Чем дальше они шли, тем больше встречали гуляк — пьяных, довольных людей. Красивых людей в открытых нарядах, наёмников, ремесленников, ну и куда без нищих. Они пришли на торговую улицу, как объяснил Кэл, утром тут торговали продуктами и другими товарами, а вечером и ночью — удовольствием. Еда, приготовленная на открытом огне, легкие наркотики, алкоголь, уличная музыка, скоморохи…
Улица представляла собой разгульное, дышащее жаром зрелище. Костры пылали прямо на мостовой, окруженные кольцами из людей. Воздух дрожал от гула десятков голосов, сливавшихся в нестройные, но полные удали песни. Кто-то бил в барабан, кто-то выводил пронзительную мелодию на дудочке. Люди сидели прямо на земле, на опрокинутых бочках, на грубых скамьях, вытащенных из домов.
Кэл юркнул в толпу и вернулся с двумя глиняными кружками пенистого пива и двумя ломтями черного хлеба, поджаренного на углях и густо натертого чесноком. Они забрались на пустую перевернутую, получив идеальную точку обзора.
— Ну как тебе? — возбуждённо спросил Кэл, делая глоток пива.
Рада с улыбкой рассматривала разгул.
— Невероятно, Кэл. Выглядит безумно весело.
Внимание Рады привлёк веселый хоровод. Под тягучую песню и веселый мотив чего-то, отдалённо похожего на гитару, люди плясали весёлый танец.
И Рада увидела ее. Шашу.
Она танцевала в центре вихря, растрепанная, свободная, с волосами, рассыпавшимися по плечам, и губами, распухшими от недавних поцелуев. Рядом, прислонившись к коновязи, стоял высокий черноволосый красавец. Он не пил, не смеялся — он только смотрел на Шашу. Взгляд его был хищным, восхищенным и полным собственничества.
Шаша смеялась, звонко и беззаботно. В ней не осталось и следа той забитой, запуганной женщины. Она все так же была полновата, но теперь несла свое тело с гордой, вызывающей грацией, как боевой штандарт. К ней то и дело подходили люди — кто с поклоном, кто с похлопыванием по плечу: показать ребенка, что-то спросить, посоветоваться. Она была своей. Королевой этого дна.
Рада смотрела на нее, сжимая в руке теплый хлеб, и чувствовала странную смесь тоски и гордости. Одна из них была пленницей в золотой клетке, другая — стала вольной птицей в грязном, но живом мире.
Они шли обратно уже в непроглядной темноте, петляя по узким, безлюдным переулкам. Веселье осталось позади, сменившись тишиной, нарушаемой лишь их шагами и далеким лаем собак. Под плащом Рада все еще чувствовала тепло от костра и простой еды.
— Кэл, — тихо нарушила она молчание. — Ты говорил, что твоя матушка... Что с ней случилось?
Парень шел рядом, и в темноте она почувствовала, как он вздрогнул от неожиданного вопроса.
— Умерла. Год назад. Весной. От чахотки.
— Прости, — искренне сказала Рада. — Как ты... справляешься?
Кэл пожал плечами, хотя в темноте этого было не видно.
— Да как-то. Старик, хозяин дома, которому мама платила за нашу комнатенку, сжалился. Пустил меня жить на чердак. За это я прибираюсь в доме и во дворе, да за садиком его покойной жены слежу. Чердак забит хламом, крыша течет, но место для моей койки нашлось. — В его голосе не было жалости к себе, лишь простая констатация фактов. — Еще я часто в приюте и в храме Луны бываю. Там кормят и даже читать молитвы научили. Думаю, будет неплохо попытаться пойти в служки к Луне. Хоть какое-то дело.
— Ты сильный, — мягко сказала Рада. — Можно и другой жизни поискать. Может, воином.
Кэл фыркнул.
— В рыцари меня не возьмут, я же не дворянин. Слугой разве что, или в пехоту. Но чтобы пехотинцем стать, надо уже сейчас с мечом учиться управляться, а не молитвы шептать.
— А ты хотел бы? — настойчиво спросила Рада, останавливаясь. — Сейчас у тебя есть деньги. Позже я дам тебе еще.
В темноте Кэл замолчал, обдумывая.
— Все стремятся к лучшей жизни, леди. Я бы не отказался забраться повыше. Может, стал бы десятником в гарнизоне какой-нибудь крепости на границе... Это уже что-то.
Они сделали еще несколько шагов, и Рада задала самый трудный вопрос, который вертелся у нее на языке:
— Слушай, а твой отец? — наконец решилась спросить она, задавая вопрос, который вертелся у нее в голове.
Кэл фыркнул, и в этом звуке слышалось что-то горькое.
— Не знаю. Мама работала у какого-то барона на юге, в служанках. Оттуда сюда перебралась, и тут уже меня родила. И на улице оказалась. То ли сбежала от барона-то, она же красотка была, то ли тут уже чего натворила. Но деньжата у нее водились, я после ее смерти кулон на ее шее нашел.
Рада мягко улыбнулась в темноте. В его голосе слышалась мальчишеская гордость, желание сделать мать хоть немного загадочнее и значительнее, чем она была.
— Что, не веришь? — вскипел Кэл, приняв ее улыбку за насмешку. — Вот, смотри! — Он порывисто полез за ворот своей потертой куртки и достал на шнурке кулон. Даже в слабом свете звезд, пробивавшемся сквозь тучи, Рада увидела, как холодно блеснула идеально ограненная капля драгоценного камня. Ее улыбка мгновенно исчезла. Она знала такие украшения. Этот камень стоил больше, чем весь нищий квартал, через который они шли. Такое могли носить только особы королевской крови.
— Может, твоего отца? — осторожно предположила она.
— Ну, он бы деньжат точно больше оставил, а не заставил ее работать, — с горькой прямотой парировал Кэл.
— Погоди-ка, дай мне его посмотреть, — потребовала Рада, останавливаясь.
Кэл нехотя снял кулон через голову и протянул ей. Рада зажала его в ладони, чувствуя, как под пальцами оживает тончайшая работа. Она поднесла его поближе к глазам, вглядываясь в сложный узор золотой оправы. И сердце ее упало. В чеканке, обрамлявшей камень, четко угадывался герб. Тот самый старинный герб королевской семьи, который она видела в архивах, пока искала описание площади для ритуала. Герб, который использовали только прямые потомки правящей династии.
— Ёпрст, — выдохнула Рада, не в силах сдержаться. От этого простого русского слова Кэл вздрогнул. — Слушай, а она... хорошая была? Могла украсть кулон?
Кэл пожал плечами, забирая драгоценность обратно и снова пряча ее под одежду.
— Хорошей она точно не была. Могла и украсть. Запросто.
Рада стояла, глядя в темноту, но не видя ничего. В ее голове выстраивались пугающие цепочки. Служанка барона с юга... Королевский кулон... Внебрачный сын... Король, у которого нет наследников, кроме брата... Брат, который не хочет трон...
— Кэл, — ее голос стал тихим и очень серьезным. — Ты должен сделать две вещи. Первое: никогда и никому не показывать этот кулон. Никогда. Понял? Второе: узнать, у какого именно барона на юге твоя мать работала. Тихо. Очень тихо.
— Леди? Что-то не так? — в голосе мальчика послышалась тревога.
— Не знаю, — честно ответила Рада. — Но это может быть очень и очень нехорошо. Или очень и очень хорошо. Спи сегодня в приюте. И будь осторожен.
Она наблюдала, как его силуэт растворился вдали, и развернулась.
Ей оставалось пробраться через сад и вернуться в свои покои… вот только…
Рада стояла перед запертой с той стороны дверью и тихо, шёпотом ругалась. Кто-то, очевидно, подумал, что стража забыла запереть дверь, и задвинул засов.
Рада представила, как она мёрзнет на скамейке до утра, потом под недоумёнными взглядами стражи идёт внутрь…
— С другой стороны, окно открыто… прошептала она и двинулась вдоль стены в сторону своих покоев.
Второй этаж… Рада примерилась.
— В целом… если вот в щели между камнями заклинить кинжал…
Рада размахнулась и воткнула кинжал на высоте, куда могла дотянуться. Просунув мысок ботинка в щель между камнями, она вцепилась в кинжал и кое-как взобралась выше. Оттолкнувшись от кинжала, она с трудом заползла на подоконник. Она тяжело дышала. Йога и и
Зацепившись за решетку, Рада свесилась вниз и попыталась вытащить кинжал. Выходило сложновато.
Рада свесила ногу и попыталась мыском сапога раскачать плотно вогнанный кинжал. Постепенно кинжал вышел до середины лезвия. Рада, чуть не уронив, всё же вытащила кинжал.
— Нет, ну есть ещё домик садовника на моей тренировочной площадке… — пробормотала Рада, смотря вниз.
Высоты от земли до подоконника было метра два. В целом, вверх было ползти и ползти…
Рада встала в проёме окна и по решетке забралась ещё выше.
— Нет, я не справлюсь, — поняла она.
Выше подняться у неё точно не получится. Вниз…
Рада взглянула на землю. До неё было далековато. Рада села в проёме окна. Опёрлась спиной о решётку и вздохнула.
— Начать кричать «помогите» будет тупо… — сказала она и тут послышались шаги стражи.
Вот об этом-то она не подумала. Рада прижалась к решётке окна и прижала ноги так, чтобы их не было видно.
Она затаила дыхание.
Стражников было двое. Они шли в темноте, не освещая себе путь фонарём. Единственное, что выдавало их присутствие — шаги.
«Интересно, они видят в темноте? Они же не просто пройти должны, а ещё и осмотреть территорию».
Рада затаила дыхание, и склонила лицо. Где-то она читала, что люди автоматически считывают лица благодаря навыкам мозга, и могут понять, что видят лицо даже в темноте или среди леса.
Стражники прошли мимо и Рада выдохнула.
— Так, ладно, одна проблема решена. А слезть-то теперь как?
— Могу помочь моей прекрасной леди, — сказал вдруг Рейнар.
Рада от неожиданности вскрикнула, зашаталась и упала вниз.
— Ёпрст!
Очень удачно она очутилась в тёплых знакомых объятиях.
— Позвольте заметить, вы весьма элегантно упали, моя леди.
— Вы, кажется, обещали помочь?
— Ну так я и помог, — сладко улыбнулся Рейнар.
— Упасть? — ядовито спросила Рада. — Постарайтесь воздержаться от такой помощи в дальнейшем, мой лорд. Я могу её и не пережить.
— Пока я рядом, можете сигать со стен хоть каждый день, — рассмеялся Рейнар. — Так куда вас доставить? В старый домик садовника?
— А наверх не получится? — спросила Рада.
Рейнар хмыкнул. Горловой, низкий звук заставил Раду почувствовать, как мурашки пробегают по спине.
— Если таково будет ваше желание.
Рейнар присел и, как-то оценивающе взглянув на открытое окно, офигенно длинным прыжком оказался на подоконнике в комнате Рады.
— У меня масса вопросов, — растерянно проговорила Рада, приземляясь на пол. — Как ты запрыгнул на окно? Тут же метров восемь.
— Я дракон, — склонил голову Рейнар. — Как ты думаешь, как мы взлетаем в случае нужды?
— Разве ты не превращаешься для начала? — Рада стащила изорванные перчатки и сняла плащ.
— Ну так тоже можно, — Рейнар пожал плечами. Прошёлся по комнате. Щелчком пальцев зажёг огонь. — Ещё вопросы?
Он остановился у кучи книг и еды на ковре, пнул мыском ботинка подушку. Хмыкнул.
— Как ты оказался у моего окна ночью? Не бродил же вокруг, предаваясь мечтам?
Рада плюхнулась в кресло и принялась стаскивать с себя сапоги. Выходило сложновато.
— Позвать тебе горничную? — предложил Рейнар, наблюдая, как Рада страдает.
— С горничной я разберусь сама, — помахала рукой та.
— Что же, я удаляюсь, моя леди. И да, я просто издали увидел, как ты ползешь по стене.
Рейнар поклонился и вышел.
Рейнар сделал глоток чая и ме-е-едленно, с тихим стуком поставил фарфоровую чашку на блюдце. Потом поднял взгляд и в упор посмотрел на Раду. Золотистые зрачки сузились, изучая ее.
— Хорошо. Спрашивай.
Рада уже пятнадцать минут сидела и умилительно наблюдала, как Рейнар неторопливо пьёт чай. Когда Рада вихрем ворвалась в гостиную, куда Рейнар пригласил её выпить чай, и воскликнула: «У меня есть ещё вопросы!», Рейнар невозмутимо указал ей на место за столом и попросил вести себя «правильно».
— Хочешь ли ты стать королем вместо своего брата? — выпалила она, без предисловий.
Уголок его рта дрогнул.
— Такой вопрос не совсем уместен, — отрезал он. Но, выдержав паузу, добавил: — Но я отвечу. Нет.
— Почему?
— Мне неплохо живется и так, — он развел руками, словно демонстрируя простор своих владений. — Мне не нужна корона, чтобы чувствовать себя значительным. Мне нужен только Север. Он мой. И он мне в тягость порой больше, чем любое королевство.
— Что по поводу Гертнар? Ты хочешь, чтобы она заняла трон?
— Она слаба, — холодно произнес Рейнар. — И умна ровно настолько, чтобы быть опасной. Трон не должен достаться ей.
— А сын короля? Пока он не взлетел, он трон не получит.
— Верно.
— Тогда как? — в голосе Рады прозвучало отчаяние. — Что будет с королевством?
Рейнар откинулся на спинку стула, взял с тарелки пухлую пышку, намазал на неё мед и откусил. Сделал глоток чая, не сводя с нее глаз.
Рада тоже взялась за чай.
— Когда-то давно был обычай. Слет драконов. Мы прилетали на одинокую скалу в Северном море и... выясняли, кто сильнейший. Он и правил нами. Без интриг. Без этих разговоров в кулуарах. По праву крови и когтя.
— Но если сильнейшим станешь ты? — не унималась Рада.
— Это буду не я, — усмехнулся Рейнар.
Рада с досадой потерла глаза. Законы этого мира снова оказывались чуждыми и жестокими.
— Могут ли вообще быть какие-то... другие варианты? Бастарды короля? Или другие родственники?
Лицо Рейнара стало злым и отрешённым.
— Король не имеет права оставлять бастардов. А если оставляет... они должны быть мертвы. Едва только смогут взлететь.
Рада замерла, чашка в ее руке застыла на полпути к блюдцу.
— В смысле? — прошептала она.
— Мы чувствуем свою кровь, — его голос стал низким и зловещим. — Чуем сородича. Едва бастард впервые расправит крылья, поднимется в небо... ты должен найти его. И убить. Иначе он станет угрозой для тебя и для всего рода. Это закон.
Рада медленно поставила чашку. Ее пальцы дрожали.
— Жестоко, — выдохнула она, глядя на него с ужасом и отвращением.
— Это необходимо, — парировал Рейнар, и в его глазах не было ни капли сожаления. — Как и многое в этом мире, моя дорогая жена.
Закончив с чаем, они вышли в сад.
Весенний воздух был напоен влажной свежестью и тонкими ароматами. Первая, самая яркая волна цветения уже схлынула: лепестки вишни и яблони розовели ковром под ногами. Но им на смену тянулись к солнцу пышные шапки сирени, источающие пьянящий сладкий запах, и стройные ряды тюльпанов, похожих на зажженные разноцветные свечи. Кое-где уже набирали бутоны кустовые розы.
— Итак, — она сорвала веточку сирени и потеребила соцветия пальцами, — есть ли продвижения в расследовании покушения на балу?
Рейнар шел рядом, его присутствие ощущалось как плотная тень.
— Мы нашли служанку. Она ничего не знает. Ее просто попросили помочь в суматохе. Цепочка обрывается.
— А тот джентльмен? — спросила Рада, глядя на него искоса. — Которого представил Одо. Вы его допрашивали?
— Графа мы, разумеется, расспросили, — ответил Рейнар, и в его голосе послышалось легкое раздражение. — Но я не могу давить на него бездоказательно. Он знатный дворянин, у него мощные союзники. Если бы яд подействовал... если бы ты пострадала серьезнее, — его взгляд на мгновение стал тяжелым, — тогда да. Тогда я мог бы действовать жестче, невзирая на чины. А так... это лишь создаст лишних врагов.
— Значит, он просто отпирается? — не унималась Рада.
— Он выражает глубочайшее возмущение по поводу самой возможности такого обвинения. И формально он прав — прямых улик против него нет. Мы нашли еще шестерых слуг и мелких дворян, которые могли иметь доступ к бокалу в тот вечер. Вейнар лично следит за их связями и контактами. Если кто-то из них связан с Герднар или с иной фракцией, мы это узнаем.
Улица представляла собой разгульное, дышащее жаром зрелище. Костры пылали прямо на мостовой, окруженные кольцами из людей. Воздух дрожал от гула десятков голосов, сливавшихся в нестройные, но полные удали песни. Кто-то бил в барабан, кто-то выводил пронзительную мелодию на дудочке. Люди сидели прямо на земле, на опрокинутых бочках, на грубых скамьях, вытащенных из домов.
Кэл юркнул в толпу и вернулся с двумя глиняными кружками пенистого пива и двумя ломтями черного хлеба, поджаренного на углях и густо натертого чесноком. Они забрались на пустую перевернутую, получив идеальную точку обзора.
— Ну как тебе? — возбуждённо спросил Кэл, делая глоток пива.
Рада с улыбкой рассматривала разгул.
— Невероятно, Кэл. Выглядит безумно весело.
Внимание Рады привлёк веселый хоровод. Под тягучую песню и веселый мотив чего-то, отдалённо похожего на гитару, люди плясали весёлый танец.
И Рада увидела ее. Шашу.
Она танцевала в центре вихря, растрепанная, свободная, с волосами, рассыпавшимися по плечам, и губами, распухшими от недавних поцелуев. Рядом, прислонившись к коновязи, стоял высокий черноволосый красавец. Он не пил, не смеялся — он только смотрел на Шашу. Взгляд его был хищным, восхищенным и полным собственничества.
Шаша смеялась, звонко и беззаботно. В ней не осталось и следа той забитой, запуганной женщины. Она все так же была полновата, но теперь несла свое тело с гордой, вызывающей грацией, как боевой штандарт. К ней то и дело подходили люди — кто с поклоном, кто с похлопыванием по плечу: показать ребенка, что-то спросить, посоветоваться. Она была своей. Королевой этого дна.
Рада смотрела на нее, сжимая в руке теплый хлеб, и чувствовала странную смесь тоски и гордости. Одна из них была пленницей в золотой клетке, другая — стала вольной птицей в грязном, но живом мире.
Глава 31. Тайны
Они шли обратно уже в непроглядной темноте, петляя по узким, безлюдным переулкам. Веселье осталось позади, сменившись тишиной, нарушаемой лишь их шагами и далеким лаем собак. Под плащом Рада все еще чувствовала тепло от костра и простой еды.
— Кэл, — тихо нарушила она молчание. — Ты говорил, что твоя матушка... Что с ней случилось?
Парень шел рядом, и в темноте она почувствовала, как он вздрогнул от неожиданного вопроса.
— Умерла. Год назад. Весной. От чахотки.
— Прости, — искренне сказала Рада. — Как ты... справляешься?
Кэл пожал плечами, хотя в темноте этого было не видно.
— Да как-то. Старик, хозяин дома, которому мама платила за нашу комнатенку, сжалился. Пустил меня жить на чердак. За это я прибираюсь в доме и во дворе, да за садиком его покойной жены слежу. Чердак забит хламом, крыша течет, но место для моей койки нашлось. — В его голосе не было жалости к себе, лишь простая констатация фактов. — Еще я часто в приюте и в храме Луны бываю. Там кормят и даже читать молитвы научили. Думаю, будет неплохо попытаться пойти в служки к Луне. Хоть какое-то дело.
— Ты сильный, — мягко сказала Рада. — Можно и другой жизни поискать. Может, воином.
Кэл фыркнул.
— В рыцари меня не возьмут, я же не дворянин. Слугой разве что, или в пехоту. Но чтобы пехотинцем стать, надо уже сейчас с мечом учиться управляться, а не молитвы шептать.
— А ты хотел бы? — настойчиво спросила Рада, останавливаясь. — Сейчас у тебя есть деньги. Позже я дам тебе еще.
В темноте Кэл замолчал, обдумывая.
— Все стремятся к лучшей жизни, леди. Я бы не отказался забраться повыше. Может, стал бы десятником в гарнизоне какой-нибудь крепости на границе... Это уже что-то.
Они сделали еще несколько шагов, и Рада задала самый трудный вопрос, который вертелся у нее на языке:
— Слушай, а твой отец? — наконец решилась спросить она, задавая вопрос, который вертелся у нее в голове.
Кэл фыркнул, и в этом звуке слышалось что-то горькое.
— Не знаю. Мама работала у какого-то барона на юге, в служанках. Оттуда сюда перебралась, и тут уже меня родила. И на улице оказалась. То ли сбежала от барона-то, она же красотка была, то ли тут уже чего натворила. Но деньжата у нее водились, я после ее смерти кулон на ее шее нашел.
Рада мягко улыбнулась в темноте. В его голосе слышалась мальчишеская гордость, желание сделать мать хоть немного загадочнее и значительнее, чем она была.
— Что, не веришь? — вскипел Кэл, приняв ее улыбку за насмешку. — Вот, смотри! — Он порывисто полез за ворот своей потертой куртки и достал на шнурке кулон. Даже в слабом свете звезд, пробивавшемся сквозь тучи, Рада увидела, как холодно блеснула идеально ограненная капля драгоценного камня. Ее улыбка мгновенно исчезла. Она знала такие украшения. Этот камень стоил больше, чем весь нищий квартал, через который они шли. Такое могли носить только особы королевской крови.
— Может, твоего отца? — осторожно предположила она.
— Ну, он бы деньжат точно больше оставил, а не заставил ее работать, — с горькой прямотой парировал Кэл.
— Погоди-ка, дай мне его посмотреть, — потребовала Рада, останавливаясь.
Кэл нехотя снял кулон через голову и протянул ей. Рада зажала его в ладони, чувствуя, как под пальцами оживает тончайшая работа. Она поднесла его поближе к глазам, вглядываясь в сложный узор золотой оправы. И сердце ее упало. В чеканке, обрамлявшей камень, четко угадывался герб. Тот самый старинный герб королевской семьи, который она видела в архивах, пока искала описание площади для ритуала. Герб, который использовали только прямые потомки правящей династии.
— Ёпрст, — выдохнула Рада, не в силах сдержаться. От этого простого русского слова Кэл вздрогнул. — Слушай, а она... хорошая была? Могла украсть кулон?
Кэл пожал плечами, забирая драгоценность обратно и снова пряча ее под одежду.
— Хорошей она точно не была. Могла и украсть. Запросто.
Рада стояла, глядя в темноту, но не видя ничего. В ее голове выстраивались пугающие цепочки. Служанка барона с юга... Королевский кулон... Внебрачный сын... Король, у которого нет наследников, кроме брата... Брат, который не хочет трон...
— Кэл, — ее голос стал тихим и очень серьезным. — Ты должен сделать две вещи. Первое: никогда и никому не показывать этот кулон. Никогда. Понял? Второе: узнать, у какого именно барона на юге твоя мать работала. Тихо. Очень тихо.
— Леди? Что-то не так? — в голосе мальчика послышалась тревога.
— Не знаю, — честно ответила Рада. — Но это может быть очень и очень нехорошо. Или очень и очень хорошо. Спи сегодня в приюте. И будь осторожен.
Она наблюдала, как его силуэт растворился вдали, и развернулась.
Ей оставалось пробраться через сад и вернуться в свои покои… вот только…
Рада стояла перед запертой с той стороны дверью и тихо, шёпотом ругалась. Кто-то, очевидно, подумал, что стража забыла запереть дверь, и задвинул засов.
Рада представила, как она мёрзнет на скамейке до утра, потом под недоумёнными взглядами стражи идёт внутрь…
— С другой стороны, окно открыто… прошептала она и двинулась вдоль стены в сторону своих покоев.
Второй этаж… Рада примерилась.
— В целом… если вот в щели между камнями заклинить кинжал…
Рада размахнулась и воткнула кинжал на высоте, куда могла дотянуться. Просунув мысок ботинка в щель между камнями, она вцепилась в кинжал и кое-как взобралась выше. Оттолкнувшись от кинжала, она с трудом заползла на подоконник. Она тяжело дышала. Йога и и
Зацепившись за решетку, Рада свесилась вниз и попыталась вытащить кинжал. Выходило сложновато.
Рада свесила ногу и попыталась мыском сапога раскачать плотно вогнанный кинжал. Постепенно кинжал вышел до середины лезвия. Рада, чуть не уронив, всё же вытащила кинжал.
— Нет, ну есть ещё домик садовника на моей тренировочной площадке… — пробормотала Рада, смотря вниз.
Высоты от земли до подоконника было метра два. В целом, вверх было ползти и ползти…
Рада встала в проёме окна и по решетке забралась ещё выше.
— Нет, я не справлюсь, — поняла она.
Выше подняться у неё точно не получится. Вниз…
Рада взглянула на землю. До неё было далековато. Рада села в проёме окна. Опёрлась спиной о решётку и вздохнула.
— Начать кричать «помогите» будет тупо… — сказала она и тут послышались шаги стражи.
Вот об этом-то она не подумала. Рада прижалась к решётке окна и прижала ноги так, чтобы их не было видно.
Она затаила дыхание.
Стражников было двое. Они шли в темноте, не освещая себе путь фонарём. Единственное, что выдавало их присутствие — шаги.
«Интересно, они видят в темноте? Они же не просто пройти должны, а ещё и осмотреть территорию».
Рада затаила дыхание, и склонила лицо. Где-то она читала, что люди автоматически считывают лица благодаря навыкам мозга, и могут понять, что видят лицо даже в темноте или среди леса.
Стражники прошли мимо и Рада выдохнула.
— Так, ладно, одна проблема решена. А слезть-то теперь как?
— Могу помочь моей прекрасной леди, — сказал вдруг Рейнар.
Рада от неожиданности вскрикнула, зашаталась и упала вниз.
— Ёпрст!
Очень удачно она очутилась в тёплых знакомых объятиях.
— Позвольте заметить, вы весьма элегантно упали, моя леди.
— Вы, кажется, обещали помочь?
— Ну так я и помог, — сладко улыбнулся Рейнар.
— Упасть? — ядовито спросила Рада. — Постарайтесь воздержаться от такой помощи в дальнейшем, мой лорд. Я могу её и не пережить.
— Пока я рядом, можете сигать со стен хоть каждый день, — рассмеялся Рейнар. — Так куда вас доставить? В старый домик садовника?
— А наверх не получится? — спросила Рада.
Рейнар хмыкнул. Горловой, низкий звук заставил Раду почувствовать, как мурашки пробегают по спине.
— Если таково будет ваше желание.
Рейнар присел и, как-то оценивающе взглянув на открытое окно, офигенно длинным прыжком оказался на подоконнике в комнате Рады.
— У меня масса вопросов, — растерянно проговорила Рада, приземляясь на пол. — Как ты запрыгнул на окно? Тут же метров восемь.
— Я дракон, — склонил голову Рейнар. — Как ты думаешь, как мы взлетаем в случае нужды?
— Разве ты не превращаешься для начала? — Рада стащила изорванные перчатки и сняла плащ.
— Ну так тоже можно, — Рейнар пожал плечами. Прошёлся по комнате. Щелчком пальцев зажёг огонь. — Ещё вопросы?
Он остановился у кучи книг и еды на ковре, пнул мыском ботинка подушку. Хмыкнул.
— Как ты оказался у моего окна ночью? Не бродил же вокруг, предаваясь мечтам?
Рада плюхнулась в кресло и принялась стаскивать с себя сапоги. Выходило сложновато.
— Позвать тебе горничную? — предложил Рейнар, наблюдая, как Рада страдает.
— С горничной я разберусь сама, — помахала рукой та.
— Что же, я удаляюсь, моя леди. И да, я просто издали увидел, как ты ползешь по стене.
Рейнар поклонился и вышел.
***
Рейнар сделал глоток чая и ме-е-едленно, с тихим стуком поставил фарфоровую чашку на блюдце. Потом поднял взгляд и в упор посмотрел на Раду. Золотистые зрачки сузились, изучая ее.
— Хорошо. Спрашивай.
Рада уже пятнадцать минут сидела и умилительно наблюдала, как Рейнар неторопливо пьёт чай. Когда Рада вихрем ворвалась в гостиную, куда Рейнар пригласил её выпить чай, и воскликнула: «У меня есть ещё вопросы!», Рейнар невозмутимо указал ей на место за столом и попросил вести себя «правильно».
— Хочешь ли ты стать королем вместо своего брата? — выпалила она, без предисловий.
Уголок его рта дрогнул.
— Такой вопрос не совсем уместен, — отрезал он. Но, выдержав паузу, добавил: — Но я отвечу. Нет.
— Почему?
— Мне неплохо живется и так, — он развел руками, словно демонстрируя простор своих владений. — Мне не нужна корона, чтобы чувствовать себя значительным. Мне нужен только Север. Он мой. И он мне в тягость порой больше, чем любое королевство.
— Что по поводу Гертнар? Ты хочешь, чтобы она заняла трон?
— Она слаба, — холодно произнес Рейнар. — И умна ровно настолько, чтобы быть опасной. Трон не должен достаться ей.
— А сын короля? Пока он не взлетел, он трон не получит.
— Верно.
— Тогда как? — в голосе Рады прозвучало отчаяние. — Что будет с королевством?
Рейнар откинулся на спинку стула, взял с тарелки пухлую пышку, намазал на неё мед и откусил. Сделал глоток чая, не сводя с нее глаз.
Рада тоже взялась за чай.
— Когда-то давно был обычай. Слет драконов. Мы прилетали на одинокую скалу в Северном море и... выясняли, кто сильнейший. Он и правил нами. Без интриг. Без этих разговоров в кулуарах. По праву крови и когтя.
— Но если сильнейшим станешь ты? — не унималась Рада.
— Это буду не я, — усмехнулся Рейнар.
Рада с досадой потерла глаза. Законы этого мира снова оказывались чуждыми и жестокими.
— Могут ли вообще быть какие-то... другие варианты? Бастарды короля? Или другие родственники?
Лицо Рейнара стало злым и отрешённым.
— Король не имеет права оставлять бастардов. А если оставляет... они должны быть мертвы. Едва только смогут взлететь.
Рада замерла, чашка в ее руке застыла на полпути к блюдцу.
— В смысле? — прошептала она.
— Мы чувствуем свою кровь, — его голос стал низким и зловещим. — Чуем сородича. Едва бастард впервые расправит крылья, поднимется в небо... ты должен найти его. И убить. Иначе он станет угрозой для тебя и для всего рода. Это закон.
Рада медленно поставила чашку. Ее пальцы дрожали.
— Жестоко, — выдохнула она, глядя на него с ужасом и отвращением.
— Это необходимо, — парировал Рейнар, и в его глазах не было ни капли сожаления. — Как и многое в этом мире, моя дорогая жена.
Глава 32. Расспросы
Закончив с чаем, они вышли в сад.
Весенний воздух был напоен влажной свежестью и тонкими ароматами. Первая, самая яркая волна цветения уже схлынула: лепестки вишни и яблони розовели ковром под ногами. Но им на смену тянулись к солнцу пышные шапки сирени, источающие пьянящий сладкий запах, и стройные ряды тюльпанов, похожих на зажженные разноцветные свечи. Кое-где уже набирали бутоны кустовые розы.
— Итак, — она сорвала веточку сирени и потеребила соцветия пальцами, — есть ли продвижения в расследовании покушения на балу?
Рейнар шел рядом, его присутствие ощущалось как плотная тень.
— Мы нашли служанку. Она ничего не знает. Ее просто попросили помочь в суматохе. Цепочка обрывается.
— А тот джентльмен? — спросила Рада, глядя на него искоса. — Которого представил Одо. Вы его допрашивали?
— Графа мы, разумеется, расспросили, — ответил Рейнар, и в его голосе послышалось легкое раздражение. — Но я не могу давить на него бездоказательно. Он знатный дворянин, у него мощные союзники. Если бы яд подействовал... если бы ты пострадала серьезнее, — его взгляд на мгновение стал тяжелым, — тогда да. Тогда я мог бы действовать жестче, невзирая на чины. А так... это лишь создаст лишних врагов.
— Значит, он просто отпирается? — не унималась Рада.
— Он выражает глубочайшее возмущение по поводу самой возможности такого обвинения. И формально он прав — прямых улик против него нет. Мы нашли еще шестерых слуг и мелких дворян, которые могли иметь доступ к бокалу в тот вечер. Вейнар лично следит за их связями и контактами. Если кто-то из них связан с Герднар или с иной фракцией, мы это узнаем.
