И решили боги дать людям возможность исправить свои ошибки. Новых учеников взяли себе и дали им Силу, знания и закон. Антар и Микаэль, светлые душой брат и сестра, прониклись словом и верой служили наставникам. Третий ученик, Эвгуст Кудрявый, прислушался к нашептываниям Мрака и затаил в сердце своем зерно темных желаний. И было сие началом времен смутных.
Антар и Микаэль ходили среди людей и нелюдей, передавая мудрость бессмертных наставников. Эвгуст искал недовольных и учил своеволию. Мрак укрывал темные мысли его от других богов. И стало сие предательством истины.
И пробудил Эвгуст гнев против богов, и затмили речи его истины свет в сердцах Антара и Микаэль. Заручились маги поддержкой трех народов: хэмеллов, ламчерионов и демонов. И началась война. Погиб Мрак, а первые маги стали перед выбором – признать неправоту свою или разделить участь их искусителя. Мудрая Микаэль послушалась богиню Судьбы, раскаялась и достучалась до сердца брата своего. Эвгуст же, преисполнившись гордыней, отверг предложенный мир. И боги прокляли его, наказав тьмой забытья на сотни лет.
Шли годы. Множились миряне Межграничья. Антар по воле богов основал ордены стихий и магические школы, сестра его с благословения богов правила Севером. Новые маги поили Силой своей четыре Грани, отделяющие мир от тьмы и ее порождений. Каждые двести лет по желанию богов Грань продвигалась вперед, открывая свободные земли. Люди рождались и умирали, чтили божьи законы и возносили хвалу. И пожинали в награду изобилие и мир.
Перед смертью своей императрица Микаэль изрекла пророчество: вернется проклятый маг и, пролив кровь предтеч, пробудит Мрака ото сна и разрушит мир меж Граней. И наступит погибель сущего».
– Ну и что здесь странного? – разочаровавшись в легенде, спросила я вслух. – Ни единой новой строчки! Классическое сказание, которое малыши в Северной заучивают наизусть!
«И ты заучивала?»
«Нет, – смутилась я. – Зачем? Падчерицы Судьбы зубрят законы богини своей… тьфу ты, привязался высокопарный слог!»
«А вот я легенду на всеобщем знаю на память. Порадую тебя – отличия есть. Например, Мрак называется богом всего один раз, с момента искушения Эвгуста его титул опускается».
«Ошибка летописца? Или намеренно подчеркнутое презрительное отношение?»
«Вряд ли. Боги выше мелкой мести. К тому же в этой легенде Эвгуста называют Кудрявым».
«Прозвище? Название рода? Как считаешь, Грэм?»
«Думаю, это кличка. На самом деле под капюшоном голова Эвгуста такая же волосатая как птичье яйцо».
Я фыркнула: «Очень смешно!»
«Кстати, а что ты жаждала найти в легенде о сотворении?»
«Сведения о хэмеллах. Ладно, пойдем пить чай, дочитаем позже».
Одна из стен комнаты полностью стеклянная и позволяет видеть, что солнце поднялось из-за горизонта почти наполовину.
Опустив амулет в стеклянный кувшин, я проверила воду на наличие яда. Затем с помощью магии вскипятила ее в глиняном чайнике и засыпала пригоршню трав. Аромат лета заполнил комнату.
С чашкой в руках я вышла на балкон и уселась в одно из трех стоявших там плетеных кресел. Сад, раскинувшийся внизу, завораживал своим величием. Здесь самые старые фруктовые деревья во всей империи. Во время занятий Тристан рассказал, что первая императрица приказала разбить сад на облюбованном участке земли еще до начала строительства дворца. Конечно, сад Микаэль давно усох, но ее потомки неукоснительно заботились о новых насаждениях.
В детстве я мечтала объездить все Межграничье: погостить в Сатуре, Мектубе и других полисах. Еще грезила о городах магов – Акве, Терре, Игнисе и Аэре. Повзрослев, поняла, что для счастья требуется ничтожно мало: покой, безопасность, какие-нибудь красоты природы и чашка чая. А вот с вчерашнего дня к этому списку добавилось и отсутствие постороннего голоса в голове.
«Не обольщайся – я все еще с тобой. Просто пытаюсь быть вежливым гостем и не нервировать свою хозяйку».
«Вежливый гость гостит недолго. А ты – наглый захватчик, но твоя учтивость принимается к сведению».
«Надеюсь, я все-таки гость. Чем раньше мы узнаем, как разъединиться, тем лучше для нас обоих».
«Тристан найдет способ – он сильный стихийник. Но прошло уже много времени, твое тело в некрополе. Мне жаль, Грэм, ты не сможешь в него вернуться».
«Я знаю. Если Тристан не придумает ничего другого, я умру».
Наш диалог прервался на этой трагической ноте. В саду по тропинке шли двое. Их фигуры то скрывались за деревьями и подстриженными кустами, то мелькали вновь. Мое зрение многоликой гораздо острее человеческого. И я узнала в ранних пташках принцессу Отэмис и посла Аг-Грассы, Мальто Доминни.
Жена кузена сердито говорила, подкрепляя слова бурной жестикуляцией. Герцог сдержанно отвечал, стараясь придержать ее за руку. Не люблю наблюдать за чужими разборками. Я бы ушла с балкона, но принцесса – та самая шпионка, приставленная ко мне храмом Судьбы. Хочешь или нет, а знать, что происходит с твоей коллегой, приходится.
Отэмис гневно отбросила руку Доминни и ускорила шаг. Посол догнал ее, преградив путь. Эх, я многое бы отдала за возможность услышать, о чем идет речь.
«Хочешь, озвучу язык их жестов? Она говорит: уходи, я больше тебя не люблю! А он ей: не разбивай мое сердце, жестокая красавица!»
«Я и вправду подумала, что ты умеешь читать по губам. Какое разочарование!»
«Мне совсем не любопытно, о чем может говорить парочка поссорившихся людей. Но ради тебя, так и быть, нарушу приватность разговора. Отэмис говорит, что она больше не играет в его игры. Что ей все равно, что и как он расскажет принцу. Мальто требует выполнить свою часть сделки, иначе тайна ее прошлого выплывет наружу, и Артур сможет разорвать узы брака. Теперь они стали к нам боком, не пойму о чем они. Подожди, вот опять могу видеть Мальто. Он напоминает о том, что было между ними…»
«Не знала, что они знакомы. Всегда держались так холодно на приемах. Я так понимаю, герцог знает, что Отэмис – жрица Судьбы. И пытается ее этим шантажировать».
«Судя по разговору, они были близки очень, очень тесно».
«Хочешь сказать, они любовники? Не думаю, Грэм. Все детство и юность Отэмис прошли перед моими глазами. Такая же падчерица Судьбы, она не намного старше, года на три, и в храме мы сталкивались ежедневно. И она сразу переехала за мной в Семиград, чтобы шпионить для настоятельницы. У нее просто не было времени, чтобы стать любовницей Доминни».
«Что-то мне подсказывает, ты приложила руку к ее замужеству с принцем».
«И ты не ошибаешься. Если бы ты знал, Грэм, как тяжела участь жрицы Судьбы. Помогая Отэмис устроить личную жизнь, я сделала ее своей должницей. После окончания нашего общего задания, она останется женой принца – храму это выгодней, нежели отзывать ее для новых заданий. А ведь Отэмис искренне любит принца, и его ужасный характер ей не в тягость».
«Устроив судьбу коллеги, ты приобрела своего человека в окружении Артура. Умно».
«Видишь? А ты постоянно сомневался в моих умственных способностях».
«Ну-ну, Эва, не дуй обижено губы, тебе не идет».
Я фыркнула и вернулась к наблюдению за Доминни и жрицей.
Посол и принцесса вновь показались на открытой местности. Но теперь к ним присоединился третий.
Если я ничего не перепутала, его имя Фирон. Худощавый, невысокий парень со светлой кожей, серыми льдистыми глазами и коротко остриженными светлыми волосами. Бывший охотник за нежитью, сейчас при дворе принца он исполнял роль тайного палача. С ним, слава богам, мы виделись лишь издали.
«Блеклый требует оставить принцессу в покое и приглашает Доминни на встречу с Артуром».
«Как ты назвал Фирона?»
«Разве этот выскочка не блеклый?»
«Ну, честно признаюсь, он напоминает мне сатурийца, малость выгоревшего на солнце».
«Оскорбительное сравнение! – волна праведного негодования затопила меня изнутри. – Ни один человеческий охотник за нежитью не сравнится по силе и реакциям с сатурийцем».
«Ладно, прости, неудачная шутка!» – лучше извиниться сразу, а то он долго не успокоится.
«А я ведь все слышу, Эва! Но так и быть прощаю. Знаешь, милая, раз меня нет с тобой рядом, постарайся не подпускать подобных маньяков к себе за спину».
«Странно, что Артур не поручал ему мое устранение».
«Блеклый не специалист в «тихих» убийствах. Тем более, если жертву охраняет сатуриец».
Я хотела подколоть загордившегося Грэма за самодовольство – и не успела.
Чашка выпала из ослабевших пальцев. Золотые в солнечных лучах брызги чая полетели на пол.
Дрожа, покрываясь испариной, я тщетно пыталась закричать. Боль, идущая от живота, обволакивала тело. Ловя воздух ртом, попыталась, пошатываясь, выбраться из своих покоев. Я шла как во сне. Каждый шаг отдавался болью. Еще чуть-чуть и смогу выйти из покоев… Еще один шаг… и еще один…
Поздно. Яд добрался до мышц – и тело свело судорогой.
Я упала на белоснежный ковер. Боль заставляла неуправляемо корчиться, сбивая стулья. Предметы расплывались перед глазами, теряя четкость очертаний.
Боль заглушала крики Грэма в моей голове. Вот и все. Мы умрем вместе, умереть в одиночестве страшней…
Оглохшая и ослепшая, я почувствовала, как кто-то поднимает меня с пола. Давление на живот. Горячая волна омывает тело от пальцев ног до макушки. Кто-то держит меня за талию и продолжает нажимать на живот. В глазах немного проясняется, чувство нереальности постепенно уходит.
– Теки назад! Возвращайся! – приказывал хриплый голос. – Теки!
Горячая жидкость хлынула изо рта и ноздрей.
– Теки! Теки!..
Резкое просветление перед глазами позволило увидеть бурую жидкость, мешанину чая и отравленной крови, льющуюся, на белый ковер. Колдун продолжал держать меня на весу.
Близость к ренегату вызвала отвращение, как к заразному больному, подцепившему нехороший недуг в квартале развлечений. Даже умирая, я не могла не вспоминать его лицо – красные струпья, нарывы, лохмотья облезающей кожи… Предвечная, какое страшное лицо! Если бы я успела позавтракать, к чаю присоединилось бы кое-что еще.
– Хватит, остановись, – шелестящий шепот и горячее дыхание у моей щеки – и кровь прекратила вытекать.
Черномаг опустил меня на пол и спокойно произнес:
– Ты выпила яд, поражающий органы чувств и ведущий к параличу. Кто-то тебя сильно не любит, принцесса, раз выбрал такую мучительную смерть. Ты дважды моя должница. Любопытно, чем расплатишься со мной?
Я не могла говорить – прокушенный язык онемел и, кажется, распух, едва помещаясь во рту. Слабость разлилась по телу, заставляя цепенеть и сосредотачиваться на дыхании.
– Тебе повезло, что в моих планах тебе уготована далеко не последняя роль, самозванка. Будь все иначе, я бы с удовольствием посмотрел, как ты умираешь от редчайшего яда.
Я не могла ответить. Тысячи проклятий вертелись на языке. Мне хотелось вцепиться в маску, сдернуть ее и расцарапать его уродливое лицо. Но я не сумела издать ни единого звука, не могла шевелиться. Мне оставалось слушать и терпеть его прикосновения.
– Пока ты мне нужна, я буду беречь тебя как зеницу ока, – черномаг усмехнулся и засунул руку под полотенце. – И чтобы быть в курсе всего происходящего мне придется тебя пометить.
Маг по-хозяйски подвернул полотенце до коленок. Легонько ущипнув за голень, цепко схватился рукой за щиколотку левой ноги.
– Попытаешься стереть метку – будешь наказана. Будет больно и сейчас, – честно предупредил он и усилил нажатие пальцев. Точно огненное кольцо обернулось вокруг моей лодыжки.
Наверное, я потеряла сознание – когда открыла глаза, Эвгуст исчез. Я лежала на грязном ковре, не имея сил, чтобы пошевелиться. Ренегат спас жизнь, но поставил магическое клеймо, точно агграссец на своей рабыне. Ублюдок.
«Он спас нас обоих. Забудь об унижении».
«Раньше я и не думала его ненавидеть. Я даже его не боялась. Но вот после такого появился повод».
«Не думай о мести. Ты ведь не сможешь его убить. Ты – маг, не забыла? За спасение жизни стихийник расплачивается со своим собратом тем же. Ты должница Эвгуста, пока дважды не спасешь ему жизнь или не окажешь желанную услугу».
Я понимала это и без подсказок мертвого телохранителя. И от этого паршиво на душе. Как спасти жизнь могущественному отступнику, с которым могут справиться только боги? Остается оказать услугу – и помочь найти принцессу Мариэллу. Но отправить невинную девушку на мучительную смерть я вряд ли смогу. Ненавидя императора Константина, я не имела счетов с его дочерью. Замкнутый круг…
Один вопрос не дает покоя: как Эвгуст оказался в нужном месте в нужное время? Я ведь не сумела позвать на помощь! Сейчас-то он меня чувствует, а как раньше смог узнать об угрожавшей мне опасности?! Интересный вопрос без ответа.
Приподнявшись, я посмотрела на клеймо. Оно почти красиво. Серый мотылек, сидящий на ветке какого-то колючего растения. Плавные четкие линии без единой лишней завитушки. Магическая татуировка слегка искрила от силы. Как унизительно быть стихийницей, которую отметил черный колдун! Единственная радость – метка скрыта от чужих глаз.
Пошатываясь, я едва доползла до купальни и отмокала в воде до появления сморщившейся кожи. Кровь, своя или чужая, меня пугает, хочется быстрее отмыться. Нагота в компании Грэма больше не смущала. Когда стоишь в шаге от смерти и не можешь ответить на оскорбление, стыд куда-то улетучивается. Во время покушения он был со мной единым целым.
«Тьму и Свет пополам поделим ныне, кровь и плоть – теперь едины, а Любовь главнее Силы», – Грэм иронично произнес слова брачной клятвы.
«Не смешно, Грэм, с серьезными клятвами не шутят. Лучше вернемся к тому моменту, на котором нас прервали. Когда Тристан нас рассоединит, ты погибнешь и…»
«Похоже, ты испытываешь вину, Эва? Не стоит. Если телохранитель не может предотвратить смерть подопечного, он закрывает его собой. Таков кодекс телохранителя. Не готов умереть за другого человека, выбери другое призвание».
«Разве сатурийцы имеют право выбора? Я думала, это зависит от ваших врожденных способностей: воин, стратег, телохранитель. Вам с детства говорят, что ваша судьба предопределена. Разве не так?»
«Хм, а ты достаточно просвещена. Я мог стать наемным убийцей. Но мне больше нравится спасать жизнь, нежели ее отнимать».
«Ты ведь говорил, что сатуриец совершает те поступки, о которых в дальнейшем не пожалеет? Иначе скатится на ступень ниже в духовном перерождении».
«Эва, я говорю о священных убийствах. Об устранении злодеев, моральных чудовищ. Но ты права, нечистая совесть – шаг назад в цепочке перерождений. Я знаю, что, закрыв тебя собой, не уронил чести в глазах моего бога. Поэтому в следующем воплощении я поднимусь на ступень выше».
«Наверное, мне не понять. Я знаю, что мне, магессе и хэмеллу, отмерено Судьбой немало, если, конечно, меня не убьют раньше. Ну, а что после смерти? Не знаю, я не заглядываю так далеко».
«Разные народы – разные взгляды на смерть. Мне твоя позиция тоже кажется странной. Правда, и живут ведь сатурийцы чуть больше, чем люди, но в два-три раза меньше магов».
Нашу философскую болтовню прервал истерический визг. Ой! Кажется, мои фрейлины пришли меня будить и обнаружили кровь.
Обмотавшись новым полотенцем, я поскорее выбралась из купальни. Кира, Лилиана и Далия испуганы насмерть – лица девушек красноречивее слов. Убедившись, что я цела, фрейлины, поохали, а затем все-таки принялись исполнять свои обязанности.
Антар и Микаэль ходили среди людей и нелюдей, передавая мудрость бессмертных наставников. Эвгуст искал недовольных и учил своеволию. Мрак укрывал темные мысли его от других богов. И стало сие предательством истины.
И пробудил Эвгуст гнев против богов, и затмили речи его истины свет в сердцах Антара и Микаэль. Заручились маги поддержкой трех народов: хэмеллов, ламчерионов и демонов. И началась война. Погиб Мрак, а первые маги стали перед выбором – признать неправоту свою или разделить участь их искусителя. Мудрая Микаэль послушалась богиню Судьбы, раскаялась и достучалась до сердца брата своего. Эвгуст же, преисполнившись гордыней, отверг предложенный мир. И боги прокляли его, наказав тьмой забытья на сотни лет.
Шли годы. Множились миряне Межграничья. Антар по воле богов основал ордены стихий и магические школы, сестра его с благословения богов правила Севером. Новые маги поили Силой своей четыре Грани, отделяющие мир от тьмы и ее порождений. Каждые двести лет по желанию богов Грань продвигалась вперед, открывая свободные земли. Люди рождались и умирали, чтили божьи законы и возносили хвалу. И пожинали в награду изобилие и мир.
Перед смертью своей императрица Микаэль изрекла пророчество: вернется проклятый маг и, пролив кровь предтеч, пробудит Мрака ото сна и разрушит мир меж Граней. И наступит погибель сущего».
– Ну и что здесь странного? – разочаровавшись в легенде, спросила я вслух. – Ни единой новой строчки! Классическое сказание, которое малыши в Северной заучивают наизусть!
«И ты заучивала?»
«Нет, – смутилась я. – Зачем? Падчерицы Судьбы зубрят законы богини своей… тьфу ты, привязался высокопарный слог!»
«А вот я легенду на всеобщем знаю на память. Порадую тебя – отличия есть. Например, Мрак называется богом всего один раз, с момента искушения Эвгуста его титул опускается».
«Ошибка летописца? Или намеренно подчеркнутое презрительное отношение?»
«Вряд ли. Боги выше мелкой мести. К тому же в этой легенде Эвгуста называют Кудрявым».
«Прозвище? Название рода? Как считаешь, Грэм?»
«Думаю, это кличка. На самом деле под капюшоном голова Эвгуста такая же волосатая как птичье яйцо».
Я фыркнула: «Очень смешно!»
«Кстати, а что ты жаждала найти в легенде о сотворении?»
«Сведения о хэмеллах. Ладно, пойдем пить чай, дочитаем позже».
Одна из стен комнаты полностью стеклянная и позволяет видеть, что солнце поднялось из-за горизонта почти наполовину.
Опустив амулет в стеклянный кувшин, я проверила воду на наличие яда. Затем с помощью магии вскипятила ее в глиняном чайнике и засыпала пригоршню трав. Аромат лета заполнил комнату.
С чашкой в руках я вышла на балкон и уселась в одно из трех стоявших там плетеных кресел. Сад, раскинувшийся внизу, завораживал своим величием. Здесь самые старые фруктовые деревья во всей империи. Во время занятий Тристан рассказал, что первая императрица приказала разбить сад на облюбованном участке земли еще до начала строительства дворца. Конечно, сад Микаэль давно усох, но ее потомки неукоснительно заботились о новых насаждениях.
В детстве я мечтала объездить все Межграничье: погостить в Сатуре, Мектубе и других полисах. Еще грезила о городах магов – Акве, Терре, Игнисе и Аэре. Повзрослев, поняла, что для счастья требуется ничтожно мало: покой, безопасность, какие-нибудь красоты природы и чашка чая. А вот с вчерашнего дня к этому списку добавилось и отсутствие постороннего голоса в голове.
«Не обольщайся – я все еще с тобой. Просто пытаюсь быть вежливым гостем и не нервировать свою хозяйку».
«Вежливый гость гостит недолго. А ты – наглый захватчик, но твоя учтивость принимается к сведению».
«Надеюсь, я все-таки гость. Чем раньше мы узнаем, как разъединиться, тем лучше для нас обоих».
«Тристан найдет способ – он сильный стихийник. Но прошло уже много времени, твое тело в некрополе. Мне жаль, Грэм, ты не сможешь в него вернуться».
«Я знаю. Если Тристан не придумает ничего другого, я умру».
Наш диалог прервался на этой трагической ноте. В саду по тропинке шли двое. Их фигуры то скрывались за деревьями и подстриженными кустами, то мелькали вновь. Мое зрение многоликой гораздо острее человеческого. И я узнала в ранних пташках принцессу Отэмис и посла Аг-Грассы, Мальто Доминни.
Жена кузена сердито говорила, подкрепляя слова бурной жестикуляцией. Герцог сдержанно отвечал, стараясь придержать ее за руку. Не люблю наблюдать за чужими разборками. Я бы ушла с балкона, но принцесса – та самая шпионка, приставленная ко мне храмом Судьбы. Хочешь или нет, а знать, что происходит с твоей коллегой, приходится.
Отэмис гневно отбросила руку Доминни и ускорила шаг. Посол догнал ее, преградив путь. Эх, я многое бы отдала за возможность услышать, о чем идет речь.
«Хочешь, озвучу язык их жестов? Она говорит: уходи, я больше тебя не люблю! А он ей: не разбивай мое сердце, жестокая красавица!»
«Я и вправду подумала, что ты умеешь читать по губам. Какое разочарование!»
«Мне совсем не любопытно, о чем может говорить парочка поссорившихся людей. Но ради тебя, так и быть, нарушу приватность разговора. Отэмис говорит, что она больше не играет в его игры. Что ей все равно, что и как он расскажет принцу. Мальто требует выполнить свою часть сделки, иначе тайна ее прошлого выплывет наружу, и Артур сможет разорвать узы брака. Теперь они стали к нам боком, не пойму о чем они. Подожди, вот опять могу видеть Мальто. Он напоминает о том, что было между ними…»
«Не знала, что они знакомы. Всегда держались так холодно на приемах. Я так понимаю, герцог знает, что Отэмис – жрица Судьбы. И пытается ее этим шантажировать».
«Судя по разговору, они были близки очень, очень тесно».
«Хочешь сказать, они любовники? Не думаю, Грэм. Все детство и юность Отэмис прошли перед моими глазами. Такая же падчерица Судьбы, она не намного старше, года на три, и в храме мы сталкивались ежедневно. И она сразу переехала за мной в Семиград, чтобы шпионить для настоятельницы. У нее просто не было времени, чтобы стать любовницей Доминни».
«Что-то мне подсказывает, ты приложила руку к ее замужеству с принцем».
«И ты не ошибаешься. Если бы ты знал, Грэм, как тяжела участь жрицы Судьбы. Помогая Отэмис устроить личную жизнь, я сделала ее своей должницей. После окончания нашего общего задания, она останется женой принца – храму это выгодней, нежели отзывать ее для новых заданий. А ведь Отэмис искренне любит принца, и его ужасный характер ей не в тягость».
«Устроив судьбу коллеги, ты приобрела своего человека в окружении Артура. Умно».
«Видишь? А ты постоянно сомневался в моих умственных способностях».
«Ну-ну, Эва, не дуй обижено губы, тебе не идет».
Я фыркнула и вернулась к наблюдению за Доминни и жрицей.
Посол и принцесса вновь показались на открытой местности. Но теперь к ним присоединился третий.
Если я ничего не перепутала, его имя Фирон. Худощавый, невысокий парень со светлой кожей, серыми льдистыми глазами и коротко остриженными светлыми волосами. Бывший охотник за нежитью, сейчас при дворе принца он исполнял роль тайного палача. С ним, слава богам, мы виделись лишь издали.
«Блеклый требует оставить принцессу в покое и приглашает Доминни на встречу с Артуром».
«Как ты назвал Фирона?»
«Разве этот выскочка не блеклый?»
«Ну, честно признаюсь, он напоминает мне сатурийца, малость выгоревшего на солнце».
«Оскорбительное сравнение! – волна праведного негодования затопила меня изнутри. – Ни один человеческий охотник за нежитью не сравнится по силе и реакциям с сатурийцем».
«Ладно, прости, неудачная шутка!» – лучше извиниться сразу, а то он долго не успокоится.
«А я ведь все слышу, Эва! Но так и быть прощаю. Знаешь, милая, раз меня нет с тобой рядом, постарайся не подпускать подобных маньяков к себе за спину».
«Странно, что Артур не поручал ему мое устранение».
«Блеклый не специалист в «тихих» убийствах. Тем более, если жертву охраняет сатуриец».
Я хотела подколоть загордившегося Грэма за самодовольство – и не успела.
Чашка выпала из ослабевших пальцев. Золотые в солнечных лучах брызги чая полетели на пол.
Дрожа, покрываясь испариной, я тщетно пыталась закричать. Боль, идущая от живота, обволакивала тело. Ловя воздух ртом, попыталась, пошатываясь, выбраться из своих покоев. Я шла как во сне. Каждый шаг отдавался болью. Еще чуть-чуть и смогу выйти из покоев… Еще один шаг… и еще один…
Поздно. Яд добрался до мышц – и тело свело судорогой.
Я упала на белоснежный ковер. Боль заставляла неуправляемо корчиться, сбивая стулья. Предметы расплывались перед глазами, теряя четкость очертаний.
Боль заглушала крики Грэма в моей голове. Вот и все. Мы умрем вместе, умереть в одиночестве страшней…
Оглохшая и ослепшая, я почувствовала, как кто-то поднимает меня с пола. Давление на живот. Горячая волна омывает тело от пальцев ног до макушки. Кто-то держит меня за талию и продолжает нажимать на живот. В глазах немного проясняется, чувство нереальности постепенно уходит.
– Теки назад! Возвращайся! – приказывал хриплый голос. – Теки!
Горячая жидкость хлынула изо рта и ноздрей.
– Теки! Теки!..
Резкое просветление перед глазами позволило увидеть бурую жидкость, мешанину чая и отравленной крови, льющуюся, на белый ковер. Колдун продолжал держать меня на весу.
Близость к ренегату вызвала отвращение, как к заразному больному, подцепившему нехороший недуг в квартале развлечений. Даже умирая, я не могла не вспоминать его лицо – красные струпья, нарывы, лохмотья облезающей кожи… Предвечная, какое страшное лицо! Если бы я успела позавтракать, к чаю присоединилось бы кое-что еще.
– Хватит, остановись, – шелестящий шепот и горячее дыхание у моей щеки – и кровь прекратила вытекать.
Черномаг опустил меня на пол и спокойно произнес:
– Ты выпила яд, поражающий органы чувств и ведущий к параличу. Кто-то тебя сильно не любит, принцесса, раз выбрал такую мучительную смерть. Ты дважды моя должница. Любопытно, чем расплатишься со мной?
Я не могла говорить – прокушенный язык онемел и, кажется, распух, едва помещаясь во рту. Слабость разлилась по телу, заставляя цепенеть и сосредотачиваться на дыхании.
– Тебе повезло, что в моих планах тебе уготована далеко не последняя роль, самозванка. Будь все иначе, я бы с удовольствием посмотрел, как ты умираешь от редчайшего яда.
Я не могла ответить. Тысячи проклятий вертелись на языке. Мне хотелось вцепиться в маску, сдернуть ее и расцарапать его уродливое лицо. Но я не сумела издать ни единого звука, не могла шевелиться. Мне оставалось слушать и терпеть его прикосновения.
– Пока ты мне нужна, я буду беречь тебя как зеницу ока, – черномаг усмехнулся и засунул руку под полотенце. – И чтобы быть в курсе всего происходящего мне придется тебя пометить.
Маг по-хозяйски подвернул полотенце до коленок. Легонько ущипнув за голень, цепко схватился рукой за щиколотку левой ноги.
– Попытаешься стереть метку – будешь наказана. Будет больно и сейчас, – честно предупредил он и усилил нажатие пальцев. Точно огненное кольцо обернулось вокруг моей лодыжки.
Наверное, я потеряла сознание – когда открыла глаза, Эвгуст исчез. Я лежала на грязном ковре, не имея сил, чтобы пошевелиться. Ренегат спас жизнь, но поставил магическое клеймо, точно агграссец на своей рабыне. Ублюдок.
«Он спас нас обоих. Забудь об унижении».
«Раньше я и не думала его ненавидеть. Я даже его не боялась. Но вот после такого появился повод».
«Не думай о мести. Ты ведь не сможешь его убить. Ты – маг, не забыла? За спасение жизни стихийник расплачивается со своим собратом тем же. Ты должница Эвгуста, пока дважды не спасешь ему жизнь или не окажешь желанную услугу».
Я понимала это и без подсказок мертвого телохранителя. И от этого паршиво на душе. Как спасти жизнь могущественному отступнику, с которым могут справиться только боги? Остается оказать услугу – и помочь найти принцессу Мариэллу. Но отправить невинную девушку на мучительную смерть я вряд ли смогу. Ненавидя императора Константина, я не имела счетов с его дочерью. Замкнутый круг…
Один вопрос не дает покоя: как Эвгуст оказался в нужном месте в нужное время? Я ведь не сумела позвать на помощь! Сейчас-то он меня чувствует, а как раньше смог узнать об угрожавшей мне опасности?! Интересный вопрос без ответа.
Приподнявшись, я посмотрела на клеймо. Оно почти красиво. Серый мотылек, сидящий на ветке какого-то колючего растения. Плавные четкие линии без единой лишней завитушки. Магическая татуировка слегка искрила от силы. Как унизительно быть стихийницей, которую отметил черный колдун! Единственная радость – метка скрыта от чужих глаз.
Пошатываясь, я едва доползла до купальни и отмокала в воде до появления сморщившейся кожи. Кровь, своя или чужая, меня пугает, хочется быстрее отмыться. Нагота в компании Грэма больше не смущала. Когда стоишь в шаге от смерти и не можешь ответить на оскорбление, стыд куда-то улетучивается. Во время покушения он был со мной единым целым.
«Тьму и Свет пополам поделим ныне, кровь и плоть – теперь едины, а Любовь главнее Силы», – Грэм иронично произнес слова брачной клятвы.
«Не смешно, Грэм, с серьезными клятвами не шутят. Лучше вернемся к тому моменту, на котором нас прервали. Когда Тристан нас рассоединит, ты погибнешь и…»
«Похоже, ты испытываешь вину, Эва? Не стоит. Если телохранитель не может предотвратить смерть подопечного, он закрывает его собой. Таков кодекс телохранителя. Не готов умереть за другого человека, выбери другое призвание».
«Разве сатурийцы имеют право выбора? Я думала, это зависит от ваших врожденных способностей: воин, стратег, телохранитель. Вам с детства говорят, что ваша судьба предопределена. Разве не так?»
«Хм, а ты достаточно просвещена. Я мог стать наемным убийцей. Но мне больше нравится спасать жизнь, нежели ее отнимать».
«Ты ведь говорил, что сатуриец совершает те поступки, о которых в дальнейшем не пожалеет? Иначе скатится на ступень ниже в духовном перерождении».
«Эва, я говорю о священных убийствах. Об устранении злодеев, моральных чудовищ. Но ты права, нечистая совесть – шаг назад в цепочке перерождений. Я знаю, что, закрыв тебя собой, не уронил чести в глазах моего бога. Поэтому в следующем воплощении я поднимусь на ступень выше».
«Наверное, мне не понять. Я знаю, что мне, магессе и хэмеллу, отмерено Судьбой немало, если, конечно, меня не убьют раньше. Ну, а что после смерти? Не знаю, я не заглядываю так далеко».
«Разные народы – разные взгляды на смерть. Мне твоя позиция тоже кажется странной. Правда, и живут ведь сатурийцы чуть больше, чем люди, но в два-три раза меньше магов».
Нашу философскую болтовню прервал истерический визг. Ой! Кажется, мои фрейлины пришли меня будить и обнаружили кровь.
Обмотавшись новым полотенцем, я поскорее выбралась из купальни. Кира, Лилиана и Далия испуганы насмерть – лица девушек красноречивее слов. Убедившись, что я цела, фрейлины, поохали, а затем все-таки принялись исполнять свои обязанности.
