ГЛАВА 1. Внедрение
В шесть часов утра над ухом противно запищал маленький летучий стервец, механический комар. Из него раздался тоненький голосок – искажённый механикой голос декана кафедры оперативно-розыскной деятельности, госпожи Шейлы Грейн.
– Юника! Ю-у-уника! Вставаааай! У тебя новое зззззадание! – надрывался комарик.
– Ммм, – сказала я выразительно.
Очень захотелось прихлопнуть артефакт и потом сказать, что спросонья перепутала с настоящим. Но вот незадача, стервец размером с кулак, не перепутаешь с насекомыми, а денег стоит немеряно, тогда как настоящие комары бесплатные. И отчитываться за них потом как за испорченный инвентарь не надо.
– У тебя новое зззадание, задание, задание, – стервец летал кругами и заунывно пищал.
– Ладно. Я проснулась! – сказала я со вздохом сожаления. – Готова действовать!
– Курсант Эрендейн! Внемлите! В Чарлеманской высшей школе бытовой магии и магической механики происшествие, – сменил тон артефакт. Теперь это был голос подполковника Грейн, занимающей в нашей академии должность завкафедры Секретной деятельности. – Кто-то без конца срывает учебный процесс…
– Да какой там процесс? Там занятия небось только-только начались, как и везде, – пробормотала я, подавляя желание спрятаться от комарика под подушку.
Но тело уже поднялось, тело вытянулось по стойке смирно и было готово внимать начальству.
– Занятия в Чарлемане начались неделю назад, как и в нашей академии, – напомнила госпожа Грейн. – И то, что ты на последнем курсе, не делает тебя нежеланным гостем в нашей академии.
– Виновата! Но вчера я была на двух парах, – попыталась я увильнуть от объяснений, почему пропускаю все вводные занятия.
– Пропуски я тебе ещё припомню, – сказала деканша, – но сейчас послушай меня, курсант, у нас дело. Очень важно, чтобы в нём приняли участие наши кадры, потому что эта школа – наш партнёр по работе. Кто-то там срывает учебный процесс, но не просто так. Все представительницы женского пола постоянно подвергаются воздействию каких-то дурманящих веществ. Ректор просит провести расследование, но только по-тихому. Для этого тебе нужно внедриться под видом студентки.
– Почему мне? – спросила я.
– Потому что у тебя опыт работы под прикрытием, – безжалостно сказала деканша. – Как и в прошлый раз, нам нужна девочка, которая похожа на девочку хотя бы с натяжечкой. В твой группе из курсанток ты самая женственная.
– Госпожа подполковник! – возмутилась я. – Я даже с натяжечкой не сойду, мне двадцать два года уже!.. Там девочки семнадцатилетние, куда я там приткнусь? Может, я лучше преподавателем?
– И что будешь преподавать? – спросила подполковник Грейн. – Что ты, например, умеешь, кроме как препираться с теми, кто выше по званию?
– Виновата! – буркнула я.
Мелисса Грейн была моей двоюродной тёткой. Мы сейчас не на занятиях и не на плацу, и я виляла между субординацией и родственными связями, словно каное по извилистой реке.
– Виноватиться потом будешь, уже с зачёткой, – сказала подполковник.
– Я много чего знаю и умею, – упрямо сказала я, почуяв её снисхождение даже через волны артефакта, – но в основном, конечно, по боевой части или в области права… И в технике ещё понимаю, но это больше хобби.
– Юника, это всё не преподают в школе бытовой магии, – сказала госпожа Грейн, окончательно смягчая тон. – Этим летом на практике ты уже показала себя в работе под прикрытием: доказала, что артистична, умна, спокойна, у тебя есть выдержка…
– Но никакой выдержки не хватит, если второй раз идти в первый класс!
– Не преувеличивай. Не в первый и не в класс. Мы уже всё придумали, там есть программа по обмену студентами. Так что мы вчера уже сказали ректору, что ты из полицейской академии и согласились взять к себе способного мальчика с четвёртого курса факультета артефакторики и магической механики, и ты пойдёшь на его место, – сообщила начальница. – Так что собирайся, поедешь сегодня на большом Экспрессе. Дело изучишь в дороге – там немного.
– Ну если только последний курс, – почти сдалась я, чувствуя, что моя дисциплинированность радостно уступает перед возможностью поторговаться.
– В крайнем случае, предпоследний, – заверили меня.
– И если мне зачтут что-нибудь жизненно важное…
– У тебя больше не будет хвостов по правам магических существ. А реферат по истории магических преступлений я готова написать за тебя сама!
Ого, а дело-то начинает играть какими-то красками, прямо-таки яркими и разнообразными!
– И если артефакторика, а не какая-нибудь там академическая уборка, – выдвинула я ещё одно требование в надежде, что повезёт.
– Никакой уборки, клянусь, – сказала госпожа Грейн, и в общем-то клятву свою практически сдержала.
***
Высшая школа бытовой магии и магической механики Чарлеман внешне выглядела уютным прибежищем для магов-неудачников. И, кажется, именно такой она и задумывалась. Во всяком случае, отсюда не выпускались блестящие специалисты экстра-класса: сыскари, дознаватели, военные… Ну или хотя бы какие-нибудь целители, художники или артисты. Но ведь кто-то должен просто работать на разных магических должностях не первого плана? Кто-то должен чинить механизмы, убираться в помещениях и наводить разного рода красоту? Бытовая высшая сотрудничала со многими серьёзными организациями. К примеру, с полицией: выпускницы частенько привлекались как специалисты по изменению внешности. Были и такие, кто профессионально помогал экспертам на месте преступления. Те, кто занимается магической уборкой, отлично видят те следы, которые преступник постарался замазать, стереть или уничтожить при помощи магии.
Всё это никак не могло помочь мне принять факт, перед которым меня поставили. Вместо того, чтобы прогуливать занятия в полицейской академии, я буду учиться в какой-то магической школе и искать злоумышленника, который, о боги и демоны, дурманит студенток любовными зельями. Обидно. И ещё обиднее осознавать, что тут такой уровень образования и преподавания, что никто прямо-таки справиться с этой напастью не может. Не проверяют они еду и питьё, что ли? Не отслеживают лишние магические всплески? Не ограничивают использование заклинаний и снадобий в рабочих, учебных, служебных и спальных помещениях?
Я возмущалась молча. Но, наверное, видок у меня был ещё тот, потому что те, кто проходил мимо в те полчаса, что я провела под дверью ректората на стульчике, на меня довольно странно косились. Даже пришлось посмотреть на себя: уж не надела ли я по привычке униформу полицейской академии… Но нет, всё было со мною в порядке, я успешно мимикрировала под здешнюю студентку.
Ректор принял меня достаточно быстро, что неудивительно: занятия уже начались, рабочий процесс пошёл, действовать надо было незамедлительно.
– Вы уверены, что справитесь? – спросил ректор, внимательно оглядывая меня.
Он был мужчина хорошо за сорок, а если приглядеться, то скорее ближе к пятидесяти. Такой холёный, чуть склонный к набору лишнего веса, с тщательно уложенными светлыми волосами. Выпуклые зелёные глаза смотрели придирчиво. Я по сравнению с ним была совсем девчонка. И от такого взгляда немудрено было растерять уверенность. Но нет, господин ректор, не сегодня, господин ректор. Не такая вам попалась простушка, которую можно изничтожить каким-то там взглядом!
– Я справлюсь, господин Фройсон, – опустила глазки, изображая паиньку. – Готова приступить прямо сегодня.
– Только вот что, от вашей академии подали заявление о приёме вас на факультет бытовой артефакторики, а там у нас учатся одни мужчины, – сказал ректор. – Не могу вас туда взять. Это может быть неправильно воспринято.
– Но ведь это обмен, – сказала я удивлённо. – Отсюда ведь артефактора к нам отправили…
Трудно не наговорить лишнего, когда чуешь подставу. А подстава явно намечалась!
– И всё-таки, – с нажимом сказал ректор, – ваше появление на мужском факультете привлечёт излишнее внимание. Переигрывать поздно, просить прислать из вашей академии мальчика уже некогда, не так ли?
– Я лучшая, – обиженно заявила я. – Раз меня прислали, значит, так и надо!
– Ну и отлично. Идёте на четвёртый курс факультета прикладной красоты. Я дам вам программу первых трёх курсов для ознакомления. Приказ о заселении в общежитие и прочие бумажки возьмёте у секретаря. Завтра в девять утра жду на занятиях.
– Но господин Фройсон!
– Вы девушка, вы привлекательны, вам нельзя своим появлением вызывать слишком много вопросов и пересудов, – сказал ректор сухо, – а свободные места в группах, знаете ли, ограничены. Тем более, юная госпожа Эрендейн, на таком факультете, как прикладная красота. Вы, кстати, на моей памяти первая девушка, которая не бежит туда, теряя туфельки. Да и моё терпение не безгранично. Поэтому или вы сейчас приступаете к учёбе там, где вам место, или уходите…
Кажется, он слегка перегнул. Увлёкся своей речью и забыл, видимо, зачем я тут на самом деле. Первая… как бы не так! Тут ещё есть факультет магической уборки, туда кто-то охотно поступает, значит, есть ещё такие девушки, которые «не бегут на красоту, теряя туфельки».
– Хорошо, – я изо всех сил улыбнулась – как только в кабинете стёкла не треснули от такой улыбки? – Хорошо, я ухожу.
– Но постойте, а как же тогда?..
– А как хотите, можете искать более покладистого человека на это место, а пока пусть у вас творятся всяческие безобразия! Пусть страдает репутация вашего заведения! И дааа – пусть родители расторгают с вами контракты ради своих дочерей. А я пойду и напишу рапорт о том, что меня не приняли из-за какой-то…
– Госпожа Эрендейн! Стойте!
– Нет.
Я уже собиралась выйти и хлопнуть дверью. Но не успела потянуть ручку на себя, как дверь уже распахнулась мне навстречу. И тут в кабинет заглянул ОН. Вошёл, такой прекрасный, и, скользнув по мне едва замечающим взглядом, улыбнулся ректору.
– Господин Фройсон, доброго вам дня, – сказал с непередаваемо обаятельной улыбкой. – Вы, я вижу, заняты?
– Ааа, добрый день! Вы же наш новый преподаватель по традиционной магической косметологии, Айрен Кроссемир? – обрадованно сказал ректор. – Счастлив наконец-то видеть вас.
Да лаааадно? Косметологии? Даже интересно, как он её будет преподавать.
– Вот, юная госпожа Эрендейн, от чего вы отказываетесь, – заметив моё остолбенение, сказал Фройсон тоном коварного соблазнителя.
В наблюдательности ему не откажешь. И в умении манипулировать.
– Хорошо, – сказала я холодно, глядя в глаза не ректору, а этому, с позволения сказать, Кроссемиру. – Я остаюсь. Зачисляйте на этот ваш…
– Факультет красоты! – хлопнул в ладоши ректор.
– Красоты так красоты, – сразу согласилась я убитым голосом.
И тоже хлопнула – но на этот раз дверью.
За нею остались ректор и поразительно красивый преподаватель магической косметологии Айрен Кроссемир. Его облик отпечатался в памяти не хуже, чем профиль короля на чеканной монете. Ах, эти шелковистые каштановые волосы, непослушной волной падающие на лоб, эти выразительные ореховые глаза за изящной оправой очков! Этот умный и в то же время мужественный вид… Так, стоп, Юника, хватит вот этого самого. Ты просто соскучилась по мужской ласке. Тебе делом заняться надо, а не мечтать о том, чтобы эти прекрасные руки обняли тебя, задрали юбку повыше и…
Я тихо выругалась. Это всегда помогало при наваждениях. Вот и сейчас стало полегче. Надо первым же делом обезопасить себя от любовных наваждений и начать изучать всё кругом на предмет наложенных чар или подмешанных зелий. Да, и воздух изучить. Всё, вообще всё, Юника Эрендейн. И никак иначе.
ГЛАВА 2. Факультет ядовитых штучек
Четвёртый курс факультета прикладной красоты в полном составе сидел в аудитории номер сорок три – небольшом амфитеатре человек этак на сто. Свободных мест было полно, но все красавицы собрались вокруг меня, занявшей сиденье в середине третьего ряда.
Двадцать две идеальные мордашки были повёрнуты в мою сторону. Я, двадцать третья, была среди них как чёрная ворона среди голубок.
У них всех были чудесные фигуры, гладкие личики, волосы как нарисованные – локоны, хвостики, гладкие или пышные причёски. Одежда как с иголочки: туфельки-чулочки, бантики-оборочки, юбочки-блузочки. И как-то так они выглядели, что я волей-неволей почувствовала себя замарашкой. Ну чисто пыльный комочек рядом с белоснежным клочком ваты, честное слово. Тем более, они почти без исключения были блондинки – только две очень гладко причёсанные брюнетки выделялись на их фоне. Но как-то и не слишком выделялись, кроме цвета волос.
Мои же рыжие волосы были чистые, но не такие гладкие, как у всех, кожа, хоть и без прыщей, не поражала своей безупречностью, и фигура… Эх, вот нечистый их побери, этих девушек, но даже со своим «приданым» я заметно отставала от их идеальности. Точёные, стройные, длинноногие студентки казались представительницами какой-то иной расы, не человеческой. Моя спортивная подтянутая фигура на фоне этих «тут пышненько, там тоненько» выделялась как сосна среди берёз.
И ведь ещё с вечера я заподозрила неладное, но у меня тогда не было шансов как следует разглядеть этих девиц. Они жили в комнатках по двое, я была лишняя, и в итоге получила невиданную роскошь: отдельную спальню. Правда, переделанную из кладовки. И сегодня, понимая, что предстоит непростой день по внедрению в неизвестную мне группир… то есть группу, я оделась, казалось бы, простенько и со вкусом. И, конечно, теперь выделялась. Очень выделялась.
Потому что надела прямую длинную юбку без малейших оборочек и кружавчиков и свободную белую блузку, строгую, как моя наставница по криминологии. Ну и теперь вот сидела, выделяясь в среде, с которой предполагалось слиться.
– У нас новенькая, – с честно сдерживаемой язвительностью объявила хорошенькая девица, у которой на лице было написано, что она ядовитая штучка номер один в этом заведении. – По обмену.
– Что-то не вижу, чтобы кто-то из нас поехал учиться туда, откуда вытянули эту… принцессу, – протянула ядовитая штучка номер два.
– Прикинь, Селли, – поджала пухлые губки первая штучка. – Но я даже рада, что никого из нас не обменяли. Как представлю, что там все они такие. Как тебя хоть зовут, новенькая?
Я не удостоила их ответом. Щебечут, ну и пусть их. Имя узнают на перекличке.
– Может, ты просто не туда пришла? – спросила ещё одна красотка, ядовитая штучка номер три. – Может, ты по обмену на факультет уборщиц или мусорщиц должна была попасть? Там все как раз такие… страшненькие.
– Обычные, – подчёркнуто толерантно сказала присоединившаяся к обсуждению штучка номер четыре.
Свихнуться можно, они для меня выглядели почти одинаково. За исключением разве что некоторых незначительных деталей вроде формы бровей или каких-нибудь хитро выделанных кудряшек, девочки походили друг на друга, словно вылупились из яиц одного гнезда. Но если бы я затеяла составлять для каждой словесный портрет, то на всю группу не набралось бы и пяти особых примет.
– Так кого на неё обменяли-то, кого? – встряла очередная девица. – Только не говорите, что ещё один мальчик для нас потерян.
– В точку, – сказала я, уловив неподдельное огорчение в интонациях новой штучки. – От вас в академию по обмену пошёл парень с артефакторики, потому что отделений, подобных вашему, там нет.
– Это что ж за академия такая, где нет факультета красоты? – оттопырила губку самая первая ядовитая штучка. – Какая-нибудь задрипанская, да?
