Аннотация к эпизоду
Бригада Д спускается в московский некрополь, чтобы уничтожить то, что проснулось в сонных глубинах. Здесь Серафиму открывается еще одна грань реальности, в которую ему сложно поверить, несмотря на то, что он видит собственными глазами.Серафим рассматривал возвышавшуюся над ним скульптуру, щедро выкрашенную золотой краской. Женская фигура под частично отломанными пальмовыми ветвями не имела головы и, похоже, рук – в темноте, опустившейся на Ваганьковское кладбище, уловить подробности было сложно.
- Это она – Софья Ивановна? – спросил он у Паскаля, замершего рядом.
- Это кенотаф, - ответил тот, посмотрел на часы и негромко заметил: - Опаздываешь, Метель.
Ему никто не ответил. Теснились могильные камни, над ними торчали выбеленные снегом кресты. Бывший чумной погост отторгал вождей, распахивая объятия тем, кто испокон веков развлекал народ: музыкантам, артистам, художникам. Здесь же, в общей могиле, нашли упокоение и жертвы Ходынской трагедии, случившейся во время коронации императора Николая II.
- А она кто? – не отставал Серафим.
Паскаль не ответил.
- Да Сонька Золотая ручка это, - прогудел Аякс. – Слышал о такой?
- Воровка и мошенница, - донесся из мрака властный голос и рядом с Паскалем появился, будто из ниоткуда, высокий мужчина в дорогом черном пальто.
Очень дорогом и очень черном.
За ним, как приклеенные, выскользнули двое крепких светловолосых парней в одинаковых деловых костюмах.
- Моралист? – Паскаль исподлобья взглянул на подошедшего.
- Кому-то надо быть? – без усмешки ответил тот. – Вокруг одни развратники и авантюристы!
Аякс засмеялся и протянул незнакомцу руку.
- Аякс, будем знакомы! Наслышан от брата.
Серафим округлил глаза. «От брата»? Здоровяк, действительно, иногда называл так Паскаля, но Серафим считал это фигурой речи, не более.
- Метлицкий, Игорь, - пожимая его руку, представился мужчина и перевел взгляд на блондина: - А вас как зовут, юноша?
И тут Серафима накрыло, потому что перед ним стоял мертвец. Человек, который давно должен был истлеть в прах, превратиться в забвение, растаять в небытие. Как и те двое, что плечом к плечу застыли позади, безэмоциональные, будто механизмы. От них не тянуло жаром разгоряченных движением тел, и облачка пара не вырывались из ртов в эту морозную ночь, но они жили. Смотрели со странным выражением, муреной в камнях таящимся на дне зрачков.
- Его зовут Серафим, - Аякс приобнял блондина за плечи и встряхнул, чтобы привести в чувство. – Он – наш штатный медиум.
- Тогда понятно, - кивнул Метлицкий и повернулся к Паскалю, потеряв к Серафиму интерес. – Ты был прав, Кречетов – я проверил все еще раз. Месяц назад наша крыса купила абонемент в «Лидер» – один из моих фитнес-клубов. СБ его проверила: документы на имя Михаила Овсянникова – липа. Где живет неизвестно. Последний раз приходил вчера. Завтра буду знать всех, с кем он контактировал. Даю слово до следующего полнолуния они не доживут. Если бы мы его сегодня взяли, не пришлось идти вниз. Но, увы…
- Пришлось бы, – качнул головой Паскаль, – нужно понять, одиночка он или исключение, которое желает стать правилом? Выдвигаемся.
Серафим, которого тащил за собой Аякс, придерживая под локоть, чтобы не упал, пришел в себя, только оказавшись внутри склепа. Собственно, что это склеп, он понял, когда крепыши в костюмах, не сговариваясь, достали из карманов пиджаков какие-то палки, надломили их, и те залили тесное помещение желтым светом.
Пока блондин растерянно оглядывался, Паскаль сдвинул крышку каменного саркофага. Дохнуло стылостью мерзлой земли и болотом. Метлицкий, взметнув полами пальто, словно летучая мышь – крыльями, перемахнул стенку саркофага и канул. Крепыши, не выпуская светящиеся волшебные палочки, отправились следом, а за ними исчез Паскаль. Теперь саркофаг источал изнутри сияние, будто в нем были спрятаны груды золота. Но там, где золото лежит грудами, всегда должен быть дракон!
- Вперед, - улыбнулся Аякс, и от его улыбки Серафиму сделалось дурно. – Работа не ждет!
- Это не работа, это – издева…
Договорить он не успел, потому что здоровяк, подхватив блондина подмышки, швырнул его в темноту.
- Это она – Софья Ивановна? – спросил он у Паскаля, замершего рядом.
- Это кенотаф, - ответил тот, посмотрел на часы и негромко заметил: - Опаздываешь, Метель.
Ему никто не ответил. Теснились могильные камни, над ними торчали выбеленные снегом кресты. Бывший чумной погост отторгал вождей, распахивая объятия тем, кто испокон веков развлекал народ: музыкантам, артистам, художникам. Здесь же, в общей могиле, нашли упокоение и жертвы Ходынской трагедии, случившейся во время коронации императора Николая II.
- А она кто? – не отставал Серафим.
Паскаль не ответил.
- Да Сонька Золотая ручка это, - прогудел Аякс. – Слышал о такой?
- Воровка и мошенница, - донесся из мрака властный голос и рядом с Паскалем появился, будто из ниоткуда, высокий мужчина в дорогом черном пальто.
Очень дорогом и очень черном.
За ним, как приклеенные, выскользнули двое крепких светловолосых парней в одинаковых деловых костюмах.
- Моралист? – Паскаль исподлобья взглянул на подошедшего.
- Кому-то надо быть? – без усмешки ответил тот. – Вокруг одни развратники и авантюристы!
Аякс засмеялся и протянул незнакомцу руку.
- Аякс, будем знакомы! Наслышан от брата.
Серафим округлил глаза. «От брата»? Здоровяк, действительно, иногда называл так Паскаля, но Серафим считал это фигурой речи, не более.
- Метлицкий, Игорь, - пожимая его руку, представился мужчина и перевел взгляд на блондина: - А вас как зовут, юноша?
И тут Серафима накрыло, потому что перед ним стоял мертвец. Человек, который давно должен был истлеть в прах, превратиться в забвение, растаять в небытие. Как и те двое, что плечом к плечу застыли позади, безэмоциональные, будто механизмы. От них не тянуло жаром разгоряченных движением тел, и облачка пара не вырывались из ртов в эту морозную ночь, но они жили. Смотрели со странным выражением, муреной в камнях таящимся на дне зрачков.
- Его зовут Серафим, - Аякс приобнял блондина за плечи и встряхнул, чтобы привести в чувство. – Он – наш штатный медиум.
- Тогда понятно, - кивнул Метлицкий и повернулся к Паскалю, потеряв к Серафиму интерес. – Ты был прав, Кречетов – я проверил все еще раз. Месяц назад наша крыса купила абонемент в «Лидер» – один из моих фитнес-клубов. СБ его проверила: документы на имя Михаила Овсянникова – липа. Где живет неизвестно. Последний раз приходил вчера. Завтра буду знать всех, с кем он контактировал. Даю слово до следующего полнолуния они не доживут. Если бы мы его сегодня взяли, не пришлось идти вниз. Но, увы…
- Пришлось бы, – качнул головой Паскаль, – нужно понять, одиночка он или исключение, которое желает стать правилом? Выдвигаемся.
Серафим, которого тащил за собой Аякс, придерживая под локоть, чтобы не упал, пришел в себя, только оказавшись внутри склепа. Собственно, что это склеп, он понял, когда крепыши в костюмах, не сговариваясь, достали из карманов пиджаков какие-то палки, надломили их, и те залили тесное помещение желтым светом.
Пока блондин растерянно оглядывался, Паскаль сдвинул крышку каменного саркофага. Дохнуло стылостью мерзлой земли и болотом. Метлицкий, взметнув полами пальто, словно летучая мышь – крыльями, перемахнул стенку саркофага и канул. Крепыши, не выпуская светящиеся волшебные палочки, отправились следом, а за ними исчез Паскаль. Теперь саркофаг источал изнутри сияние, будто в нем были спрятаны груды золота. Но там, где золото лежит грудами, всегда должен быть дракон!
- Вперед, - улыбнулся Аякс, и от его улыбки Серафиму сделалось дурно. – Работа не ждет!
- Это не работа, это – издева…
Договорить он не успел, потому что здоровяк, подхватив блондина подмышки, швырнул его в темноту.
