну сделала разок, - её щеки слегка порозовели, а взгляд, полный неловкости и вины, тут же устремился вниз, избегая прямого контакта.
- таак, и что у нас написано в правилах ковена по отношению к мужьям сестер?! – скрестив руки на груди, Верховная строго спросила, её взгляд был полон немого укора, а в её тоне звучало явное разочарование.
- лишают дара на одну луну, - плечи Софи опустились, словно невидимая тяжесть давила на них. Взгляд, обычно живой и любопытный, теперь блуждал где-то внизу, избегая встретиться с кем-либо. Губы были слегка поджаты, а уголки рта предательски тянулись вниз, выдавая всю глубину ее грусти.
- именно.
Илая и Алика как ведьмы понимали, что ведьме без дара даже на месяц, будет очень сложно, а если у неё, например, есть своя лавка, тогда и того хуже, как она объяснит клиентам, что не может продавать целый месяц. Немудрено, если найдутся те, кто нажалуется или вообще, устроят саботаж, и ведьме придется бежать в другое место.
Чем закончилась перепалка ведьмы так и не узнали, проснувшись.
На улице уже стояло утро. Солнце еще не успело полностью пробудиться, лишь робкие лучи пробивались сквозь пыльные стекла ветхого домика, рисуя на полу причудливые узоры. Воздух был прохладным и неподвижным, словно застывшим во времени, и нес в себе едва уловимый аромат старого дерева, сухих трав и чего-то неуловимо родного.
- а что дальше? – вместо «доброго утра» спросила Алика.
- а, ничего, - махнула лапкой Глория, умываясь, - лишили её дара на одну луну, девочка так и не поняла, не исправилась.
- и что тогда? - глаза Илаи загорелись, в них читалось одновременно и нетерпение, и искреннее любопытство. Губы чуть приоткрылись, словно она боялась спугнуть только что возникшую мысль. Казалось, она готова была вскочить с места, лишь бы узнать подробности.
- она не послушалась наказания не пользоваться даром, даже наоборот, начала активно его применять на протяжении всей луны. Верховная узнала об этом и приказала привести девушку к себе. На её поиски отправились две ведьмы, которые в последствии, не вернулись.
- она, что, их того? – глаза Алики, обычно спокойные и внимательные, вдруг распахнулись, словно два блюдца, отражая внезапное изумление. Брови приподнялись так высоко, что почти скрылись под линией волос, а губы слегка приоткрылись, в её вопросе смешались одновременно недоверие и искреннее удивление.
- так и было, - с грустью произнесла Глория, - после этого, Софи встала на путь черной ведьмы. Когда наш император взошел на престол, она чарами заставила жениться на себе, став императрицей.
- подожди, - Алика была в полном шоке, стараясь переварить информацию, - хочешь сказать, что жена Ордала Третьего это Софи, которую мы видели?
- при дворце, естественно, она взяла другое имя, но да, это была именно она.
Илая, давно гонимая идей узнать настоящую правду об императорской семье, задала вопрос, который столько времени не давал ей покоя.
- что с ней тогда случилось по-настоящему?
- её выследили ведьмы и наказали по законам ковена.
- это как? – в полном непонимании решила узнать Алика, которая в отличии от Илая законы ковена, не то что открывать, даже издалека не смотрела, думая, что ей они без надобности.
- превратили в зверушку и пустили странствовать по миру, - пояснила Глория.
- ого, и какую же?
- крысу.
- а почему тогда разные версии есть, - теперь была очередь Илаи спрашивать, - а про эту не слова.
Кошка усмехнулась, закончив с умыванием.
- ведьмы не глупые, им не к чему, чтобы простой люд всё знал. По столице был пущен слух, мол императрица ведьма и от неё избавился Охотник. А уж за стены Одонеи, люди сами разнесли эту информацию.
- вот и раскрыта тайна императрицы, - пробормотала Илая.
- что?
- да ничего, это я так, - отмахнулась блондинка.
- ой, девочки, - Дарина, проснулась от разговоров подруг, - где я?
Глория одним движением запрыгнула на грудь ведьмы, с улыбкой произнеся:
- а ты у меня дома, добро пожаловать!
Девушка, не ожидавшая таких утренних новостей, резко села на постели, хватаясь за голову, Глория же обиженно спрыгнула на пол.
- девочки, у меня что-то с головой, - её голос звучал приглушенно, с легкой хрипотцой, и в нём отчётливо слышалась тревога.
- что такое? – Илая принялась осматривать подругу.
- там, т..там, - голос Дарины дрожал, а палец указывал на Глорию.
- что там? – подруги одновременно перевели взгляд в указанном направлении.
- кошка говорящая, - её голос был едва слышен, сдавленный, как будто она пыталась удержать крик. В нём звучала такая отчаянная тревога, что у ведьм по спине пробежал холодок.
- фух, - выдохнули одновременно подруги, - это же Глория.
- она говорит, - прошептала Дарина.
Глория подошла к Илае, не отводя взгляда от младшей ведьмы, прошептав, чтобы та узнала у подруги, а что она вообще знает о них.
А оказалось, что Дарина не только себя, но и подруг считает обычными девушками, которые живут в городе. Про Глорию вообще не в курсе, аж про то, что та умеет говорить, так тем более.
- Дарина, ты пока лежи, - Илая заботливо поправила подушку подруге, укладывая ту назад, - а мы пока выйдем, чтобы тебе не мешать спать.
Стоило только двоим ведьмам и тотему выйти на улицу, как девушки набросились на Глорию с вопросами о самочувствии Дарины, и какого она ничего не помнит.
- похоже на побочное действие, - задумчиво пробормотала кошка.
- опять?! – воскликнула Алика, но быстро притихла, когда на неё шикнули.
- а я что сделаю? – развела лапами кошка.
- предупредить, например, заранее. Не пробовала? – иронично прошептала девушка.
- тогда надо придумать что-то другое…
Так и не придумав, как поступить дальше, ведьмы легли спать, Илая и Дарина легли на постель, когда-то принадлежавшую Эндиарии, а Алике пришлось устроиться на матрасе прямо на полу. Глория легла на рядом с Илаей, заснув быстро, в отличии от ведьм.
К Илае сон так и не шёл, девушка задумалась о дальнейшей жизни и о том, не поторопилась ли она с этим переездом, ещё и подруг с собой утащила.
А что было бы, если они остались в городе, Охотники их нашли бы за раз, к вечеру следующего дня вряд ли кто-то ведьм нашел живыми. Как теперь Дарина отреагирует, что они всё решили за неё, ещё и таким способом. Сначала Илая думала, ну подуется подруга, а потом отойдет и простит их, но теперь осматривая в сумраке помещение дома, отсутствие элементарных удобств, к которым успели привыкнуть девушки, думала иначе.
Дарина заснула быстро, всё ещё не в полной мере не осознавая, что с ней случилось, в отличии от Алики, которая уже жалела, что пошла на уговоры подруги и поехала с ней. Была же маленькая, но вероятность, того, что Риан с Дортеем их бы не тронули. Они же в отличии от Илаи не отреагировали как ведьмы на Риана, и уж тем более, не являлись ему родственниками.
Заснули девушки не заметно, погружаясь в мир снов, в котором их вновь встретила Глория в образе ведьмы.
- ну здравствуйте, девочки.
В этот раз Эндиария встречала девушек во сне не в доме, а на поляне у костра, её густые и блестящие волосы каскадом спускались по спине, почти касаясь земли. На ней было платье из мягкого, дышащего льна, такого чистого и белого, что казалось, оно светится изнутри. Но самое главное – это красная вышивка. Она не была кричащей, скорее, деликатной и замысловатой, словно тонкие нити огня, обвивающие ткань. Каждый стежок, казалось, был наполнен историей, придавая образу особую глубину и загадочность.
- наконец-то, - проворчала женщина, - уже устала вас ждать.
- ждать? – удивилась Алика.
К своему удивлению, Илая и Алика обнаружили, что были в платьях похожих на платье Эндиарии, но с небольшими различиями в расположении вышивки. У старшей подруги она была по краям рукавов, а у той, что помладше, на талии. Волосы у обеих девушек были распущены за спиной, а у Илая они снова стали черные.
- ты научилась переодевать? – Алика придирчиво себя осматривала, предпочитая черные тона и кожу.
- не поясничай, сегодня важный день, - строго проговорила женщина, садясь у костра, скрестив ноги.
Девушки повторили её движения, и только после этого, Эндиарии продолжила:
- сегодня день, когда все ведьмы собираются за единым костром, независимо от их разногласий.
- ого.
- поэтому, Алика, не зависимо от твоей болтовни, мы сидим тут.
- а ты и раньше так собиралась? – спросила Илая, - ну с другими.
- когда я была молодая как вы, мы собирались в одном лесу, который выбирался каждый год разный и рассказывали, что и кто узнал нового, или же, кто по прошествию лет стал другим человеком.
- другим человеком? – не поняла Алика.
- ведьма не может жить на одном месте достаточно долго, ей приходится менять свою личность, род занятий и даже имя.
- расскажи.
- я лучше покажу, - усмехнулась Эндиария.
Всего какая-то секунда, и девушку уже не рядом с ведьмой, ставшей тотемом, а с другими ведьмами, всё также в лесу, но более густом. Подняв голову наверх, обнаружилось небо. Оно было черное, глубокое, как бездонный колодец, казалось, что до звезд можно дотянуться рукой. Они сияли так ярко, что отбрасывают слабые, призрачные тени на землю. Млечный Путь, словно серебряная река, тянулся через весь небосвод, усыпанный мириадами мерцающих точек.
Воздух чистый и прохладный, пах хвоей и влажной землей, иногда пролетали светлячки, оставив за собой короткий след, словно упавшая звезда.
Огромный, серебристый диск, сияющий таким ярким, чистым светом, что кажется, будто кто-то рассыпал по небу горсть бриллиантов был луной, которую в городе видели не раз, но ощущения сейчас, были в сто крат ярче, как и она сама. Лунный свет пробился сквозь плотную завесу листвы, создавая причудливые узоры на лесной подстилке, тени стали глубже, таинственнее, превращая деревья в силуэты загадочных существ.
Каждый лист, каждая веточка, покрытые лунным серебром, приобрели особую, неземную красоту.
- как же тут красиво, - восхитилась Илая, а Алика согласно кивнула.
- и так, ведьмы, - сказала Верховная, которую девушки уже знали, но сейчас она выглядела немного моложе, хотя и находилась уже в возрасте, - время пришло. Я слушаю вас.
Решение
Свой рассказ начала женщина в такой же белой одежде с вышивкой, на вид ей было лет сорок, на самом деле, как успела уточнить Эндиария, триста тридцать пять недавно исполнилось.
Длинные, темные, как ночь, волосы обрамлялилицо, в котором читались мудрость и опыт. Она высокая, с изящной линией талии, которая словно выточена скульптором. В ее облике было что-то магнетическое, притягивающее и завораживающее.
- я недавно переехала в шестой раз, - ведьмы заопладировали, - и сейчас поселилась в Одонее.
- в столице? – спросила молоденькая девушка.
- именно, там город большой, девушки в отличии от деревенских, ходят в бальных платьях.
- а нам? – послышалось с разных сторон.
- ну конечно, - улыбнулась ведьма, - я привезла несколько.
Девушка раскрыла сумку, лежащую рядом, ведьмы налетели как сороки, рассматривая разноцветные платья. Ткань была мягкой, приятной на ощупь, с деликатным блеском. Одна из девушек с длинной косой развернула его, и оно заструилось, демонстрируя свой фасон. Другая, с легким усилием, достала более плотное, для прохладного вечера. Ведьма, на вид которой было всего лет восемнадцать, с игривым смешком, вытащила яркое, с пайетками, словно кусочек праздника, платье.
- продолжай, - прикрикнула старшая и остальные замолкли, а женщина продолжила рассказ.
- я была на балу у Императора, там такие кавалеры, - она говорила, и казалось, что сам воздух вокруг неё начинает искриться. Её глаза, обычно спокойные и глубокие, теперь горели яркими огнями, отражая каждую деталь её рассказа. Руки не знали покоя: они то взлетали вверх, подчёркивая особенно важный момент, то плавно очерчивали в воздухе образы, о которых шла речь. Голос её, обычно ровный и мелодичный, теперь переливался всеми оттенками эмоций — он звенел от восторга, понижался до заговорщического шёпота, а потом снова взмывал вверх, увлекая за собой. Она наклонялась вперёд, словно делясь величайшей тайной, и на её лице играла такая искренняя, заразительная улыбка, что невозможно было не улыбнуться в ответ.
Илая огляделась, заметив рядом с ними молодую Эндиарию, которая сидела у костра и не принимала участие в рассмотрении нарядов из столицы. Девушка сидела читая книгу в старом переплете, рядом с ней обнаружилась пожилая женщина. Ее лицо – это карта прожитых лет. Морщины, словно тонкие нити, сплелись в узоры мудрости, каждая из которых хранит свою историю, глаза, глубокие и проницательные, смотрели с пониманием, которое приходит лишь с долгим опытом. В них не было ни капли злобы, лишь бездонное спокойствие и тихая сила.
Ее руки, узловатые и жилистые, помнят тепло земли, прикосновение трав и шепот ветра. В них чувствуется древняя сила, которая не кричит о себе, а тихонько пульсирует, как сердце самой природы.
Одета просто, в старое, но чистое платье, которое, кажется, впитало в себя запахи леса и дым очага, на плечах – шаль.
Она сидела рядом с Эндиарией и что-то ей объясняла, попутно показывая в книге.
- кто это? – спросила Илая, показывая взглядом на пожилую женщину.
- это моя наставница, - послышался голос тотема, - её звали Акулина, хорошая была ведьма, жаль я встретила только на пятисотом году её жизни.
Девушки с интересом рассматривали всё вокруг, особенно заслушались, когда свой рассказ начала молодая девушка лет девятнадцати.
Она словно сошла со страниц старинной сказки. Длинное белое платье, струящееся до самого пола, было украшено тончайшей вышивкой, напоминающей лепестки цветов. Каждый стежок казался произведением искусства, придавая наряду воздушность и утонченность. Ее волосы, черные как ночь, ниспадали густыми волнами, обрамляя нежное лицо. Но самым завораживающим в ней был голос – мелодичный, чистый, словно журчание ручья или пение лесной птицы. Он проникал в душу, оставляя после себя ощущение покоя и светлой грусти.
- я поселилась в небольшой деревеньке на отшибе, но у меня есть проблемы.
- и какие же? – строго спросила Верховная.
- покоя мне не дают, красота привлекает, только все не те, нет среди них моего суженного, приходится переезжать постоянно.
- почему же?
- засматриваться начали не только холостые, но и те, что давно женаты, а жёны их, ведьмой меня кличать начинают.
- плохо, - угрюмо произнесла Верховная.
- плохо? – со своего места напротив девушки, поднялась женщина. Ей было около тридцати, и в ней чувствуется какая-то особая, зрелая красота. Длинные, как вороново крыло, волосы собраны в тугой узел и повязаны яркой косынкой, которая добавляет образу игривости и загадочности. На ней простое, но изысканное белое платье, украшенное тонкой красной вышивкой. В этом наряде она выглядит одновременно нежно и уверенно, словно героиня старинной сказки.
- что это ты, Антуанетта, раскричалась? – строго поинтересовалась главная.
- чего? Она моего мужа приворожила!
- правда? – взгляд Верховной стал строгим. Брови слегка сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Она смотрела прямо, не мигая, казалось, рассматривает прямо насквозь.
- нет!
- не ври, Софи, говори, как было!
- ну сделала разок, - её щеки слегка порозовели, а взгляд, полный неловкости и вины, тут же устремился вниз, избегая прямого контакта.
- таак, и что у нас написано в правилах ковена по отношению к мужьям сестер?! – скрестив руки на груди, Верховная строго спросила, её взгляд был полон немого укора, а в её тоне звучало явное разочарование.
- лишают дара на одну луну, - плечи Софи опустились, словно невидимая тяжесть давила на них. Взгляд, обычно живой и любопытный, теперь блуждал где-то внизу, избегая встретиться с кем-либо. Губы были слегка поджаты, а уголки рта предательски тянулись вниз, выдавая всю глубину ее грусти.
- именно.
Илая и Алика как ведьмы понимали, что ведьме без дара даже на месяц, будет очень сложно, а если у неё, например, есть своя лавка, тогда и того хуже, как она объяснит клиентам, что не может продавать целый месяц. Немудрено, если найдутся те, кто нажалуется или вообще, устроят саботаж, и ведьме придется бежать в другое место.
Чем закончилась перепалка ведьмы так и не узнали, проснувшись.
На улице уже стояло утро. Солнце еще не успело полностью пробудиться, лишь робкие лучи пробивались сквозь пыльные стекла ветхого домика, рисуя на полу причудливые узоры. Воздух был прохладным и неподвижным, словно застывшим во времени, и нес в себе едва уловимый аромат старого дерева, сухих трав и чего-то неуловимо родного.
- а что дальше? – вместо «доброго утра» спросила Алика.
- а, ничего, - махнула лапкой Глория, умываясь, - лишили её дара на одну луну, девочка так и не поняла, не исправилась.
- и что тогда? - глаза Илаи загорелись, в них читалось одновременно и нетерпение, и искреннее любопытство. Губы чуть приоткрылись, словно она боялась спугнуть только что возникшую мысль. Казалось, она готова была вскочить с места, лишь бы узнать подробности.
- она не послушалась наказания не пользоваться даром, даже наоборот, начала активно его применять на протяжении всей луны. Верховная узнала об этом и приказала привести девушку к себе. На её поиски отправились две ведьмы, которые в последствии, не вернулись.
- она, что, их того? – глаза Алики, обычно спокойные и внимательные, вдруг распахнулись, словно два блюдца, отражая внезапное изумление. Брови приподнялись так высоко, что почти скрылись под линией волос, а губы слегка приоткрылись, в её вопросе смешались одновременно недоверие и искреннее удивление.
- так и было, - с грустью произнесла Глория, - после этого, Софи встала на путь черной ведьмы. Когда наш император взошел на престол, она чарами заставила жениться на себе, став императрицей.
- подожди, - Алика была в полном шоке, стараясь переварить информацию, - хочешь сказать, что жена Ордала Третьего это Софи, которую мы видели?
- при дворце, естественно, она взяла другое имя, но да, это была именно она.
Илая, давно гонимая идей узнать настоящую правду об императорской семье, задала вопрос, который столько времени не давал ей покоя.
- что с ней тогда случилось по-настоящему?
- её выследили ведьмы и наказали по законам ковена.
- это как? – в полном непонимании решила узнать Алика, которая в отличии от Илая законы ковена, не то что открывать, даже издалека не смотрела, думая, что ей они без надобности.
- превратили в зверушку и пустили странствовать по миру, - пояснила Глория.
- ого, и какую же?
- крысу.
- а почему тогда разные версии есть, - теперь была очередь Илаи спрашивать, - а про эту не слова.
Кошка усмехнулась, закончив с умыванием.
- ведьмы не глупые, им не к чему, чтобы простой люд всё знал. По столице был пущен слух, мол императрица ведьма и от неё избавился Охотник. А уж за стены Одонеи, люди сами разнесли эту информацию.
- вот и раскрыта тайна императрицы, - пробормотала Илая.
- что?
- да ничего, это я так, - отмахнулась блондинка.
- ой, девочки, - Дарина, проснулась от разговоров подруг, - где я?
Глория одним движением запрыгнула на грудь ведьмы, с улыбкой произнеся:
- а ты у меня дома, добро пожаловать!
Девушка, не ожидавшая таких утренних новостей, резко села на постели, хватаясь за голову, Глория же обиженно спрыгнула на пол.
- девочки, у меня что-то с головой, - её голос звучал приглушенно, с легкой хрипотцой, и в нём отчётливо слышалась тревога.
- что такое? – Илая принялась осматривать подругу.
- там, т..там, - голос Дарины дрожал, а палец указывал на Глорию.
- что там? – подруги одновременно перевели взгляд в указанном направлении.
- кошка говорящая, - её голос был едва слышен, сдавленный, как будто она пыталась удержать крик. В нём звучала такая отчаянная тревога, что у ведьм по спине пробежал холодок.
- фух, - выдохнули одновременно подруги, - это же Глория.
- она говорит, - прошептала Дарина.
Глория подошла к Илае, не отводя взгляда от младшей ведьмы, прошептав, чтобы та узнала у подруги, а что она вообще знает о них.
А оказалось, что Дарина не только себя, но и подруг считает обычными девушками, которые живут в городе. Про Глорию вообще не в курсе, аж про то, что та умеет говорить, так тем более.
- Дарина, ты пока лежи, - Илая заботливо поправила подушку подруге, укладывая ту назад, - а мы пока выйдем, чтобы тебе не мешать спать.
Стоило только двоим ведьмам и тотему выйти на улицу, как девушки набросились на Глорию с вопросами о самочувствии Дарины, и какого она ничего не помнит.
- похоже на побочное действие, - задумчиво пробормотала кошка.
- опять?! – воскликнула Алика, но быстро притихла, когда на неё шикнули.
- а я что сделаю? – развела лапами кошка.
- предупредить, например, заранее. Не пробовала? – иронично прошептала девушка.
