Герднар толкнула двери будуара так, что они громко стукнулись о стены.
— Подумай об этом еще немного, мама! — воскликнула напоследок Герднар и ушла.
Отчаяние гнало Герднар прочь, и она выбежала из дворца и вскочила на лошадь. Та была собрана для прогулки, и Герднар было плевать, кого она ожидала.
Какое-то время Герднар гнала лошадь галопом, ветром сбивая со щёк слёзы, а потом замедилась и постепенно пустила лошадь шагом, ловя веточки пиний, растущих вдоль гребня. С высоты она увидела храм Солнца и свернула туда, подчиняясь детской памяти — её всегда утешало Солнце, всегда привлекал его храм.
Монументальный белый храм с золотистым куполом-луковичкой даже при взгляде сверху внушал трепет. Чем ниже по склону спускалась Герднар, тем больше храм нависал сверху, довлел. Он не внушал страх, а скорее, восхищение.
Бросив коня у коновязи, Герднар оглядела себя. В таком виде показываться на людях было нельзя, и Герднар вошла во вход «для своих» — в детстве она часто убегала во время служб погулять.
Жрецы привычно кланялись ей, и вскоре она достигла кабинета своего наставника и друга.
— Брат Кассиан, — поприветствовала она его.
Из-за стола, от горы бумаг поднялся высокий и статный мужчина — очень славный, ладный и внушающий доверие с первого взгляда. Герднар знала его с детства, и он часто поддерживал её в трудные минуты.
— Ваше высочество, — его голос был громким и вибрирующим, словно колокол. — Да осветит ваш путь благосклонным взглядом тот, кто стоит на страже.
— Он освещает пути королевства, брат Кассиан, — ответила Герднар.
— Вы расстроены, ваше высочество, — заметил брат Кассиан и освободил от небрежно брошенного на него пледа уютное даже на вид кресло. — Присядете? Прикажу подать чаю.
Герднар села, придержав юбку. И, пока распределяла складки платья так, чтобы они удобно лежали, поняла, зачем она тут. «Стоят ли за тобой полки? — раздался в её голове вопрос королевы».
— Стоят ли за мной полки? — спросила она вслух, вскинув взгляд на брата Кассиана.
Жрец дрогнул, на секунду показав растерянность, но быстро понял её вопрос — действительно понял.
— Ваше высочество слишком слабый дракон для того, чтобы хоть какое-нибудь войско пошло за вами, — сказал он, опускаясь на диван напротив. — Но у вас есть другая замечательная вещь, принцесса. Ваша кровь.
— Неужто во мне нет ничего кроме крови? Важно лишь то, что Нордсторм заделал меня в законном браке?
— Важно лишь то, что волнует кровь тех стариков из Совета, да круг курфюрстов, которые своей властью могут отдать вам трон. Сейчас коллегия курфюрстов смотрит в рот принцу крови, великому эрцгерцогу Альтериса. Он очень вовремя обзавёлся женой — слишком вовремя для того, чтобы это было совпадением. Теперь его не могут оженить на вас для того, чтобы продолжить должную линию крови… да и вообще требовать от него женитьбы с каким-нибудь компромиссным родом…
Брат Кассиан несколько раз повернул перстень с крупным кроваво-алым камнем на пальце и хмыкнул.
— Королева считает, что всё идёт, как должно.
— Ещё бы, — усмехнулся жрец, — это ведь воля почившего короля. Он и собирался отдать корону брату, раз уж сын у него… не получился.
— Он и собирался… — сжала кулаки Герднар. — Что, интересно, указано в последней воле?
— Жрец Грейнар принёс эту новость ещё несколько месяцев назад, ваше величество. Он присутствовал при составлении последней воли. И если ничего не поменялось, то она будет звучать, как: передать всю полноту власти принцу крови.
Герднар зашипела, сжав кулаки.
— Почему это вас удивляет? И почему вы не начали действовать раньше?
— Потому что я была уверена, что король протянет дольше. Он же дракон! Как он мог всего лишь за год сдаться болезни? — Она несколько раз глубоко вдохнула, закрыв глаза. — Да и потом, этот брак дядюшки… Я думала, что мы заключим династический союз.
— Храм солнца этот выход тоже бы устроил больше. Признаться, он всех устроил бы больше, чем сложившаяся ситуация. Сейчас перекос фракций довольно… заметен. Вы казались нам всем компромиссной фигурой.
Герднар подняла бледное лицо. Подалась вперёд.
— Так может, мы так и поступим? — прошептала она, и её кроваво-алые губы выделялись на бледном лице, привлекали взгляд. — В конце концов, я готова утешить тоску моего вдовствующего дяди…
— Нет, так нельзя! — воскликнул лорд-канцлер, с хлопком опуская ладонь на стол.
Вейнар закатил глаза и незаметно вздохнул. Дискуссия длилась уже добрые три часа. В кабинете совета было накурено, как на пожаре, шумно, как в курятнике и душно.
Вдруг их спор прервала открывшаяся дверь. Не то, чтобы на вошедшего личного секретаря короля обратили внимание, но случай не рядовой — совет не рисковал прерывать никто.
Секретарь подошёл к лорду Рейнару и что-то прошептал на ухо.
Лорд Рейнар хмуро кивнул секретарю на Вейнара.
— Лорд Лангеншильд, её величество просит аудиенции у его светлости эрцгерцога.
Вейнар вскочил, предчувствуя, как воздух свободы наполнит его лёгкие.
— Конечно же. Мы должны всё организовать. Есть здесь рядом какая-нибудь гостиная… — он огляделся, соображая, — ага…. Ммм… серебряная?
— Жемчужная, — подсказал секретарь с вежливой улыбкой.
— Прикажите подать туда чаю и закусок и проводить королеву. Его светлость сейчас же будет.
Они ввалились в гостиную слегка ошалевшие. Кто бы не ошалел от трёх часов в дыму и гвалте?
Королева была тиха и бледна, её сопровождал принц Альберт.
— Его высочество, кажется, похудел? — спросил у принца Вейнар, усаживаясь, пока Рейнар поглаживал разрыдавшуюся ему в плечо королеву по голове.
— Горе отнимает силы, — сухо отозвался принц. В его лице читалась, впрочем, не горе, а тревога.
Наконец, лорду Рейнару удалось усадить королеву и вручить ей белый батистовый платок.
Он и сам сел и с отвращением покосился на чай. С большей радостью он явно бы выпил коньяка.
— Что же привело вас, ваше величество, к дверям совета в этот час?
Королева бросила платок на стол и взялась за чашку чая. Сделала пару глотков.
— Я переживаю о нашем с сыном будущем.
Вейнар усмехнулся, а лорд Рейнар озвучил причину посетившей его весёлости.
— Вы очень быстро отреклись от дочери.
— Она дракон.
— Она слабая драконица, моя королева. Она не выстоит в бою против взрослого дракона.
— Мы же с сыном просто люди, — парировала королева.
— Вы не верите, что ваш сын сможет взлететь?
— Когда бы это ни произошло, вы думаете, он станет сильным драконом?
— Честно говоря, шансов немного. Я бы не поставил ни на то, ни на то.
— Так поклянитесь мне памятью вашего брата, что вы защитите нас с сыном, ваша светлость. Я знаю о ваших расчетах, но если вы передадите корону более сильному, мы останемся… мы будем лишними. Ненужными.
— Вы принадлежите моему брату, королева, — устало отмахнулся лорд Рейнар. — Как кто-то посмеет навредить вам, пока я жив?
— Так каковы гарантии?
Лорд Рейнар мягко и открыто улыбнулся.
— Помнится, брат передал вам в собственность те чудесные земли на юге с виноградниками? Там ещё располагается гарнизон… Кажется, он подарил вам эти земли незадолго до своей смерти… — он наклонился вперёд и усмехнулся, как змея. — Бегите, королева. Бегите туда, если боитесь за свою жизнь.
— Да уж, богатый нынче стоит ждать урожай, мадам Мадленка, — согласна закивала полненькая, очень ладная старушка. Она была седенькой, в платочке, и такой уютной, что, говоря о ней, каждый использовал уменьшительно-ласкательные слова: бабулечка, старушечка, милашечка…
— Весна была чудесной на дары, — сложила мадам Мадлен руки в знак, призывающий милость богов, — а вот начало лета… — она опустила голову.
— Дайте боги светлого пути нашему королю…
— Что-то дальше будет… — почти прошептала мадам Мадленка.
Рада отвела взгляд.
Разговаривали эти две почтенные дамы прямо под окном, и Раду, скрытую занавеской, не замечали.
Кэл, бледный и исхудавший, сидел в постели, и тоже отлично слышал этот разговор. Он смотрел на Раду с тревогой.
Они дождались, пока почтенные дамы разойдутся в тишине.
— Так… у те… у вас проблемы? — голос его был хриплый, сорванный.
— У всех проблемы, — отозвалась Рада и села на кресло около кровати. — И у меня тоже, да.
— Так кто следующий король? Ваш муж?
Рада посмотрела на него удивлённо.
— А я смотрю, болезнь твою наглость не пересилила.
— Ну наглые дольше живут, — пожал плечами Кэл и опустился на постель. — Те травы, что вы прислали… можно их чаще, чем раз в день? Только от них лучше становится.
— Нельзя, умрешь. — Рада не просто так была вхожа в библиотеки королевства. И дневник брата Элиана оказался не единственным дневником, который бы вёл дракон. — И дозировку не превышай, строго следи за этим.
Кэл кивнул.
— А я правда превращаюсь в дракона? — спросил он совсем тихо.
Рада хмыкнула и пожала плечами.
— Если найду того, кто тебя обучит, то да. И если твой папенька не доберётся до тебя раньше.
— Всё ещё не понимаю, в чём проблема воспитать ребёнка, а не убивать.
— Думаю, проблема в ревности супругов… Что-то вроде того, что гнездо должно принадлежать супругам, а не бастардам.
— Так я может в браке рождён.
— Скорее всего нет, если твой отец жив, — равнодушно отозвалась Рада. — Я еще и драконьих законов не нашла, так что не знаю, является преступлением тебя скрывать… подозреваю, только в том случае, если я не смогу тебя защитить. Право сильного.
— Вы так говорите, будто это плохо.
— Мне бы хотелось жить в мире, где права человека не зависят от его силы. А тебе?
— Не думал, что вы верите в сказки. Это где же такой мир может существовать.
— Там, где… — Рада проглотила свои слова. Социализм она проповедовать будет, пожалуй, не здесь и не сейчас. — Госпожа Планка! — громче воскликнула она.
Старушка уже должна была войти в дом и даже снять свой платочек и расчесаться.
Через минуту скрипнула дверь.
— Госпожа Рада? Здравствуйте! Звали меня?
— Да, здравствуйте. Как поживает Кэл?
— Юноша… — уголки губ старушки опустились. — То хуже, то лучше. Иногда как накатит, накатит… бедный мальчик… А можно ли ему те травки давать почаще?
— Не в коем случае, госпожа Планка, — Рада поднялась со своего места. — Если увеличить дозу, Кэл может умереть.
Она подошла и потрепала мальчишку по спутанным волосам.
— Держись, пацан. Выше нос. Всё наладится.
Наверное.
Так или иначе.
В главном зале храма луны царила торжественная, звенящая тишина, нарушаемая лишь шепотом молитв.
Сотни огней отражались в отполированном до зеркального блеска черном базальте пола, создавая иллюзию, что молящиеся стоят на ночном небе, усыпанном звездами. Жрецы и жрицы в серебристо-серых одеяниях стояли полукругом перед гигантской статуей богини, чей лик в этот вечер был скрыт легчайшей черной вуалью.
Мать Илдира, с лицом, застывшим в строгой печали, подняла руки. Её голос, чистый и высокий, как колокол, заполнил зал:
— О, Луна-Мать, внемли нам! Прими душу своего сына, нашего Короля, в свои прохладные, вечные объятия. Дай ему покой в твоих серебряных садах. Освети его путь в мире ином, как он старался освещать путь своему народу в мире этом.
Хор жрецов подхватил, и их голоса слились в древнем, певучем гимне, полном скорби и надежды.
Молитвой и верой они пытались оградить королевство от хаоса, что неумолимо подступал к его порогу. Они вплетали в магию Луны просьбу о стабильности, о мудрости для нового регента, о защите для всех жителей Киэнгыра. В этом хоре была тихая, отчаянная решимость — пока они молятся, пока горит огонь в храме, королевство ещё живо.
Рада стояла позади, её голос вплетался в общий хор молитв. Она старалась как можно реже моргать — почти до утра она учила эти катерны, и всё равно путалась в некоторых гимнах.
Под прикрытием рукавов платья, она растирала ладони, чтобы не уснуть и старалась не зевать. Выходило так себе.
Вскоре всё закончилось. В зале осталась лишь та часть жрецов, которые были назначены на суточное бдение, а Рада вырвалась на простор сада просто, чтобы хотя бы немного пройтись и прийти в себя.
На одной из тропинок она увидела знакомую спину. Одо Листнар будто знал, где она пройдёт и ждал её тут, в почти заброшенной части сада.
— Лорд Одо? — удивилась Рада. — Что вы здесь делаете? Мужские покои и сады для посетителей в другой части храма.
Одо обернулся. На его лице играла лёгкая, дружелюбная улыбка, но в глазах читалась озабоченность.
— Леди Рада, какая удача! Я искал уединения, чтобы немного привести мысли в порядок, но ваше присутствие развеет мою грусть! Вы позволите? — он предложил Раде руку.
Она неловко улыбнулась, но согласилась.
Они некоторое время прошли по тропинке, обсуждая социально приемлемую тему: погоду, Рада, сдерживая зевки и апатию, вяло поддерживала разговор, но в какой-то момент Одо взглянул на Раду серьёзно.
— Что вы думаете про последние новости?
— Последние новости? — переспросила Рада чуть-чуть растеряно.
«Что ещё за новости? Бунт? Переворот? Рейнар всё же станет королём? Альберт обрёл крылья?»
— Принцесса Герднар собирает поддержку, моя леди. Возможно, мы приобретём королеву.
Рада улыбнулась.
— Мой муж бережёт меня от волнений, лорд Одо. Простите мне моё незнание, но я не вижу ничего плохо…
— Ей нужен король, — многозначительно сказал Одо. — Тот, кого примет совет.
Рада повторила свою недоумевающую улыбку.
— Принц крови идеально бы подошёл, — ещё раз попытался Одо.
— Как ему повезло, этому принцу крови, что он женат.
Одо вдруг схватил её и дёрнул к себе. Сзади что-то просвистело.
— А вот жене этого принца крови не повезло, — прошипел Одо и выдохнул совсем уж Раде на ухо, — держитесь.
Мир вокруг закрутился и померк.
Рейнар сидел в своем кабинете, разбирая донесения с границы, когда дверь с грохотом распахнулась. На пороге, едва держась на ногах, стоял сэр Гавэйн. Его плащ был в пыли, лицо — искажено тревогой.
— Ваша светлость! — его голос сорвался. — Леди Рада! Она пропала в храме!
— Что? — Рейнар бросил бумаги и поднялся. — Как?
— Это была поминальная служба, мы наблюдали издали. Рыцарь Эльба ранена, без сознания. Сэр Овейн остался в храме, он организует поиски.
Больше вопросов не было. Рейнар, не говоря ни слова, ринулся вниз, на плац. Гавэйн и молодой секретарь Рейнара, Арнольд, едва поспевали за ним.
— Коня! — прогремел он, и конюхи, видя его лицо, в ужасе бросились исполнять приказ.
Через три минуты трое всадников неслись по мостовой, заставляя горожан шарахаться в стороны. Пыль висела столбом за ними.
— Лесом будет быстрее! — крикнул Арнольд, указывая на тропинку, уходившую вглубь перелеска.
Рейнар кивнул, и они повернули под сень деревьев. Солнце исчезло, сменившись зелёным полумраком. Именно здесь, на узкой тропе, их и накрыла туча стрел.
Рейнар, движимый яростью и рефлексами, даже не выхватил меч. Он просто взмахнул рукой, и стрелы, долетевшие до него, с лёгким треском сломались о невидимый барьер.
Одна стрела всё же чиркнула по его скуле, оставив тонкую кровавую полоску. Он даже не почувствовал этого.
— В стороны! — скомандовал он, но было поздно. Арнольд вскрикнул, хватаясь за стрелу, вонзившуюся ему в плечо. Гавэйн, не раздумывая, спрыгнул с коня и оттащил раненого юношу за тело его павшей лошади.
— Подумай об этом еще немного, мама! — воскликнула напоследок Герднар и ушла.
***
Отчаяние гнало Герднар прочь, и она выбежала из дворца и вскочила на лошадь. Та была собрана для прогулки, и Герднар было плевать, кого она ожидала.
Какое-то время Герднар гнала лошадь галопом, ветром сбивая со щёк слёзы, а потом замедилась и постепенно пустила лошадь шагом, ловя веточки пиний, растущих вдоль гребня. С высоты она увидела храм Солнца и свернула туда, подчиняясь детской памяти — её всегда утешало Солнце, всегда привлекал его храм.
Монументальный белый храм с золотистым куполом-луковичкой даже при взгляде сверху внушал трепет. Чем ниже по склону спускалась Герднар, тем больше храм нависал сверху, довлел. Он не внушал страх, а скорее, восхищение.
Бросив коня у коновязи, Герднар оглядела себя. В таком виде показываться на людях было нельзя, и Герднар вошла во вход «для своих» — в детстве она часто убегала во время служб погулять.
Жрецы привычно кланялись ей, и вскоре она достигла кабинета своего наставника и друга.
— Брат Кассиан, — поприветствовала она его.
Из-за стола, от горы бумаг поднялся высокий и статный мужчина — очень славный, ладный и внушающий доверие с первого взгляда. Герднар знала его с детства, и он часто поддерживал её в трудные минуты.
— Ваше высочество, — его голос был громким и вибрирующим, словно колокол. — Да осветит ваш путь благосклонным взглядом тот, кто стоит на страже.
— Он освещает пути королевства, брат Кассиан, — ответила Герднар.
— Вы расстроены, ваше высочество, — заметил брат Кассиан и освободил от небрежно брошенного на него пледа уютное даже на вид кресло. — Присядете? Прикажу подать чаю.
Герднар села, придержав юбку. И, пока распределяла складки платья так, чтобы они удобно лежали, поняла, зачем она тут. «Стоят ли за тобой полки? — раздался в её голове вопрос королевы».
— Стоят ли за мной полки? — спросила она вслух, вскинув взгляд на брата Кассиана.
Жрец дрогнул, на секунду показав растерянность, но быстро понял её вопрос — действительно понял.
— Ваше высочество слишком слабый дракон для того, чтобы хоть какое-нибудь войско пошло за вами, — сказал он, опускаясь на диван напротив. — Но у вас есть другая замечательная вещь, принцесса. Ваша кровь.
— Неужто во мне нет ничего кроме крови? Важно лишь то, что Нордсторм заделал меня в законном браке?
— Важно лишь то, что волнует кровь тех стариков из Совета, да круг курфюрстов, которые своей властью могут отдать вам трон. Сейчас коллегия курфюрстов смотрит в рот принцу крови, великому эрцгерцогу Альтериса. Он очень вовремя обзавёлся женой — слишком вовремя для того, чтобы это было совпадением. Теперь его не могут оженить на вас для того, чтобы продолжить должную линию крови… да и вообще требовать от него женитьбы с каким-нибудь компромиссным родом…
Брат Кассиан несколько раз повернул перстень с крупным кроваво-алым камнем на пальце и хмыкнул.
— Королева считает, что всё идёт, как должно.
— Ещё бы, — усмехнулся жрец, — это ведь воля почившего короля. Он и собирался отдать корону брату, раз уж сын у него… не получился.
— Он и собирался… — сжала кулаки Герднар. — Что, интересно, указано в последней воле?
— Жрец Грейнар принёс эту новость ещё несколько месяцев назад, ваше величество. Он присутствовал при составлении последней воли. И если ничего не поменялось, то она будет звучать, как: передать всю полноту власти принцу крови.
Герднар зашипела, сжав кулаки.
— Почему это вас удивляет? И почему вы не начали действовать раньше?
— Потому что я была уверена, что король протянет дольше. Он же дракон! Как он мог всего лишь за год сдаться болезни? — Она несколько раз глубоко вдохнула, закрыв глаза. — Да и потом, этот брак дядюшки… Я думала, что мы заключим династический союз.
— Храм солнца этот выход тоже бы устроил больше. Признаться, он всех устроил бы больше, чем сложившаяся ситуация. Сейчас перекос фракций довольно… заметен. Вы казались нам всем компромиссной фигурой.
Герднар подняла бледное лицо. Подалась вперёд.
— Так может, мы так и поступим? — прошептала она, и её кроваво-алые губы выделялись на бледном лице, привлекали взгляд. — В конце концов, я готова утешить тоску моего вдовствующего дяди…
***
— Нет, так нельзя! — воскликнул лорд-канцлер, с хлопком опуская ладонь на стол.
Вейнар закатил глаза и незаметно вздохнул. Дискуссия длилась уже добрые три часа. В кабинете совета было накурено, как на пожаре, шумно, как в курятнике и душно.
Вдруг их спор прервала открывшаяся дверь. Не то, чтобы на вошедшего личного секретаря короля обратили внимание, но случай не рядовой — совет не рисковал прерывать никто.
Секретарь подошёл к лорду Рейнару и что-то прошептал на ухо.
Лорд Рейнар хмуро кивнул секретарю на Вейнара.
— Лорд Лангеншильд, её величество просит аудиенции у его светлости эрцгерцога.
Вейнар вскочил, предчувствуя, как воздух свободы наполнит его лёгкие.
— Конечно же. Мы должны всё организовать. Есть здесь рядом какая-нибудь гостиная… — он огляделся, соображая, — ага…. Ммм… серебряная?
— Жемчужная, — подсказал секретарь с вежливой улыбкой.
— Прикажите подать туда чаю и закусок и проводить королеву. Его светлость сейчас же будет.
Они ввалились в гостиную слегка ошалевшие. Кто бы не ошалел от трёх часов в дыму и гвалте?
Королева была тиха и бледна, её сопровождал принц Альберт.
— Его высочество, кажется, похудел? — спросил у принца Вейнар, усаживаясь, пока Рейнар поглаживал разрыдавшуюся ему в плечо королеву по голове.
— Горе отнимает силы, — сухо отозвался принц. В его лице читалась, впрочем, не горе, а тревога.
Наконец, лорду Рейнару удалось усадить королеву и вручить ей белый батистовый платок.
Он и сам сел и с отвращением покосился на чай. С большей радостью он явно бы выпил коньяка.
— Что же привело вас, ваше величество, к дверям совета в этот час?
Королева бросила платок на стол и взялась за чашку чая. Сделала пару глотков.
— Я переживаю о нашем с сыном будущем.
Вейнар усмехнулся, а лорд Рейнар озвучил причину посетившей его весёлости.
— Вы очень быстро отреклись от дочери.
— Она дракон.
— Она слабая драконица, моя королева. Она не выстоит в бою против взрослого дракона.
— Мы же с сыном просто люди, — парировала королева.
— Вы не верите, что ваш сын сможет взлететь?
— Когда бы это ни произошло, вы думаете, он станет сильным драконом?
— Честно говоря, шансов немного. Я бы не поставил ни на то, ни на то.
— Так поклянитесь мне памятью вашего брата, что вы защитите нас с сыном, ваша светлость. Я знаю о ваших расчетах, но если вы передадите корону более сильному, мы останемся… мы будем лишними. Ненужными.
— Вы принадлежите моему брату, королева, — устало отмахнулся лорд Рейнар. — Как кто-то посмеет навредить вам, пока я жив?
— Так каковы гарантии?
Лорд Рейнар мягко и открыто улыбнулся.
— Помнится, брат передал вам в собственность те чудесные земли на юге с виноградниками? Там ещё располагается гарнизон… Кажется, он подарил вам эти земли незадолго до своей смерти… — он наклонился вперёд и усмехнулся, как змея. — Бегите, королева. Бегите туда, если боитесь за свою жизнь.
Глава 37. Мир померк
— Да уж, богатый нынче стоит ждать урожай, мадам Мадленка, — согласна закивала полненькая, очень ладная старушка. Она была седенькой, в платочке, и такой уютной, что, говоря о ней, каждый использовал уменьшительно-ласкательные слова: бабулечка, старушечка, милашечка…
— Весна была чудесной на дары, — сложила мадам Мадлен руки в знак, призывающий милость богов, — а вот начало лета… — она опустила голову.
— Дайте боги светлого пути нашему королю…
— Что-то дальше будет… — почти прошептала мадам Мадленка.
Рада отвела взгляд.
Разговаривали эти две почтенные дамы прямо под окном, и Раду, скрытую занавеской, не замечали.
Кэл, бледный и исхудавший, сидел в постели, и тоже отлично слышал этот разговор. Он смотрел на Раду с тревогой.
Они дождались, пока почтенные дамы разойдутся в тишине.
— Так… у те… у вас проблемы? — голос его был хриплый, сорванный.
— У всех проблемы, — отозвалась Рада и села на кресло около кровати. — И у меня тоже, да.
— Так кто следующий король? Ваш муж?
Рада посмотрела на него удивлённо.
— А я смотрю, болезнь твою наглость не пересилила.
— Ну наглые дольше живут, — пожал плечами Кэл и опустился на постель. — Те травы, что вы прислали… можно их чаще, чем раз в день? Только от них лучше становится.
— Нельзя, умрешь. — Рада не просто так была вхожа в библиотеки королевства. И дневник брата Элиана оказался не единственным дневником, который бы вёл дракон. — И дозировку не превышай, строго следи за этим.
Кэл кивнул.
— А я правда превращаюсь в дракона? — спросил он совсем тихо.
Рада хмыкнула и пожала плечами.
— Если найду того, кто тебя обучит, то да. И если твой папенька не доберётся до тебя раньше.
— Всё ещё не понимаю, в чём проблема воспитать ребёнка, а не убивать.
— Думаю, проблема в ревности супругов… Что-то вроде того, что гнездо должно принадлежать супругам, а не бастардам.
— Так я может в браке рождён.
— Скорее всего нет, если твой отец жив, — равнодушно отозвалась Рада. — Я еще и драконьих законов не нашла, так что не знаю, является преступлением тебя скрывать… подозреваю, только в том случае, если я не смогу тебя защитить. Право сильного.
— Вы так говорите, будто это плохо.
— Мне бы хотелось жить в мире, где права человека не зависят от его силы. А тебе?
— Не думал, что вы верите в сказки. Это где же такой мир может существовать.
— Там, где… — Рада проглотила свои слова. Социализм она проповедовать будет, пожалуй, не здесь и не сейчас. — Госпожа Планка! — громче воскликнула она.
Старушка уже должна была войти в дом и даже снять свой платочек и расчесаться.
Через минуту скрипнула дверь.
— Госпожа Рада? Здравствуйте! Звали меня?
— Да, здравствуйте. Как поживает Кэл?
— Юноша… — уголки губ старушки опустились. — То хуже, то лучше. Иногда как накатит, накатит… бедный мальчик… А можно ли ему те травки давать почаще?
— Не в коем случае, госпожа Планка, — Рада поднялась со своего места. — Если увеличить дозу, Кэл может умереть.
Она подошла и потрепала мальчишку по спутанным волосам.
— Держись, пацан. Выше нос. Всё наладится.
Наверное.
Так или иначе.
***
В главном зале храма луны царила торжественная, звенящая тишина, нарушаемая лишь шепотом молитв.
Сотни огней отражались в отполированном до зеркального блеска черном базальте пола, создавая иллюзию, что молящиеся стоят на ночном небе, усыпанном звездами. Жрецы и жрицы в серебристо-серых одеяниях стояли полукругом перед гигантской статуей богини, чей лик в этот вечер был скрыт легчайшей черной вуалью.
Мать Илдира, с лицом, застывшим в строгой печали, подняла руки. Её голос, чистый и высокий, как колокол, заполнил зал:
— О, Луна-Мать, внемли нам! Прими душу своего сына, нашего Короля, в свои прохладные, вечные объятия. Дай ему покой в твоих серебряных садах. Освети его путь в мире ином, как он старался освещать путь своему народу в мире этом.
Хор жрецов подхватил, и их голоса слились в древнем, певучем гимне, полном скорби и надежды.
Молитвой и верой они пытались оградить королевство от хаоса, что неумолимо подступал к его порогу. Они вплетали в магию Луны просьбу о стабильности, о мудрости для нового регента, о защите для всех жителей Киэнгыра. В этом хоре была тихая, отчаянная решимость — пока они молятся, пока горит огонь в храме, королевство ещё живо.
Рада стояла позади, её голос вплетался в общий хор молитв. Она старалась как можно реже моргать — почти до утра она учила эти катерны, и всё равно путалась в некоторых гимнах.
Под прикрытием рукавов платья, она растирала ладони, чтобы не уснуть и старалась не зевать. Выходило так себе.
Вскоре всё закончилось. В зале осталась лишь та часть жрецов, которые были назначены на суточное бдение, а Рада вырвалась на простор сада просто, чтобы хотя бы немного пройтись и прийти в себя.
На одной из тропинок она увидела знакомую спину. Одо Листнар будто знал, где она пройдёт и ждал её тут, в почти заброшенной части сада.
— Лорд Одо? — удивилась Рада. — Что вы здесь делаете? Мужские покои и сады для посетителей в другой части храма.
Одо обернулся. На его лице играла лёгкая, дружелюбная улыбка, но в глазах читалась озабоченность.
— Леди Рада, какая удача! Я искал уединения, чтобы немного привести мысли в порядок, но ваше присутствие развеет мою грусть! Вы позволите? — он предложил Раде руку.
Она неловко улыбнулась, но согласилась.
Они некоторое время прошли по тропинке, обсуждая социально приемлемую тему: погоду, Рада, сдерживая зевки и апатию, вяло поддерживала разговор, но в какой-то момент Одо взглянул на Раду серьёзно.
— Что вы думаете про последние новости?
— Последние новости? — переспросила Рада чуть-чуть растеряно.
«Что ещё за новости? Бунт? Переворот? Рейнар всё же станет королём? Альберт обрёл крылья?»
— Принцесса Герднар собирает поддержку, моя леди. Возможно, мы приобретём королеву.
Рада улыбнулась.
— Мой муж бережёт меня от волнений, лорд Одо. Простите мне моё незнание, но я не вижу ничего плохо…
— Ей нужен король, — многозначительно сказал Одо. — Тот, кого примет совет.
Рада повторила свою недоумевающую улыбку.
— Принц крови идеально бы подошёл, — ещё раз попытался Одо.
— Как ему повезло, этому принцу крови, что он женат.
Одо вдруг схватил её и дёрнул к себе. Сзади что-то просвистело.
— А вот жене этого принца крови не повезло, — прошипел Одо и выдохнул совсем уж Раде на ухо, — держитесь.
Мир вокруг закрутился и померк.
***
Рейнар сидел в своем кабинете, разбирая донесения с границы, когда дверь с грохотом распахнулась. На пороге, едва держась на ногах, стоял сэр Гавэйн. Его плащ был в пыли, лицо — искажено тревогой.
— Ваша светлость! — его голос сорвался. — Леди Рада! Она пропала в храме!
— Что? — Рейнар бросил бумаги и поднялся. — Как?
— Это была поминальная служба, мы наблюдали издали. Рыцарь Эльба ранена, без сознания. Сэр Овейн остался в храме, он организует поиски.
Больше вопросов не было. Рейнар, не говоря ни слова, ринулся вниз, на плац. Гавэйн и молодой секретарь Рейнара, Арнольд, едва поспевали за ним.
— Коня! — прогремел он, и конюхи, видя его лицо, в ужасе бросились исполнять приказ.
Через три минуты трое всадников неслись по мостовой, заставляя горожан шарахаться в стороны. Пыль висела столбом за ними.
— Лесом будет быстрее! — крикнул Арнольд, указывая на тропинку, уходившую вглубь перелеска.
Рейнар кивнул, и они повернули под сень деревьев. Солнце исчезло, сменившись зелёным полумраком. Именно здесь, на узкой тропе, их и накрыла туча стрел.
Рейнар, движимый яростью и рефлексами, даже не выхватил меч. Он просто взмахнул рукой, и стрелы, долетевшие до него, с лёгким треском сломались о невидимый барьер.
Одна стрела всё же чиркнула по его скуле, оставив тонкую кровавую полоску. Он даже не почувствовал этого.
— В стороны! — скомандовал он, но было поздно. Арнольд вскрикнул, хватаясь за стрелу, вонзившуюся ему в плечо. Гавэйн, не раздумывая, спрыгнул с коня и оттащил раненого юношу за тело его павшей лошади.
