На кухне он растолок пучок травы в ступке, превратив ее в темно-зеленую кашицу.
Юноша сделал небольшой надрез по линии хребта. Кожа разошлась, и стало видно, как вместо позвоночника поблескивает лезвие меча. Фалькон аккуратно поддел кончик лезвия и приподнял его. Он вел ножом вдоль белой выпуклости постепенно освобождая и поднимая меч, Фарох следом сводил края раны и накладывал целебную травку, стараясь заживить рану прежде, чем Флер истечет кровью. Когда меч был извлечен, от разреза не осталось и следа, лишь немного крови и старый грубый шрам.
– Господин, мы могли бы убрать этот шрам, – предупредил карлик, очищая кожу Флер от пятен крови.
– У каждого должна быть своя страшная тайна. Я хочу, чтобы она помнила, что этот меч оказался в ней неслучайно: она сама вогнала его в свою в душу в тот день, когда согласилась пролить кровь своих друзей. А я вогнал его ей в тело, чтоб не забывала, что грядет и возмездие... А шрам… шрам пусть останется, как напоминание о чьем-то милосердии и прощении. И, хотя она этого не оценит, но этот шрам – единственное, чем она действительно может похвастать, прожив свою скучную и бессмысленную жизнь...
Не найдя ничего любопытного в холодном и лишенном окон холле, Майя поднялась по лестнице, ведущей в верхние комнаты. Внимание девушки привлекли большие светло-коричневые двери – лишь они во всем замке не были распахнуты настежь. Темнота накрыла девушку, едва она переступила порог. Ведьма создала голубой пульсар света и увидела, что стоит в круглом зале, стены которой с пола до потолка были заставлены застекленными стеллажами с книгами. «Библиотека в башне замка… - с удивлением прошептала Майя. – А вот и источник света», – подумала она, увидев лампу под абажуром на большом письменном столе. Рядом стояло тяжелое красное кресло, с подлокотника которого свисал бахромчатый край клетчатого пледа.
Майя села в кресло и зажгла лампу. На столе лежала раскрытая книгу, перевернутая обложкой наверх. Книга была старинная, богато декорированная. Обложка, обтянутая светло-коричневой кожей, по углам была украшена бронзовыми ажурными уголками. На ней выпуклыми буквами было вытеснено название книги - «История развития электианских рас».
Спешить Майе было некуда. Да к тому же ее распирало любопытство: каковы умственные интересы хозяина дома? И она начала читать с той страницы, на которой он оставил ее открытой.
«…Развитие электов в течение миллионов лет текло по пути деградации. Поначалу все расы были бессмертными и обладали огромной мыслительно-материализующей силой, которую они называли магией. Подавляющее большинство из них постепенно утрачивало свою духовную мощь. А случилось это потому, что сила плоти постепенно брала верх над силой духа. Потребности плоти и радости, получаемые от их удовлетворения, подавляли высокие запросы духа.
«Стоп, - сказала себе Майя. – Где-то я уже это слышала. Уж не об этой ли книге говорили два дримера в трактире «Призрак перемен»? Мозг ведьмы аж вспыхнул от возбуждения! Да ведь книга эта запрещена! А всех, у кого ее находили, тех казнили! Интересно, что же за секретная информация там заключена? …
Многие, наделенные великой силой, намеренно наращивали себе тело, забывая, что таким образом они теряют мощь магии, а мостик, ведущий назад, становится все хрупче. И вскоре электы стали делиться на высших и низших. И, если Верховные духи, Ксенон и Северина, абсолютно не обладали телесностью, то у малой части алькоров – высших электов Эрны – имелась тонкая и прозрачная оболочка. Их называли полудухами. Остальные алькоры значительно уступали им по возможностям. А низшие электы магией почти не владели и были самой слабой из разумных рас.
Потребности плоти и радости, получаемые от их удовлетворения, подавляли высокие запросы духа. От этого духовные силы слабели, а телесность, наоборот, укреплялась. То, что приносило наслаждение обладателю плоти, не радовало того, у кого она была слишком слабой и тонкой. Наличие плоти сулило столько радостей, что многие, наделенные великой силой, намеренно наращивали себе тело, забывая, что таким образом они теряют мощь магии, а мостик, ведущий назад, становится все хрупче.
Красота тела пленяла, и однажды это повлекло за собой роковые последствия. Верховный правитель Ксенон не устоял перед соблазном. Вожделение к электианке Каре из города Алейна лишило его покоя.
Северина, узнав об этом, сильно опечалилась. Когда-то они вместе с Ксеноном, вдохновленные идеей создания совершенных разумных существ, наделили одну из рас электов необыкновенным изяществом и очарованием. Так появился город Алейн. Алейнцы возвели в культ телесную красоту и плотские услады, а город стал рассадником пороков и всяческих извращений.
Электы вдруг утратили прежнее единение и взаимопонимание, а сильнейшие из них, обуреваемые всепоглощающим эгоизмом и жаждой обогащения, стали рваться к власти и разжигать межклановую вражду. От творящихся вокруг разрушений тяжко страдала Верховная богиня. Но она решила больше не вмешиваться в события. И потому ушла Северина в свои небесные покои и погрузилась в сон, чтобы больше не видеть всех зол и болей, что объяли планету».
Майя с удивлением присвистнула. Ничего себе! Оказывается, даже боги отступают от истины, если истина мешает их эгоистическим целям…
«Вот бы книгу эту показать Моран… - подумала она. - Попросить ее у Фалькона на время? Но ведь Фалькон - враг… Что ж.. Хоть и грешно красть … но в интересах дела она вынуждена…». И ведьма решительно засунула книгу в свою дорожную сумку.
Ее люминесцирующий пульсар медленно плыл по комнате, описывая круг по периметру. Майя обратила внимание, что угол одного из книжных шкафов выдается из общего плотного ряда. Девушка слегка надавила на него, и стена вместе с фолиантами поддалась и легко отъехала назад. Ведьма немедля протиснулась в образовавшуюся щель, заинтригованная тем, какая еще тайна Фалькона сокрыта за потайной дверью. Но, к удивлению юной сыщицы, секретным вход не привел ее ни к каким новым открытиям. Напрасно своим пульсаром она вдоль и поперек исследовала совершенно глухое непроницаемое заграждение. Это был тупик, и он не вел ни в какие тайные убежища…
Поворачиваясь назад, Майя оступилась и неловко подвернула ногу. Потеряв равновесие, девушка оперлась рукой на противоположную стенку, но перегородка куда-то мягко провалилась, ушла из-под руки, и девушка, чертыхаясь, полетела вниз. Падая, она разметала собой клубящиеся наслоения пыли, которая забиваясь ей в ноздри и в рот, вызывала приступы неудержимого чиханья. Без конца прыская от щекотанья в носу, ведьма ползала на четвереньках, ощупью пытаясь найти свалившуюся с ноги макасину.
Наконец, встав и отряхнувшись, Майя подняла повыше свой пульсар и ахнула от удивления… Это была заброшенная мастерская художника. То, что она приняла в темноте за стенку, оказалось занавесом из плотного тяжелого материала, который, действительно, прикрывал вход в скрытую комнату.
Палитра с высохшими красками валялась возле мольбертного станка, густо оплетенного паутиной. Холсты в резных рамах, наваленные друг на друга, были покрыты толстым слоем пыли. Майя подняла одну из картин, поставила ее на мольберт и осторожно смела с нее пыль. На древнем полотне, судя по потрескавшейся от времени краске, было запечатлено странное существо с кошачьей мордой и львиным телом. Это диковинное животное, раскинув огромные кожистые крылья, парило в синеве небес, пронизанной потоками солнечного света. И странно, что на его крыле была такая же причудливая татуировка, как у Рагона. Верхом на звере сидела сероглазая девушка с белыми, развевающимися на ветру волосами…
– Однако… ты и здесь меня опередила… Мы же договаривались, что ты подождешь в холле, – раздался за спиной недовольный голос Фалькона.
От неожиданности Майя попятилась и чуть не свалила полотно вместе с мольбертом.
– Прости, не смогла устоять. Просто хотела узнать о тебе побольше, – призналась ведьма, смущенно улыбаясь.
– Впрочем, я иного не ожидал, – холодно заключил он. – Ты уже продемонстрировала свою страсть соваться в чужие дела и рыться в чужих вещах.
– А почему картины не на стенах? – невозмутимо спросила ведьма, не собираясь оправдываться.
– Я снял их в тот день, когда решил избавиться от своей памяти. Хотел их сжечь, но не решился этого сделать.
– У него крылья, как у Рагона, – заметила Майя и, отступив, попыталась осторожно приподнять за край другую картину.
– Поставь на место! – не выдержал Фалькон и, схватив ведьму за руку, заставил выпустить багет. Сердито протащив Майю по лестнице вниз, он спустился вместе с ней в холл.
– Откуда у тебя столько книг? – не удержалась ведьма от вопроса.
– Прежние хозяева замка были учеными ксалемами, – печально ответил Фалькон, выпустив ее руку у основания лестницы.
У стены стояла Флер, как былинка на ветру, раскачиваясь в разные стороны, и, водя по сторонам пустым взглядом.
– Вот. Жива и невредима, – Фалькон, как куклу, подняв ее за талию, поставил ее перед Майей. – А это, – он указал на меч Моран, лежащий на низком столике, – отдашь хозяйке.
Майя поправила на эльфине порванное платье и заклинанием восстановила целостность ткани.
– Сейчас я выведу тебя из замка, и на этом мы попрощаемся. Встречаться с твоими друзьями я не хочу, – с непроницаемым лицом сообщил ей калу, взяв в руки оружие волчицы.
– Хорошо, пойдем, – согласилась ведьма. – Спасибо большое.
– За что? – усмехнулся юноша.
– За то, что ты вытащил меч и спас Флер.
– Не стоит меня благодарить за это. Я сам его вогнал ей в спину, сам и убрал.
– Но ты стал добрее, и поэтому помог нам.
Фалькон молчал.
Майя вздохнула и, сама не зная для чего, призналась:
– А я у тебя книгу со стола стянула… Говорят, что найти ее практически невозможно, - добавила она в свое оправдание и протянула ему коричневый томик.
- Да. Теперь это библиографическая редкость, – согласился Фалькон. – Поэтому оставь ее себе, - он мягко отстранил ее руку. - Возможно, тебе будет интересно ознакомиться с некоторыми загадками нашей истории.
– Спасибо. Ты мог бы пойти с нами…
– Это исключено. Фатэн меня ненавидит, – лицо его стало суровым. – С чего ты взяла, что я хочу идти с тобой? Мне и здесь прекрасно живется. Я со всем справлюсь.
Обогнув угол соседней усадьбы, Майя вышла в переулок, где ждали ее друзья. Одной рукой она подталкивала впереди себя Флер, другой волочила по земле меч. Глядя на то, с какой легкостью взмахивает им в схватке девушка-волчица, она и подумать не могла, что оружие настолько тяжелое.
– Ну как ты, Майя? Фалькон не обижал тебя? – поинтересовалась Мариэль.
– Нет, что вы, в глубине души он добрый. И с Флер, я надеюсь, мы что-нибудь придумаем.
Ведьма двумя руками протянула Моран ее древнее оружие.
– Ну, теперь мы можем отправиться за Грейном? – нетерпеливо предложила волчица.
Фатэн помог девушкам забраться в паланкин, закрепленный на спине дракона, и Тайфун взмыл в воздух.
1
Дракон летел высоко над землей, мощно взмахивая исполинскими крыльями. Новые пассажиры молчали, погруженные в свои думы, тем более, что с высоты драконьего полета обозревать было нечего – глубокий ночной мрак обволакивал проплывающие снизу ланшафты. Только Фатэн и Мариэль изредка перекидывались шутливыми фразами, пребывая в состоянии благодушия. Фат был чрезвычайно доволен тем, что с его женой ничего не случилось. А Мариэль была рада, что все закончилось без жертв, и на этот раз у ее мужа не было никаких гневных обвинений в адрес Фалькона. Моран, как обычно, была спокойна и уравновешена. Она дремала, терпеливо дожидаясь встречи с братом.
Майе же было неуютно. Она добилась, чего хотела, жизнь Флер была спасена, но ощущение какой-то неполноты, как будто она не сделала чего-то важного, не покидало ее. Майя даже самой себе не хотела бы признаться, что чувство тревоги, гнетущее ее, связано с этим калу. Его печальная история лишила ее покоя, но больше всего огорчало, что она больше никогда не увидит его.
Юная ведьма достала из котомки подаренную книгу, и посвечивая пульсаром, полистала ее. За эти три дня их пребывания в Дрейморе, Майя видела много бедствий, связанных то ли с пришествием тьмы, то ли с ослеплением бога Соула, что ей захотелось побольше узнать об этом.
«Высоко над землею, там, где рассветное солнце не покидает неба, где растут сочные, вечно зеленые луга, куда нет пути смертным, и откуда звенящими потоками низвергается к подножию Храма Душ Небесный водопад, омывая живительной влагой его священные стены, - там пасется лазурный конь Соул – крылатый Хранитель Душ. К нему-то однажды и явилась Северина с горькой решимостью изменить неправедный мир.
– Соул, ты хранишь души моих детей, даруя им мудрость, свет надежды и вечную жизнь. Они живут, не зная ни старости, ни увядания, но оценить твоей заботы не умеют. Я вижу это, и мне больно. Я хочу, чтобы электы прозрели, наконец. А для этого я намерена отнять у них все, что они приобрели без борьбы и без труда: знания, силу и способность быть счастливыми. Ведь только ценою потерь, они в полной мере сумеют осознать, чего лишились, и узнают истинную цену твоего щедрого дара. Я знаю, это закалит их, укрепит новые поколения электов, ведь в жестокой борьбе за жизнь победят лишь достойные, те, кто сможет отличить порок от добродетели. И однажды эти сильнейшие спасут весь гибнущий мир.
Отдай же, Соул, мне твои глаза, и тогда в пустые глазницы войдет мрак, а в электианских душах поселится черная тоска, и ярость бессилия скует их сердца, израненные скорбью и отчаянием… Отдай же, Соул, мне твои глаза! – приказала повелительница и протянула к Хранителю Душ свою открытую ладонь.
И плакал крылатый конь, и опускались крылья, и вместе со слезами упали в руки Северины три прозрачных ока, три сине-голубых бериалл а. Конь знал, что обрекает себя и миллионы электианских душ, незрелых и слабых, на вечную слепоту. Теперь уже некому будет подсказать им верной дороги. Но знал он: только душевные муки и опыт разочарований сподвигнут электа на поиски истины, и только они помогут ему не потерять себя в погоне за внешней роскошью и плотскими наслаждениями. Воля и стойкость не должны быть дарованы, они должны быть результатом осознанной закалки духа. Жесток отбор, но только так можно сформировать иммунитет к болезни, имя которой - падение души» .
По мере приближения к Аруну воздух становился светлее и прозрачнее, и прямо на глазах в лучах утренней зари вся природа вокруг расцветала живыми и яркими красками.
– Вот и утро наступило, скоро покажутся ворота Аруна, – улыбнулась девушкам Мариэль, заметив радостное изумление на их лицах.
Юноша сделал небольшой надрез по линии хребта. Кожа разошлась, и стало видно, как вместо позвоночника поблескивает лезвие меча. Фалькон аккуратно поддел кончик лезвия и приподнял его. Он вел ножом вдоль белой выпуклости постепенно освобождая и поднимая меч, Фарох следом сводил края раны и накладывал целебную травку, стараясь заживить рану прежде, чем Флер истечет кровью. Когда меч был извлечен, от разреза не осталось и следа, лишь немного крови и старый грубый шрам.
– Господин, мы могли бы убрать этот шрам, – предупредил карлик, очищая кожу Флер от пятен крови.
– У каждого должна быть своя страшная тайна. Я хочу, чтобы она помнила, что этот меч оказался в ней неслучайно: она сама вогнала его в свою в душу в тот день, когда согласилась пролить кровь своих друзей. А я вогнал его ей в тело, чтоб не забывала, что грядет и возмездие... А шрам… шрам пусть останется, как напоминание о чьем-то милосердии и прощении. И, хотя она этого не оценит, но этот шрам – единственное, чем она действительно может похвастать, прожив свою скучную и бессмысленную жизнь...
Не найдя ничего любопытного в холодном и лишенном окон холле, Майя поднялась по лестнице, ведущей в верхние комнаты. Внимание девушки привлекли большие светло-коричневые двери – лишь они во всем замке не были распахнуты настежь. Темнота накрыла девушку, едва она переступила порог. Ведьма создала голубой пульсар света и увидела, что стоит в круглом зале, стены которой с пола до потолка были заставлены застекленными стеллажами с книгами. «Библиотека в башне замка… - с удивлением прошептала Майя. – А вот и источник света», – подумала она, увидев лампу под абажуром на большом письменном столе. Рядом стояло тяжелое красное кресло, с подлокотника которого свисал бахромчатый край клетчатого пледа.
Майя села в кресло и зажгла лампу. На столе лежала раскрытая книгу, перевернутая обложкой наверх. Книга была старинная, богато декорированная. Обложка, обтянутая светло-коричневой кожей, по углам была украшена бронзовыми ажурными уголками. На ней выпуклыми буквами было вытеснено название книги - «История развития электианских рас».
Спешить Майе было некуда. Да к тому же ее распирало любопытство: каковы умственные интересы хозяина дома? И она начала читать с той страницы, на которой он оставил ее открытой.
«…Развитие электов в течение миллионов лет текло по пути деградации. Поначалу все расы были бессмертными и обладали огромной мыслительно-материализующей силой, которую они называли магией. Подавляющее большинство из них постепенно утрачивало свою духовную мощь. А случилось это потому, что сила плоти постепенно брала верх над силой духа. Потребности плоти и радости, получаемые от их удовлетворения, подавляли высокие запросы духа.
«Стоп, - сказала себе Майя. – Где-то я уже это слышала. Уж не об этой ли книге говорили два дримера в трактире «Призрак перемен»? Мозг ведьмы аж вспыхнул от возбуждения! Да ведь книга эта запрещена! А всех, у кого ее находили, тех казнили! Интересно, что же за секретная информация там заключена? …
Многие, наделенные великой силой, намеренно наращивали себе тело, забывая, что таким образом они теряют мощь магии, а мостик, ведущий назад, становится все хрупче. И вскоре электы стали делиться на высших и низших. И, если Верховные духи, Ксенон и Северина, абсолютно не обладали телесностью, то у малой части алькоров – высших электов Эрны – имелась тонкая и прозрачная оболочка. Их называли полудухами. Остальные алькоры значительно уступали им по возможностям. А низшие электы магией почти не владели и были самой слабой из разумных рас.
Потребности плоти и радости, получаемые от их удовлетворения, подавляли высокие запросы духа. От этого духовные силы слабели, а телесность, наоборот, укреплялась. То, что приносило наслаждение обладателю плоти, не радовало того, у кого она была слишком слабой и тонкой. Наличие плоти сулило столько радостей, что многие, наделенные великой силой, намеренно наращивали себе тело, забывая, что таким образом они теряют мощь магии, а мостик, ведущий назад, становится все хрупче.
Красота тела пленяла, и однажды это повлекло за собой роковые последствия. Верховный правитель Ксенон не устоял перед соблазном. Вожделение к электианке Каре из города Алейна лишило его покоя.
Северина, узнав об этом, сильно опечалилась. Когда-то они вместе с Ксеноном, вдохновленные идеей создания совершенных разумных существ, наделили одну из рас электов необыкновенным изяществом и очарованием. Так появился город Алейн. Алейнцы возвели в культ телесную красоту и плотские услады, а город стал рассадником пороков и всяческих извращений.
Электы вдруг утратили прежнее единение и взаимопонимание, а сильнейшие из них, обуреваемые всепоглощающим эгоизмом и жаждой обогащения, стали рваться к власти и разжигать межклановую вражду. От творящихся вокруг разрушений тяжко страдала Верховная богиня. Но она решила больше не вмешиваться в события. И потому ушла Северина в свои небесные покои и погрузилась в сон, чтобы больше не видеть всех зол и болей, что объяли планету».
Майя с удивлением присвистнула. Ничего себе! Оказывается, даже боги отступают от истины, если истина мешает их эгоистическим целям…
«Вот бы книгу эту показать Моран… - подумала она. - Попросить ее у Фалькона на время? Но ведь Фалькон - враг… Что ж.. Хоть и грешно красть … но в интересах дела она вынуждена…». И ведьма решительно засунула книгу в свою дорожную сумку.
Ее люминесцирующий пульсар медленно плыл по комнате, описывая круг по периметру. Майя обратила внимание, что угол одного из книжных шкафов выдается из общего плотного ряда. Девушка слегка надавила на него, и стена вместе с фолиантами поддалась и легко отъехала назад. Ведьма немедля протиснулась в образовавшуюся щель, заинтригованная тем, какая еще тайна Фалькона сокрыта за потайной дверью. Но, к удивлению юной сыщицы, секретным вход не привел ее ни к каким новым открытиям. Напрасно своим пульсаром она вдоль и поперек исследовала совершенно глухое непроницаемое заграждение. Это был тупик, и он не вел ни в какие тайные убежища…
Поворачиваясь назад, Майя оступилась и неловко подвернула ногу. Потеряв равновесие, девушка оперлась рукой на противоположную стенку, но перегородка куда-то мягко провалилась, ушла из-под руки, и девушка, чертыхаясь, полетела вниз. Падая, она разметала собой клубящиеся наслоения пыли, которая забиваясь ей в ноздри и в рот, вызывала приступы неудержимого чиханья. Без конца прыская от щекотанья в носу, ведьма ползала на четвереньках, ощупью пытаясь найти свалившуюся с ноги макасину.
Наконец, встав и отряхнувшись, Майя подняла повыше свой пульсар и ахнула от удивления… Это была заброшенная мастерская художника. То, что она приняла в темноте за стенку, оказалось занавесом из плотного тяжелого материала, который, действительно, прикрывал вход в скрытую комнату.
Палитра с высохшими красками валялась возле мольбертного станка, густо оплетенного паутиной. Холсты в резных рамах, наваленные друг на друга, были покрыты толстым слоем пыли. Майя подняла одну из картин, поставила ее на мольберт и осторожно смела с нее пыль. На древнем полотне, судя по потрескавшейся от времени краске, было запечатлено странное существо с кошачьей мордой и львиным телом. Это диковинное животное, раскинув огромные кожистые крылья, парило в синеве небес, пронизанной потоками солнечного света. И странно, что на его крыле была такая же причудливая татуировка, как у Рагона. Верхом на звере сидела сероглазая девушка с белыми, развевающимися на ветру волосами…
– Однако… ты и здесь меня опередила… Мы же договаривались, что ты подождешь в холле, – раздался за спиной недовольный голос Фалькона.
От неожиданности Майя попятилась и чуть не свалила полотно вместе с мольбертом.
– Прости, не смогла устоять. Просто хотела узнать о тебе побольше, – призналась ведьма, смущенно улыбаясь.
– Впрочем, я иного не ожидал, – холодно заключил он. – Ты уже продемонстрировала свою страсть соваться в чужие дела и рыться в чужих вещах.
– А почему картины не на стенах? – невозмутимо спросила ведьма, не собираясь оправдываться.
– Я снял их в тот день, когда решил избавиться от своей памяти. Хотел их сжечь, но не решился этого сделать.
– У него крылья, как у Рагона, – заметила Майя и, отступив, попыталась осторожно приподнять за край другую картину.
– Поставь на место! – не выдержал Фалькон и, схватив ведьму за руку, заставил выпустить багет. Сердито протащив Майю по лестнице вниз, он спустился вместе с ней в холл.
– Откуда у тебя столько книг? – не удержалась ведьма от вопроса.
– Прежние хозяева замка были учеными ксалемами, – печально ответил Фалькон, выпустив ее руку у основания лестницы.
У стены стояла Флер, как былинка на ветру, раскачиваясь в разные стороны, и, водя по сторонам пустым взглядом.
– Вот. Жива и невредима, – Фалькон, как куклу, подняв ее за талию, поставил ее перед Майей. – А это, – он указал на меч Моран, лежащий на низком столике, – отдашь хозяйке.
Майя поправила на эльфине порванное платье и заклинанием восстановила целостность ткани.
– Сейчас я выведу тебя из замка, и на этом мы попрощаемся. Встречаться с твоими друзьями я не хочу, – с непроницаемым лицом сообщил ей калу, взяв в руки оружие волчицы.
– Хорошо, пойдем, – согласилась ведьма. – Спасибо большое.
– За что? – усмехнулся юноша.
– За то, что ты вытащил меч и спас Флер.
– Не стоит меня благодарить за это. Я сам его вогнал ей в спину, сам и убрал.
– Но ты стал добрее, и поэтому помог нам.
Фалькон молчал.
Майя вздохнула и, сама не зная для чего, призналась:
– А я у тебя книгу со стола стянула… Говорят, что найти ее практически невозможно, - добавила она в свое оправдание и протянула ему коричневый томик.
- Да. Теперь это библиографическая редкость, – согласился Фалькон. – Поэтому оставь ее себе, - он мягко отстранил ее руку. - Возможно, тебе будет интересно ознакомиться с некоторыми загадками нашей истории.
– Спасибо. Ты мог бы пойти с нами…
– Это исключено. Фатэн меня ненавидит, – лицо его стало суровым. – С чего ты взяла, что я хочу идти с тобой? Мне и здесь прекрасно живется. Я со всем справлюсь.
Обогнув угол соседней усадьбы, Майя вышла в переулок, где ждали ее друзья. Одной рукой она подталкивала впереди себя Флер, другой волочила по земле меч. Глядя на то, с какой легкостью взмахивает им в схватке девушка-волчица, она и подумать не могла, что оружие настолько тяжелое.
– Ну как ты, Майя? Фалькон не обижал тебя? – поинтересовалась Мариэль.
– Нет, что вы, в глубине души он добрый. И с Флер, я надеюсь, мы что-нибудь придумаем.
Ведьма двумя руками протянула Моран ее древнее оружие.
– Ну, теперь мы можем отправиться за Грейном? – нетерпеливо предложила волчица.
Фатэн помог девушкам забраться в паланкин, закрепленный на спине дракона, и Тайфун взмыл в воздух.
ГЛАВА VI. АРУН
1
Дракон летел высоко над землей, мощно взмахивая исполинскими крыльями. Новые пассажиры молчали, погруженные в свои думы, тем более, что с высоты драконьего полета обозревать было нечего – глубокий ночной мрак обволакивал проплывающие снизу ланшафты. Только Фатэн и Мариэль изредка перекидывались шутливыми фразами, пребывая в состоянии благодушия. Фат был чрезвычайно доволен тем, что с его женой ничего не случилось. А Мариэль была рада, что все закончилось без жертв, и на этот раз у ее мужа не было никаких гневных обвинений в адрес Фалькона. Моран, как обычно, была спокойна и уравновешена. Она дремала, терпеливо дожидаясь встречи с братом.
Майе же было неуютно. Она добилась, чего хотела, жизнь Флер была спасена, но ощущение какой-то неполноты, как будто она не сделала чего-то важного, не покидало ее. Майя даже самой себе не хотела бы признаться, что чувство тревоги, гнетущее ее, связано с этим калу. Его печальная история лишила ее покоя, но больше всего огорчало, что она больше никогда не увидит его.
Юная ведьма достала из котомки подаренную книгу, и посвечивая пульсаром, полистала ее. За эти три дня их пребывания в Дрейморе, Майя видела много бедствий, связанных то ли с пришествием тьмы, то ли с ослеплением бога Соула, что ей захотелось побольше узнать об этом.
«Высоко над землею, там, где рассветное солнце не покидает неба, где растут сочные, вечно зеленые луга, куда нет пути смертным, и откуда звенящими потоками низвергается к подножию Храма Душ Небесный водопад, омывая живительной влагой его священные стены, - там пасется лазурный конь Соул – крылатый Хранитель Душ. К нему-то однажды и явилась Северина с горькой решимостью изменить неправедный мир.
– Соул, ты хранишь души моих детей, даруя им мудрость, свет надежды и вечную жизнь. Они живут, не зная ни старости, ни увядания, но оценить твоей заботы не умеют. Я вижу это, и мне больно. Я хочу, чтобы электы прозрели, наконец. А для этого я намерена отнять у них все, что они приобрели без борьбы и без труда: знания, силу и способность быть счастливыми. Ведь только ценою потерь, они в полной мере сумеют осознать, чего лишились, и узнают истинную цену твоего щедрого дара. Я знаю, это закалит их, укрепит новые поколения электов, ведь в жестокой борьбе за жизнь победят лишь достойные, те, кто сможет отличить порок от добродетели. И однажды эти сильнейшие спасут весь гибнущий мир.
Отдай же, Соул, мне твои глаза, и тогда в пустые глазницы войдет мрак, а в электианских душах поселится черная тоска, и ярость бессилия скует их сердца, израненные скорбью и отчаянием… Отдай же, Соул, мне твои глаза! – приказала повелительница и протянула к Хранителю Душ свою открытую ладонь.
И плакал крылатый конь, и опускались крылья, и вместе со слезами упали в руки Северины три прозрачных ока, три сине-голубых бериалл а. Конь знал, что обрекает себя и миллионы электианских душ, незрелых и слабых, на вечную слепоту. Теперь уже некому будет подсказать им верной дороги. Но знал он: только душевные муки и опыт разочарований сподвигнут электа на поиски истины, и только они помогут ему не потерять себя в погоне за внешней роскошью и плотскими наслаждениями. Воля и стойкость не должны быть дарованы, они должны быть результатом осознанной закалки духа. Жесток отбор, но только так можно сформировать иммунитет к болезни, имя которой - падение души» .
По мере приближения к Аруну воздух становился светлее и прозрачнее, и прямо на глазах в лучах утренней зари вся природа вокруг расцветала живыми и яркими красками.
– Вот и утро наступило, скоро покажутся ворота Аруна, – улыбнулась девушкам Мариэль, заметив радостное изумление на их лицах.
