Принимаю душ, собираю волосы в хвост и спускаюсь на кухню. В доме очень тихо: наверное, Марк уже уехал (а звук, что меня разбудил, был хлопком закрывающейся двери).
Хорошо бы как следует осмотреться, но вдруг и здесь установлены камеры? Пожалуй, рисковать не стоит.
Позавтракав, я надеваю джинсы, голубой кашемировый пуловер и легкую куртку. Кладу в сумку банковскою карту, оставленную Майером, запираю дом и выхожу на улицу.
Как здесь всё-таки чудесно: много зелени и цветов, воздух чистый и свежий. Дойдя до пересечения Кроненгассе и Альт-Хёхст, сверяюсь с навигатором и направляюсь к кирхе, рассматривая по дороге фахверковые домики с разукрашенными фасадами, кованые железные фонари, узорчатые ворота и терракотовые черепичные крыши.
На первом этаже одного из домов - пекарня с деревянной вывеской. Застываю около витрины: круассаны, кексы, булочки, пончики, крендельки... Запах свежей выпечки сводит с ума: кажется, я могла бы съесть всё, что тут продают.
Продавец, седой старичок, похожий на Санта-Клауса, увидев меня, улыбается и машет, приглашая войти. Я почему-то смущаюсь и отхожу от витрины, бормоча бессвязные извинения. Завернув за угол, ускоряю шаг и, наконец, вижу шпиль Юстинускирхе.
Радостно выдыхаю: ура, я справилась! Только вскоре меня ждёт разочарование: хотя ворота открыты, дверь в кирху заперта. Но почему? Ведь сегодня - суббота. Я так надеялась, что хоть кто-то будет на месте.
И что теперь делать?
Огибаю здание, прохожу мимо постройки из красного кирпича через решетчатую дверь и вижу красивый сад, а в нём - девушку в цветастом вязаном свитере: она рассматривает растения. Услышав мои шаги, девушка поднимает голову и улыбается мне, как старой знакомой.
- Вы что-то хотели?
Удивительное дело: хотя внешне эта девушка похожа на Милану - светлые волосы, голубые глаза, - фарфоровую куклу она не напоминает. Есть в её улыбке что-то тёплое, доброе, милое.
- Да, - теперь меня ждёт новое испытание: говорить по-немецки. Потому что понимаю язык я хорошо, а вот говорю на нём - не очень: давно не практиковалась. - Я здесь впервые. Мне нужно добраться на книжную ярмарку. Поможете вызвать такси?
- Ох, ну зачем такси, это ведь дорого! И без такси просто добраться - десять минут езды до главного вокзала, а от него - немного пройтись пешком.
- Я бы хотела поехать на такси.
- Хорошо. Пойдемте со мной, - она кивает на кирху.
- Вы здесь работаете?
- Волонтёр. Кстати, меня зовут Кора. Кора Майер, а вас?
И никуда от этих Маейров не скрыться! Хотя фамилия распространённая, чего я удивляюсь.
- Я - София. Можно на «ты».
- Хорошо. София, как тебе наш сад? Мне кажется, самое красивое место в Хёхсте. Тут триста видов растений, есть очень древние. Например, это - Antoniker, - Кора раскрывает ладонь и показывает маленький зеленый листик. - В средние века им лечили гангрену.
- Интересно.
- У нас здесь много интересного!
Мы подходим к боковому входу, Кора отпирает дверь и заводит меня в маленькую комнату. На стене гирляндами свисают сухоцветы - веточки лаванды и других трав, к ним прикреплены какие-то бумажки. Около окна - стеллаж с разноцветными баночками и небольшой стол, покрытый льняной скатертью. Рядом - два стула и кресло.
Усадив меня в кресло, Кора достаёт телефон и вызывает такси.
- Приедет через десять минут, - сообщает она. - Может, хочешь чаю? Или могу сделать отвар из лечебных трав.
- Нет, спасибо.
- Тогда знаешь что? Погоди минуту, - она выбегает из комнаты и вскоре возвращается с листовкой. - Вот, возьми! Здесь сегодня вечером будет концерт. Знаешь, какие у нас концерты замечательные? Приходи, не пожалеешь!.
Поднимаюсь с кресла и беру листовку: «Das Musikalische Opfer», «Музыкальное приношение», серия концертов классической музыки в Юстинускирхе.
- Большое спасибо за помощь! Приду обязательно!
- Буду очень рада, София!
Попрощавшись с этой приветливой девушкой, выхожу на улицу.
Вскоре подъезжает такси.
Сажусь в машину и тут приходит сообщение от Марка: он прислал телефон Анны Вайгель. Сразу же пишу письмо Анне, но ответа не получаю. Решаюсь позвонить - трубку она не берет.
Ох. Пожалуй, день всё-таки предстоит непростой.
Подъезжаем к выставочному комплексу. Анна так и не отвечает.
- К пятому павильону, пожалуйста, - говорю я таксисту.
Раз уж Анна не объявляется, посмотрю книги международных детских издательств, а потом - будь что будет.
- У вас есть билет? Если нет, нужно купить его в кассе - это там, где главный вход. А затем на шаттле проедете к пятому павильону.
Час от часу не легче!
- Хорошо, тогда к главному входу.
Расплатившись с водителем (хоть Майер и оставил мне карту, за такси я плачу из своих денег), выхожу из машины и застываю от ужаса: людей намного больше, чем я предполагала. Хочется вернуть такси и уехать в аэропорт. Купить билет домой и поскорее оказаться в своей тихой квартире. Спрятаться от всех. Забыть обо всём.
Чтобы как-то успокоиться, достаю телефон и смотрю на фотографию Богдана. Повторяю про себя: я должна справиться. Я смогу. Ради него.
Ничего не помогает.
Отхожу в сторону и зажмуриваю глаза. Сердце бешено колотится, руки и ноги трясутся, к горлу подступает тошнота.
Это провал. Я не смогу. Не справлюсь.
И вдруг в голове звучит язвительный голос Майера.
«Мой тебе совет - прекращай играть в жертву. Ты - не жертва. И пусть другие видят в тебе нежную ромашку, но не я. Я вижу человека, который поставил цель, и ни перед чем для достижения своей цели не остановится».
Представляю, что он скажет, если я сбегу. Возможно, он как раз этого и добивается. Хочет найти новый повод для издевательств.
Внезапно я чувствую, как растерянность и страх уступают место злости.
Нет, я не сдамся. Не так просто, Марк.
Я открываю глаза и делаю глубокий вдох. Достаю из сумки мятный леденец, кладу его под язык и направляюсь к кассам, стараясь не смотреть по сторонам. Занимаю очередь, и тут приходит сообщение от Анны Вайгель.
«София, прости, не могла ответить сразу. Ты где сейчас?».
Сообщение - на русском, хотя я писала ей на немецком.
«У главного входа».
«Иди к информационной стойке и жди меня там. Скоро буду».
«Хорошо».
Анна появляется через двадцать минут. За это время я успеваю снять в банкомате деньги, рассмотреть план выставки и несколько раз обработать руки антисептиком.
- София, ещё раз прости, если я тебя подвела, но дел навалилось! Бегала по выставке, а телефон оставила в сумке.
На вид Анне - около сорока. Она больше похожа на ирландку, чем на немку, но самое удивительное: говорит без акцента. Не могу сдержаться:
- Вы отлично говорите по-русски!
- Так я - русская, - улыбнувшись, Анна поправляет рыжие кудри. - Просто вышла замуж и переехала в Германию несколько лет назад.
Наверное, стоило узнать, откуда она знает Марка, только расспрашивать неудобно - я и так отвлекаю человека, на которого «навалилось много дел».
- Тут столько всего, запутаться можно, - зачем-то говорю я.
- Не волнуйся! На самом деле, всё очень просто. Вот здесь, - Анна протягивает буклет и какие-то распечатки, - я отметила популярные серии французских издательств. Мне кажется, у французов - лучшие книги для детей. Их стенды - на втором этаже пятого павильона, сейчас я тебя туда отведу. А потом приходи в третий павильон, я как раз там работаю. Кстати, хочешь попасть на мастер-классы? У нас будет Аксель Шеффлер. Знаешь, кто это?
- Конечно! - я сразу вспоминаю Сонины книжки. - Он придумал зайчонка Чика и мышку Брики.
- А также Груффало, Кита с Улиточкой и многое другое. Кстати, вот тебе расписание всех мастер-классов и автограф-сессий, - она протягивает мне новые буклеты и какой-то пакет.
Заглядываю в пакет: там - холщовая сувенирная сумка и бейдж с QR-кодом.
- Самые важные для ярмарки вещи, - поясняет Анна с улыбкой.
- Огромное спасибо!
- Не за что! Ну, теперь можно идти.
Мы проходим досмотр и садимся в шаттл.
- Знаете, я тут подумала… вы мне уже очень сильно помогли. Наверное, в пятый павильон я сама доберусь.
- Да? Ну как скажешь. Приезжай потом к нам. Если вдруг заблудишься, звони.
- Ладно.
- Да, чуть не забыла: на некоторых книгах ты увидишь круглые наклейки с белыми воронами. Это значит, что книга получила признание и её внесли в каталог лучших детских книг.
Понятно. Значит, придётся «ловить ворон».
Анна выходит около третьего павильона, а я еду дальше, стараясь не думать о том, что ещё мне предстоит сегодня пережить.
За пару часов, проведённых на ярмарке, я понимаю: находиться в толпе не так и страшно, если как следует на чём-то сосредоточиться.
Хотя кого я обманываю? Это очень тяжело, особенно когда тебя постоянно толкают со всех сторон.
Мне жарко, не хватает воздуха, тело сильно зудит и чешется. Однако с заданием я справилась неплохо: обошла многие стенды на втором этаже пятого павильона.
Анна оказалась права: французские издательства на высоте. Я купила двенадцать книг с невероятным дизайном: арт-буки о природе, где животные - мозаика из цветов, ягод и листьев, серию на развитие памяти и серию о вежливости для самых маленьких. Выбрать было сложно, но у меня получилось, и теперь я заслуживаю награды.
Спустившись на первый этаж, подхожу к стенду, где продают скетчбуки с гравировкой в подарок. Этот стенд - почти у самого выхода, я увидела его сразу, как вошла в павильон. И запомнила.
Беру скетчбук цвета слоновой кости и протягиваю вместе с деньгами приветливому продавцу.
- Какие инициалы? - интересуется он.
Показываю: «S».
- А вторая буква?
После колебания прикасаюсь к «L».
- О`кей! - кивает продавец и начинает делать гравировку.
…Через несколько минут я держу в руках скетчбук, на котором впервые в жизни осознанно обозначила: «SL».
София Лейден. Не София Романова.
Спрятав скетчбук в сумку, направляюсь в третий павильон. Но захожу туда не сразу: сначала долго стою на улице, вдыхая свежий воздух. Чувствую себя совершенно разбитой - как после тяжелой болезни.
Единственная радость: ещё несколько часов пытки, и я свободна. Правда, теперь я уже не уверена, что пойду на концерт. В голове шумит, в висках стучит: хочется просто забраться в постель и проспать до утра.
Однако я собираю волю в кулак и захожу в павильон. С трудом увернувшись от объятий мышонка Лео, начинаю рассматривать стенды и делать покупки.
К началу мастер-класса Акселя Шеффлера я полностью измучена: за два часа обошла десятки стендов. Тяжелая сумка оттягивает плечо, волосы растрепались, щёки горят, зато к французским книгам прибавились немецкие книжки-игрушки, атлас приключений, пара виммельбухов, энциклопедии Was ist Was и кое-что из серии ProfiWissen.
- Ох, София! Ты такая красная! - взмахивает руками Анна Вайгель, когда я нечаянно сталкиваюсь с ней около стенда «HABA». - Тебе плохо? Может, хочешь сока или минералки?
- Нет-нет, спасибо, всё отлично! - я пытаюсь улыбнуться.
- Точно помощь не нужна?
- Нет. Разве что… поможете вызвать такси? Но не сейчас, а после встречи с Шеффлером.
- Конечно! Кстати, пошли! Я тоже как раз туда собиралась.
Выясняется, что Анна когда-то работала с Акселем и теперь нас ждут самые лучшие места - в первом ряду. Кладу сумку на колени и потираю плечо - хоть какая-то передышка.
Вскоре появляется Шеффлер, худощавый седовласый мужчина.
- Знаешь, Аксель окончил Академию искусств, когда ему было уже за тридцать. Никогда не поздно изменить свою жизнь, - шепчет мне на ухо Анна.
Я киваю: да, наверное.
Шеффлер отвечает на вопросы о новой книге, рассказывает о работе, показывает эскизы и делает наброски. Потом его окружает толпа людей - все хотят сфотографироваться или взять автограф.
И вдруг, совершенно неожиданно, во мне возникает чувство, похожее на зависть. Впервые в жизни мелькает мысль: а может, успех и признание - это не так и плохо?
- София, хочешь с ним сфотографироваться?
- Нет, спасибо! Поможете мне с такси?
Пора уезжать - кажется, я теряю остатки разума.
- Без проблем, я ведь обещала!
Мы отходим в сторону. Анна достаёт телефон и вызывает для меня машину.
Попрощавшись и еще раз поблагодарив её за помощь, я выхожу на улицу. Дожидаюсь такси, но облегчённо выдыхаю лишь оказавшись около дома Майера: я справилась!
Теперь - точно справилась.
Открываю дверь, оставляю сумку с книгами на диване в гостиной и бегу на второй этаж.
Закрывшись в ванной, снимаю одежду и рассматриваю повреждения. Кроме неровных розовых пятен по всему телу, замечаю на плече большую красную вмятину от сумки. Наверное, будет синяк. Но ничего, переживу.
Принимаю душ, переодеваюсь, ложусь в постель и мгновенно засыпаю…
Просыпаюсь через час от звонка будильника.
Мне уже гораздо лучше. Концерт в кирхе начинается через сорок минут - пожалуй, всё-таки туда схожу.
Одеваюсь и спускаюсь вниз - Марка всё еще нет. Ну и замечательно.
Иду на кухню, готовлю сэндвичи с лососем, ужинаю и выхожу на улицу.
Сумерки уже сгустились над Хёхстом, но людей вокруг стало больше. Открылись ресторанчики, за столиками на улице слышны разговоры и громкий смех, вкусно пахнет едой, и я снова, как и в день прилёта, чувствую странное радостное возбуждение.
Успеваю в Юстинускирхе как раз к началу концерта. Купив в кассе билет, направляюсь в зал и сталкиваюсь с Корой.
- Ой, София, ты пришла! Я так рада! Тебе дали программу концерта?
Цветастый вязаный свитер сменился цветастым вязаным платьем, а в остальном Кора осталась прежней - улыбчивой и милой. Может, мне тоже стоило надеть платье? Я ведь брала его с собой на всякий случай. То самое, купленное для корпоратива.
- Да, - показываю ей листок.
- Чудесно! Тогда увидимся после концерта! Сейчас мне нужно бежать.
- Ты тоже тут выступаешь?
- Нет, что ты! - Кора звонко смеется. - Мне до этого далеко, хотя дедушка и папа здесь играли. У нас все в семье музыканты, позже расскажу, если захочешь. А пока иди, занимай место, последние ряды еще свободны.
Я захожу в зал, но присаживаюсь не сразу. В таком соборе я впервые, хочется рассмотреть детали, чтоб потом собрать их в памяти как пазлы. Верчу головой по сторонам: кафедра, ажурные готические хоры, барельефы, листья на капителях массивных колонн…
Но вдруг огромное пространство заполняют звуки органа и остальное как будто теряет смысл. Пространство и время, прошлое и будущее, победы и поражения - всё растворяется в этих завораживающих звуках.
Я пришла сюда из любопытства.
Я считала, что классическая музыка - не для меня.
А оказалось, она просто ждала часа, чтобы вырваться наружу под сводами этого древнего собора, и захлестнуть меня, как Аква Альта, но не нанести вреда, а дать возможность очиститься и увидеть другой мир. Мир, где все слова прозрачны и бесхитростны, где тёплое свечение в хрустальных каплях люстр и хрустальная колкость воздуха, и сопричастность всему, и надежда, и спасение.
Не помню, как присаживаюсь на скамью. Не помню, сколько длится концерт и не сразу понимаю, когда он завершается. Люди уходят, а я не могу сдвинуться с места. Опускаю голову и вдруг - от восторга или от осознания необратимости момента, от возбуждения или от отчаяния, что этот прекрасный вечер мне было не с кем разделить, - из глаз начинают литься слезы.
