Рада, глядя на её сияющее, преображённое счастьем лицо в зеркале, почувствовала неожиданный прилив тепла. В этом мире интриг и холодной расчетливости Элира была глотком свежего воздуха, напоминанием о простых человеческих чувствах.
— Ты заслуживаешь не меньшего, Элира, — тихо сказала Рада, поворачиваясь к ней. — И это ещё только начало. Обещаю.
Вернувшись в бальную залу после передышки в будуаре, Рада с обновлёнными силами и улыбкой готова была снова окунуться в водоворот светской жизни.
Пока Рада оглядывала зал, она почти столкнулась с сияющим драгоценностями, как новогодняя ёлка, мужчиной.
— Маркиз, я рада вас видеть, — немного неловко улыбнулась Рада. — А где же ваша очаровательная супруга? Я надеялась с ней пообщаться.
— Ах, ваша светлость, супруга моя, к сожалению, погрязла в делах нашего поместья! — с комическим вздохом воскликнул маркиз, вычурно кланяясь. — Упустила всё веселье. Зато где-то здесь, — он обвёл зал рукой, — носятся мои дочурки. Уверен, они уже проверили все закутки замка в поисках приключений. Надеюсь, не перевернут трон!
Рада с улыбкой ответила что-то любезное, и её взгляд, скользнув по залу, невольно остановившись на принцессе. Та, как и прежде, была центром собственного сверкающего созвездия из придворных.
Среди этого щебечущего цветника в глаза бросалась одна-единственная мрачная фигура. Девушка в темно-зеленом платье, почти без драгоценностей, с опущенной головой. Ее бледное лицо было неподвижной маской, но от этой неподвижности веяло такой тоской, что взгляд невольно задерживался на ней.
— Элира, — спросила Рада компаньонку. — Кто эта леди в темно-зелёном платье рядом с Её Высочеством? Она бросается в глаза.
Элира растерянно моргнула.
— Моя леди, я… могу узнать? — нашлась она.
Рада кивнула.
— Да, уточни и послушай сплетни. Мало ли кто-то что-то скажет, — она подмигнула, и, зная, что была чуда как хороша, рассмеялась. — Ничего не упусти!
Элира склонила голову и упорхнула. Уже через секунду она подавала платок какой-то милой юной леди, куковавшей в одиночестве.
Рада, впрочем, тоже осталась одна. Она огляделась, выбирая себе занятие, но заметила супруга.
Тот тоже увидел её ищущий взгляд, понял, что она одна и пришёл на помощь.
Он поцеловал ей руку, как будто они не виделись не полчаса, а добрых пару дней. Потом представил нескольких высоким старикам, одного Рада даже запомнила, главным образом потому, что его упоминал Одо в политическом анекдоте — Лорд-Канцлер.
В какой-то момент Рейнар крепко обхватил локоть Рады и утянул её на уединенный балкон, утопающий в цветущих вьюнах, чей аромат смешивался с ночной прохладой.
— За нами наблюдают, — тихо произнес он, превратив их появление в изящный театральный жест.
Он поднес ее пальцы к своим губам, и его поцелуй был обжигающе нежен, словно прикосновение раскаленного шелка. Он наклонился к ее уху, и его дыхание, теплое и влажное, коснулось кожи, вызывая предательские мурашки.
— Но ни один из них не видит, как блистательно вы играете свою роль, моя ночная звезда. Вы сводите их всех с ума.
Сердце Рады бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди, — и она уже не могла понять, от его близости, от игры или от леденящего осознания, что каждое его слово ложь.
И тут к ним вошёл Одо. Он распахнул прикрытые до этого створки дверей и удивлённо замер.
— О-ла-ла, я помешал? — игриво спросил он и подошёл ближе, кланяясь Раде. — Прошу простить, ваша светлость. Ну-ну, не кидайте такие рассерженные взгляды.
На пороге показалась фигура еще одного мужчины. Одо повернулся на его шаги, кивнул.
— Рейнар, мой друг, вас требует маркиз де Линь по срочному вопросу о поставках стали, — произнес он с обаятельной, извиняющейся улыбкой. — Я на минутку займу вашу прелестную супругу, не откажите.
Рейнар, нахмурившись, кивнул и удалился, бросив на Раду быстрый, предостерегающий взгляд.
Одо тут же поспешить представил своего спутника — немолодого, но безупречно элегантного человека.
— Не беспокойтесь, леди Нордсторм, граф Верн — известный остроумец и душа любой компании. Он развлечет вас в отсутствие супруга. — и тоже поспешил откланяться.
Рада недоуменно проводила обоих взглядом и обернулась к этому графу Верну с вежливой улыбкой.
— Итак, ваше сиятельство, кажется, герцог изящно возложил на вас бремя по моему сопровождению и весьма элегантно сбежал.
— И речи не может идти о бремени, ваша светлость, — отозвался он с поклоном. Рада руки не подала. — Я счастлив, что столь сиятельная леди подарила мне счастье сопровождать её.
Рада вежливо улыбнулась, но ее внимание, словно магнит, привлекло движение. К их балкону медленно, как корабль-призрак, продвигалась та самая мрачная девушка в зеленом. Вблизи ее лицо показалось не просто бледным, а изможденным, а глаза горели слишком ярко, лихорадочно.
Она остановилась напротив Рады, и та повернулась к ней всем телом, оставив без внимания Верна.
— Ваше сиятельство, представьте мне эту леди, — с улыбкой попросила Рада запнувшегося и замолчавшего графа Верна.
— Конечно же, ваша светлость. Позвольте представить вам леди Беллатрису Сигрид. Весь высший свет столицы гордится её талантом рисования.
— Вы знаете моё имя, леди Сигрид, — с холодной улыбкой сказала Рада. — Так что же вас привело?
Сигрид растерялась и распахнула растеряно глаза.
Рада смотрела ровно и прямо, требовательно, она ждала ответ. И, пожалуй, наслаждалась тем, как приятно нарушать этикет в обществе, где его свято чтут.
— Всего лишь хотела представиться эрцгерцогине, — сделала неуклюжий реверанс Сигрид. — И предложить вместе выпить вина. В э-э-э… честь нашего знакомства. — Она оглянулась и подозвала слугу жестом.
Тот ловко повернул к ней поднос той стороной, где было больше всего бокалов.
— Позвольте предложить вам, леди Нордсторм. В честь приятного знакомства.
Рада не хотела брать бокал, но Сигрид пихала ей его почти в лицо. В итоге Рада вздохнула и взяла предложенное.
— Не понимаю, что позволило вам поверить хоть в какие-то признаки приязни, леди Сигрид, — удивленно сказала она.
Сигрид кинула взгляд на бокал, на Раду.
— Ну вы же взяли бокал, — пробормотала она, сделала глоток из своего и продолжила. — Но я пришла посмотреть на новую эрцгерцогиню. Говорят, вы жрица Луны?
Рада почувствовала, как у неё дергается бровь. Вторая Эльба на её пути, черт побери.
— Моё имя Рада Альтерис, я жрица Луны и супруга эрцгерцога Альтерис. Если вы еще хотите посмотреть на меня, рада буду видеть вас в храме. Сейчас попрошу меня оставить. Леди. Сигрид.
Сигрид, напуганная прозвучавшей в голосе рады сталью, сделала реверанс и пропала.
Рада обернулась к своему чудесному спутнику, просто воплощенной надёжности, и была неприятно поражена, как он стоял: прислонившись к перилам и с улыбочкой наблюдая, как на Раду наседает невоспитанная хамка.
Граф де Верн, не замечая подвоха, продолжал сыпать остротами, но Рада уже не слушала. Она смотрела в ночь, на огни фейерверков, чувствуя, как холодная тяжесть бокала в ее руке становится невыносимой.
— Вы невероятно красивы, леди Нордсторм, — внезапно прошептал граф, прервав свой монолог. Он смотрел на нее с неподдельным, почти испуганным изумлением. — Вы будто… светитесь изнутри в этом сумраке. Буквально.
Его слова прозвучали как комплимент, но для Рады они стали сигналом тревоги. Светитесь. Её полупрозрачность, её проклятие или дар — оно становилось видимым здесь, в темноте, на глазах у этого человека?
— Я замерзла, — поспешно, почти резко сказала она, отшатываясь от перил балкона и от его пристального, изучающего взгляда. — Мне нужно внутрь.
Она сделала шаг в зал, и мир вдруг опрокинулся. Пол ушел из-под ног, огни люстр расплылись в ослепительное, безразличное пятно. Головокружение накатило свинцовой волной, сметая звуки и свет. Последнее, что она услышала, прежде чем тьма поглотила ее, — это приглушенный женский возглас и звон разбившегося хрусталя. Ее бокал упал на паркет, рассыпавшись вдребезги вместе с ее сознанием.
Рейнар пробился сквозь толпу гостей, застывших в шоке.
Он увидел Раду, лежащую в объятиях графа Верна.
Она — бледная и осунувшаяся — выглядела как повядшая черная лилия, безвольно откинувшаяся на пол руку. Еще недавно такая сильная, такая яркая, что затмевала своим присутствием всех окружающих, сейчас она стала внезапно маленькой и хрупкой.
— Что с ней? — его голос прозвучал резко, заставив графа вздрогнуть.
— Не знаю… она просто внезапно… — граф не успел договорить.
Рейнар забрал супругу из его рук, поднял и понёс, не обращая внимания на расступающихся гостей. Встретившийся ему взгляд принцессы Герднар был пристальным, холодным и нечитаемым.
— Вызвать целителя! Немедленно! — бросил он своему сопровождающему на ходу и быстрым шагом вышел из зала.
Уже через несколько минут он влетел в свои покои в семейном крыле и положил Раду на массивную кровать с балдахином.
В дверях уже появился запыхавшийся старик-целитель. Его, наверное, на руках несли сюда, всё же от лекарских покоев до сюда порядком лестниц и коридоров.
Лекарь осмотрел Раду, пощупал пульс, осторожно снял кружевную перчатку и увидел на коже легкое, едва заметное покраснение.
— Яд, ваша светлость. Сильнейший. Но… — целитель покачал головой в изумлении. — Он попал лишь через перчатки, она, видимо, что-то держала, это замедлило впитывание. Противоядие и время — и она придет в себя. Но… — он посмотрел на Рейнара с суеверным страхом. — Обычного человека, даже жрицу, такая доза убила бы мгновенно даже при контакте с кожей. Ее организм… он будто сопротивляется.
— Принеси противоядие. Сам. Сейчас, — приказал Рейнар. Он говорил безразлично и холодно.
Его сопровождающий сделал лекарю большие глаза и судорожно начал показывать знаками, чтобы тот поторопился. Эрцгерцог был в ярости и едва держал себя в руках.
Как только целитель скрылся, Рейнар схватил перчатки Рады и швырнул их в камин. Огонь с жадным треском поглотил отравленную ткань.
Он сжал переносицу.
— Дерьмо, — выругался он. — Второе покушение. И второе же почти успешное. Я, конечно, планировал, что ее могут убить, но…
Его ярость искала выхода. Он метался по комнате, едва сдерживая желание разрушить здесь что-нибудь, и его взгляд упал на Раду. Лунный свет лился из огромных, в полстены, арочных окон, предназначенных для того, чтобы в них мог проскользнуть огромный крылатый силуэт. И в этом свете с ней творилось нечто необъяснимое.
Ее кожа, обычно матовая и живая, становилась полупрозрачной, как серебристое стекло. Сквозь нее проступали очертания подушки, складки покрывала. Видны были только лицо и кисти рук. Она казалась хрупкой, невесомой, почти нереальной. Призраком, который вот-вот растает.
Рейнар замер, забыв о гневе. Недоумение и внезапный, острый страх сжали его горло. Он резко рванулся к кровати, его пальцы впились в ткань ее платья. Несколькими резкими движениями он сорвал его с нее, отшвырнул в угол и отпрянул.
В одной лишь тонкой шелковой комбинации, залитая лунным светом, она была совершенно прозрачной. Он видел контуры ее тела, скелета, словно она была вырезана из цельного куска лунного камня. Хрупкая, стеклянная кукла.
— Что ты такое? — прошептал он, и его голос дрогнул.
Его ярость вернулась, утроенная, слепая. Он с ревом обернулся и ударил кулаком по мраморной плите стола, расколов его. Он швырял в стены тяжелые подсвечники, сносил со столов фолианты, но инстинктивно обходил кровать, как будто боялся даже дыханием разбить ее.
В этот момент вернулся целитель с склянкой. Рейнар выхватил ее у него, даже не взглянув.
— Вон! — рыкнул он.
Захлопнув дверь перед носом испуганного старика, он вернулся к Раде. Он приподнял ее, поддерживая спину, и поднес склянку к ее губам.
— Глотай, — приказал он, но его голос был хриплым от напряжения.
Она бессознательно отворачивала голову. Терпение Рейнара лопнуло.
— Я сказал, глотай! — он сжал ее челюсть, заставляя сделать глоток горьковатой жидкости.
Он видел, как противоядие медленно растекается по ее горлу, видимое сквозь полупрозрачную кожу. И это зрелище — ее хрупкость, ее чуждость, ее почти смерть — сорвало в нем последние предохранители.
Воздух застыл. Не в тишине, а в густом, звенящем напряжении, будто мир вдохнул и забыл выдохнуть. И тогда плоть Рейнара пошла трещинами.
Это не было превращением. Это было разрушением человеческой оболочки.
Его кожа не истончилась — она пошла трещинами и в них показался слепяще-белый свет расплавленного металла. Тени вокруг взбесились, метнулись в по стенам, и испуганно спрятались от сияющего всё большим огнем зверя.
Он рос, заполняя пространство, и каждый его дюйм был рождён яростью. Крылья, вырвавшиеся на свободу, были не кожаными — они были сложены из тьмы и солнечного ветра, и когда они расправились, они смели окна вместе с рамами и разметали мебель по стенам.
Это была не мощь. Это была катастрофа, принявшая форму.
Он был огромен, едва помещаясь в огромное помещение своих покоев. Его чешуя была как поверхность расплавленного озера, чёрного и блестящего, в котором тонул свет. Он был яростен, и прекрасен, и ужасен, как сам рок, как неотвратимость, как истинный Повелитель.
Он осторожно, но стремительно схватил ее бессознательное, хрупкое тело в когти. Он не мог больше ждать, не мог доверить ее никому. Он нуждался в действии, в движении, в власти над ситуацией.
С мощным взмахом крыльев он вылетел в холодный ночной воздух, унося свою хрустальную жену.
Сознание возвращалось к Раде медленно, как сквозь толщу воды. Она открыла глаза и несколько минут просто лежала, уставившись вверх. Над ней оказался арочный потолок, тёмный и испещренный тенями, уходящий ввысь метров на двадцать, а то и больше. Воздух был холодным и упоительно пах снегом.
Вокруг ощущались грубые, невероятно теплые меховые шкуры.
Рада моргнула. Несколько секунд у неё не доставало сил открыть глаза, потом она всё же смогла и даже повернула голову.
Кровать, огромная и массивная, стояла посреди комнаты, которая больше походила на тронный зал или… пещеру. По крайней мере ветра, которые тут дули, намекали больше на пещеру.
— Что я делаю в горе? — тихо спросила она сама себя, не делая попыток сесть. Голос прозвучал слабо и хрипло.
Тело было тяжелым и ватным.
Шаги, гулко отдающиеся по каменному полу, приблизились.
Рейнар возник у кровати, выглядел он уставшим и сосредоточенным.
— Это мое поместье на севере, — сказал он.
— Как я тут оказалась? — нахмурилась Рада.
— Я принес тебя сюда.
— Зачем?
— Тебя отравили.
Рада медленно, преодолевая слабость, села. Ее взгляд упал на широкую, огромную арку вместо стены. За ней простирался головокружительный вид на заснеженные вершины гор. Помещение находилось так высоко, что облака плыли ниже них. Внизу, в разрыве между скал, виднелась узкая полоска синего залива.
Она осознала, что на ней лишь тонкая комбинация.
— Я хочу есть. И надеюсь, у тебя есть какая-нибудь одежда для меня.
Рейнар молча кивнул и ушел.
Рада легла, обняв подушку. Голова казалась пустой, и было сложно что-то обдумывать или анализировать. Хотелось просто лежать.
Через какое-то время перед ней оказался поднос с печеным мясом, грубым хлебом, сыром и кубком разбавленного вина.
— Ты заслуживаешь не меньшего, Элира, — тихо сказала Рада, поворачиваясь к ней. — И это ещё только начало. Обещаю.
Глава 18. Окончание бала и гнев дракона
Вернувшись в бальную залу после передышки в будуаре, Рада с обновлёнными силами и улыбкой готова была снова окунуться в водоворот светской жизни.
Пока Рада оглядывала зал, она почти столкнулась с сияющим драгоценностями, как новогодняя ёлка, мужчиной.
— Маркиз, я рада вас видеть, — немного неловко улыбнулась Рада. — А где же ваша очаровательная супруга? Я надеялась с ней пообщаться.
— Ах, ваша светлость, супруга моя, к сожалению, погрязла в делах нашего поместья! — с комическим вздохом воскликнул маркиз, вычурно кланяясь. — Упустила всё веселье. Зато где-то здесь, — он обвёл зал рукой, — носятся мои дочурки. Уверен, они уже проверили все закутки замка в поисках приключений. Надеюсь, не перевернут трон!
Рада с улыбкой ответила что-то любезное, и её взгляд, скользнув по залу, невольно остановившись на принцессе. Та, как и прежде, была центром собственного сверкающего созвездия из придворных.
Среди этого щебечущего цветника в глаза бросалась одна-единственная мрачная фигура. Девушка в темно-зеленом платье, почти без драгоценностей, с опущенной головой. Ее бледное лицо было неподвижной маской, но от этой неподвижности веяло такой тоской, что взгляд невольно задерживался на ней.
— Элира, — спросила Рада компаньонку. — Кто эта леди в темно-зелёном платье рядом с Её Высочеством? Она бросается в глаза.
Элира растерянно моргнула.
— Моя леди, я… могу узнать? — нашлась она.
Рада кивнула.
— Да, уточни и послушай сплетни. Мало ли кто-то что-то скажет, — она подмигнула, и, зная, что была чуда как хороша, рассмеялась. — Ничего не упусти!
Элира склонила голову и упорхнула. Уже через секунду она подавала платок какой-то милой юной леди, куковавшей в одиночестве.
Рада, впрочем, тоже осталась одна. Она огляделась, выбирая себе занятие, но заметила супруга.
Тот тоже увидел её ищущий взгляд, понял, что она одна и пришёл на помощь.
Он поцеловал ей руку, как будто они не виделись не полчаса, а добрых пару дней. Потом представил нескольких высоким старикам, одного Рада даже запомнила, главным образом потому, что его упоминал Одо в политическом анекдоте — Лорд-Канцлер.
В какой-то момент Рейнар крепко обхватил локоть Рады и утянул её на уединенный балкон, утопающий в цветущих вьюнах, чей аромат смешивался с ночной прохладой.
— За нами наблюдают, — тихо произнес он, превратив их появление в изящный театральный жест.
Он поднес ее пальцы к своим губам, и его поцелуй был обжигающе нежен, словно прикосновение раскаленного шелка. Он наклонился к ее уху, и его дыхание, теплое и влажное, коснулось кожи, вызывая предательские мурашки.
— Но ни один из них не видит, как блистательно вы играете свою роль, моя ночная звезда. Вы сводите их всех с ума.
Сердце Рады бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди, — и она уже не могла понять, от его близости, от игры или от леденящего осознания, что каждое его слово ложь.
И тут к ним вошёл Одо. Он распахнул прикрытые до этого створки дверей и удивлённо замер.
— О-ла-ла, я помешал? — игриво спросил он и подошёл ближе, кланяясь Раде. — Прошу простить, ваша светлость. Ну-ну, не кидайте такие рассерженные взгляды.
На пороге показалась фигура еще одного мужчины. Одо повернулся на его шаги, кивнул.
— Рейнар, мой друг, вас требует маркиз де Линь по срочному вопросу о поставках стали, — произнес он с обаятельной, извиняющейся улыбкой. — Я на минутку займу вашу прелестную супругу, не откажите.
Рейнар, нахмурившись, кивнул и удалился, бросив на Раду быстрый, предостерегающий взгляд.
Одо тут же поспешить представил своего спутника — немолодого, но безупречно элегантного человека.
— Не беспокойтесь, леди Нордсторм, граф Верн — известный остроумец и душа любой компании. Он развлечет вас в отсутствие супруга. — и тоже поспешил откланяться.
Рада недоуменно проводила обоих взглядом и обернулась к этому графу Верну с вежливой улыбкой.
— Итак, ваше сиятельство, кажется, герцог изящно возложил на вас бремя по моему сопровождению и весьма элегантно сбежал.
— И речи не может идти о бремени, ваша светлость, — отозвался он с поклоном. Рада руки не подала. — Я счастлив, что столь сиятельная леди подарила мне счастье сопровождать её.
Рада вежливо улыбнулась, но ее внимание, словно магнит, привлекло движение. К их балкону медленно, как корабль-призрак, продвигалась та самая мрачная девушка в зеленом. Вблизи ее лицо показалось не просто бледным, а изможденным, а глаза горели слишком ярко, лихорадочно.
Она остановилась напротив Рады, и та повернулась к ней всем телом, оставив без внимания Верна.
— Ваше сиятельство, представьте мне эту леди, — с улыбкой попросила Рада запнувшегося и замолчавшего графа Верна.
— Конечно же, ваша светлость. Позвольте представить вам леди Беллатрису Сигрид. Весь высший свет столицы гордится её талантом рисования.
— Вы знаете моё имя, леди Сигрид, — с холодной улыбкой сказала Рада. — Так что же вас привело?
Сигрид растерялась и распахнула растеряно глаза.
Рада смотрела ровно и прямо, требовательно, она ждала ответ. И, пожалуй, наслаждалась тем, как приятно нарушать этикет в обществе, где его свято чтут.
— Всего лишь хотела представиться эрцгерцогине, — сделала неуклюжий реверанс Сигрид. — И предложить вместе выпить вина. В э-э-э… честь нашего знакомства. — Она оглянулась и подозвала слугу жестом.
Тот ловко повернул к ней поднос той стороной, где было больше всего бокалов.
— Позвольте предложить вам, леди Нордсторм. В честь приятного знакомства.
Рада не хотела брать бокал, но Сигрид пихала ей его почти в лицо. В итоге Рада вздохнула и взяла предложенное.
— Не понимаю, что позволило вам поверить хоть в какие-то признаки приязни, леди Сигрид, — удивленно сказала она.
Сигрид кинула взгляд на бокал, на Раду.
— Ну вы же взяли бокал, — пробормотала она, сделала глоток из своего и продолжила. — Но я пришла посмотреть на новую эрцгерцогиню. Говорят, вы жрица Луны?
Рада почувствовала, как у неё дергается бровь. Вторая Эльба на её пути, черт побери.
— Моё имя Рада Альтерис, я жрица Луны и супруга эрцгерцога Альтерис. Если вы еще хотите посмотреть на меня, рада буду видеть вас в храме. Сейчас попрошу меня оставить. Леди. Сигрид.
Сигрид, напуганная прозвучавшей в голосе рады сталью, сделала реверанс и пропала.
Рада обернулась к своему чудесному спутнику, просто воплощенной надёжности, и была неприятно поражена, как он стоял: прислонившись к перилам и с улыбочкой наблюдая, как на Раду наседает невоспитанная хамка.
Граф де Верн, не замечая подвоха, продолжал сыпать остротами, но Рада уже не слушала. Она смотрела в ночь, на огни фейерверков, чувствуя, как холодная тяжесть бокала в ее руке становится невыносимой.
— Вы невероятно красивы, леди Нордсторм, — внезапно прошептал граф, прервав свой монолог. Он смотрел на нее с неподдельным, почти испуганным изумлением. — Вы будто… светитесь изнутри в этом сумраке. Буквально.
Его слова прозвучали как комплимент, но для Рады они стали сигналом тревоги. Светитесь. Её полупрозрачность, её проклятие или дар — оно становилось видимым здесь, в темноте, на глазах у этого человека?
— Я замерзла, — поспешно, почти резко сказала она, отшатываясь от перил балкона и от его пристального, изучающего взгляда. — Мне нужно внутрь.
Она сделала шаг в зал, и мир вдруг опрокинулся. Пол ушел из-под ног, огни люстр расплылись в ослепительное, безразличное пятно. Головокружение накатило свинцовой волной, сметая звуки и свет. Последнее, что она услышала, прежде чем тьма поглотила ее, — это приглушенный женский возглас и звон разбившегося хрусталя. Ее бокал упал на паркет, рассыпавшись вдребезги вместе с ее сознанием.
***
Рейнар пробился сквозь толпу гостей, застывших в шоке.
Он увидел Раду, лежащую в объятиях графа Верна.
Она — бледная и осунувшаяся — выглядела как повядшая черная лилия, безвольно откинувшаяся на пол руку. Еще недавно такая сильная, такая яркая, что затмевала своим присутствием всех окружающих, сейчас она стала внезапно маленькой и хрупкой.
— Что с ней? — его голос прозвучал резко, заставив графа вздрогнуть.
— Не знаю… она просто внезапно… — граф не успел договорить.
Рейнар забрал супругу из его рук, поднял и понёс, не обращая внимания на расступающихся гостей. Встретившийся ему взгляд принцессы Герднар был пристальным, холодным и нечитаемым.
— Вызвать целителя! Немедленно! — бросил он своему сопровождающему на ходу и быстрым шагом вышел из зала.
Уже через несколько минут он влетел в свои покои в семейном крыле и положил Раду на массивную кровать с балдахином.
В дверях уже появился запыхавшийся старик-целитель. Его, наверное, на руках несли сюда, всё же от лекарских покоев до сюда порядком лестниц и коридоров.
Лекарь осмотрел Раду, пощупал пульс, осторожно снял кружевную перчатку и увидел на коже легкое, едва заметное покраснение.
— Яд, ваша светлость. Сильнейший. Но… — целитель покачал головой в изумлении. — Он попал лишь через перчатки, она, видимо, что-то держала, это замедлило впитывание. Противоядие и время — и она придет в себя. Но… — он посмотрел на Рейнара с суеверным страхом. — Обычного человека, даже жрицу, такая доза убила бы мгновенно даже при контакте с кожей. Ее организм… он будто сопротивляется.
— Принеси противоядие. Сам. Сейчас, — приказал Рейнар. Он говорил безразлично и холодно.
Его сопровождающий сделал лекарю большие глаза и судорожно начал показывать знаками, чтобы тот поторопился. Эрцгерцог был в ярости и едва держал себя в руках.
Как только целитель скрылся, Рейнар схватил перчатки Рады и швырнул их в камин. Огонь с жадным треском поглотил отравленную ткань.
Он сжал переносицу.
— Дерьмо, — выругался он. — Второе покушение. И второе же почти успешное. Я, конечно, планировал, что ее могут убить, но…
Его ярость искала выхода. Он метался по комнате, едва сдерживая желание разрушить здесь что-нибудь, и его взгляд упал на Раду. Лунный свет лился из огромных, в полстены, арочных окон, предназначенных для того, чтобы в них мог проскользнуть огромный крылатый силуэт. И в этом свете с ней творилось нечто необъяснимое.
Ее кожа, обычно матовая и живая, становилась полупрозрачной, как серебристое стекло. Сквозь нее проступали очертания подушки, складки покрывала. Видны были только лицо и кисти рук. Она казалась хрупкой, невесомой, почти нереальной. Призраком, который вот-вот растает.
Рейнар замер, забыв о гневе. Недоумение и внезапный, острый страх сжали его горло. Он резко рванулся к кровати, его пальцы впились в ткань ее платья. Несколькими резкими движениями он сорвал его с нее, отшвырнул в угол и отпрянул.
В одной лишь тонкой шелковой комбинации, залитая лунным светом, она была совершенно прозрачной. Он видел контуры ее тела, скелета, словно она была вырезана из цельного куска лунного камня. Хрупкая, стеклянная кукла.
— Что ты такое? — прошептал он, и его голос дрогнул.
Его ярость вернулась, утроенная, слепая. Он с ревом обернулся и ударил кулаком по мраморной плите стола, расколов его. Он швырял в стены тяжелые подсвечники, сносил со столов фолианты, но инстинктивно обходил кровать, как будто боялся даже дыханием разбить ее.
В этот момент вернулся целитель с склянкой. Рейнар выхватил ее у него, даже не взглянув.
— Вон! — рыкнул он.
Захлопнув дверь перед носом испуганного старика, он вернулся к Раде. Он приподнял ее, поддерживая спину, и поднес склянку к ее губам.
— Глотай, — приказал он, но его голос был хриплым от напряжения.
Она бессознательно отворачивала голову. Терпение Рейнара лопнуло.
— Я сказал, глотай! — он сжал ее челюсть, заставляя сделать глоток горьковатой жидкости.
Он видел, как противоядие медленно растекается по ее горлу, видимое сквозь полупрозрачную кожу. И это зрелище — ее хрупкость, ее чуждость, ее почти смерть — сорвало в нем последние предохранители.
Воздух застыл. Не в тишине, а в густом, звенящем напряжении, будто мир вдохнул и забыл выдохнуть. И тогда плоть Рейнара пошла трещинами.
Это не было превращением. Это было разрушением человеческой оболочки.
Его кожа не истончилась — она пошла трещинами и в них показался слепяще-белый свет расплавленного металла. Тени вокруг взбесились, метнулись в по стенам, и испуганно спрятались от сияющего всё большим огнем зверя.
Он рос, заполняя пространство, и каждый его дюйм был рождён яростью. Крылья, вырвавшиеся на свободу, были не кожаными — они были сложены из тьмы и солнечного ветра, и когда они расправились, они смели окна вместе с рамами и разметали мебель по стенам.
Это была не мощь. Это была катастрофа, принявшая форму.
Он был огромен, едва помещаясь в огромное помещение своих покоев. Его чешуя была как поверхность расплавленного озера, чёрного и блестящего, в котором тонул свет. Он был яростен, и прекрасен, и ужасен, как сам рок, как неотвратимость, как истинный Повелитель.
Он осторожно, но стремительно схватил ее бессознательное, хрупкое тело в когти. Он не мог больше ждать, не мог доверить ее никому. Он нуждался в действии, в движении, в власти над ситуацией.
С мощным взмахом крыльев он вылетел в холодный ночной воздух, унося свою хрустальную жену.
Глава 19. Логово дракона
Сознание возвращалось к Раде медленно, как сквозь толщу воды. Она открыла глаза и несколько минут просто лежала, уставившись вверх. Над ней оказался арочный потолок, тёмный и испещренный тенями, уходящий ввысь метров на двадцать, а то и больше. Воздух был холодным и упоительно пах снегом.
Вокруг ощущались грубые, невероятно теплые меховые шкуры.
Рада моргнула. Несколько секунд у неё не доставало сил открыть глаза, потом она всё же смогла и даже повернула голову.
Кровать, огромная и массивная, стояла посреди комнаты, которая больше походила на тронный зал или… пещеру. По крайней мере ветра, которые тут дули, намекали больше на пещеру.
— Что я делаю в горе? — тихо спросила она сама себя, не делая попыток сесть. Голос прозвучал слабо и хрипло.
Тело было тяжелым и ватным.
Шаги, гулко отдающиеся по каменному полу, приблизились.
Рейнар возник у кровати, выглядел он уставшим и сосредоточенным.
— Это мое поместье на севере, — сказал он.
— Как я тут оказалась? — нахмурилась Рада.
— Я принес тебя сюда.
— Зачем?
— Тебя отравили.
Рада медленно, преодолевая слабость, села. Ее взгляд упал на широкую, огромную арку вместо стены. За ней простирался головокружительный вид на заснеженные вершины гор. Помещение находилось так высоко, что облака плыли ниже них. Внизу, в разрыве между скал, виднелась узкая полоска синего залива.
Она осознала, что на ней лишь тонкая комбинация.
— Я хочу есть. И надеюсь, у тебя есть какая-нибудь одежда для меня.
Рейнар молча кивнул и ушел.
Рада легла, обняв подушку. Голова казалась пустой, и было сложно что-то обдумывать или анализировать. Хотелось просто лежать.
Через какое-то время перед ней оказался поднос с печеным мясом, грубым хлебом, сыром и кубком разбавленного вина.
